Хранитель Леса. Книга I : Путь Волка.

Снег. Белый и пушистый, черный и острый, багрово-красный, плавищийся на горячей щеке, стекая вниз, оставляя кровавую дорожку. Лайно очнулся в лесу на заснеженной поляне, окруженный безжизненными телами деревьев. Их стволы были окутаны прогнившей корой, длинные сухие пальцы хрустели и обламывались при каждом дуновении северного ветра. Снежные хлопья падали на кору, таяли грязно-багровыми слезами. Юноша приподнялся и встал на ноги. Взглянув наверх, расправив руки, чтобы почувствовать холодок зимы, он увидел ничего. Чёрное небо, ни единого светлого пятнышка догарающей звезды. Ветки деревьев уходили ввысь, растворяясь в беспросветной тьме. Странно, но он ничего не чувствовал. Ни ветра, пронизывающего до костей, ни холода, способного заморозить тело в считанные секунды, ни эмоций. Ни удивления, ни печали, ни замешательства, ни растерянности, ни радости. Ничего. Внутри было пусто. Будто кто-то высосал все проявления человеческие, оставив пустой сосуд, оболочку, что все равно умрет через несколько десятков лет, если не быстрее. Справа донеслось глухое, утробное рычание. Лайно медленно обернулся. В паре метров от него на грязном снегу сидел Зверь. Волк не двигался, замер в сидячей позиции, не повел ухом, не зарычал, не наклонил голову набок. Он был неподвижен, чему позавидовали бы даже мраморные статуи в лабиринте Энтороса. Мощная грудь не вздымалась и не опускалась, горячий пар не выходил из ноздрей. Злой ветер крутил свалявшейся длинной шерстью в разные стороны, снег оседал на жесткий волос и не таял. Но глаза, золотистые и манящие, светились ярче солнца, подавая единственный признак на жизнь. Лайно сдвинулся с места в сторону Зверя. Не торопясь, шаг за шагом он подходил к облаченной в похожую на волка оболочку фигуре. Сильный ветер игрался с рубашкой и белыми волосами. Подойдя к животному, он неуверенно протянул руку к мохнатой щеке, но когда коснулся ее, будто электрический ток прошёлся по телу, автоматически заставляя отдернуть руку. Головная боль снова вернулась. Отступив лишь на пару шагу, закрыв глаза, Лайно видел всплывающие одна за другой картинки, похожие на отрывки воспоминаний. Но чьих? Первой была Алиса, милая девочка, ей недавно исполнилось шестнадцать. И на день рождения Лайно дарит ей очередную книгу. Дальше следовало другое. Дрейк и Лайно смахиваются в бою, и не предугодав действий противника, Лайно открывается, позволяя яростному клинку Дрейка задеть его шею, окравливая лезвие. Следом пошёл Зверь, безумно ухмыляясь, держа в объятиях Алису так, что она задевала спиной его грудь. Одна лапа обвила талию, но другая была возле девичьего горла с выпущенными когтями, готовыми в любой момент пройтись по нежной коже, оставить следы и шрамы, если носитель останется жив. А в следующее мгновение будто что-то пошло не так, изображения пропадали, сгорая и летя пеплом по ветру. Боль утроилась, что голова раскалывалась на две части. Лайно пришлось открыть глаза и упасть на колени, не в силах устоять против нападка на его бедную головушку, но руки коснулись ни снега на поляне, а густого слоя черного пепла, а запах дыма ударил в нос. Он уже не перед Волком... А перед драконом, в трех сантиметрах от смердящей пасти. Чёрное ящерское тело с длинными когтями, клыками и витыми огромными мощными рогами, блестящим тонким лезвием между глаз, нечесаной гривой почти сливалось с пейзажем догорающего дерева и хлопьев, витающих в воздухе. Изо рта валил огонь. Красные глаза с узким зрачком сияли безумием, злостью и сумашествием, и жаждой разрушения. Дракон глубоко вдыхал, приоткрывая рот, пламя, что юнцу посчастливилось увидеть, как зарождается огонь внутри дракона, и посчастливилось стать тем, кого этот огонь сожжет, не оставя и грамма пыли, песчинки после... *** Лайно очнулся, сидя на кровати в графских покоях. Сердце бешеной птицой колотилось, оно было готово выпрыгнуть из груди. Каждый вдох давался с трудом. По лицу бежали капельки пота, а волосы взмокли и слиплись. Руки слегка дрожали. Зрачки были расширены от пережитого ужаса. Все было как наяву, настолько живыми воплощениями они казались. Волк, удерживающий Алису, дракон и пламя, что сожгло тело Лайно во сне, отчего он и пробудился. Приподняв дрожащие руки перед собой, малец заметил рядом сидящего графа. Себастьян выглядел обеспокоенным и чуток удивленным. — Ты что-то видел? — спросил граф, протягивая руку к щеке мальчика, бережно дотрагиваясь и медленно нежно поглаживая. — Дра... Дракон... — тихо промямлил юнец, отстраняясь от тепла, что исходило от Себастьяна, укладываясь на подушку и сворачиваясь клубочком, прикрываясь одеялом. После этого кошмара не хотелось вновь ощущать даже тот слабый огонек от его руки. Поняв, что Лайно не поддаётся, Сайзенберг встал с кровати и открыл самое дальнее окно, даря потоки свежего воздуха и не устраивая сквозника. — Я скоро вернусь. Мне нужно закончить некоторые дела, — коротко заявил граф и мерной ходьбой направился к двери. — Отдыхай, — добавил он, скрывшись за дубовыми "воротами". Воспользовавшись случаем, что в комнате никого нет, кроме него самого, и возможно еще долго не будет, ведь графские дела могут занять больше времени, чем рассчитано, Лайно с удовольствием прикрыл глаза, вдыхая потоки успокаивающего нервы кислорода и тихонько проваливаясь в царство Морфея. Идя по коридорам, выложенными длинными деревянными досками с лакировкой под темный грецкий орех, Сайзенберг размышлял о своем новом госте. Даже под холодной маской знати молодой Себастьян внутри был обеспокоен состоянием парнишки. Когда он прискакал в Эверглейд, чтобы лично посмотреть на живое чудо, это хрупкое на вид и тощее создание было повалено на землю клинком сильного противника. Удар пришелся на шею и спину, несколько ранений на груди. Первую помощь оказали в деревне, а дальше граф забрал его к себе под ежеминутный надзор. Юному щенку повезло, что ничего жизненно-важного на было задето, хотя потеряв сознание от потери крови, врач не был уверен, что он очнется так скоро, либо он не проснется никогда. Проходя в свой кабинет, Себастьян думал о том, как же был не прав доктор Акира. Он искренне улыбался, ведь еще рано столь необыкновенном чуду покидать этот мир, он еще не выполнил свое предназначение. Прикасаясь аккуратно к каждому корежку каждой книги на полке, Себастьян размышлял о новом подопечном. Найдя ту книгу, которую искал, граф осторожно взял ее в руки. Старый облысевший черный переплет с зато хорошо сохранившимися золотыми буквами и ремешком-замочком. В этом справочнике юнец найдет существо, которое ему приснилось. Иногда сны могли означать что-то, и неплохо было бы разгадать их загадки, послания по предметам, что снятся. Вернувшись в комнату, оставив книгу на прикроватной тумбочке и немного засмотревшись на спящего Лайно, Себастьян отдернул самого себя и мысленно поторопился вернуться в кабинет и закончить наконец с подписанием бумаг и прочей рутинной работой, что не терпела больше отлагательств. Но его уже ожидал приятный сюрприз. Открыв дверь, Себастьян с минуту стоял в проходе, завороженно глядя на мощную спину, широкие плечи, облаченные в белоснежный плащ с золотой вышивкой королевского герба. Длинные слегка волнистые волосы цвета поблескивающей стали были распущенны в свободном плавании. Только рядом с этим человеком граф боялся даже сделать вдох без приказа. Уловив себя на мысли, что он тупо встал в дверях, Себастьян закрыл их за собой. Пройдя до середины комнаты, он прижал правую руку к сердцу и низко поклонился. — Приветствую Вас, мой Господин, — услужливо проговорил молодой граф. Выпрямившись, его сверлил взгляд жестоких ярко-красных глаз. Себастьян привык к их необычному цвету, но каждый раз дрожь пробегала по спине. В то же мгновение взгляд смягчился и на серьезном лице появилась легкая улыбка. — Не стоит так официально. Считай, что старый друг пришел проведать тебя, — Господин рассмеялся и отошел от окна, куда до того был направлен его взор, чтобы приобнять Себастьяна. Он даже растерялся, когда сильные руки обняли его за плечи и похлопали по спине. Не часто этого человека посещали подобные проявления дружелюбности, но Себастьян был этому даже рад, слегка погладив Господина по спине. — Ну, как поживает мой любимый подчиненный Себастьян, — хихикнул гость, отходя и присаживаясь на дорогой письменный стол из красного дерева с резными узорами. — Спасибо, что спросили. Очень хорошо. Мне осталось подписать последнюю бумагу, и тогда Эверглейд полностью перейдет в мои владения, — отчитался Сайзенберг. — Молодец. А что насчет того мальчишки? Он уже рассказал тебе? — хитро спросил господин, рассматривая кипы бумажек, документов на графском столе, примечая темно-рыжий дневник с замком и металлическим черным крестом в окружении тонкой полоски месяца с лучами. — К сожалению, у этого гаденыша несильное здоровье, он предрасположен к потери сознания. Что-то вроде защитного механизма организма дабы не перегружать детскую психику, — пояснял граф, сцепив руки на груди. — Единственное, что я услышал от него, что ему этой ночью приснился дракон и отнюдь не с радугами и единорогами, судя по всхлипывания и высокой температуре. — Очень интересно, — ехидно протянул гость. — Жаль, а ведь я хотел еще немного его помучить. — Хм, это в вашем духе, генерал. — Скоро этот малец будет знать слишком много, — лицо слезающего со стола командующего посерьезнело. — Ты же знаешь, мне не нужны лишние свидетели, как впрочем и Черному Кресту. Нежданный гость подошел к Себастьяну впритык. Он был чуть выше Сайзенберга, а потому казался более устрашающим. Генерал слегка наклонился, беря левую руку графа в свои и вкладывая магический пистолет со словами: — Ты еще ни разу не подвел меня, Себастьян, но даже я буду рад, если ты не справишься, — холодно сказал Господин и отошел, поднимая руки на уровне плеч и расплываясь в безумной улыбке. — Да ты только представь его лицо, невинного мальчишки, когда волосы цвета белоснежного снега окрашиваются в багровый, а в глазах стоит туман. Люблю это чувство, падающего ницом прямо к ногам, а мне все равно. Именно так я пробил себе путь к моему величию. Мой тебе совет — не жалеть. И совесть свою спрячь куда подальше. Одной жизнью меньше, одной смертью больше. На один шаг ближе. — Генерал подошел к столу и взял дневник, носивший черный крест на себе, передавая графу. — А вот эту вещь прикажу держать при себе. Одному лишь Церберу известно, что мы творим. — Слушаюсь, генерал, — посерьезнел Себастьян, пряча драгоценную книжечку в потайной карман пиджака. — Не переживай, если не сможешь, — похлопал генерал графа по плечу, собираясь уходить. — Приводи его ко мне, задушу собственными руками, если сам-знаешь-кто не объявится — бросил последнюю фразу перед тем, как уйти. Оставшись наедине, Себастьян таки чиркнул заветную закорючку на последней бумаге и тяжело вздохнул. "Одному лишь Церберу известно, что мы творим." *** Проспав несколько часов, Лайно сидел на кровати, укрыв ноги одеялом и смотря на неизвестно как появившуюся книгу на тумбочке. Наконец решившись взять ее в руки, он попытался прочитать название. "Мифы и Легенды". Лайно открыл страницу, на которую указывала красная ленточка закладки. Но лучше бы он этого не делал. С открывшейся странички на него глядела черная ящерская морда с витыми рогами, гривою и длинным лезвием между глаз. Это был тот самый дракон, что приснился ему сегодня. Перед глазами начали всплывать жуткие детали сна. Отогнав их подальше, тряхнув головой, Лайно принялся читать текст, написанный вручную красивым каллиграфическим почерком. "Айша Шейран Кай Лейхнор. Древнее чудовище, созданное изгнанным участником Ордена Черного Креста, магического сообщества, которому были известны тайны алхимии и древних ритуалов. Человек по имени Койран был обвинен в предательстве политики о сокрытии тайн Ордена и передаче их чужеземцам. За нарушение законов он был приговорен к смертной казни через повешение. Но когда Койран спрыгнул с подножки, веревка оборвалась. Будучи суеверными, они не стали повторять попытку это сделать, а ограничились одним изгнание на тысячу лет, и скользкий как змей предатель смог сбежать. Это стало роковой ошибкой для былой свободы действий Креста. Не желая мириться с приговором, Койран создал монстра при помощи алхимии из своей собственной крови и огня гнева и ярости, пылавших в нем. Айша — дракон, змей, чудовище, рожденное в пламени самого Ада. Гнев создателя наделил ящера могущественной силой испепелять все живое и неживое в прах, опустошая города и деревни вместе с мирно спящими жителями. Несчетное количество людей тогда было просто сожжено. Приказав дракону найти и убить всех членов Креста, Койран не позаботился о самом главном — о своей собственной безопасности. Предатель был найден в единственном полу-уцелевшем деревянном доме в одной из деревень, сожженным Айша Шейраном. Один из последних представителей Креста смог укрыться от нюха и взгляда змея. Отыскав виновника всех проблем, в конечном итоге, он убил его, вонзив клинок прямо в сердце, и сжег остатки дома вместе с телом, чтобы навсегда забыть произошедшее. Вместе с создателем пал и дракон. Преступления Айши не остались в стороне. В бедах были обвинены сторонники из чужих стран, с которыми был замечен Койран. Двоим удалось убежать за границу. Остальные были сожжены за чернокнижие. Составленный мною по слухам, автором этого сборника, ниже лист содержит часть знаний, как был создан Айша." Лайно перевернул страницу, надеясь узнать еще больше об адском змее, но к его великому сожалению от листка бумаги остались лишь пожелтевшие лохмушки. Страница была вырвана, а на обороте предыдущей красовалась еще одна картинка, где дракон стоял на двух лапах и сжигал дома. Оторвавшись от чтения, Лайно посмотрел в окно. Уже смеркалось. Красивая радуга заката окрасила небо в сочные оттенки. Скоро солнце уснет, и тогда сестра его луна заступиться на стражу снов наших. Через приоткрытое окно веяло свежей прохладой. Неплохо было бы наверное чуток подышать свежим воздухом. В дверь постучали, и вошел Себастьян. Видя, что малец уже не спит, он подошел к нему. — Вижу, кому-то уже лучше, — улыбнулся граф. — Не хочешь прогуляться? Лайно закрыл книгу и отставил ее в сторону. Граф просто читал его мысли, что было странным. — Разве у такого важного человека, как Вы, больше нет других дел, как присматривать за мной? — задался вопросом Лайно и посмотрел на Себастьяна. — Честно скажу, что все свои дела я уже сделал, и теперь со спокойной душой могу погонять балду. Лайно хихикнул. Ему казалось приличные люди высшего общества жаргоном нисшего не пользуются, но Сайзенберг только что опроверг эту теорию. — Ну так что, согласен немного погулять, пока моя собственная прислуга не застукала графа за ничего не деланием, — мило улыбнувшись, переспросил Сайзенберг, ожидающий положительный ответ. Лайно снова посмотрел в окно. Темно, но веет нежным успокаивающим ветром. Так что, почему бы нет, ведь он будет под присмотром графа. — Ну, хорошо, — согласился парень. Себастьян подал руку и, придерживая за талию, помог Лайно подняться, уводя того сначала по коридорам, а затем вглубь сада, расположившегося на самой окраине графских владений. Остановившись под аркой, укутанной в стебли вьюнов, граф отпустил талию юноши и погладил его по голове. В темноте белые волосы мальчика казались еще белее, чем сама луна. — Как жаль... — меланхолично прошептал граф, не завидуя судьбе юного создания. Не успел Лайно спросить, что сказал Себастьян, как последний схватил ничего не подозревающего парня за шкирку и рывком отбросил вперед, словно Лайно был очередным бокалом вина, летевшим в стену. Лайно больно ударился плечом о землю, перекатившись на спину. Не успев сообразить, что же произошло, как Себастьян уже поставил одну ногу на шею юноши, вдавливая в землю, отчего он начал задыхаться. Медленно материализов в руках магическое оружие, Себастьян наставил дуло пистолета, целясь прямо в голову. С виду блестящий корпус с изображением креста походил на обычный револьвер, только больше и гораздо мощнее. Хватаясь костлявыми руками за ботинок, отполированный до блеска, Лайно попытался хоть на чуток ослабить давление, но слабость вернулась в самый неподходящий момент. Видя трепыхания маленькой бабочки, попавшей в сеть, Себастьяну только больше захотелось оторвать ей крылья. Перед дулом засияли ярко-красные очертания печати с неизвестными символами. — Прости, что я делаю это, — с сарказмом извинился граф, а его зеленые глаза сверкали в темноте, словно у хитрого змея. — Но так надо.