Хранитель Леса. Книга I : Путь Волка.

— Итак, дитя, приди в себя, — мягко прошептал женский голос на ушко. Теплые руки заботливо коснулись дрожащих ладоней Лайно, потянув их вверх, чтобы юноша встал. Негоже главному герою падать в обморок на людях при виде облика собственной матери. — Лайно, как ты? — снова пропел тот милый голос. Сознание начало возвращаться, постепенно, не сразу. Перед глазами юнца все плыло в извилистых очертаниях, плоских и размытых образах. Только потихоньку приходя в себя, Лайно смог сфокусировать взгляд на лице, что было перед ним, когда он все же поднялся и теперь в состоянии был сидеть. Трудно было назвать создание, что сидело рядом, красивым — это нечто в десять раз идеальней самой красоты. Копна роскошных волос белоснежного цвета — даже белее, чем снег в декабре — гордыми длинными волнистыми прядями ниспадала ниже колен. Пушистые белые ресницы, будто покрытые снежинками, прикрывали утонченность узких глаз. Тонкие губы складывались в мягкую улыбку Мона Лизы. Разноцветные украшения в виде свисавших драгоценных камней на нитях и цветов спокойных тонов теплились на волосах. Несколько других атрибутов привлекали внимание. Лайно даже вздрогнул и вжался в спинку сиденья, на котором и был размещен. Мохнатые оленьи ушки, смотревшие вниз, смешно торчали сквозь густые волосы в тех местах, где у обычного человека располагались нормальные уши, и важно громоздящиеся над головой, словно корона, мощные оленьи рога — их ветвистости мог позавидовать даже самый прелестный олень в мире. Они тоже были украшены нежно-розовыми цветами и сережками, переливающимися на ярком свету, с множеством крохотных драгоценных камушков. Создание, что терпеливо сидело рядом с Лайно, было одето в белое платье: длинное, по самый пол, легкое и воздушное оно колыхалось при каждом дуновении ветра. С бледной кожей она казалась ему самой чистотой. Она улыбнулась еще больше, заметя замешательство молодого сына Зу, и наконец сказала юноше, кто же она такая. — Я — Настоятельница. Так меня зовут существа, живущие в моем королевстве. Я управляю этим местом, — она развела руки в стороны, устремляя кончики пальцев вдаль. Лайно огляделся. Это был роскошный сад позади того замка с пиками. Справа находились широкие и высокие двери, по краям обвитые взбиравшимися растениями, укрывая золотую роспись. Они сами находились в беседке у самого края сада, возле тонких перил. Буйство запахов и красок вдохновляло, пропитывало душу стремлением. Зато слева пейзаж захватывал дух, заставляя сердце пропускать удары, аж дыхание у Лайно перехватило — чудесный мир раскрылся перед ним во всей красе, блеща красками жизни, свободы, умений и достижений. Могучие ящеры парили в небесах, разные звероподобные сныряли по земле, работали в торговых лавках, ухаживали за собственными садами и огородами. Множество домиков рассыпалось по окрестностям, но все же дороги, здания, торговля, речь... Они так походили на людей, только покрытые шерстью или чешуйками. Их развитость давала о себе знать — плюс ко всему ещё и владение магией. — Судя по твоему виду, ты многое хочешь узнать об этом мире. — Лайно одобрительно кивнул головой, воодушевленно улыбаясь, вдохновленный картиной вокруг. Хотя на первый взгляд эти звери показались ему более дикими, чем те, что обитали на просторных людских лесах, то сейчас он видел в них все больше знакомых и любимых очертаний. По непонятной причине, его тянуло к этим существам, именно в этот миг и в этот момент. — Могу начать с того, как ты появился на свет, или лучше рассказать сначала о мире вокруг? Развернувшись лицом к Настоятельнице, он немного замешкался, но позже ответил: — Расскажите, кто я такой, — Лайно приложил руку к сердцу и чуток придвинулся. — Хорошо, юное дитя. Ты родился в мире людей и жил с ними свою сознательную жизнь, пока Зуон не перенес тебя сюда. Но ты не человеческий детеныш вовсе, это правда. Зуон является тебе отцом, а Лилиан настоящей матерью. — Тогда как она попала к людям?! — перебил олениху юнец в недопонимании, привставая с места. — Потому что я изгнала весь её народ! — рыкнула Настоятельница, но резко исправилась и смягчила тон. — Впредь не перебивай, хорошо. Послушай все от начала до конца и тогда поймешь. Лайно вернулся на исходное положение и, посмотрев в зеркало души Правительницы, согласно кивнул. Историю, что поведает ему Настоятельница, берет корни еще до рождения юнца и даже до того, как она сама взошла на трон королевства, что оберегает сейчас. — Люди подвержены факту сочинения и написания легенд и сказок, мифов и выдумок, чтоб было чем заинтересовать собственных детенешей, — начала она, расслабляя голос. История длинная, и не хотелось невзначай перегапрячься. — Но не все из этих легенд вымысел, большинство их них — чистейшая правда. Одну из них ты уже прочитал в книге, что дал тебе граф Себастьян — и, да, Силь за тобой присматривал, по просьбе Зуона. Дав своевременный ответ на немой вопрос Лайно, что отражался в глазах, дева продолжила. — Койран действительно создал, точнее, призвал, то чудовище и назвал его Айша, но со смертью владельца, дракон не исчез бесследно. Гигантские крылатые ящеры не порождения мира людей — они создания земли, на которую ты сейчас смотришь и по чьей траве ходишь. Лишение жизни Койрана лишь оборвало цепи, что связывали Айшу с людским пристанищем, и вместо того, чтобы провалиться в бездну, как ему предполагалось, он... попал сюда. Настоятельница приугрюмилась и задумалась, уходя немного в себя, подбирая слова, как бы лучше сказать и объяснить, но всего очень много. Однако, ее раздумия прервал настойчивый стук в дверь. Далее вошел зверек высокий телом, но худой до безобразия, с узкими и длинными передними лапками: непропорциональные коротким задним; держащими сияющий поднос с чашечками и заварным чайником. Он был одет в черно-белую форму дворецкого, а его короткий хвост дергался из стороны в сторону, пока он шел до беседки. Поставив поднос, Лайно смог разглядеть его получше — ушки стояли торчком, а вытянутая морда с черным носом и изумрудными глазами выдавали в нем одно нечто, что было знакомо Лайно. Шкурка была потерта в некоторых местах, а натуральный грязно-серый приглаженный мех не сиял пушистостью. Кажется, это тот самый зверь, что трес черного ворона в беседке в графстве Сайзенберга. Вспоминая прошлое, Лайно также наткнулся на кухарку Магдален, что рассказывала о похожем существе, поселившимся в сарае. Красотой оно не отличалось, но и вреда не приносило, поэтому, не сказав графу, ему позволили остаться. Если память не ошибается, из-за не очень здорового облика, Магдален прозвала его... — Дохлик... Пока зверек разливал, по мнению Лайно, чай и протягивал кружечку Настоятельнице, малец успел озвучить свою мысль. Глаза существа мигом расширились, губы изогнулись в дугу, а сам он опешил от дерзновения юного гостя. Дворецкий вернул чашку на место, не донеся до рук Правительницы — чего не ожидала и она сама — приподнялся и прищурил глазки, уставившись на Лайно. Следующим его действием было: — Слушай, ты, если эта кляча-кухарка назвала меня так, это не значит, что меня так зовут! — проорал зверь, сверкая многочисленными остренькими зубками. — Меня Саби-ину зовут, Саби-ину, с ударением на вторую И! Госпожа с большими глазами наблюдала за своим подчиненным — обычно Саби добр ко всем прихожанам и гостям, сдержан и спокоен, терпелив и бывает немного навязчив, если дело доходит до инструктажа и объяснений, как сделать то или как сделать это. Но сейчас худой зверек скорее выражал злость и унижение в глазах. В его интонации проскальзывали нотки досады. — Я тебе совсем не сарайный зверь, коего можно так обозвать! Это же наглость неслыханная, как так можно, я вполне еще живёхонький! Мне не тысяча лет! — продолжал зверек, грозя Лайно кулачками, недовольной мордашкой и острым взглядом. — Ой, прости, пожалуйста, я же не хотел т-тебя обидеть, — юноша замахал перед собою руками, отнекиваясь, ну хоть как-то пытаясь сгладить свою вину. Он понимал, что это так, хотя и не специально. Однако, значит это то самое животное, что он встретил в графсте Сайзенберга. Это в свою очередь вызывало еще много вопросов, но Лайно начало всерьез казаться, что за каждым его шагом следили с малолетства. — То же мне, не хотел он меня обидеть, — пробурчал он. Вспомнив о своих обязанностях, дворецкий подлил горячего в остывший чай Настоятельницы и поднес к её рукам — однако, опять не донес, возвращаясь к своему разговору, треся кружечкой перед лицом Лайно. — Но знаешь, ладно, я тебя прощаю, только ты в следующий раз так не делай. Хоть думай, что говоришь. Мне, знаешь, неприятно — а тебе было бы приятно, если бы тебя обозвали так? Ну только представь себе — сижу, никого не трогаю. Это вам мой мех не понравился — а мне нравится. Все, на этом точка, точка, я сказал! Он напомнил Лайно Силя. Интересно, смогли бы эти двое ужиться вместе? Саби-ину запил чаем из стакана, что предполагался его Госпоже, свою досаду, шумно вздохнул и спокойно, будто ничего сейчас не было, посмотрел в лица юноши и Настоятельницы, затем на пустую кружечку и чайник. — Пойду еще принесу, — завершил он и удалился за росписными дворцовыми дверями. Настоятельница сделала глубокий вдох и выдох. Похоже, это точно сильно его задело. Но надо закончить историю, иначе они и к закату не управяться, а у Правительницы еще много дел — и к фестивалю готовиться, и миром управлять. — Мы остановились на Айше, верно. Значит так, когда дракон только появился — конечно, мы просто не были готовы к этому. Тогда королевством правила моя сестра, а я была подростком, но даже так я все отчетливо помню, — Настоятельница загрустила, а перед глазами мысленно всплывали фрагменты воспоминаний. — Шейран сжигал все, обращая в черный пепел. Он был силен, и наши атаки и любые попытки проваливались с треском. Семья Зуона была одной из тех групп, что мы смогли быстро мобилизовать — его родители и два старших брата, потомственные Хранители. С их помощью, моя сестра смогла запечатать Айшу цепями небытия, дабы он не смог больше причинить вред и разрушения. Однако, мы заплатили за это высокую цену. Чтобы провернуть заклинание подобного масштаба, чтобы сковать саму ярость, что горела в этом драконе, чтобы отправить его в глубокие дебри, нужно много жизненной энергии. Они не побоялись сделать это для народа, — Настоятельница немного улыбнулась, вспоминая отвагу своей родственницы. — Братья Зуона удерживали и отвлекали дракона, а моя сестра и его родители наложили печать, пожертвав собственными жизнями. К сожалению, Шейран успел утащил родственников Зуона за собой, поэтому одной осталась не только я. — И вы смогли все это отстроить заново, воссоздать в первозданном виде?! — изумился Лайно, ведь он никогда бы не подумал, что этот мир, на который он смотрит сейчас, когда-то был разрушен. Хотя рассказ Правительницы потрясал его не меньше. У Зуона была семья; у черствого волчары была семья. И что это за потомственные Хранители? Кто они такие? Еще один клан? — Да, все, что ты видишь, это плод пота, труда и многочисленных стараний и усилий. Это королевство досталось мне в юном возрасте, поэтому некоторые стычки были неизбежны. И одну из таких "революций" устроил клан Огнехвостых — они выдвигали своего представителя, по их мнению, гораздо более образованного; но страна была завещана мне моей сестрой перед тем, как отдать свою жизнь. Я же решила, что терпеть и допускать подобное еще раз, если не пресеку сейчас, я не буду... — И поэтому Вы изгнали всех в мир людей, верно, — продолжил Лайно по догадкам. — Да, — лаконично ответила Госпожа. — Клан Огнехвостых довольно воинственный, а рисковать миром и спокойствием целой страны неприемлемо. Как ты знаешь по книге, Айша питается злостью, настоящим огнем негативным человеческих чувств и страданиями других. Отрицательный настрой против меня мог вызвать колебания устаканившегося мира, ради которого предыдущая королева отдала всю себя. По закону, если житель карается отсылкой в мир людей, то он или она теряет свои способности, оставаясь с малой долью магической маны, обращается в человеческий образ и должен будет жить людской жизнью, нести людские тяготы на своих плечах и никогда не иметь возвратного билета или иметь какой-либо контакт с текущими жителями этого мира. Настоятельница расслабила плечи и руки, ведь тяжелая часть рассказа уже позади, устроилась поудобнее и явно ожидала вопросов от мальчика. Он был похож на Саби-ину, когда его загружают тоннами работы. Выражение лица выдавало процесс в мозгу — обработку информации и осмысливание. Ведь как тогда его мать оказалась здесь, она тоже из Огнехвостых? А что насчет тех, кто не участвовал в протестах? — Но по отношению к другим, невиновным Огнехвостым, кто просто не причастен к этому, это несправедливо, — юноша потер затылок, прикрывая глаза. — Может и так, но зато у меня была гарантия, что больше никто из них не пойдет на подобное. — Настоятельница взглянула на недовольную мордашку юноши, ему явно не нравилось такое ведение дел. Но Госпожа просто улыбнулась и надула губки. — Не смотри на меня так. Пойми, что ради обеспечения мира, гармонии и процветания моего народа и моей страны, я готова пойти и не на такое. Она протянула ручку к Лайно и похлопала по голове, спускаясь вниз, останавляя руку на теплой щеке, поглаживая большим пальцем, от чего он вздрогнул. Мальчик поднял взгляд — растерянный, неуверенный, может пугливый. Правительница рассматривала черты его лица. Хоть он и был рожден в образе человека, но все же есть в нём что-то родное и загадочное. Эти белые волосы и голубые глаза. — Я знаю, у тебя много вопросов, но позволь мне задать тебе один, — олениха придвинулась вплотную, зажимая Лайно в углу сидения. Она наклонилась к нему, чтобы не только рассмотреть, но и прочувствовать ауру, витающую вокруг него. Их лица были так близко, можно услышать шум дыхания, увидеть движения грудной клетки. Юноша неловко старался отводить взгляд, щечки слегка порозовели. — Лайно... — он отважился посмотреть на нее. — На чьей ты стороне? На стороне людей? Или на стороне меня? Мальчишка опешил; метался его взгляд из стороны в сторону. Он пытался найти хоть какой-то ответ на неожиданный вопрос. Но не мог. Почему-то в голове все смешалось. У него было много вопросов, а теперь нужно искать ответ, а его нет. Юноша только что-то мямлил и бубнил, никакой внятности. Настоятельница отстранилась, давая ему пространство для раздумий. — Можешь ответить позже, необязательно сейчас. Лайно кивнул. По крайней мере, у него есть выбор. И этот выбор решит многое для него в этом королевстве. Ушки Госпожи дрогнули. Указательный пальчик поднялся вверх. — Ах, да! Забыла тебе сказать. Ты два дня провел без сознания. Эверглейда больше нет. И Алиса — тоже посланница из моего мира; она одна из моих фрейлин, так что не переживай за нее — девочка цела и в полном порядке. Вот, кстати, и она — тебя, наверное, ждет, — протараторила Правительница. Олениха указала на девочку, выглядывающую из-за росписной двери. Она правда напоминала Алису — золотистые, только волнистые, волосы ниспадали ниже плеч; маленькие хрупкие ручки и утонченные черты личика. Не выдержав наплыва информации и всяких шокирующих вопросов-тире-фактов, Лайно резво соскочил со своего места, усердно и нервно вороша копну волос на собственной голове. Всего слишком много! Кажется, мозги кипят. — Да что тут вообще происходит?! — неудержал молодой сын Зуона своего душевно-мозгового крика. — Я бы тоже хотел знать, — привычно ответил ему Саби-ину, непонятно откуда взявшийся, зато равномерно попивающий чаек из кружечки в компании с Настоятельницей. — И т-ты тоже откуда взялся?! — дрожащей рукой показал Лайно на Саби-ину, преспокойно хихикающего с кружкой чая, вдыхающего аромат напитка. Даже Госпожа не сдержала улыбки. Этот цирк никогда ей не надоест, тем более, что рядом есть такие индивидуумы, как Зуон, Силь, Саби-ину, даже Алиса, а теперь еще и Лайно. Для сына Зверя сегодняшний день выдался очень насыщенным, а жизнь и веселье так и кипело в стране, било в каждом ручье, шелестело каждым листочком, пахло каждым ароматом, а Правительница наблюдала за уставшим юношей, любопытной фрейлиной и смешным дворецким. В воздухе витал запах чая, ветер проносился через долины и холмы, между мощными горами и увесистыми скалами. Жители занимались привычными для них делами. Доносились отголоски шума и гама на площадях, цоката копыт, ворчания и смеха. И даже если история этого мира носила в себе множество взлетов и падений, печальных и радостных моментов, загадок и открытий, это место по-прежнему заставляло сердца правителей петь от восторга и гордости, души всех жителей танцевать от величия, а умы новых поселенцев трепещать в удивлении от сногсшибательной красоты. Жизнь продолжается... Звонкие песни раздаются вдали... А юный Лайно постигает высоты великолепия и головокружительной загадочности этого мира... *** Прекрасен этот мир Узорами лугов, полей, холмов, Где водопады спадают с обрывов, А драконы парят над крышами домов. Странные звери и птицы Водятся там, Но добры все и вежливы, И так похожи на нас. Далек этот мир От глаз людских, Но если захочешь, Если желаешь, То можешь разгадку найти, Как в этот мир попасть И добрых, веселых зверей повидать.