Хранитель Леса. Книга I : Путь Волка.

Проливные дожди были не диковинкой для Латреамона, но и не частым погодным условием. И повезло же ему оказаться в самый разгар "наводнения" без намека на остановку, без единой вещи потеплее и даже без запасной сухой одежды. Один только бедняжка-конь, увязающий копытами в липкой грязи, и плащ, ни чуточки не спасавший от грозного ливня. Но самое ужасное для героя было то, что на ближайший километр не было ни единой человеческой души с уютным домиком в роли ночлега и с манящим ароматом домашнего печенья, полным комфорта, заботы и тепла. Вот в таких мыслях летал он, пока все реже попадающиеся раздражающие ветки неуважительно и нагло хлестали по лицу по приказу негодника-ветра. Он готов был выместить все свое негодование на толстокожих деревьях, но толку от этого не было бы. Стоя на одном месте 50 лет, можно найти не много развлечений — одно из них это невинно хлестать прохожих по их невежественным, смеющимся мордашкам. Конь изрядно устал, отказываясь идти вперед. Копыта увядали в мокрой и противной жиже земли, травы и опавших листьев. Ноги подкашивались, и лошадь, чье сердце стучало в бешеном темпе, чуть ли не падала от усталости и изнеможения. Он слез с коня, дабы тому стало легче, но скакун по-прежнему упрямо бостовал, мотая головой в разные стороны. Жеребец бил копытами, только больше баламутя и мешая грязь под собой, прося дать ему отдых прямо здесь и прямо сейчас, даже несмотря на такую ужасную погоду. Удивляло героя, что у коня оставались силы на биение копытами и эгоистичное мотание головой. Делать нечего оставалось — с повышенной угрюмостью и недовольством дал он коню щелбан по лбу. Скакун встрепенулся от столь дерзкого и нахального обращения, пар повалил из лошадиных ноздрей, черненькие глазки-бусинки прищурились. — В стороне той огни горят, а значит недалеко деревня есть. Там и привал сделаем, — указав прямо по курсу рукой, тихо осведомил он своего упрямого друга. Конь буркнул и последовал за ним, раз тот схватил его за вожжи, тянул на себя, шел вперед и совсем не думал отпускать, пока они не доберутся до села, или он не доберется, как минимум, до мягкой кровати. *** Однако, топать до деревенских огней пришлось дольше, чем на то рассчитывали путники. Но несмотря на всю ужасность быть вымокшими до самых подштанников и копыт, жители небольшого поселения с радостью поприветствовали путешественника и его отважного жеребца, до сих пор стоящего на своих четырех. Коню было отведено свободное стойло под крышей в сухом и довольно комфортном месте под названием "конюшня". Получив порцию еды и воды, скакун был счастлив увалиться на мягкую подстилку и захрапеть по-лошадиному, отдыхая от пережитого за целый день. Даже если многие кони не делают так, как он, а точнее не ложатся на бок, отбросив копыта, и не сопят так громко, что можно услышать за пару километров, этот жеребец делал так и частенько практиковал данную тактику поведения. Теперь добудишься лишь пушечным выстрелом перед самым ухом. Но будучи хозяином этого прекрасного объекта природы, наш герой привык к подобным выходкам и даже иногда был вполне доволен индивидуальностью собственного скакуна. Самого гостя пристроили в таверне на втором этаже, в коей имелось несколько комнат для как раз таких случаев с самым главным предметом мебели - кровать. Конечно, пара тумбочек прилагалась. Предоставив сухую одежду, героя увели вниз, чтобы отметить прибытие гостя из далека шикарным обедом и выпивкой. Селяне оказались вполне дружелюбными и разговорчивыми людьми, в частности население мужского пола. Его сразу одарили множеством вопросов о дальних странствиях, и какого это путешествовать. Население же женского пола тайком перешептывалось и переглядывалось, улавливая каждый момент, когда он останется один, чтобы вежливо подкатить. — Эй, а мы ведь так и не спросили, как зовут нашего дорогого гостя! — обращаясь к толпе с большими полными кружками, молодой парень, сидевший рядом с гостем, прямо ждал, пока тот соизволит еще чуток раскрепоститься и рассказать обо всем, включая все о представительницах противоположного пола в других краях. — Да, конечно, — с нескрытым смущением промямлил гость. — Меня зовут Зуон. Рад со всеми познакомиться. — Зуон, правда что ли?! Какое странное у тебя имя! А меня вот Элан зовут, а вон там сидит... — прижав Зуона рукой, Элан принялся перечислять имена сидящих рядом и не рядом, поодаль и не поодаль — вообще имена всех, кого знал. На двадцать пятом имени Зу потерял свой интерес и стал оглядываться по сторонам, отмечая довольно приятную атмосферу данного заведения, хотя одна точка подозрительности, некая особа сомнительной личности, не давала ему покоя. Молодая девушка, что пугливо пряталась за перегородкой и очень изучающе обыскивала глазами Зуона, что даже смущало. Яркие зеленые очи, пушистые шоколадного оттенка пряди, пара кудряшек, милые очертания и любопытство, что било через край. Может даже интерес или некая связь... Наконец осознав, что Зуон заметил юную незнакомку, пялящуюся на него, кудряшки прелестной девы всколыхнулись, личико вмиг покраснело, и девушка скрылась за перегородкой, даже не выглядывая. Странная особа исчезла, но чувства некой увлеченности и заинтересованности не исчезли. Что-то волшебное уловил он в этом взгляде, эта аура новой надежды, нового шанса. Кто же она такая? *** После длительного разговора с парнями внизу, выпивки из деревянных стаканов, веселья и тонн нужной и ненужной информации о женщинах, их повадках, спорах о том, какой размер груди лучше, Зуон откровенно говоря хотел лишь завалиться спать после насыщенного дня. Коэффициент полезности данного материала за сегодня составлял не больше восьми процентов. Это означало, что либо его зря сюда заслали, либо заслали специально для отдыха от генеральной работы, либо ему просто "повезло" с коэффициентом полезности. Однако теплая ванна и мечтания о мягкой постели были бальзамом на уставшую голову. После долгожданного принятия легкого душа, наконец можно было залечь спать. Пройдя в свою, на одну ночь, комнату, Зуон уж было собрался утонуть в ткани одеяла... Но не тут-то было — в дверь неуверенно постучались. Расстроенный и уставший Зуон раздраженно потопал к двери, чтобы "поприветствовать" ночного гостя, шатаюшегося по вечерам по коридорам и стучащего в двери злобных иногда посетителей. Недовольный, нервный Зуон медленно открыл дверь, состраивая гримасу, будто рад видеть всех. Однако, его гостем оказалась та самая девушка снизу, что наблюдала за ним. Притворная гримаса радости сразу сменилась на удивление — не ожидал наш герой встреч с подозрительными незнакомками во всяким тавернах в какой-то деревне под названием Эверглейд. — Надо поговорить, — легко заявила девушка, прицельно смотря Зуону в глаза. Собственной шкурой он почувствовал сильные намерения девы по поводу неизвестной темы. Хозяин комнаты на один день впустил незнакомку и закрыл за нею дверь, внимательно изучая со всех сторон, приглядываясь к каждому изгибу ее тела. Она была красива... и очень настойчива. Дойдя до кровати, девушка резко остановилась. Тут же притормозив, Зуон чуть не столкнулся с юной особой. Некая развернулась лицом к нашему герою, положила нежные ручки к нему на плечи, широкие и сильные, и повалила на мягкое ложе, готовое для сна. Зуон, не оказывая никакого сопротивления наглым с ее стороны действиям, оказался легко-уложенным на постельку, с интересом продолжая осматривать личность девушки. Забравшись на Зуона верхом, она разместила руки на его груди, заметно вздымающуюся от каждого глотка воздуха. Особа спокойно прикрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула, наклонилась к постепенно краснеющей мордашке хозяина комнаты — в его голове явно зарождались мысли и предположения того, что сейчас с ним сделают. Она сказала лишь пару слов... — Ты тоже из другого мира. Особа распахнула глазки, горящие хищным ядовитым светом зеленых очей — пару минут назад они светились любопытством, теперь же красивые изумрудные очи отражали улыбку предатора. Из приоткрытого рта вырисовывались небольшие клыки, острые, но белоснежные, как у хитрохвостой лисы. Ноготочки на тонких маленьких ручках удлинились в состоятельные когти, не сравнимые с когтями кошки. Под появившимся желанием вылести из-под странной личности этой незнакомки, Зуон медленно попытался убрать руки со своей груди, аккуратно и по возможности незаметно, чтобы ненароком не задеть хрупкость девушки. Но юная особа оскалилась и зашипела, с без понятия откуда появившейся огромной силой вдавливая в кровать, держа руки на грудной клетке героя, отчего последнему даже стало трудно дышать. Но все закончилось так же быстро, как и началось — девушка сильно выдохнула, изогнувшись в спинке, и обессиленная рухнула на Зуона, тяжело дыша. Вся хищная аура, блеск в глазах пропали, будто их никогда и не было. На нем снова лежала обычная девушка, обычная самка рода человеческого. Он был в замешательстве. Что же делать с этой странной, полу-озверевшей личностью женского пола, что сейчас свернулась калачиком на нашем герое таким самым обнаглевшим образом. "Тяжелая..." — пронеслось в голове Зуона легким ветерком. Будучи очень раздраженным по первости, ведь эта малявка прервала его от погружения в сон, он шумно выдохнул и повторил фразу, сказанную этой особой. — Ты тоже из другого мира, — прошептал он, что показалось, будто сказал это девушке. Зуон еще раз посмотрел на это создание — почему-то теперь она не вызывала ни любопытства, ни раздражения, ни удивления, но может вызывала малый интерес и некую жалость — глядя на это усталое создание, так и хотелось успокоить, — что не давала покоя сердцу Зуона и болезненно въедалась вглубь. Он с опаской поднял руку над головкой девушки и несколько секунд колебался, бегая глазами по комнате и ища то, чем можно было бы оправдать его собственное поведение — но такого не нашлось. Переступив через себя, дав волю жалости и состраданию, Зуон опустил руку на макушку девушки и начал легкими движениями гладить ее по волосам, чтобы хоть как-то сгладить обстановку. На удивление самого его, пушистые локоны были настолько мягкими и шелковистыми, просящими не останавливаться, что щеки вдруг заалели от стыдного осознания того, что гладить девушку по голове — это приятно, а руке Зуона понравилось ощущать мягкость под ладонью. — Меня зовут Лилиан, а тебя, кажется, Зуон, верно? — девушка подняла голову и сейчас смотрела Зуону в глаза, что смущало его еще больше. Рука, покоившаяся до этого на макушке, ловко соскользнула вниз, пригнездившись на пухленькой розовой щечке. — У тебя теплые руки, Зуон, — нежно и ласково произнесла Лилиан, сильнее прижимаясь к горячей и сильной ладони мужчины. Он запоздало и задумчиво кивнул, отвечая на поставленный ранее вопрос, только дошедший до разума через дымку смущения и долину раскрасневшихся еще больше щек. Лилиан улыбнулась с добротой и посмеялась — столь стойкий и крепкий на вид мужчина, а краснеет от одного женского прикосновения. Похоже, нашему герою до этого не уделялось большое внимание со стороны женщин. Но это не было препятствием на их пути. На их совместном пути. Лилиан на тот момент видела в нем не только противоположный пол, но и маленький шанс, чтобы вернуться в родной мир, чтобы покинуть людей и жить в гармонии у себя дома, в настоящем доме, под шум кроны деревьев, под прохладный бриз, под журчание ручейка. Как оказалось, это послужило причиной, но не более того. Несколько раз они виделись, когда Зуона снова посылали на "разведку" в мир людей. Каждый раз, Зуон убеждался, что, находясь рядом с Лилиан, его душа пела звонкой трелью, а он не мог объяснить, почему улыбался, когда улыбалась она. И каждый последующий раз, когда Лилиан встречала его снова, она ловила все моменты и закрепляла у себя в памяти, чтобы никогда не забыть своего истинного — это Лилиан осознала после нескольких встреч — ни с кем другим ее сердце не сияло так ярко. Хоть и потом визиты избранника стали редки, а-то и совсем прекратились, а для Лилиан снова потекла быстрым ручьем жизнь человека, в жизни этих двоих появилось новое солнышко — маленький и смышленый мальчик по имени Лайно. Новая надежда, беззаботно бегающая за дворовой собакой. *** Они оба из другого мира. Из мира, в котором острова плывут по небу, в котором ветер гуляет, обжигая воздухом леса, равнины и ниспадающие водопады. Одна встреча изменила судьбы обоих, усыпая дорожку их пути звездами всех цветов и красот. Кто-то из них обрел семью, а кто-то того, за чье плечо можно держаться и стремиться в будущее, но оба они обрели плод радости их союза и, конечно, объятия друг друга. Ведь они оба из другого мира.