Формула жизни

*** Они сталкиваются в кафе. Саске покупает кофе и замечает Наруто, только когда оборачивается. Узумаки разговаривает по телефону, прижимая его плечом к уху, и одновременно копается обеими руками в сумке, висящей на другом плече. Он врезается в Саске, прежде чем тот успевает отойти в сторону. - Узумаки! Ты, трагедия всей моей жизни, куда ты смотришь? И смотришь ли вообще, или глаза тебе для красоты? Узумаки таращит на него те самые глаза, которые для красоты, открывает и закрывает рот, силясь что-то сказать, пытается сделать вдох. - О, черт! – до Саске лишь теперь доходит, что кофе только что из кофеварки. Правую сторону груди, как раз там, где у Наруто на рубашке расплывается коричневое пятно, опаляет огнем, оставляя ожог, так что перехватывает дыхание и выступают слезы. Саске выбрасывает стаканчик с остатками кофе и тащит Наруто в туалет. Тот не сопротивляется. В его руке по-прежнему зажата трубка, в которой обеспокоенно трещит голос Хьюги. - Наруто?.. Наруто, ты куда пропал? Алло? … Алло? Наплевав на приличия, Учиха отрывает пуговицы и сдергивает рубашку с плеч Наруто. Красное пятно на правой стороне груди выглядит так, будто прямо сейчас отслоится волдырем. Саске мочит рубашку холодной водой и прикладывает к ожогу. Странно, что Наруто все еще молчит. Саске ожидал криков и, может быть, слез, но Узумаки смотрит на него, на его руки, глубоко и размеренно дышит. Ну да, всегда так было – никогда не жаловаться, никогда не плакать, не показывать, что больно. Если действительно больно. Саске чувствует его боль, как свою. Ему хочется упасть на колени и целовать Наруто руки. Он готов скулить от сожаления. Он прижимается губами, а потом щекой к покрасневшей коже, пытаясь облегчить его-свои страдания. Наруто чуть выгибается и обхватывает его голову руками, шевелит пальцами, гладит жесткие пряди, касается ушей, затылка, шеи. Саске прикрывает глаза. Он понимает, что выглядят они, как тайные любовники, урвавшие минутку для почти невинных ласк. Понимает и испытывает противоречивые чувства – следуя голосу разума, надо бы оттолкнуть Наруто, но руки сами стискивают крепче жаркое, снова пахнущее солнечным мелиссовым полем тело. И еще – морем и ванилью, и медом. И еще парочкой чего-то, что невозможно идентифицировать. Опять эти безумные запахи, они, как вторая кожа Наруто, как вторая суть. Он целыми днями в окружении омег, всяких разных, и это откладывает свой отпечаток. Делает его таким приятным. И желанным. Саске понимает разумом, что это всего лишь инстинкты, но душа противиться им совсем не желает. - Сильно больно? - Почти прошло, - а у Саске все еще болит воображаемый ожог, и он знает, что Наруто лжет. Они говорят шепотом, но не от боязни, что услышат – нарушать такой интимный момент посторонними звуками не хочется. В туалет заходит альфа, смотрит на них безразличным взглядом, принюхивается. Лицо оживляется. Он понимающе скалится и выходит. Очарование проходит. Это снова Узумаки – глупый, неуклюжий Узумаки, который вечно оказывается центром всех существующих в мире неприятностей. Узумаки, который отталкивает его, который теребит в смущении мокрую испорченную рубашку. Узумаки, который от неловкости начинает выжимать ее и встряхивать, так, что летят брызги. Такой Узумаки раздражает Саске до нервного тика. От душевности, чувства единения не осталось даже крошек. Саске раздосадован. Как будто ему снился великолепный сон, и он проснулся в самый интересный момент. - Учиха, придурок, ты должен мне рубашку. - А ты мне – кофе, тупица. Они смотрят друг на друга, и Наруто начинает смеяться. Даже Саске улыбается, прикинув, как по-идиотски звучит его фраза про кофе против рубашки. - Нет, серьезно? Что мне делать? Я ведь от Комитета шел, на встречу со спонсорами. Мы хотим в Приюте обновить мебель. Да и вообще там ремонт пора делать. Государственной дотации не хватает вообще ни на что. Наруто печально смотрит на телефон. - Придется отменять. Или переносить. Нет, вряд ли они захотят еще встретиться. Узумаки - тупица и обормот, но дети из Приюта, несомненно, нуждаются в ремонте. Саске берет Наруто за локоть и тянет к выходу. - Куда? - Идем, идем. Тут почти за углом есть хороший магазинчик. Саске там нравится, да и продавцы его уже знают. Через десять минут Наруто бодрой рысцой бежит к черному спортивному автомобилю. На нем новая густо-синяя рубашка, и Учиха обещал его довезти. Два квартала машина пролетает за четыре минуты. На светофорах Саске давит на акселератор, проскакивает на мигающий желтый. За это время они не произносят ни слова. Наруто просто не знает, что сказать, чем сильно озадачен. А Саске никогда не любил болтать, тем более о пустяках. У двухэтажного здания веселых расцветок с табличкой «Комитет обеспечения защиты омег» Наруто выходит. Прежде чем закрыть дверь он неловко мнется. - Э-э-э… пока. Закрывает дверцу, снова открывает. - …Спасибо… - С тебя кофе, - кричит ему вслед Саске. Он ловит свое отражение в зеркале – чуть глуповатая, но очень довольная улыбка – и недоуменно кривится. С чего бы это ему так радоваться? С какой-то чашки кофе банальной? Но собственное хорошее настроение не поддается логическому обоснованию. Саске трет правую сторону груди – все еще болит. *** Переговоры со спонсорами проходят успешно. Наверное, оттого, что Наруто все время улыбается и излучает позитив. Гости будто заряжаются его оптимизмом, активно включаются в обсуждение и даже соглашаются добавить еще пару пунктов, а соответственно, и увеличить сумму, на что Наруто даже и не рассчитывал. Определенно, день выдался удачным, даже боль от ожога, иногда отвлекающая его, не портит настроение. Вечером Неджи заезжает за ним, днем они все же пообщались. Неджи извинился за свое поведение, оправдывая его плохим самочувствием. Наруто извинялся в ответ, он тоже вел себя, как полный кретин. К взаимному удовольствию обоих примирительный ужин проходит в легкой, не омраченной никакими печальными происшествиями, обстановке. - У тебя прекрасное настроение, - удовлетворенно констатирует Неджи. – Случилось что-то хорошее? - Вовсе нет, просто… Ну, не знаю, хорошее и все… Наруто вспоминает болезненно искаженное лицо Саске, его горестные, едва слышные стоны, которым он вряд ли отдавал отчет. Наруто потому и не смог закричать от боли – потому, что Саске поразил его в самое сердце. Он не сочувствовал, он будто переживал то же самое, столько страдания было в его глазах. А когда Саске прижимался к нему лицом, Наруто просто задохнулся от счастья. От самого великого счастья, которое происходило с ним когда-либо. Нет, так же счастлив он был, когда Саске поцеловал его, давно-давно. И так же, как тогда, рот наполнялся слюной в предвкушении, и ноздри щекотал терпкий острый запах самца. - … Наруто? Все в порядке? Неджи обеспокоен его отсутствующим видом. - И все же что-то случилось сегодня. Ты прямо сияешь весь. Наруто улыбается, извиняясь. Неджи постукивает вилкой о стол, смотрит на него с упреком. - Ты виделся сегодня с Учихой? – и прежде чем Наруто придумывает какую-нибудь несуразность, поясняет. – От тебя пахнет им. Очень сильно. - Мы встретились в кафе, - невинно распахивает глаза Наруто, - совершенно случайно. - Только встретились? - Он довез меня до Комитета. Мы даже не разговаривали. - Не разговаривали? Ты молча сел в машину, он молча вез тебя туда, куда нужно? - Эй! – возмущается Наруто – Это допрос? Брось эти детективные штучки со мной вытворять. Или ты меня в чем-то подозреваешь? Несколько секунд Неджи смотрит ему в глаза. Потом отводит взгляд и берет бокал. - Извини, больше не буду. Нет, не подозреваю. Он не обманывает Неджи, просто не чувствует себя виноватым. То, что произошло сегодня, имеет какое-то особое значение. Что-то важное, чему пока нет названия. Наруто это отчетливо понимает и испытывает радость. Ему не хочется ни с кем делиться этим щемящим чувством. Хочется носить это в себе, лелеять, оберегать от посторонних взглядов. Ему кажется, если все расскажет, эта радость тут же исчезнет. Наруто смотрит на Неджи. С ним хорошо. Спокойно. Неджи заботится о нем, опекает, поддерживает. Наруто уверен, что Неджи не причинит ему боль, не обидит. Он с характером, но все же мягок с Наруто. И все продумывает наперед, готовится заранее. Он присмотрел просторную, многокомнатную квартиру, в тихом благополучном районе. Там сейчас полным ходом идет ремонт. Наруто тоже хотел вбросить в это денег, но Неджи сказал, что это будет подарком. А недавно он поменял свою стремительную ласточку на неторопливый комфортабельный салон. На нем будет так удобно и весело всей семьей выезжать на пикники, а по утрам развозить деток в садики и школы. Да, большая дружная любящая семья, о которой так мечтает Хьюга. И Наруто не пугает такое возможное будущее. Вот только от запаха Неджи не бурлит в крови и не тянет на сумасбродства. Наруто переводит тему. - Сегодня видел Гаару. Он спрашивал о тебе. Взгляд Неджи прыгает в сторону и обратно. А вино в бокале, который Неджи держит в руке, идет мелкой рябью. Всего миг, и можно подумать, что показалось. Но Наруто знает, что не показалось. Гаара давно проявляет интерес к Хьюге. Это не новость для Наруто. Но вот то, что Неджи этот интерес разделяет - неожиданность. Но уловить отголосок запаха Неджи на Гааре было легко. А ведь они даже не были знакомы. Что-то произошло за спиной Наруто, что-то, о чем ни один, ни второй рассказывать ему не спешат. И Наруто не знает, злиться ему, обижаться или радоваться. Из-за осложнений после тяжелой детской болезни у Гаары возникли проблемы с половым определением. По физическим и биологическим показателям Сабаку - омега. Вот только по складу характера и темпераменту больше походит на альфу. Жесткий, уверенный, целеустремленный, настойчивый, а порой и жестокий, очень требовательный к себе и другим. Эти качества могут присутствовать и у омег, но в более легком варианте. Чаще же даже не развиваются за ненадобностью. При воспитании детей больше требуется гибкость и доброта, чем холодная расчетливость. Но к Гааре это не относится – все эти качества, гипертрофированные из-за жестокости и равнодушия отца, делают его страшным человеком при обманчивой хрупкости и приятной внешности. И еще у Гаары никогда не бывает течки. Лишь некоторое подобие - в определенные дни у него меняется гормональный фон, отчего усиливается природный запах, чего Гаара сам не замечает, да без того тяжелый характер становится совсем уж невыносимым. В такие дни в отделе обычно стоит небывалая тишина, сотрудники боятся привлечь внимание начальника неосторожным словом. А вот оперативники, которых Гаара держит за личных рабов и обращается соответственно – чему те только рады - кажется, начинают любить его еще сильнее. Следствие всех этих физиологических отклонений - бесплодие. Лечение есть: долгое, тяжелое и дорогостоящее. Результат – один из пятнадцати. Гаара отказался. Сказал: у меня есть брат и сестра – для семьи достаточно. Но это было до того, как в поле зрения возник Хьюга. Как флюгер Гаара поворачивается вслед за Неджи, будто на привязи или по какому-то одному ему заметному следу идет туда, где точно сможет увидеть Неджи. Тот никогда не замечает этого. А у Гаары учащается пульс и привлекательный свежий запах становится ярче, когда он видит мелькнувшие в толпе шелковые длинные волосы. - Хочешь, познакомлю вас поближе, - предлагает как-то Наруто. - Не интересует, – равнодушно отвечает Гаара. Но перед этим молчит ровно четыре секунды. А сейчас Наруто кажется, что он слышит, как зашкаливает у Неджи сердцебиение. А на скулах выступает почти незаметный румянец, будто ему жарко, он даже тянет узел галстука, мешающий дышать. И это – сдержанный, умеющий отказывать себе во всем ради определенной цели Хьюга Неджи? Слабо верится, но тем не менее. Наруто видит в его глазах неприкрытый интерес и надежду. - И что именно он спрашивал? - Ничего особенного, справлялся о твоем здоровье. Неджи застывает восковой фигурой. Наруто порывается спросить «ты ничего не хочешь мне рассказать», но он не хочет заставлять Неджи изворачиваться и врать, потому что честный ответ вряд ли ему понравится. И Наруто предпочитает остаться в неведении. Он переводит разговор на Комитет и сегодняшние события, забалтывая неловкость, потом начинает выпытывать про расследование. Неджи снова становится привычно строгим и неприступным, Наруто канючит, но Хьюга неумолим. Наруто облегченно выдыхает, на самом деле смущенный Неджи, это как параллельные миры – он не знает, как реагировать на это. И Наруто не хочет думать, что в действительности ему все равно. Неджи отвозит его домой. Они еще немного болтают в машине, а потом Наруто его целует. Целует по-настоящему, засовывает язык почти в горло, вылизывает изнутри и придерживает подбородок Неджи пальцами, чтобы не вырвался. Неджи послушно шевелит губами и языком в ответ, смотрит на подрагивающие опущенные светлые ресницы. Естественно, он удивлен, Наруто никогда не горел желанием осчастливить его подобным образом. Да такие поцелуи в их жизни можно пересчитать по пальцам одной руки, Неджи помнит их все. Особенно первый – тогда Наруто отмечал первую сессию, они выехали на пикник и решили остаться с ночевкой. Наруто полез к нему сам. «Неужели тебе не интересно, как это?» - Неджи было интересно, как это с Узумаки. Это было очень неловко, смущающе, Неджи не знал, куда деть руки - обнять Наруто казалось ему какой-то несусветной наглостью, которую Неджи позволить себе не мог. Он сидел напряженный и прямой и точно также смотрел на зажмурившегося Наруто. От Узумаки несло алкоголем и костром, и он был холодным и мокрым после недавнего ночного купания. Наруто оторвался от него с влажным звуком, пробормотал «не то» и ушел в палатку. Неджи ночевал в машине. Не спал всю ночь, крутил в голове это «не то» и старался не обижаться. Утром было очень стыдно, им обоим. Сейчас Неджи не стыдно, но в голове опять бьется проклятое «не то». Гаара целовался совсем неумело, но у него это получалось более живо, захватывающе. А Наруто просто шевелит губами, Неджи совсем не интересно, и внутри он не чувствует никакого отклика. Наруто отпускает его, касается щеки и отстраняется. Невесомо улыбается, желает спокойной ночи и уходит. Неджи еще минут десять не заводит мотор. Совсем скоро они официально соединятся, и это станет обыденностью. Наруто поцелуем будет провожать его на работу и поцелуем же встречать. Неджи должен быть рад, что Узумаки решил ускорить их сближение. И ему приятно, это естественно. У Наруто мягкие губы, Неджи нравится их вкус, и дыхание Наруто тоже ему нравится. Но он не впадает в эйфорию, в безудержное счастье, не фонтанирует возбуждением, не мечтает немедленно пробраться к Узумаки в комнату, чтобы зайти чуть дальше, чем было только что. А должен ведь. Вместо этого он прокручивает в голове прошедший день. Наруто сегодня выставился совершенным идиотом. Неджи имеет право так про него думать. Хотя конечно он хотел только помочь, Неджи это знает, потому и извинился. Но настроение от этого не стало лучше. Все один к одному – Наруто; похмелье; идиотский допрос; следствие, которое стоит на месте, и Неджи совсем не хочется им заниматься, он знает, что уделяет этому слишком мало времени, что свесил все на Учиху, ему интересно, но он очень устает от других дел, чтобы проявлять активность еще и в этом, навязанном ему Наруто. А еще теперь и Гаара. Неджи решил, что не будет слишком заморачиваться по поводу произошедшего. Но Гаара нашел его сегодня в кабинете. Пришел, принес какие-то бумаги, словно намеренно поджидал, пока Хьюга останется совсем один. Долго прозорливо всматривался в него. - Тебе не нужно пить, это плохо на тебя влияет. - Думаешь, что теперь можешь мне указывать? Гаара покачал головой. - Хотел удостовериться, что с тобой все в порядке. Тебя не было с утра. - Со мной все в порядке, - жестко ответил Неджи. – Если не обращать внимания на тот факт, что некоторая омега, известная нам обоим, пыталась поиметь меня. Гаара даже не смутился. - Я не могу иметь детей, - коротко и безэмоционально пояснил он. – Когда мне было девять, отец в наказание выставил меня на улицу. Я босиком стоял по щиколотку в снегу и окоченевший, пока через четыре часа не пришла сестра и не увела меня в дом. Оказалось, что к отцу пришли гости, и он про меня забыл. - Почему ты не ушел сам? – Неджи невольно проникся. - Тогда я отца еще боялся. Но после этого перестал. Неджи решил, что Гаара специально рассказал ему такую жалостливую историю, чтобы запудрить мозги. - И ты решил, что тебя это оправдывает? Что ты можешь делать, что вздумается? - Нет. Не все. Но это я сделаю еще раз, если мне представится такой случай. Наверное, Неджи должен был испугаться. Но вместо этого у него зашлось сердце так, что зашумело в голове. Стоило только представить, как Гаара снова будет прижиматься к нему и неуверенно касаться пальцами, и смотреть так, что только от одного взгляда можно кончить. Неджи сжимает через штаны вставший член. Какие заманчивые картины рисует ему память. Неджи думает, что не такая уж и плохая мысль встретиться с Гаарой снова. Снова - изумительное слово. А на счет угрозы – Гаара может попытаться, но Неджи все равно сильнее. А Наруто? А Наруто будет с ним всю оставшуюся жизнь, каждую минуту, каждый день, каждый год. Наруто не знает, зачем поцеловал его. Наверное, чтобы проверить, будет ли он испытывать те же эмоции, какие испытывал, когда Саске прижимался к нему сегодня в том туалете. Тот же мандраж, какое-то особенное предвкушение, ватные ноги от своеобразного мускусного запаха, каким пахнут альфы, когда приманивают омег. Как пах Саске. Наруто стоило немалых сил этому запаху противиться, в то время как хотелось немедленно раздеться и отдаться прямо там, на месте. Наруто не хочет думать, что это из-за того, что это Саске. Может быть, у Наруто наступил тот самый возраст, когда уже просто пора и тянуть больше нельзя. Наруто хочет проверить и целует Неджи. И ничего не происходит. Наруто не испытывает никаких эмоций, совершенно. Неджи не пахнет по-особенному, он вообще смотрит на Наруто так, будто не видит. И Наруто не хочется пригласить его остаться, хотя родители были бы рады такому продвижению. Даже мама – мама! которая против любого принуждения – уже мягко намекала ему, что пора прекращать водить Хьюгу за нос, или отказать окончательно, или согласиться и поторопиться, а то это несправедливо по отношению к Неджи. Такого Наруто от нее не ожидал. Но поцелуй с Неджи, вопреки надеждам, ничего в нем не разбудил. Хотя целоваться с ним было приятно. Но не более, и его губы не будут сниться Наруто ночами. *** С самого раннего утра Саске едет в поликлинику номер четыре. С людьми проще разговаривать, пока они еще сонные и не раскачанные. - Я привез карточки, как и обещал. - Снова вы, детектив? – Тсунаде морщится и смотрит в окно. – Могли и позже передать. - Не люблю оставаться должным, - Саске отдает ей карточки. Все, что нужно, он оттуда узнал. – Вы, наверное, тоже? Говорят, это затягивает. Что скажете? Чтобы погасить один долг, приходится брать другой, еще больше, потом еще один и еще. И так до бесконечности. Но вы это, наверное, и без меня знаете. - Ваши намеки, детектив, для меня оскорбительны, – Тсунаде хлопает ладонью по столу и сверлит Саске взглядом. – Если вам есть, что мне предъявить, то приходите с ордером. Только после этого я буду с вами разговаривать. Саске оглядывается. Берет стул, стоящий у стены, за спинку тащит его к столу. Садится так, чтобы ничего их не разделяло, настолько близко, насколько возможно, почти подпирая коленями бедра женщины. - Да что?.. Что ты себе позволяешь? – женщина не замечает, что от возмущения переходит на «ты». Саске, не глядя, берет что-то со стола, ручку или карандаш, крутит меж пальцев. Смотрит пристально, не моргая, в глаза Тсунаде. Сейчас главная задача вывести ее из себя, заставить обороняться, потерять контроль над мыслями, разъярить, взбесить. Саске вторгся в ее личное пространство, без разрешения завладел ее вещью – он показывает, что главнее здесь, что имеет на это право. Тсунаде быстро сдастся. - На самом деле, мне плевать на ваши долги, - говорит Саске равнодушно. - На ваш дом, который вы с таким упорством каждый раз возвращаете. Храните, как память? Где жил ваш брат и ваш друг, так и не ставший партнером? Сентиментальность, это так мило. Все еще тоскуете по ним? – Тсунаде сверкает глазами, открывает рот, но он не дает ей ответить. – На это мне тоже плевать. И даже плевать на то, у кого вы занимаете деньги. Но мне не плевать, где вы берете их, чтобы вернуть. Не плевать, кто при этом умрет или подсядет на наркоту. Кого продадут в рабство или пустят на органы. Вот на это мне не плевать. Тсунаде пожимает плечами. - Вообще не понимаю, что вы мне тут пытаетесь приписать. Саске снисходительно улыбается. - Вы пользуетесь своим положением. Анко рассказала, что вы отправляли к ней беременных омег, беря деньги за посредничество. За это дают три года строго режима. А еще мне отчего-то кажется, что аудиторская проверка выявит хищение и нецелевое расходование бюджетных средств. Вас ведь за это поперли из Центра, верно? Не стали заводить дело, спустили на тормозах, но вы не вняли. Саске демонстративно смотрит на часы. - Минуты через две здесь будет комиссия. Тсунаде, поерзав в кресле, откидывается на спинку, растекается и выглядит очень усталой. Она смотрит в потолок, не на него. В своей работе Саске любит именно этот момент. Когда клиент понимает, что не может скрыться, что Саске известно все, и что он владеет в данный момент всей информацией и волен делать все, что угодно – миловать или карать. Саске ждет. - Я давно уже играю, не могу остановиться. Это заставляет меня забыть. Забыть о том, чего я лишилась. - Алкоголь тоже помогает вам забыть? Тсунаде вскидывается, смотрит с яростью, бьет кулаком по столу. - Я не алкоголик! Я давно вылечилась! - Не похоже. Тсунаде обмякает, словно из нее вытащили все кости. - Вы когда-нибудь теряли близких? - Нет. - А я потеряла сразу двоих. Я не смогла их спасти. Они оба умерли на моих руках, я до сих пор чувствую тепло их крови. - Считаете, что это вас оправдывает? - Да мне все равно, - усмехается женщина. – Я уже давно договорилась со своей совестью. Саске слышит полицейскую сирену. Тсунаде тоже ее слышит и не произносит больше ни слова, сидит, поджав губы, и смотрит строго перед собой. В кабинет входит Шино Абураме в сопровождении двух своих агентов. Саске работал с ним пару раз. Шино пожимает ему руку и говорит «спасибо». Саске безучастно смотрит, как вокруг шуршат бумагами неприметные люди, отступает назад, чтобы не мешать, но все же спрашивает - Один вопрос – доктор Орочимару тоже в деле? Тсунаде улыбается. - Приходите с моим адвокатом. Вообще-то, это Саске совсем не касается. И Тсунаде никак не повлияла на следствие, но она его просто выбесила. Ему захотелось ее прищучить. Саске чертыхается. Мимоходом он повышает раскрываемость других отделов, помогает коллегам, но сам топчется на месте. Его раздражает, что он не может работать спустя рукава, что не может пустить все на самотек. Хьюга почти не участвует в расследовании, оставил все на него, хотя получать благодарность за раскрытие будет именно он. Как и выговор, если дело останется висяком. Но это дело принципа. Плевать, что Хьюга условно считается его начальником, пусть лавры достанутся не ему, пусть. Но Саске будет знать, что он сделал все сам. Все, что смог. И дело даже не в том, что это связано с Наруто, и что хочется до бессильной ярости увидеть благодарность в его глазах, услышать от него слова признания, хвастануть своими способностями. Просто он должен доказать сам себе, что может это сделать. От Тсунаде Саске прямиком едет в следственный изолятор. Его ведут в лазарет – Кимимару, опутанный прозрачными нитями капельницы и дыхательной трубки, сидит на койке еще более призрачный, чем когда они виделись в последний раз. Саске садится на стул напротив. - С вас снимают обвинение в убийстве. Кимимару бледно улыбается. - Я же сказал, что не делал этого. - Но вам предъявлено другое обвинение, в превышении служебных полномочий и подделке официальных документов, - Кимимару не выглядит впечатленным. Саске наклоняется ближе. – Почему вы не рассказали, не признались сразу? Срок за документы намного меньше и мягче, чем за жестокое убийство. Кого вы защищаете? Кимимару наклоняется вперед, придвигает свое лицо совсем близко, Саске видит полопавшиеся капилляры в его глазах. - Никого. Мне просто все равно, в чем вы меня обвините – я не доживу даже до суда. Саске кивает и встает. - И еще – доктор Орочимару был вашим преподавателем и наставником. Что вы скажете о нем? - Он гений. - Злой? Или добрый? Кимимару смотрит непонимающе. - Гении не бывают злые или добрые. Они выше этих понятий. Саске знает, чем он займется сейчас. В архиве пахнет бумагой и пылью. Здесь Саске надеется найти то, что ему нужно – вырезки из газет, любые упоминания о Орочимару. Нужно собрать все, что есть. Смотритель ведет его к дальнему стеллажу, показывает две секции. Саске с содроганием смотрит на десятки коробок. Надо позвать Какаши, один он не справится. *** Глупый получился вчера день. Наруто расстроенно вздыхает. Так облажаться с тем пареньком, хотя – так ему и надо, нечего в столь раннем возрасте к проституткам мотаться. И в Агентстве тоже глупо все получилось, надо же было Саске ляпнуть про клуб, пришлось выкручиваться. Но, кажется, получилось только хуже. Неджи был в бешенстве. Пусть и не сказал об этом больше ни слова, но Наруто слишком хорошо его знает, чтобы понять. Да и Саске, наверное, все еще ненавидит его. Наруто это огорчает. Потому что сам Наруто вовсе Учиху не ненавидит. Иногда он испытывает потребность врезать ему или хотя бы сказать какую-нибудь гадость, но это не критично – Наруто спокойно проживет и без этого. Чаще он хочет рассказать Саске интересное, то, что зацепило его эмоционально. Про то, как он помог донести тяжелую сумку до дома пожилой астматичной бете, и как грустно ему было и неловко стоять в обшарпаном коридоре нищей маленькой квартирки, где эта давно обезображенная тяжелой работой дама пыталась всучить ему замусоленную шоколадку, наверняка припасенную на особый случай. И как потом Наруто долго сидел во дворе на качелях, гоняя в голове печальную мысль о несчастливости людей в целом и в частности. Или как сегодня он даже выбежал во двор из кабинета, чтобы посмотреть, как трое суровых пожарников снимали с дерева крохотного котенка, под веселые и глумливые советы зевак бегающего от них по веткам. В результате котик устал, слез сам, дернул хвостом и исчез в подворотне, а толпа рассосалась, оставив злых и ругающихся спасителей. Наруто хотел бы рассказать это кому-нибудь. Но не Неджи – он всегда так улыбается, что Наруто чувствует себя неразумной малолеткой. А Саске обычно молчит. Просто молчит и слушает, но так, что Наруто понятно – ему интересно. Иногда Саске отпускает в его сторону шуточки, но совсем не злые. Так было раньше, Саске мог очень измениться, но Наруто кажется, что в этом он остался прежним. Наблюдая за нелепыми попытками пожарников поймать котика, Наруто вспоминает кое-что и на пробу кидает Учихе смс. «Дерево позади школы. Ты свалился». Ответ приходит спустя девять минут, Наруто уже думает, что не дождется. «Зато я был быстрее». Наруто улыбается – Саске не забыл, ничего не забыл. Как и сам Наруто. Да, он был очень обижен и зол на Учиху, когда все случилось, и еще немного после, но где-то через три дня он пожалел, что был так резок. Но все равно – обида. Еще неделю Наруто дулся, а потом через разных знакомых узнал, что Саске уехал поступать в другой город, закрытую школу для альф. Вот тут-то Наруто взбесился по-настоящему. Второй раз Учиха прокатил его – сначала бросил и ничего не сказал, и теперь снова бросил, и опять ничего не сказал. Они ведь собирались доучиться и поступить вместе! Да плевать. Пусть катится на все восемь сторон, Наруто просто не вспомнит про него больше никогда. Никогда и ни за что! Но забыть не получалось. Наруто продолжал думать о нем постоянно, каждый день. И если бы не Неджи, который постоянно отвлекал его, развлекал… Неджи классный парень. Клевый – как тогда говорил Наруто. И почему-то он выбрал Наруто и постоянно проводил с ним время, очень много времени. И само собой как-то так вышло, что все стали считать их парочкой и постоянно спрашивали «ну когда вы уже?..». Поначалу они воспринимали это как шутку, даже придумали свой ответ, говорили «уже почти все готово». А потом вдруг, внезапно, неожиданно и совершенно непредсказуемо, Неджи абсолютно серьезным тоном, с абсолютно серьезным лицом действительно предложил ему связаться на всю жизнь. Тогда Наруто ляпнул какую-то чушь вроде «я еще не готов… давай подождем… а учеба… еще лет пять…». Неджи согласился, и Наруто ненадолго выдохнул, решил, что как-нибудь само разрешится и прекратится, или потом что-нибудь придумает. Но ничего не разрешилось, и как-то незаметно Наруто привык чувствовать себя действительно парой Неджи. Привык чувствовать… Но как Наруто не пытается, не может вспомнить, хотел ли он Неджи когда-нибудь вообще. Разве не должны партнеры чувствовать сексуальное влечение друг к другу, неодолимое влечение? Но за все эти годы он дождался от Хьюги лишь несколько сухих поцелуев в висок и уголки губ. Да и сам Наруто вовсе ни разу не хотел запереться с Неджи на несколько дней в спальне. Это даже не представлялось, а у Наруто богатая фантазия. Например, представить, как мог бы ласкать Саске, Наруто может. Как будут его широкие ладони скользить по телу, а тонкие чувственно изогнутые губы ласкать – о, господи! – везде, и тягучие взгляды, и крепкие собственнические объятия – Наруто даже может представить, как Саске будет его целовать. Мягко касаться пересохшими от волнения губами, а в следующую минуту сминать, требовать, подчинять, будет вылизывать его рот настойчиво, и язык, и нёбо, и десны, чтобы у Наруто даже мыслей не было сопротивляться. Наруто не будет сопротивляться, вот конкретно в этой ситуации Наруто готов разрешить Учихе делать все, что тому взбредет в голову. Абсолютно все. Но Наруто не уверен, что Саске этого хочет. И, понятно, вовсе не собирается бросать Неджи из-за зыбкой надежды на взаимность. Если только Неджи сам не решит его бросить. У Наруто складывается впечатление, что все к тому и идет. Кто-то может продолжать думать, что Наруто глуп и невнимателен, но то, что нужно, он замечает. И стоять на пути к счастью, как бы банально это не звучало, у хорошего, но непутевого друга не будет. И у… тоже, получается, друга, только рангом повыше. Наруто не будет разбивать иллюзию его важности и приуменьшать тоже не будет. Пусть Неджи сам решает. В этом случае Наруто не хочется ничего на себя брать. Он не хочет причинять боль Неджи, если ошибся, и у них с Гаарой всего лишь интрижка. И не хочет причинять боль себе, рассчитывая, что Саске сразу же изменит свое к нему отношение, как только Наруто с Неджи расстанутся. Может быть, потом, впоследствии. А, может, и нет. Может, Саске и не захочет его. Впервые Наруто боится разочароваться. Боится так сильно, что предпочитает не видеть ситуации и считать, что ничего не происходит. Он не боялся так даже тогда… --- Наруто едва успевает добраться до дома, и сразу же попадает в уверенные папины объятия. То ли Минато случайно оказался в это время в холле, то ли почувствовал, что его ребенку нужна помощь – он подхватывает сына на руки и несет в комнату. Наруто жмется к нему и совсем не протестует – сейчас ему так плохо, что согласился бы и на то, чтобы мама его на руках подержала. Отец заставляет его выпить горькие капли, похожие на успокоительные, гладит по голове и приговаривает: - Ничего, ничего, первый раз всегда тяжело. Потерпи, сейчас мама вернется, она знает, что делать. Но Наруто не успокаивается. Он меряет комнату шагами. Ему душно, и все тело горит – огонь то затухает, то разгорается сильнее, Наруто сдергивает с себя одежду и ложится на пол. Но даже в плавках ему тяжело, Наруто снимает и их и пытается устроиться удобнее, чтобы из окна обдувало воздухом, оттуда волнами наплывают сладкие, возбуждающие запахи. Наруто с интересом принюхивается и трогает свой твердый член. Такое уже бывало с ним раза два за последний месяц, но не так сильно. Возбуждение накатывало на него неожиданно, в самых неожиданных местах, но сходило так быстро, что Наруто не успевал придать этому значение. Но сейчас, кажется, оно не собирается проходить, наоборот, нарастает и нарастает. Мама приходит спустя пару веков, когда Наруто трется о ковер телом и трогает пылающий мокрый зад, и облизывает пальцы – смазка прозрачная и безвкусная, только пахнет какими-то цветами. Наруто уже понял, что у него началась течка. Он давно уже подозревал, что именно это ему и грозит, по тому, как медленно формировалось его тело, и каким хлипким он смотрелся рядом со своими приятелями-альфами. Еще по тому, как много внимания стали уделять ему старшеклассники последние пару месяцев – костяшки не успевали заживать. Его запах менялся, и они это чувствовали. Даже Саске чувствовал, таким обходительным стал, а сам даже не замечал, наверное. Ну, вообще-то, это понятно, фактически он пытался приманить понравившуюся ему омегу, показать себя в выгодном свете, благо у него на это было предостаточно возможностей, в отличие от остальных. Наверное, и поцеловал тоже поэтому – то ли это реакция на течку, то ли наоборот, поцелуй спровоцировал и ускорил процессы в организме Наруто. Кушина приходит как раз тогда, когда Наруто вспоминает, какое лицо было у Саске – чуть нервное, немного смущенное и очень довольное. Наверное, именно этого довольства Наруто и испугался больше всего. Саске выглядел, как альпинист, первым покоривший неприступную вершину, когда все остальные сорвались вниз. И Наруто чувствовал, что да – он готов покориться, сдаться на милость едва уловимой, прячущейся в уголках губ улыбке, делающей упрямое лицо чуточку мягче. - Мам. Мама, - жалобно тянет Наруто и цепляется за ласковые руки, гладящие его по волосам. – Я хочу к Саске. Я хочу к Саске. - Прости, милый, - мама обнимает его, - но ты не можешь сейчас пойти к Саске. - Тогда позови его. Я хочу к нему. - Хорошо, милый. - Позовешь? - Обязательно. Только ты потерпи, ладно? Первый раз ничего нельзя сделать, только перетерпеть. Но потом папа что-нибудь придумает, специально для тебя. Мама уходит, закрывает дверь на замок – запирает его. Наруто ждет – она ведь обещала. Тело сотрясается во вспышках возбуждения, дырка пульсирует, выплескивая смазку тоннами, как будто его подсоединили к цистерне с прозрачной жидкостью. Наруто, наконец, догадывается заглянуть в пакет, который мама ему оставила – три фаллоимитатора разных размеров, с кнопочками, раздувающими узел на основании каждого. Наруто понимает, что Саске не придет точно. --- Наруто до сих пор стыдно вспоминать, как прошли те кошмарные, просто ужасные, самые позорные три дня в его жизни. Как он катался по полу и лез на стены, как он пихал в себя искусственные члены, иногда по два сразу, вопил и кричал «Саске» во время оргазмов. Самое противное, что родители все это знали, слышали и понимали. И от этого Наруто становилось еще хуже. Но это потом, а тогда он скребся в дверь, пытаясь выбраться из комнаты и убежать к Учихе. И даже пытался выпрыгнуть в окно, но – не зря, наверное, на окнах уже много лет стояли красивые витые решетки. --- Наруто так стыдно, он слышит голоса родителей и понимает, что они все про него знают. Он решает, что умереть от голода лучше, чем показаться им на глаза. Но когда урчание желудка оглушает даже его, Наруто все же встает с вонючей, пропитанной потом и другими выделениями кровати, брезгливо отбрасывает мокрый и скользкий, ставший в миг противным, фаллос, берет полотенце и тихо, стараясь не шуметь, идет в душ. Дверь не заперта, он даже не заметил, когда мама открыла ее. Наруто старается идти бесшумно, потому что родители в гостиной, а попасться им на глаза в таком виде он вовсе не хочет, но замирает, когда слышит обрывок разговора. - … издеваешься надо мной? Это же Учиха! Ты хочешь, чтобы нашего мальчика заперли, сделали сексуальным рабом, издевались над ним, и он рожал в год по ребенку? Не ожидала от тебя такой жестокости по отношению к собственному сыну, Минато. - Ну-ну, я думаю, ты преувеличиваешь. Саске не выглядит извращенцем. И мне почему-то кажется, что он бы хорошо обращался с Наруто. - Пусть еще маленький, но он Учиха. У них это в крови. Его старший брат лежит в психушке. И, если он не выкарабкается, то Саске будет следующим главой. Думаешь, ему дадут соскочить с этого? - Ну, во-первых, не в психушке, хоть и очень похоже. А во-вторых, у него есть на это причина, ты так не считаешь? И потом, даже если и так – Наруто ничего не угрожает. - А его детям? - Дорогая, не могла бы ты так не кричать, нас слышат даже соседи. - Не затыкай мне рот, дорогой, - мама все же начинает говорить тише. Наруто приходится придвинуться почти к самому входу в гостиную и привалиться к стене. – В любом случае, мы должны что-то придумать – ему всего тринадцать лет, он должен закончить школу, получить образование, не знаю – построить карьеру, попутешествовать, все что угодно. - Это может быть опасно именно из-за его возраста. И ты навязываешь ему свое мировоззрение. А может быть, он не хочет путешествовать и учиться. Ты должна оставить ему выбор. - Какой выбор, Минато? Ты думаешь, он может мечтать, чтобы в следующую течку его покрыл какой-нибудь особо шустрый альфа, обрюхатил и посадил в четырех стенах, подтирать зад новорожденным – боюсь даже подумать, сколько их будет. - Но ты понимаешь, что контрацептивы в столь раннем возрасте могут быть вредны для его организма? Кушина, ты пойми, он может вообще никогда не иметь детей, если что-то пойдет не так. - А кто из нас тут гениальный ученый, придумывающий супрессанты для омег? Я пила их тоже лет с тринадцати, а тогда они были хуже, чем сейчас – и ничего, родила здорового и крепкого сына. Придумай что-нибудь, чтобы это было безопасно. - Кушина!.. Отец уже на взводе, даже голос повысил. Да и мама психует. Наруто не нравится картина, которую она нарисовала, и он точно не хочет толпу детишек так быстро. Он входит в комнату, прикрываясь полотенцем. - Пап. Я хочу эти таблетки. Минато поджимает губы. - Хорошо. Мама говорит, что не смогла дозвониться до Саске, но Наруто не особо ей верит. Потому что тогда он был невменяем, а сейчас и сам понимает, что предстать перед Учихой в таком виде, в каком он был... нет, этого бы он не желал. Как и мама – так что она и не пыталась, надо полагать. Но в школе Наруто узнает, что Саске нет уже пятый день. Учитель говорит, что он уехал по семейным обстоятельствам. Сразу после уроков Наруто идет к нему. Возле особняка много машин, и, кажется, дом полон гостей. Встречает его Фугаку. Он выглядит измотанным и даже не пытается быть вежливым с малолеткой. - У Саске сейчас трудный период, ему не до тебя. Он уехал и вернется не скоро. Не ходи и не надоедай. Но Наруто все равно ходит. Он хочет знать, что случилось, и куда уехал его друг, и когда вернется, и может ли он чем-то помочь. Фугаку не выдерживает. - Когда Саске окончит школу, впереди у него будет большое будущее. И очень многое будет зависеть от того, кто окажется рядом с ним. Если ты надеешься, что он выберет тебя, то глубоко ошибаешься. Саске из главной ветви – его парой может стать только кто-то из Учих, а не парень с невнятной родословной. Потому что дети у него должны быть только альфами. Так всегда было в нашей семье, и ты можешь не рассчитывать, что соблазнишь моего сына. Он на подобное не попадется. Наруто и не собирался соблазнять Саске. И в планах не было. Пусть строит свою жизнь, как хочет, пусть берет в пару, кого хочет, но они-то могут остаться друзьями, этому ведь ничего не мешает? Наруто знает, в семействе Учиха все завязано на степень родства. Если Учиха связывается с чужой омегой, не принадлежащей к клану, то у них рождаются только омеги. Если такая омега, рожденная от грязной связи, родит от Учихи, то может получиться и альфа, и омега. И только у чистокровных Учих рождаются исключительно альфы. Это привилегия главенствующей семьи, в которую как раз Саске и входит. Итачи первый наследник Фугаку, Саске второй. Если их не станет, то главенство перейдет к кому-то другому. Если ни один из них не сможет обеспечить семью альфами – то же самое. Понятно, что Фугаку это беспокоит. Но Наруто и не собирается препятствовать и строить козни. Пусть делают, что хотят. Поначалу Наруто злится на Саске, обижается и ждет, что тот позвонит или хоть письмо напишет. Потом решает, что у него нет возможности. Вдруг его сослали на какой-нибудь далекий остров, где Саске приходится лазить по пальмам, чтобы добыть себе банан или кокос. Жаль, что никто из них не обладает телепатией, это многое бы решило. На каникулах Наруто ждет, что Саске объявится – не может же он постоянно сидеть на своем острове? Но проходят одни каникулы, потом вторые, наступает лето, а Учиха все еще не дал о себе знать. - Я бы смог решить эту проблему, если бы захотел, - говорит ему Неджи, вытягивает длинные стройные ноги и откидывается назад, опираясь на локти. Жара, и они целыми днями купаются и валяются на пляже. Наруто устает думать о засранце Учихе и вываливает на Хьюгу свои мысли. - Как угодно – телеграмма, записка в бутылке, почтовые голуби – тут важно желание. А ты все еще не знаешь, где он и что он делает. Значит, не очень-то он и хочет, чтобы ты был в курсе. Может быть, Неджи и прав. Наруто вздыхает и оглядывает его с ног до головы. Красивое подтянутое тело, красивые ноги, красивые пальцы, красивые волосы, сейчас заплетенные в косу. Неджи старше и уже выглядит полностью сформированным, хотя Наруто подозревает, что тот будет еще расти – куда еще-то, и так выше многих своих знакомых. Неджи выглядит старше своих лет, и многие на него засматриваются, а на Наруто завистливо косятся. Ну и пусть косятся, Наруто это совершенно не волнует. Если бы Неджи был уродцем из цирка, Наруто все равно бы с ним продолжал общаться. Потому что Неджи интересный. Саске появляется, как ни в чем не бывало, скалится весело, и Наруто рад ему. Потом правда вспоминает, что зол на него и не отказывает себе в удовольствии немного Учиху помять. Совсем немного. Но тот зачем-то начинает говорить гадости про маму, и вот тут Наруто выбешивается по-настоящему. Через три дня он решает, что простит Саске, если тот извинится. Но тот не собирается извиняться – Наруто узнает, что он уехал. Да еще и Неджи подливает масла в огонь, говорит, что вот такой Учиха оказался хреновый друг. Со временем обиды забываются, но чувство тоски остается. И нет, Наруто ничего не забывает. Он помнит все слишком хорошо. --- Мимо проходит высокий черный парень, и Наруто спохватывается. Что-то он слишком погрузился в воспоминания, он же здесь не за этим. Он здесь как раз из-за этого альфы. Наруто раза четыре натыкался на него сегодня в Цветочном квартале. Лицо новое, запоминающееся, он общался со многими сутенерами, один раз чуть не подрался, и Наруто не может отделаться от чувства, что он опасен. Наруто решает немного за ним… присмотреть. Черный идет в сторону выхода. Квартал вынесен за черту города на четыре километра, и сюда ходят даже автобусы, а уж про такси и говорить нечего – но тот идет пешком. Наруто останавливает машину, добирается до границы города и ждет в подворотне за первым же домом – дорога одна, мимо парень не пройдет. Тот появляется спустя полтора часа, Наруто даже немного устает ждать, а этот будто и не запыхался. Наруто дожидается, пока негр отойдет на достаточное расстояние и пристраивается сзади. Совсем как в шпионских фильмах – он прячется за домами, выглядывает из-за углов, перебегает от столба к столбу, еще бы рогатку, фонари разбивать. Ну, а что делать? Работы полиции не видно, может они и вообще этим делом не занимаются. Наруто вынудил Неджи взять следствие на контроль, хотя у того и своей работы куча. Но должны же быть хоть какие-то преимущества у почти пары национального агента. И искать Сая надо. А то как-то за всеми этими убийствами все забыли основную причину паники. Если его не было среди трупов, то он может быть еще жив. А если это так, то Наруто обязательно Сая найдет. Даже если для этого придется побегать за каждым подозрительным типом в городе. Парень заходит в магазин, Наруто ждет за мусоркой в переулке. Тот выходит, закуривает сигарету, стоит несколько минут, прикладываясь к бутылке с пивом. Потом идет дальше и заворачивает за дом. Может, отлить, а может, сократить путь. Наруто торопится, почти бежит - не хочет потерять его из вида. С пробуксовкой, цепляясь пальцами за угол дома, залетает в проулок и – впечатывается носом в каменную грудь. Белые зубы в оскале выглядят угрожающе в тусклом свете фонарей. Черный разбивает недопитую бутылку о стену и выставляет перед собой острые края. - Ты жизни не ценишь? Нападай, и ты больше никуда не успеешь, – выдает он речитативом. Наруто понимает, что попал. *** Неджи уже почти выезжает со стоянки, когда из боковой двери выбегает Учиха и бросается ему наперерез. Неджи резко тормозит. - Наруто, - Саске забирается в салон и пытается отдышаться, кажется, он бежал все двадцать с лишним этажей по запасной лестнице, - в обезьяннике. Поехали. - Что? - Да езжай уже. Позвонили в отдел – до тебя не дозвонились – сказали забрать Узумаки. - А что случилось? – Неджи достает телефон. Ну да, батарея разрядилась. - Там разберемся. Неджи едет намного быстрее допустимой скорости, настолько, что его могут лишить прав, если остановят. Но судьба, кажется, благоволит им сегодня, или это Наруто так нужна помощь – никто не машет им полосатыми палками и не свистит вслед. Всю дорогу они напряженно молчат. Саске держится за приборную доску так, что белеют пальцы. Но можно было и не спешить. Узумаки вполне себе жив, только на скуле наливается лиловым кровоподтек да одежда местами порвана. Сидит рядом с черным парнем, развалившемся на нарах, словно на собственном уютном диване, и что-то рассказывает. Тот иногда хихикает и отвечает Узумаки на ухо. Отчего уже хихикает сам Наруто. Саске ловит себя на идиотской, совершенно невменяемой, улыбке – Наруто жив, не сильно покалечен, и выглядит очень даже энергичным. От облегчения подкашиваются ноги. Саске приваливается спиной к решетке и опускает голову, прячет лицо за челкой. Он не ожидал, что будет так нервничать. А теперь хочется сжать обормота в объятиях и никогда не отпускать, чтобы названный обормот никогда не смог причинить себе боль. И ему тоже. Невозможно больше игнорировать собственные чувства. Как Саске ни бежал от этого, Узумаки таки настиг его. Настиг, сделал подсечку и уложил на обе лопатки. Саске готов сдаться на его милость. Отдаться его милости. Ни годы, ни расстояние ничего не исправили. Наруто вживлен под кожу, струится в крови, вливается в легкие с кислородом. Саске больше нет необходимости лезть в личное дело Наруто. Его запах, мелиссы и меда, такой узнаваемый – и как Саске раньше не понял – теперь не спутать ни с чем и ничем не заглушить. Саске окружен им с детства, дышит им – и не может надышаться. Запах его омеги. Его - он убьет любого, кто попробует это оспорить. Есть, правда, небольшая загвоздка. Или большая, как измерять. И загвоздка эта с очень важным видом беседует с дежурным. - Забирай свое исчадие. И как ты с ним справляешься? – смеется охранник и гремит ключами. - Устроили драку прямо посреди города, у всех на виду. Едва их растащили. А твой еще и офицеру финик засадил под глаз. Хорошо, хоть знакомый оказался, а то бы закрыли его на пятнадцать суток, как минимум. - Спасибо, – кивает Неджи. – А этот? - Этот? Да ничего, посидит до утра. Ему не привыкать. Это ж Киллер Би, частый гость у нас. Не только у нас – по всем участкам кочует. Как скучно станет, витрину разобьет или офицеру ногу отдавит, так его сразу в каталажку – посидит, с людьми пообщается, песни свои поорет. Как достанет всех, так его и выгоняют. Да не опасный он, так – вид грозный, да кличка. Слушай, а Наруто серьезно с ним так сцепился. Все кричал, что преступника поймал. Хе-хе, да уж – очень опасный преступник. Неджи стискивает челюсть и снова цедит «спасибо». Наруто встает. Виновато треплет здоровяка по плечу. - Извини, чувак. Обознался я. - Не твоя вина. Дерешься ты круто, хоть и с мозгами туго. Киллер Би не в обиде на тебя, отныне мы с тобой друзья, - Наруто прикладывает свой кулак к огромному черному кулаку и улыбается. Саске хочется закрыть глаза рукой – отлично, теперь еще и хулиганье. Кто на очереди? Лидеры преступных группировок? Президент страны? - Ах да, - дежурный открывает ящик стола и достает полицейский значок с пластмассовой звездочкой. – Вот что мы у него нашли, - протягивает Неджи. – Заберешь на память? Неджи нечитаемым взглядом смотрит на Наруто. Тот опускает голову и шмыгает носом. Хьюга двумя пальцами берет значок, кивает, разворачивается на каблуках и размашистым шагом идет к выходу. - Взял бы в отдел к себе, - весело кричит вслед охранник, - а то такие кадры пропадают. Наруто плетется следом. Саске смотрит на его виновато ссутуленную спину и ему хочется сжать Наруто в объятиях, успокоить. И зацеловать до икоты. Хьюга, не замедляя шага, идет к машине, садится за руль и складывает перед собой руки. Он не смотрит на Наруто, застывшего изваянием у крыльца, но это и не нужно. Одним своим видом Неджи выражает все оскорбление и унижение, которое на него сегодня свалилось. Узумаки наверняка сейчас готов провалиться сквозь землю. Или затянуть на шее удавку. Саске стоит рядом с ним, засунув руки в карманы, и задумчиво смотрит вдаль. - Значок, да? Ты его в магазине секс-игрушек приобрел? Надо полагать в комплекте с наручниками и формой полицейского? - И с дубинкой, - огрызается Наруто. – Хочешь, продемонстрирую? - Может быть, - улыбается Саске и идет к машине, Неджи уже сигналит. – При случае. Надо отдать Хьюге должное – он хорошо контролирует эмоции, по дороге он не говорит ни слова про Узумаки, и даже довозит Саске до стоянки, чтобы тот мог пересесть в свою машину. Саске бы не стал молчать, высказал бы все, что думает об умственных способностях Узумаки, заставил бы его оправдываться, потом бы Наруто взбесился, начал бы орать и – о, Саске может представить, какое горячее было бы примирение. Ему всегда нравилось доводить Узумаки, показывать свой воистину неукротимый, своенравный, дикий темперамент. Но в детстве это выливалось в драки, а сейчас могло бы вылиться в нечто более увлекательное. Нечто грязное, влажное, жаркое и страстное. Саске отгоняет от себя эти мысли. Сейчас не время и не место давать волю похотливым фантазиям. Он прибережет их на потом – когда Наруто будет принадлежать ему. А он будет. Саске ведь намного лучше Неджи подходит ему, и рано или поздно Наруто это поймет. А Саске подождет. Правда, порой Саске его не совсем понимает. Иногда он чувствует, как Наруто тянется к нему, хочет прикоснуться и прикусывает язык, чтобы не сказать что-то, что-то особенное. А иногда наоборот, отталкивает, огрызается, выводит. Будто вспоминает что-то страшное и горькое, что заставляет его себя так вести. Саске не хочет допускать, что это может быть что-то о его семье. Что-то темное и порочное, чего Саске сам знать не желает. И не желает, чтобы Наруто это знал. Потому что иначе Наруто будет ненавидеть его. А Саске этого не хочет. Дом встречает Саске огнями в окнах, хотя уже довольно поздно – маму выписали из больницы. Она не выглядит здоровой, хотя даже набрала вес немного. Саске укоряют, что он редко заезжал, Саске привычно ссылается на занятость, хоть и чувствует вину. Звонит Итачи, поздравляет маму, и говорит, что нет, приехать он не может. Мама мягко пеняет ему, а отец высказывается громко и резко, что старший сын мог бы и показываться почаще. Мама корит его нетерпимость, отец ругает ее мягкость. Саске идет в комнату. Прав Итачи, что ушел и практически оборвал связи с семьей. Отец много раз грозился отказаться от него, но так и не сделал этого – надеялся, что сын передумает, все-таки главный наследник. Только Итачи не собирался возвращаться в клан и заводить детей, продолжая главенство. Саске так подозревает себе, что отец подождет еще немного и свесит эту почетную обязанность на него. А Саске вовсе не горит желанием продолжать дело отца. Дело его клана. Выполнять заветы Мадары. Его все это бесит. Единственное, за что Саске благодарен деду, это за то, что теперь служит в полиции. Только из-за его идиотских и якобы загадочных слов о семье, разбудивших жгучее любопытство, Саске поступил в Академию. Чтобы докопаться, понять, узнать. Узнал. И за это знание Саске почти ненавидит клан. За то, что продают своих детей-омег за деньги, за власть, за влияние на политиков. Да, с партнером так не поступишь, не прикажешь и не заставишь. Но ни сын, ни дочь не будет противиться решению отца, а тем более главы, пойдет и ляжет под кого скажут. И ни один альфа не откажется – Учихи все красивые, даже соблазнять не надо. Но кое-кто находит в себе силы противостоять этому. Например, как Шисуи. Саске уверен, его смерть как-то связана с делами клана. Но у Итачи не спросить, а отец не рвется делиться с сыном информацией. Интересно, он вообще собирается рассказывать Саске про омег или нет? Ведь все равно придется, если в будущем у Саске родится не альфа. А если альфа, то и говорить не надо будет – отец выбрал правильную тактику. Саске устало откидывается на подушки, все еще слыша громкий отцовский голос. Может быть, стоит тоже уехать и поменять номер телефона? Нет, у него не хватит духа так огорчить маму, она ведь только выписалась. С виду Гаара совсем не удивлен тем фактом, что Неджи стоит на пороге его квартиры. Несколько секунд сверлит гостя взглядом и отходит в сторону, впуская. Неджи мог бы сказать, что он не знает, как оказался здесь, зачем приехал, но он знает – он хотел увидеть Гаару так сильно, что никакие собственные уговоры и уличение себя в слабохарактерности не заставили его вывернуть руль в обратную сторону. Сабаку ведет его в гостиную. На Гааре тонкие хэбэшные шорты и майка, Неджи идет сзади, взглядом ласкает узкую талию и бедра, ткань обтягивает ягодицы, шов разделяет их, обрисовывает форму – Неджи помнит твердость и тяжесть в своих руках. Это было позавчера. Гаара оборачивается через плечо, смотрит на узел галстука. Неджи хочется поднять его лицо, заглянуть в глаза, снова услышать шум прибоя, почувствовать покалывание пузырьков воздуха, ласкающих кожу. Гаара отворачивается. Неджи вздыхает и отгоняет видение ночного моря. В небольшой комнате царит полумрак, неслышно работает телевизор, выкидывая какие-то безумные картинки, наверное, из музыкальных клипов. Неджи садится на диван, очень удобный, упругий диван. Гаара приносит чай. - У меня нет в доме алкоголя. Неджи морщится, кажется, его будут теперь попрекать этим ближайшие пару лет. Гаара садится рядом, так близко, что Неджи чувствует иногда жар его руки, смотрит в телевизор и молчит. Неджи пьет горячий чай. Не очень-то гостеприимный хозяин, но Неджи не беспокоит это, наоборот, ему очень спокойно в этом молчании. Не возникает неловкого желания сказать что-нибудь, чтобы разрушить тишину. Неджи кажется, что он мог бы уснуть в этой приятной, расслабляющей темноте, совершенно забыв, что еще полчаса назад в бешенстве гнал на предельной скорости свой автомобиль по трассе, обгоняя и подрезая, пока не увидел в салоне кабриолета бледную от ужаса женщину. Представил последствия аварии – ему-то ничего не будет, а вот от кабриолета останется только лепешка – и руки сами вывернули руль в сторону дома Сабаку. Гаара приносит еще чай, и Неджи успевает его почти допить, когда звучит первый вопрос. - Про Сая что-нибудь узнали? Гаара тоже знает Сая, хоть и не так хорошо, как его знает Наруто или сам Неджи. И интерес вполне закономерен. Неджи качает головой. - Пять трупов, но Сая среди них нет. Он жив, я так думаю, что он жив. Смотался куда-нибудь или завис на чьей-нибудь квартире. Объявится, когда надоест, снова будет занимать деньги. Гаара недолго думает. - Тело могли еще не найти. - Возможно, но Сай точно не проходит по этому делу. Все жертвы были беременны, а Сай нет. В гинекологию он не ходил точно, его имени нет в списках наблюдаемых. - У беременных особенный запах. И особенный вкус. На вопрос в глазах Неджи Гаара поясняет. - Омега моего брата беременна. Недавно она порезалась, и я слизнул кровь, - Гаара смотрит ему в глаза. – Она другая на вкус. Шум волн в голове. Кажется, Гаара говорит сейчас что-то очень важное, но Неджи не слышит. Он берет ладонь Гаары, гладит большим пальцем запястье, ласкающими движениями ведет до локтя, выше, задерживается на твердом плече и дергает к себе, вжимается носом и губами в изгиб шеи. Гаара каменеет, но ненадолго. Неджи чувствует прикосновение к своей голове, натяжение волос, Гаара наматывает их на кулак, отрывает его от себя, смотрит в глаза и облизывает губы. Бушующая смертоносная стихия клокочет вокруг, гигантские волны перехлестывают через диван, осыпая солеными брызгами, вызывая что-то первобытное внутри, заставляющее восторгаться и желать слиться с этим, стать единым с безумием. Словно внутри срывается что-то, Неджи толкает Гаару, заваливается на него. Гаара рвется навстречу. Это не поцелуй, это пожирание. Неджи хочет поглотить его - эти сладкие губы, выстанывающие что-то ему в рот, это тонкое тело, вжимающееся в него, эти чуть костлявые пальцы, сдавливающие до синяков. Неджи задирает майку, вылизывает гибкое, гладкое, ароматное тело, от него невозможно оторваться. Гаара льнет к его рукам и губам, все еще держит за волосы, создает иллюзию контроля, словно так чувствует себя увереннее. Неджи все равно, как Гаара самоутверждается, если ему так спокойнее, то пусть. Гаара заставляет его перевернуться на спину, садится верхом на бедра. Шорты натянулись в паху и резинка съехала вниз. Неджи видит выглядывающие волоски, ему хочется сдернуть шорты совсем, чтобы иметь возможность видеть целиком и трогать, как хочется. Гаара двигает бедрами, трется пахом о пах. Неджи все еще в брюках, на ширинке растекается влажное пятно. Он торопливо расстегивает их и приспускает, стискивает пальцы на заднице Гаары, прижимает к себе сильнее, втирается ожесточеннее. Гаара тянет волосы, причиняя боль, водит губами по напряженной шее, шепчет: - Я ведь предупреждал, но ты все равно пришел. Неджи замирает. Да, предупреждал. Да, пришел. Неджи так сильно хочет Гаару сейчас, так желает получить его, почувствовать его, что в данную минуту Неджи все равно, что там Гаара обещал. Все это пустота, зыбкий мираж. Есть только Гаара и он в узком мигающем свете работающего телевизора. Неджи смотрит в темные, от затопившего радужку зрачка, глаза, и неожиданно понимает, что Гаара боится. Что-то не так все-таки с ним, какая-то аномалия, омеги так себя не ведут – не боятся альф, с которыми трахаются, потому что похоть глушит любые другие эмоции и чувства. Но Гаара боится, хоть и утверждает обратное. - Не надо бояться, – шепотом произносит Неджи. Гаара напрягается, смотрит ему в глаза. Неджи ведет руками по спине, оглаживает лопатки, массирует плечи. Приподнимается, натягивая волосы до боли – Гаара все еще держит их – лижет розовый сосок, дразнится. - Я буду очень осторожен и нежен, - даже искусственная смазка есть, это как с бетами, и Неджи подготовился. - Я заласкаю тебя так, что ты будешь умирать от наслаждения. И желать еще. Ты забудешь обо всем. Гаара. Вкрадчивый шепот, обволакивающий, увлекающий, возбуждающий. Неджи выводит круги пальцами по напряженному телу, иногда задевая мокрую головку. Гаара вздрагивает каждый раз и жмется теснее, изгибается, подставляясь. - Каждую твою клеточку, каждый суставчик, каждую родинку, - продолжает гипнотизировать его Неджи, мимоходом просовывает руки под шорты, но не настойчиво, а очень осторожно поглаживает ягодицы, трогает мошонку. – Всего тебя, от макушки до пяток, зацелую. Только позволь. Гаара приваливается к его груди, отставляет зад, и Неджи тут же этим пользуется, трет и легонько надавливает на промежность, прижимает нос к носу, едва касается губ. Гаара как будто становится мягче. Неджи догадывается, что это первый раз для него, что раньше Гаара никогда не делал таких вещей. Не целовался, не обнимался, что его, Неджи, руки первыми касаются этого тела. Что Гаара не знает, что делать, действует по наитию. И Неджи хочется думать, что Сабаку выбрал его не случайно. Он продолжает нашептывать приятные, успокаивающие слова, мягко ласкать тело, вызывая ответную дрожь – главное, не напугать. Гаара неожиданно улыбается, трогает его губы языком. - Один наш общий знакомый научил меня кое-чему – я всегда держу обещания. И тебе придется уйти или позволить мне. За эту улыбку можно отдаться даже акуле. И Неджи чувствует, что Гаара серьезен, что прямо сейчас он может отступиться и прекратить. Неджи не готов к такому. Он не хочет, чтобы все закончилось. Да и какая разница, в общем-то? Если Гааре так важно, чтобы он был ведущим – пусть. Но у Неджи свои условия. - Пусти, - ровно произносит он. Гаара медлит, но отпускает волосы, садится на диван. Он чувствует, что что-то изменилось. Неджи встает, снимает брюки с трусами и толкает Гаару на спину, сам забирается с ногами на диван. Плевать, кто кого выебет, главное, чтобы это, наконец, произошло. А потом Неджи наверстает и заставит Гаару раздвинуть перед ним ноги, заставит самого просить, чтобы его поимели. И тогда Неджи будет беспощаден. У него получается только с третьего раза, несмотря на смазку. Неджи неудобно и некомфортно, но он заставляет себя медленно подниматься и опускаться на небольшом, аккуратном члене омеги. Гаара все еще напряженно смотрит на него, будто не верит. Неджи прикрывает глаза и пытается расслабиться. И только когда Гаара догадывается подрочить ему, Неджи становится так хорошо, что он стонет сквозь стиснутые зубы. Гаара вскидывает бедра, проникая глубже, Неджи упирается ногой в пол, раздвигает пальцами ягодицы, чтобы еще дальше, еще сильнее. Гаара садится, задирает рубашку, вылизывает грудь, кусает соски, поддерживает за бедра, помогая Неджи двигаться быстрее, еще быстрее, насаживая на себя с влажным звуком. Неджи запрокидывает голову, обхватывает пальцами набухший узел – так легче и почти не больно – сверху ложится теплая ладонь. Гаара гоняет по стволу, задерживаясь дольше у основания и сжимая пальцы под головкой, каждым движением приближая оргазм. В голове звенит от громкого стона Гаары, Неджи сжимается и изливается ему на грудь и живот, падает сверху. Член выскальзывает, мокро проезжается по ягодице. Гаара греет узел в ладонях, пока он не уменьшается, все это время они вяло целуются. Неджи решает, что все нормально – он получил ни с чем несравнимое наслаждение, новое, необычное, и при этом Гаара был снизу. Все условия соблюдены. Когда Неджи просыпается, за окном позднее утро. Он сладко потягивается, закидывая руки за голову, разводя в разные стороны. Переворачивается на живот, обнимает подушку и улыбается. Надо думать, улыбка выглядит очень даже счастливой. Легкой. Да, определенно, Неджи давно не чувствовал себя таким легким, отдохнувшим, довольным жизнью. Сегодня у него выходной, не нужно никуда торопиться и что-то делать – с таким авралом приходится отдыхать по очереди, чтобы в отделе все время кто-то был - и Неджи позволил себе спать до последнего, да он и не смог бы встать раньше, после такой ночи. О, да, это была лучшая из лучших ночей в его жизни. Неджи не может припомнить другую такую великолепнейшую ночь. Сколько раз они это делали? Неджи сбился со счета. Только мышцы на ногах приятно тянет – Неджи не отступил от данного себе слова, и Гаара все время был снизу. Неджи не смог пересилить себя и передать ему активную позицию совсем, он все делал сам. Гаара не пытался перехватить, вполне наслаждался действиями Неджи, но когда тот пытался вернуть нормальное положение дел и овладеть им, отбивался молча и яростно, показывая, что лучше умрет, но не допустит – Неджи сдавался и снова забирался на Сабаку верхом. Но он ничуть не расстроен. Нет – не расстроен, не смущен, не озадачен и не зол, что все вышло именно так. Неджи все понравилось, и он не считает себя извращенцем из-за этого, и не испытывает никаких моральных мук. Разве не дозволено все, чем наслаждаются оба? И какой может быть стыд, когда тут безумный Гаара, безумный секс, безумная страсть, Неджи и себя чувствует немножко безумным, будто заразился. Но Гаара, ах, какой жгучий – и кто бы подумал. У Неджи просто сносит крышу, и он рад, что может испытать все это до того, как они с Наруто… Неджи вздыхает и утыкается лицом в подушку. С Наруто. Наруто не идеальный, но Неджи он нужен, какой он есть, со всеми его глупостями. И Неджи думает, что они проживут очень даже счастливой жизнью, прекрасной жизнью. Но Неджи может позволить себе немного бесшабашности? Он и так всегда строг, серьезен и рассудителен за двоих, и совсем чуть-чуть легкомысленности не помешает. Пусть это будет своеобразный мальчишник, почему нет? Неджи заслужил такой отдых. Это похоже на отпуск от тех жестких рамок, в которых Неджи себя держит, отпуск на одну ночь. С Гаарой можно ослабить вожжи, и Неджи не уверен, что отпуск ограничится лишь одной ночью, так сложно – Гаара умный, сильный и красивый, да, чего уж ходить вокруг да около. С ним можно поговорить, Гаара в теме, он будто подхватывает мысли Неджи. Вот и вчера он сразу словил идею и что-то такое сказал насчет беременных омег. Что там – особенная кровь? Неджи это кажется важным, надо бы обдумать хорошенько, копнуть в этом направлении. Должно быть какое-то зерно, которое Неджи пока не может увидеть, но чувствует, что оно есть, почти ощущает пальцами. Беременность, дети, новые жизни, которые не получились, неизвестный не просто убивал, он забирал эти еще не бьющиеся сердца, вырывал с корнями, будто мстил. Мстил за что? Может быть, его лишил кто-то этой новой жизни, уничтожил, сломал. От этого можно и сдвинуться. Пусть неизвестный высокоорганизован, продумывает до мелочей каждый шаг, но все же он психопат. И в этом страшен. Неджи переворачивается и резко садится. Умный, сильный, продуманный, уверенный в себе, жестокий. Неджи знает одного такого, пусть и омегу, но стоящего двух альф. Гаара возится на кухне, Неджи слышит неясные звуки. Холодеет. Может статься так, что он провел ночь в логове убийцы, предаваясь с ним разврату. Если подумать, у Гаары есть мотив – он сам сказал, что бесплоден. А в сочетании с жестоким отношением к нему отца, туманным прошлым и слухах о его кровожадности… Да что там – он же вчера еще сказал, что пробовал кровь невестки, вот только мозги Неджи были в амебном состоянии, чтобы обратить на это внимание. Неджи тихо встает, оглядывается, медленно идет по комнате. Чистая, светлая, нигде ни пылинки – сложно представить Гаару с ведром и тряпкой, но тут просто идеально. Нет ни картин на стенах, ни фотографий близких, что странно - пусть это и казенная квартира - у каждого человека есть привязанности, родные, друзья. В книжном шкафу только старые учебники по криминалистике, уголовному праву, методам ведения оперативной деятельности – наверняка остались еще с Академии. В гостиной так же чисто, сухо и безлико, даже аскетично, никаких бумаг, ничего. Неджи заглядывает в туалет, потом в ванную комнату. Хром и стекло, сплошной минимализм, никаких излишеств. Если где и разделывать трупы, то только в ванной. За держатель душа можно подвесить тело, чиркнуть по шее, кровь уйдет в водосток, потом здесь же мясницким топориком, который есть у любой уважающей себя хозяйки, расчленить, упаковать в мусорный мешок, какие продаются в каждом магазине, а ночью, ближе к рассвету, когда все спят, вывезти. Отсюда до парка не очень-то близко, но и не далеко – по прямой да по прямой. Правда, у Гаары нет машины, вроде – Неджи не уверен. Он вообще очень мало знает о своём внезапном прекрасно-безумном любовнике. Неджи ощупывает ванну на предмет неопознанных царапин и сколов, оглаживает каждый шов, даже встает на колени и заглядывает под. Когда ножом по горлу, брызги во все стороны летят, где-то могли остаться следы крови, или осколки костей, или – вдруг ему повезет-не повезет, и он обнаружит заляпанный, весь в четких отпечатках топорик. Неджи залезает почти по пояс, хлопает рукой вокруг. - Ты что-то ищешь? От неожиданности Неджи дергается, ударяется головой так, что идет звон – то ли от ванны, то ли от головы, и неуклюже сдает назад. Какой позор, он представляет, как выглядит сейчас торчащий из-под ванны откляченный зад. Неджи медленно выбирается, медленно поднимается с колен, пытаясь за это время придумать оправдание своим действиям, и медленно оборачивается. Гаара стоит в дверях все в тех же сексуальных шортах, смотрит с нехорошим прищуром. И в правой руке сжимает тесак с окровавленным лезвием. Неджи сглатывает. Он думает, что в этой чертовой стерильной ванной нет ничего, чем можно защищаться. - Мне показалось, что там вода, - Неджи надеется, что его голос не звучит жалко. – Думал, может труба бежит. Он не может оторвать глаз от темных разводов на тусклом лезвии длиной с локоть. Они же самозабвенно трахались всю ночь, и невозможно представить, что Гаара может так просто воткнуть тесак ему в живот. - И что? Неджи разводит руками, группируясь, чтобы отразить удар, если он последует. - Показалось. Гаара отмечает его взгляд. Медленно поднимает руку с ножом на уровень лица. - Завтрак. Его губы складываются в легкую улыбку, глаза теплеют. - Твои волосы… расчешись. Они похожи на гнездо. А потом приходи на кухню. Неджи приваливается спиной к холодной стене и шумно выдыхает. Он немного испугался. Меньше, чем любой другой на его месте, но больше, чем должен был вообще. Зеркало отражает бледного молодого мужчину, с грязной полосой на щеке и всклокоченными волосами. Гаара пытался ночью заплести ему косу – но он не умеет плести косы, а то, что в итоге получилось еще и свалялось от подушки. Неджи вздыхает на собственное отражение и включает воду. Чуть позже Неджи устраивается на табурете, подогнув под себя ноги, и смотрит, как Гаара нарезает аккуратные стейки и бросает в шипящее масло. По кухне разливается такой аромат, что Неджи сглатывает. Только не знает, от запаха или от едва заметных ямочек на пояснице, вокруг которых до сих пор видны красные следы несдержанности Неджи. Хьюге снова хочется припасть к ним губами. Он чувствует себя на удивление спокойно и уютно. Ему кажется, что вот уже лет двадцать он встречает каждый свой выходной именно так – на залитой ярким полуденным солнцем кухне, в одних плавках, забравшись с ногами на табурет, глотая слюни от запаха хорошо прожаренного мяса и не отрывая глаз от самого прекрасного и сексуального омеги, которого он встречал когда-либо в своей жизни. Не совсем верно – Наруто не менее прекрасен и сексуален, но, наверное, Неджи уже привык к нему так, что Узумаки кажется ему чем-то очень естественным и обычным. Наверное, они все же передержали свои отношения, потому что Узумаки давно не вызывает в нем таких сильных эмоций. Неджи встряхивает наспех собранным хвостом, нет, эти мысли надо гнать прочь, это ощущение до первой течки, а потом все пойдет, как по маслу, он уверен. Наруто будет ему прекрасной парой, самой лучшей. Немного своевольной, наглой и непокорной, но – лучшей. И все же, никак не избавиться от ощущения, что так хорошо, как в эту самую минуту, рядом с Гаарой, ему еще не было. Снова холодеет в груди, Неджи вспоминает свои недавние мысли, которые вот прямо сейчас кажутся ему абсурдными. Нет, Гаара, конечно, не может. Он не медик, и нож, которым Сабаку управляется, как заправский мясник, совсем не скальпель, далеко не одно и то же. Хотя с Гаары станется и скальпелем орудовать так, что дипломированный хирург захлебнется слезами зависти. Он лучший в своем деле, и убить может любым предметом в этой комнате, и, наверное, даже пенопластом. - Ты смог бы убить человека? Пока мясо, завернутое в пару полотенец, греется и пропитывается соками, Гаара жарит яйца. И даже не вздрагивает от вопроса Неджи, и не оборачивается. - Не при задержании, а вот просто так, постороннего человека. Потому что он плохо одет или грубо ответил? Потому что не нравится тебе? - Никогда не пробовал, - спокойно отвечает Гаара. - Я бы не смог. Даже выстрелить не смог бы в невинного – невиновного – не то, что нож воткнуть. А он спокойно вскрывает тела, смотрит в мутнеющие глаза, ловит последнее дыхание. Какая цель может оправдать такое? Гаара ставит перед ним стейк, покрытый глазуньей, и пару кусочков хлеба. - Умею только это. Неджи благодарно гладит его по бедру. Сочный, хорошо прожаренный кусок мяса после очень бурной приятно-выматывающей ночи – ни о чем другом и не мечтать. Гаара садится напротив. - Собственная жизнь. - Что? - Ты спросил, какая цель может оправдать подобные изуверства и смерти – только угроза собственному здоровью и жизни. Когда люди стоят на краю смерти, то могут совершить много такого, о чем не могли и помыслить. Это будет пугать их после, когда угроза отступит, но, не задумываясь, совершат это вновь, если она вернется. - Ты стоял на краю смерти? – спрашивает Неджи, пристально вглядываясь в лицо Гаары, ловя малейшее изменение, дрожание мышц, способное его выдать. Гаара опускает глаза в тарелку. - Нет. - Тогда откуда знаешь? - Просто логика. Для любого человека нет ничего ценнее его жизни. Да, логично. И правдоподобно. - Но какую угрозу могут представлять беременные омеги? Гаара надолго задумывается. Неджи гонит от себя весь сюр ситуации – он обсуждает мотивы преступления с возможным преступником. Гаара ведь не ответил отрицательно на его вопрос. Ничего, завтра он полезет в базу, вытащит из нее все, что там есть на Сабаку, если будет нужно, пойдет даже к Шефу, поговорит со знакомыми, с Наруто. Но это будет завтра. Не сегодня. - Может быть, дело именно в беременности? Известно же, что беременность избавляет от некоторых болезней. В первые две недели плацента концентрирует максимальное количество гормонов, чтобы обеспечить нормальное развитие эмбриона. Увеличивается эластичность мышц, ускоряется кровообращение и обмен веществ, суставы становятся более гибкими. На удивленно приподнятые брови Хьюги Гаара поясняет: - Я читал об этом, еще когда не знал, что не могу сам, - и продолжает. – Ученые всего мира ищут способы поставить это на поток, чтобы помогать другим, старым и немощным. Об этом пишут в газетах и говорят в новостях. Твой неизвестный может быть болен – в первую очередь физически. А телесное увечье тянет за собой увечье душевное. - А ты не думаешь, что это может тебе помочь? – Неджи спрашивает напрямую, но не думает, что Гаара воспримет это как подозрение. - Мне поможет только операция, - Гаара и не воспринимает. – Хотя, возможно, что когда-нибудь будет достаточно одного укола или таблетки. Но к тому времени мое тело вряд ли будет способно выдержать подобную нагрузку. - Почему ты не хочешь операцию? – и как разговор об убийце скатился в столь интимную тему? – Боишься? - Не доверяю, - спокойно отвечает Гаара. Так спокойно, словно репетировал перед зеркалом. – Может быть, доверился бы доктору Орочимару. Но он больше не практикует. Неджи крутит в руках вилку. Доктор Орочимару, столько слухов и легенд ходит о нем. Когда-то даже говорили, что он пьет кровь младенцев. И это в их просвещенный век! Человеческая зависть способна на многие глупости. Неджи задумывается – как-то странно, что Орочимару постоянно всплывает в следствии. Кимимару учился у него. И Анко – Саске уже успел ему все рассказать. А Тсунаде его давняя знакомая, кажется, достаточно близкая. Все, кто так или иначе причастен к делу, имеют отношение, пусть даже косвенное, к Орочимару. Даже Гаара. Неджи быстро доедает обед. Как бы дотерпеть до завтра – а то когда еще выходной выпадет. *** С самого раннего утра Саске пытается примерно подгадать время, когда Наруто отправляется на работу. Он три раза объезжает улицу вокруг, пока Узумаки не выходит из дома, спеша в сторону метро. Саске притормаживает возле него, перегибается через сиденье и открывает дверь. - Садись, довезу. Наруто смотрит сначала растеряно, потом насторожено. - Я на работу. - Я понимаю. - Это в другой стороне. Вообще в другой, - Узумаки показывает рукой направление. - В курсе. Мне как раз в тот район. Мог бы добросить. Но если ты не хочешь. Или боишься… - Чего это я боюсь? – Наруто садится на пассажирское и быстро пристегивается, как будто Учиха может передумать и высадит его. Саске отворачивается, чтобы Узумаки не увидел его улыбку, поправляет боковое зеркало. В общем-то, это было не сложно – он думал, Наруто будет сопротивляться дольше. Но прозвучало волшебное слово «боишься», и Узумаки готов с заточкой броситься на пещерного медведя. Наруто скованно вжимается в кресло - Саске на медведя не похож, угрозы не представляет и рычать не собирается, он даже не пытается заговорить или коснуться - и минуты через четыре расслабляется, зачем-то заглядывает в бардачок. - А тебе туда зачем? По работе? Саске думает, что Наруто спрашивает из вежливости, лишь бы не молчать, но тот ждет с неподдельным интересом, действительно ждет. Сердце пропускает удар, а потом рвется на свободу – Саске слышит, как трещат его ребра. Он бурчит что-то невразумительное. На самом деле ему туда не надо, вот совсем не надо, и Комитет, где Наруто работает, не просто в другой стороне, а на противоположном краю от Агентства. Но Саске готов помотаться по городу и опоздать на полтора часа. Нужно же как-то начинать наводить мосты, строить отношения – именно начинать, а не возобновлять старые. Те закончились неудачно, Саске не хочет, чтобы и эти постигла та же участь. Нет, Саске не собирается дарить цветы, делать подарки и водить Узумаки на свидания. Просто потому, что это Наруто – если бы он был кем-то другим, более романтичным или нежным... Или Саске был другим… Для начала можно довозить его до работы, а по дороге болтать. Даже если Саске и не великий оратор страны, то Узумаки может говорить за двоих. Да и потом, они столько пропустили в жизни друг друга, пора восполнять. - Это по делу Сая? - Сая? - Ну, Таюи. Убийства. Неджи ничего мне не рассказывает. Вы узнали что-нибудь? - Тайна следствия, - напускает на себя Саске важный вид. - И ты туда же, - дуется Наруто. Саске косится на него иногда. Ограничитель «ненавижу Узумаки» больше не действует, Саске больше не нужно бороться с собой и придумывать себе оправдания, чтобы смотреть на него. Любоваться. Наслаждаться. Нет, нет, Саске не собирается пускать слюни и сюсюкать, но в душе он может позволить себе абсолютно все. Должна же быть хоть какая-то компенсация за то, чего он никогда не скажет вслух. - Все хотел спросить – кто такой Сай? - Идиот он, вот он кто, - обиженно цедит Наруто. – Точно говорят – любопытной кошке… И если ему что-нибудь оторвали… то так ему и надо. Наруто опускает голову. А Саске слышит в его голосе тревогу. - Умудряешься же ты друзей себе находить. - Я их не ищу. Они сами… - У тебя всегда все само. Наруто улыбается. - Я же не виноват, что всем нравлюсь. - Болтал бы поменьше. - Ничего, другие за меня помолчат. Наруто спохватывается и отворачивается. Снова тишина, слышно, как тихо урчит мотор. Саске тоже смущен – только что он подтрунивал над Наруто, как раньше, а тот отвечал, не задумываясь. На взгляд Саске они добираются до неприличия быстро – завтра надо сменить маршрут, как будто пробки или ремонтные работы. Наруто смотрит на часы. - Лихо. Еще двадцать минут целых осталось… Ну, я пойду, наверное. Спасибо. - Подожди, - Саске едва не хватает его за руку, но не знает, что сказать. На глаза попадается вывеска кафе на противоположной стороне улицы. – Я не успел утром позавтракать, хочу перекусить. Наруто поднимает брови. - Ты должен мне кофе. Улавливаешь мою мысль? - Серьезно? Ты хочешь, чтобы я купил тебе кофе прямо сейчас? - А в чем проблема? Или у тебя есть определенные дни для возврата долгов? Каждый третий вторник месяца? Или последний день года? Наруто хмурится. Морщится. Чешет кончик носа. Ерошит волосы на затылке. Смотрит в небо и вздыхает. Саске мысленно материт себя на все лады. Надо было кивнуть на прощание и уехать. А теперь Наруто заподозрит неладное и больше не сядет к нему в машину. Будет обходить соседними дворами или даже переедет в другой квартал, чтобы не пересекаться. Ну, точно, вон как на него смотрит – будто Саске предложил ему спрыгнуть с многоэтажки без страховки. - Ну ладно. Все равно же, когда возвращать тебе этот злосчастный кофе, - Наруто кивает и идет в сторону кафешки. Саске довольно улыбается ему вслед. И надеется, что кофе окажется достаточно вкусным. Надежды Саске исполняются, кофе действительно вкусный. А вот Узумаки удивляет его в очередной раз. - Молочный коктейль? – он смотрит, как Наруто тщательно слизывает пенку с верхней губы. – Такая детская привычка. Наруто придвигает стакан ближе с видом не-проси-не-дам. - И что? Я люблю молоко, - он действительно не представляет жизни без молока, может запивать им все подряд. - Еще, поди, по-прежнему таскаешься в ту маленькую забегаловку за школой? Наруто расплывается в улыбке. - Что, соскучился по рамену? Скажи же, нигде вкуснее не ел? - Да я вообще его больше не ел, - задирает нос Саске. Но он действительно долгое время скучал по тем посиделкам, что они устраивали по дороге из школы в небольшой уютной раменной. Наруто скептически улыбается – не есть рамен невозможно. - Как тебе спалось после вчерашнего? – с легкой издевкой уточняет Саске. – Не снились погони и перестрелки? Или мрачные казематы? - Вообще-то, - ворчливо отвечает Наруто, - в отличие от вас, я хоть кого-то поймал. Саске совершенно не нравится его вызывающий тон. - Можешь ловить и дальше. И продолжать получать, - вчера Саске показалось, что синяк большой и жуткий, но сейчас его почти не видно, Наруто только иногда морщится от легкой боли, - но мы действуем по-другому. Для чего, ты думаешь, существует следственный комитет? Если бы все было так просто, то хватало бы обычных патрульных, которые тащили бы в тюрьму всех мало-мальски подозрительных типов. Но нам они не интересны – мы ищем одного-единственного конкретного человека с определенными характеристиками. Саске думает, что уел Узумаки, но тот азартно подается вперед, ближе. - И какого же? Саске с минуту гипнотизирует его взглядом, но вид у Наруто настолько невинный и наивный, и Учиха сдается – этому невозможно сопротивляться. - Альфу. До тридцати пяти лет. Медика, хирурга, перенесшего психологическую травму, вероятно потерявшего партнера с ребенком. Смерти проституток похожи на месть или восстановление справедливости. В понимании преступника, - Наруто кивает.- Он не привлекает внимания и, скорее всего, часто бывает в Квартале. Не похож на постоянного клиента, вроде Кимимару, иначе сразу бы провели параллели. Скорее, из неприметных личностей, вроде уборщиков мусора или электриков, или тех, кому всегда доверяют – охранник или медработник, страховой агент, кто может часто там бывать и не вызывать подозрений, общаться со всеми. Но только с уборщиком или охранником не станут обсуждать деликатное положение. Так что вероятнее всего медслужба. Саске не знает, отчего выдает Узумаки следственную тайну, наверное, ему хочется произвести впечатление. На лице Наруто неподдельный интерес, Саске это льстит. - Но вы их проверяли? Уборщиков и охранников? - Конечно. Какаши всех отработал, вплоть до приходящего электрика – ни один из них никак не связан с медициной. - А больница? Четвертая поликлиника, куда все ходят? - Да, остается только она, как связующее звено. Поликлиника и Квартал – два места, где жертвы пересекались. Но там слишком большой объем, мы еще над этим работаем. К тому же в Квартале не очень охотно идут на контакт с полицией. Мы сталкиваемся с… определенными трудностями. - Хочешь, я поспрашиваю там? – Наруто рвется вперед, ему хочется быть в самом центре событий. – Со мной охотнее поделятся. Саске качает головой. Узумаки недобро улыбается. - Тоже считаешь меня бесполезным и надоедливым. - Никакая работа не терпит дилетантства. Тем более та, где существует угроза жизни. Неизвестный уже знает, что его ищут, и если ты начнешь откровенно выспрашивать, он может связать тебя с полицией. А этот человек, как ты уже понял, не станет церемониться особо – он уже убил Кисаме. Ты окажешься под ударом, а это отвлечет следствие. Нет, - Саске разводит руками, - если ты хочешь добавить ему к сроку еще лет пять, то, пожалуйста, можешь ходить и рассказывать всем там, что участвуешь в расследовании. Уверен, он оценит. Да и на похороны тебе точно не поскупятся – вон, как в Агентстве тебя все любят, в холле обязательно повесят твою самую лучшую фотографию во всю стену. Шеф будет рыдать. Наруто улыбается, к концу монолога начинает громко смеяться. На них обращают внимание, кое-кто тоже улыбается – настолько смех Узумаки заразителен. Даже Саске прячется за чашкой кофе, чтобы не выдать себя. Он незаметно принюхивается, совсем чуть-чуть. Запах Наруто мешается с терпким ароматом кофе и сладким - свежей выпечки. Саске дышит этим и не может надышаться. Запах плавно, ненавязчиво вливается в легкие, цепляется за бронхи, проникает в клетки, запускает какие-то безумные химические реакции – Саске чувствует невероятный подъем, он готов свернуть горы, выкопать море, ну или хотя бы победить дракона. Наруто бросает взгляд за окно. - О, мне пора уже, - разочарованно выдает он и нехотя встает. Саске тоже смотрит туда, но никого не узнает. - Эм, пока. Увидимся, - последнее слово Наруто произносит немного неуверенно, но Саске не спешит его переубеждать, чтобы не показаться чересчур навязчивым. Он смотрит, как Наруто перебегает дорогу на красный свет, машет какой-то женщине и заходит здание Комитета, напоследок обернувшись. Саске неторопливо допивает кофе – все равно опоздает, так что пять минут ничего не решат - купается в слабом, едва уловимом, выветрившемся флере Наруто, пропитывается им насквозь, заряжается им, как от батарейки, и встает. Вот теперь точно все.