Формула жизни

*** Наруто решил устроить себе выходной. До поздней ночи он вырабатывал стратегию сводничества, но потом махнул рукой, решив, что если между теми двумя не пробежит искра, то хоть в разгар течки в комнате их запри, ничего не получится. Поэтому Узумаки решил помогать по мере необходимости, надеясь, что у него освободится время для Саске. Потом подумал, что Учиха может и не разделять его надежд, расстроился, вспомнил маму, опечалился еще сильнее. И в результате проворочался до середины ночи. А вчера он тоже опоздал. Мама не стала его будить, даже когда поняла, что сын может не успеть – наказывала – и ни кем не потревоженный Наруто проспал почти до обеда. Ну и что. Одно из преимуществ его работы – не надо торопиться и ни перед кем отчитываться. Он всегда может сказать, что был на встрече с клиентом. Но все же он решает посмотреть, что делает Конохомару. Наруто пристроил его в хорошую команду, приняли его тепло и сразу потащили к какой-то старушке. Несколько раз Наруто звонил ему в эти дни, но тот торопливо говорил, что занят и бросал трубку. Но все же надо бы провести с ним хоть пару часов, поболтать, проверить настроение. Наруто, не спеша, умывается, идет на кухню и на полушаге замирает у открытой двери в кабинет. Отец часто ночует в Лабораториях, но иногда не появляется там неделями, работает дома. Наруто не вникает в суть его дел – значение слова «химия» не доступно ему еще со школы, не говоря уже о процессах, объясняемых с ее помощью. От чего отец очень сильно расстраивался в свое время – он-то надеялся, что сын будет помогать ему, но Наруто отбивался всеми конечностями. Минато пока смирился, но как-то заикнулся, что собирается переписать все на сына. Наруто с улыбкой приваливается плечом к косяку, смотрит, как отец задумчиво стоит у исписанной формулами доски, крутит в пальцах мел. Стирает рукой пару обозначений, дописывает новые, стирает снова. Пусть Наруто ничего не понимает в химии, но память у него отличная – он помнит эти формулы и соединения, отец уже занимался этим. - Итачи звонил? - О! – спохватывается Минато. – Добрый день. Да, звонил. - Это ты с этим подавителем разбираешься? – отец сказал, что пока бросать нельзя, нужно допить до начала нового цикла и проверить еще какие-то показатели. - Нет, это другое. Старые доработки. Наруто садится в кресло отца, берет бумаги, листает. - Совсем старые? - Да, я периодически к ним возвращаюсь. - А что это будет? Наруто не помнит что-то никаких старых доработок, обычно отец делится с ними всеми своими начинаниями. - Стимулятор. Для бесплодных омег. - А, да, помню – ты занимался этим пару лет назад. - Верно. - И как? Вообще-то, отец давно вынашивает эту идею, но пока топчется на месте, что-то у него не получается. Одно время дело сдвинулось, а потом снова заглохло. - Пока еще рано говорить. - Погоди, - Наруто выпрямляется в кресле, - а разве это не те разработки, которые украли? Минато напрягается. - Нет, это мои, другие. - Но они на основе тех? Минато трет лицо, на щеке остается меловой след. - Папа? - Да, на основе. - Но как? Их ведь нет, - Наруто вскакивает, не в силах усидеть. - У меня они тоже были, я ведь контролировал исследования. - Стоп, стоп, стоп! – машет руками Наруто. – Ты контролировал исследования, но сказал, что не знаешь, кто украл разработки. Как ты можешь не знать? - Вел исследования один, а украл кто-то другой, - пожимает плечами Минато, - и я действительно не знаю, кто это. - Но у тебя каждый занимается своим делом, зачем кому-то еще лезть в чужое? Нет-нет, я тебе не верю. Ты точно знаешь, но почему-то не захотел сдавать вора полиции. Почему? Минато грустно улыбается. - У тебя все еще богатое воображение. Помнишь, в детстве ты вечно выдумывал какие-то небывалые истории? - Ну, пап, при чем здесь это? Хоть мне не говори, что не знаешь. Так почему? Минато качает головой. - Я, правда, не знаю. Наруто злится. Все отец знает, но скрывает по какой-то причине. - Ты страхуешься? Тебя шантажируют? Угрожают? Расскажи, мы все вместе придумаем, как это решить. - Ничего подобного, Наруто, - смеется Минато, - никто меня не шантажирует. - Тогда что? – не выдерживает Наруто. – Ты защищаешь какого-то незнакомого человека. Улыбка сползает с лица отца. - Я всегда защищаю только свою семью. - А нам-то что грозит? - Это моя фирма. И если что-то – что-то – пойдет не так, меня сразу привлекут, и вы пострадаете в первую очередь. - А что может быть не так? Ты там что, на людях опыты ставишь? Минато качает головой. Но на взгляд Наруто слишком неуверенно. Нехорошие подозрения закрадываются в душу. - Скажи, что не ставишь. - Я – нет. Минато слишком серьезен, грустен, напряжен. - Ты – нет. Тогда кто-то из твоей команды? - понимает Наруто. – Эти разработки… Вы сразу начали проводить клинические исследования на людях? Поэтому ты не дал провести нормальное расследование? Боялся, что это откроется? Минато опускается в кресло, отворачивается. Не отрицает. Наруто хватается за голову. - Как ты мог не сказать о таком? Как ты мог это скрыть? - Я не знал до последнего, - глухо перебивает его отец. – Это были закрытые исследования, и я позволил ему вести все самому, только отчеты читал. А когда узнал, было уже поздно. - Но были жертвы? Были ведь? – грудь сдавливает от осознания происходящего, неприятно сосет под ложечкой. Минато молчит. - Сколько их было? – трет глаза Наруто. - Я точно не знаю. - Как это? - Я знаю только о троих, а сколько было еще… Записей нет, все уничтожено. О ходе исследований, о личностях добровольцев. У меня остались только отчеты. Сейчас по ним я пытаюсь все восстановить. - Трое, - бормочет Наруто под нос, - трое. И еще. Что с ними стало? Ноги не держат, Наруто чувствует опустошение и садится на пол. Да, он помнит, тогда все сразу как-то навалилось – болезнь мамы, смерть старика, пропажа разработок. Отец ходил сам не свой, Наруто боялся что он не выкарабкается после такого удара, пытался поговорить с ним, но тот закрылся в себе, отговаривался, что все в порядке, все наладится. Папа всегда был справедлив, и сложно ему, наверное, было бороться с долгом, желанием защитить семью и последней просьбой умирающего. - Они мертвы, - шепчет Минато. - Как ты мог такое допустить? Как?- восклицает Наруто. - Он был слишком хорош, ему не нужны были помощники. И я доверял ему, - потеряно отвечает отец. - Кто это был? После недолгого молчания Минато все же отвечает. - Якуши Кабуто. Наруто смутно его помнит. Приятный молодой человек, немного рассеянный и зацикленный на своей работе, как и все беты. - Я даже подумать не мог, что он может так поступить. Форсировать исследования, пойти в обход правил и законов, подставить всех. - Почему ты не посадил его? – требовательно спрашивает Наруто. - Я не мог. Твоя мама тогда лежала в больнице, помнишь? Если бы я сказал полиции, как все было на самом деле, фирму бы закрыли, на меня бы тоже дело завели – это бы ее убило. - А то, что ты скрыл все это, ее не убьет? – повышает голос Наруто. Минато опускает голову, молчит. - Откуда ты вообще его взял, этого Якуши? - Джирайя посоветовал. - Старик? Ему-то с этого что? Джирайя был давним другом семьи. Учителем, наставником и нянькой Наруто в малолетстве. Слишком легкомысленным для альфы и большим любителем всех омег в возрасте от четырнадцати. Своей пары Джирайя так и не нашел, и семья Минато была для него ближе всех. Наруто часто злился на него, порой даже ненавидел, но когда старик умирал, плакал навзрыд. - Это протеже его давнего знакомого. Друга. Или не друга. У них сложные отношения всегда были. Вроде дружили всю жизнь, но не упускали случая подгадить. Но когда Орочимару попросил его посодействовать, то без раздумья пришел ко мне. - Доктор Орочимару? Наруто и понятия не имел, что старик был с ним знаком. - Да, Якуши его ставленник. И потом Джирайя просил меня не калечить свою жизнь и ваши из-за этого ублюдка, не давать ход делу. Сказал, пусть это останется на совести Кабуто и Орочимару. И это было его последней просьбой. - Эти добровольцы… Это ведь были омеги? Где он их находил? Он же должен был как-то их искать, давать объявления, спрашивать у знакомых. Почему его деятельность не привлекла внимания? - Это были проститутки, - с неохотой отвечает Минато, он надеялся, что сын не спросит об этом. - Что? – вскакивает Наруто. – Проститутки? Из Цветочного Квартала? - Ему там помогал кто-то за деньги, исследования хорошо финансировались. Какой-то сутенер. Я не помню его имени, только то, что он южанин. Страшный такой, синемордый – фотографию видел. Наруто удивленно открывает рот, приваливается к столу. Теперь ясно, почему Кисаме поразился, когда услышал, что Наруто сын Намикадзе. Как-то пришлось к слову, когда они разговаривали в день его смерти. Кисаме знал, что Якуши работает на его отца. И ведь практически сразу он сказал ту свою фразу, про «взялся за старое». Он видел Кабуто в Квартале снова, узнал его. Сердце сбивается на бешенный ритм. Неужели, это Якуши? Вообще, может – он проводил исследования на проститутках, не обращая внимания на их смерть, но его прервали. Мог ли он продолжать развивать разработки и после этого? И возвращаться за «расходным материалом» туда, где, как он знал, никто его не поймает. - Как… - сдавленно начинает Наруто, но голос срывается. – Как это было? Как ты узнал? Что стало с телами? - Я не знаю, что стало с телами. Я начал подозревать. Он стал вести себя немного странно. Дольше задерживался на работе, стал просить больше денег на исследования, больше материала, ну и много других мелочей. Я подумал, что он ворует, внутренняя служба безопасности провела расследование. Такого я не ожидал. Не знал, что делать. И посоветовался с Джирайей, - отец печально вздыхает. – Он винил во всем себя. И просил, чтобы вы не пострадали от этого. Но совсем оставить без последствий не мог, служба безопасности знала, так что я должен был хоть как-то отреагировать. Уволил его задним числом и заявил о пропаже разработок. Хотя сам все и уничтожил. - Он убил людей, омег, - тихо говорит Наруто и не смотрит на отца, - а ты отпустил его. А вдруг он опять начал это делать? Минато качает головой. - Я наблюдал за ним некоторое время, чтобы убедиться, что он не опасен. Добился, чтобы он не смог устроиться больше ни в какую фирму или больницу, туда, где мог бы продолжать причинять вред. Это все, что мог сделать. - И где он сейчас, - Наруто все еще говорит тихим, незаинтересованным голосом, будто шокирован. А сам думает, как найти Кабуто. Отец ни за что не скажет адрес, даже если знает. Надо позвонить Саске. Или Неджи. Они-то узнать могут, но вот его точно отодвинут в сторону, опять скажут – не лезь, это опасно, и все такое. Но другого варианта нет. - Клерком в Федеральной службе медицинского страхования. Наруто жалеет папу. Ему было сложно, он не мог никому рассказать об этом, не мог поделиться. Носил все в себе. Но сильнее всего его сейчас беспокоит Якуши Кабуто. Наученный предыдущими неудачными опытами, он не рискует говорить, что тот убийца, но проверить надо. Он мог это сделать – хорошо владеет скальпелем, бета, и у него есть основания. - Ты куда? – вскидывается отец, когда Наруто резко встает. - Я… прогуляться… мне надо проветрить голову, - он медленно идет по коридору, хотя хочется бежать со всех ног. Минато остается в одиночестве. В своей комнате Наруто ускоряется – одевается, хватает сумку и выбегает через заднюю дверь. Ловит такси и едет в Комитет. Они работают с ФСМС, приходится часто сталкиваться из-за клиентов, поэтому у них есть списки работающих там. Возможно, Наруто найдет Якуши. Попробовать стоит, а если нет, то придется звонить Саске. Или Неджи. Наруто везет. В списках он действительно находит имя Якуши Кабуто, должность, номера связи и домашний адрес. И, не раздумывая, едет туда. И уже оказавшись на месте, Наруто начинает размышлять о том, что же ему теперь делать. Опасливо обходит вокруг обычный многоквартирный дом. Совсем обычный, расположенный в не менее обычном спальном районе. Народу практически никого, даже песочницы пусты – разгар рабочего дня, Якуши наверняка тоже нет дома. А если бы и был? Зачем вообще Наруто приехал, что собирался сделать? Следить за квартирой? Поговорить, обличить? Наруто не знает. Он ехал по наитию, не строя никаких планов, решил, что разберется на месте. И вот он на месте, но решение что-то не приходит. Вообще-то, Якуши может его помнить. И должен знать, что Наруто в курсе убийств. Что он сделает, если увидит его здесь? Поймет, что Наруто догадался? Наруто не очень страшно, но все он решает подстраховаться. Идет на детскую площадку, садится на качели и достает телефон. Набирает Саске. Приятный женский голос отвечает ему, что абонент в данную минуту недоступен, но он может оставить сообщение после сигнала. - Вот же ублюдок, и чем ты там таким важным занят, - бурчит Наруто и следом набирает Неджи. Телефон Хьюги отвечает ему не менее приятным женским голосом. - Да вы сговорились, что ли? – рявкает зло Узумаки. Несколько минут он сидит, бессмысленно скользя взглядом по пустым окнам, потом вбивает еще один номер. Слышит гудки и расслабляется. Но Сабаку Гаара тоже не рвется перекинуться с ним любезностями, о чем красноречиво говорит все тот же надоевший приятный женский голос, предложивший ему в который раз оставить сообщение. Наруто вздыхает и сдается, надиктовывает сообщение, рассказывает все, что узнал от отца, оставляет адрес, где его искать в случае чего, отключается, и только после этого замечает, что телефон разрядился. - Вот черт! – в сердцах выкрикивает Наруто. Но он надеется, что хоть что-то успело записаться. Несколько секунд Наруто еще сидит, потом решительно поднимается и идет в подъезд – он сюда не на качельках качаться приехал. Обычный дом, обычный подъезд, обычная дверь. Наруто осматривает ее, ничего примечательного, любой альфа легко вынесет такую с одного удара. Замок врезной, наверное, его легко открыть отмычкой, но у Наруто нет отмычки. Вообще, в фильмах всегда все просто – герои открывают замок ногтем мизинца или влезают в форточку. Но тут – четвертый этаж, а Наруто летать не умеет. Да даже если бы и умел, в форточку бы не пролез. Он принюхивается. Беты не имеют своего запаха, но Наруто думает обнаружить хоть что-то – запах крови, например, или разложения, или еще что-нибудь подобное, что выдаст Якуши. Но ничего не унюхивает. Совсем ничего. Этого и следовало ожидать. Если Кабуто и убивал кого, то делал это не здесь, где бумажные перегородки между комнатами. Наруто приваливается поясницей к перилам, тоскливо смотрит на дверь. Ну, вот он приехал, посмотрел, и что дальше? Ничего не выяснил, ничего не понял. Ждать Кабуто? Уезжать? Наруто взвешивает за и против и решает приехать вечером, с кем-нибудь еще. Когда он спускает на пару ступенек, соседняя дверь медленно и со скрипом открывается, оттуда выглядывает немолодая альфа, осматривает его с ног до головы и с подозрением интересуется. - А что это вы тут крутитесь, молодой человек? Наруто растягивает губы в приветливой улыбке, лезет в сумку за удостоверением. Как же он любит вот таких всезнающих и всевидящих соседок. - Здравствуйте! – начинает он бодро. – Я из соцзащиты. Ваша соседка снизу, - Наруто видел старушку, когда поднимался, - жалуется, что ее уже не первый раз заливают из этой квартиры. Я приехал, чтобы оценить степень ущерба и разобраться, мы своих бабушек в обиду не даем! Его речь пронизана гордыми за свои дела нотками. Альфа не очень вглядывается в удостоверение, ей хватает короткого слова «соцзащита» - ну конечно, полиции и соцработникам верят безоговорочно. - Кабуто? – взмахом руки альфа показывает на дверь. – Никогда не слышала, чтобы на него кто-то жаловался. Он очень ответственный и серьезный, вряд ли бы оставил воду включенной. Да он и бывает-то тут нечасто. - Правда? – делано огорчается Наруто. – Значит, сейчас его нет? Альфа качает головой. - Он забегает периодически, кажется, живет с дедушкой, тот очень болеет, и Кабуто ухаживает за ним. Ну, подумайте, как он может затопить старушку, если у самого точно такой же дед. Нет, Кабуто не мог. Он такой, знаете, вежливый очень, интеллигентный, даже как-то мусор мне выносил. - А бабушка? – грустно тянет Наруто. - А что бабушка? Специально, наверное, на них находит иногда что-то. А Кабуто честный молодой человек, и работает допоздна и за дедом ухаживает. Нет, точно вам говорю, врет все бабушка. - А когда, ммм - Кабуто? – вернется? Как часто он забегает? - Да по-разному. Бывает, живет неделями, а потом пропадает на несколько дней. Когда дедушке хуже становится. Вот два дня назад как ушел, так еще не возвращался. - И давно он так? В смысле давно дедушка у него болеет? - Пару лет где-то. - Понятно. Ну, спасибо вам за помощь, - Наруто жмет альфе руку и спускается вниз под ее пристальным взглядом. Ничего особенного он не узнал. Кроме сказки о мифическом дедушке, которой Якуши прикрывает свои отлучки. Вообще-то, убийства начались с год назад, но это то, что Наруто смог обнаружить, может, они и дольше длятся, просто тел не нашли больше. Может, он их в речке топил, а потом почему-то перестал. И конечно, ему нужно было время, чтобы все это проворачивать – вот и удобная отговорка для любопытной соседки. А то, что она отзывалась о нем только положительно, так это не удивительно. Часто бывает, что самые отъявленные головорезы – примилейшие люди, отличные семьянины и прекрасные работники, все их любят и души не чают. Так что Наруто это совсем не разубедило. Наоборот, подтвердило подозрения. Он верит, что Якуши очень правильный бета, ведь и специалистом он является отличным, раз отец доверил ему в одиночку вести разработку нового продукта. Кстати – Наруто думает об этом только сейчас – он мог и продолжить свои исследования, и плевать, что все записи уничтожены, он должен помнить все наизусть. И убийства эти вполне обоснованы, если это так. Если он проводил эксперименты на людях, то может продолжать делать это и сейчас. И трупы есть, и место действия совпадает. Наверное, по-прежнему не очень он продвинулся в своих изысканиях. А вообще, может, и не исследования он ведет – Наруто вспоминает про наркотик. Много шуму было, когда Рай появился на рынке, когда обнаружились первые жертвы и когда специалисты выяснили, что в его основе те самые якобы украденные разработки. Возможно, ради этого все и затевалось. Ведь с них Якуши должен получать целую кучу денег. Но Наруто не верит, что дело только в деньгах и наркотиках. Должно быть что-то еще, что-то важное, чего он не знает. Пока не знает. Ну не сошел же с ума этот Якуши Кабуто. Или все же сошел? Он толкает подъездную дверь и налетает на кого-то, сумка падает на пол. - Извините, - Наруто наклоняется, чтобы поднять ее. Чья-то тень закрывает свет. Наруто поднимает голову и застывает с открытым ртом.- Ты! – вырывается невольно. Якуши придерживает дверь. Сейчас, увидев его, Наруто вспоминает, что много раз встречал в Квартале, и хотя лицо его казалось знакомым, Наруто никогда на этом не зацикливался. И Кабуто тоже узнает его, наверняка помнит, что он сын Намикадзе, и что он поднял панику вокруг пропавших омег, и что помогает полиции. И, увидев его здесь, догадывается - скорее всего, догадывается - что пришли по его душу. В его глазах Наруто видит узнавание и понимание. И что-то страшное, опасное. Наруто кажется, что он слышит, как быстро щелкает в голове одна мысль за другой, оценивая потенциальную опасность и вероятность присутствия полиции или засады. Конечно, он не ожидал никого увидеть, может, растерялся на мгновение, но Наруто уже понимает, что живым его не отпустят. Просто на всякий случай. Кабуто лезет свободной рукой в карман, он стоит перед Наруто, закрывает выход, Узумаки не смог бы убежать, даже если бы захотел, но он и не хочет. Нужно попытаться обезвредить, потянуть время. Если он устроит драку, обязательно кто-нибудь заметит и вызовет полицию. И плевать, если он снова окажется в обезьяннике, главное, привлечь внимание. Он кидает в Якуши вывалившийся из сумки телефон, и когда тот отвлекается, бьет его в челюсть. Кабуто вываливается во двор, Наруто выскакивает следом, цепляется ногой за порожек, падает на Якуши, роняет его на землю. Наруто не боец, но драться умеет. Кабуто тоже не боец, но сейчас он борется за свою свободу, поэтому не особенно задумывается, бьет, как получится, но удары получаются смазанными и почти не достигают цели. Наруто снова ударяет его по лицу, очки слетают, Кабуто слепо шарит рукой в пространстве. Наруто немного расслабляется, кажется, он побеждает - Якуши возится под ним, не пытаясь сопротивляться. Правый бок прожигает острая электрическая боль, распространяющаяся по всему телу. Сознание погружается во тьму. *** Саске раздраженно постукивает пальцами по столу. Нет, он не зол, совсем не зол. Ну и что, что два дня в поликлинике не дали абсолютно никаких результатов. Ну и что, что они опросили каждого, кто имел отношение к этому чертову отделению. Каждого врача, каждого помощника, интерна, волонтера, уборщиц, две смены охраны, даже тех, кто уволился в течение года. Только один молодой бета вел себя немного подозрительно, но оказалось, что он подворовывает лекарства для болеющей мамы. А потом еще и Сакуру встретил. До сих пор ему удавалось благополучно ее избегать, но тут она его буквально выследила и перехватила возле лифта. Цепко ухватила за локоть и принялась настойчиво приглашать в кафе. Посидеть, поболтать, они ведь столько лет не виделись. Саске еле от нее отбился, пришлось пообещать, что как только закончится следствие, так сразу и поболтают. А на самом деле он планировал избегать ее дальше. Правда, Сакура, зная его способность увиливать, никак не хотела отставать. Предложила даже в гости приехать, мол, так спокойнее будет и никто им не помешает. И глаза ее так жадно его оглядывали, что Саске чувствовал себя неловко, хотя это чувство уже давно-давно позабылось. И прямо сейчас он не зол. Он в бешенстве. Да еще и никак не удавалось увидеться с Узумаки. Вчера они встретились только ближе к вечеру, на глазах у всех, когда тот заходил с Гаарой. Сегодня же не виделись вообще, а время уже давно за обед. Утром Саске нагло стоял возле дома Наруто пятнадцать минут, даже посигналил один раз. Но никто так и не вышел. По-хорошему, позвонить бы, может случилось чего, но Саске не может заставить себя набрать давно запомнившийся номер. Как будто это выдаст его. А он пока не готов так откровенно заявить о своем внимании. Следственная группа вернулась только что. Только Хьюга с ними не ездил, остался в отделе решать какие-то свои дела. Он до сих пор в стороне тихо разговаривает по телефону внутренней связи. Неужели опять какая-то напасть? Саске слышит последнюю фразу «Да, хорошо, в четыре часа устроит», и Хьюга, наконец, обращает на него внимание. - Ну что? - Ничего, - огрызается Саске. Неджи вздыхает. Он кажется озабоченным, но явно не расследованием, в очередной раз зашедшим в тупик. В кабинете кроме них никого пока нет – и Шикамару и Какаши где-то отстали. Хьюга задумчиво кусает губу, от него так и несет беспокойством, даже Саске со всей своей толстокожестью это чувствует. - Что случилось? - А что-то должно случиться? – криво улыбается Неджи. – Кроме того, что уже есть. - Ты сам не свой. Саске ожидает чего-то вроде «не твое дело» в ответ, но Хьюга неожиданно подается вперед, ближе, пристально всматривается. - Как ты думаешь… - начинает он неуверенно, - если бы… - снова замолкает, собирается с духом и выдает уже почти спокойно. – Если бы кто-то из твоих сослуживцев вел себя подозрительно и заставил думать о нем плохие вещи, что бы ты сделал? Обратился бы в службу собственной безопасности? Саске гипнотизирует его взглядом. Интересно. Кого и в чем это Хьюга вдруг заподозревал? Вроде ничего необычного ни в отделе, ни в Агентстве не происходит. Или он что-то упустил? - Привязал к стулу и пытал бы электричеством, вылив под ноги ведро воды. Неджи отшатывается от него с перекошенным лицом. - А что я должен делать? – пожимает плечами Саске. Потом задумывается, и все же отвечает нормально. - Если это кто-то из близких, кто-то из отдела, то попытался бы поговорить сначала. Если кто-то из просто знакомых – не знаю, расследовал бы сам, а уж когда убедился бы, что он точно виноват, тогда пошел бы. Наверное. В СБ работают не самые приятные люди, не хотел бы с ними сталкиваться. Никогда. - Да, я тоже, - бормочет Неджи себе под нос и отодвигается. Кажется, ответ Саске его не удовлетворил. - А ты… - осторожно спрашивает Саске, - знаешь что-то, чего знать не должен? Неджи открывает рот, но Учиха так и не дожидается ответа. В кабинет входит Какаши, помахивая бумагами, и Хьюга использует это, как повод перевести разговор. - Ну что, узнали что-нибудь? - Ага, - кивает Какаши, - то же, что и раньше – ничего. Неджи качает головой. - Отвратительно. Мы либо не там ищем, либо надо расширять круг поисков. А где Шика? - А это что? – одновременно с Хьюгой спрашивает Саске. Когда они сюда вернулись, никаких бумаг с собой не привозили. - В курилке был, - Шикамару появляется неожиданно, будто за дверью подслушивал. – А это то, что нам нужно проверить сегодня. Бывают случаи, когда Наре, стоящему ниже всех по служебной лестнице, подчиняются безоговорочно. Например, как сейчас. Саске берет первый лист из стопки – профиль какого-то служащего. - Мы начали с ближнего круга – друзья, знакомые, коллеги. Ничего не обнаружив, пошли дальше – места, где жертвы могли пересекаться. И все нити привели в четвертую поликлинику, обслуживающую этот район. Но убийцы там нет, весь персонал проверен на два раза, - все внимательно слушают Шикамару, хотя и знают всё это не хуже него. – А ведь он мог только там получать эту информацию. Предвидя ехидный вопрос Неджи, Шика разворачивается к нему. - Только там. Даже если это альфа, а после показаний последнего потерпевшего мы знаем, что это не так, у него нет возможности каждый день обнюхивать каждую омегу, чтобы узнать о беременности. Но, тем не менее, стоит только кому-то обратиться с запросом, как он об этом узнает и успевает среагировать в течение трех-четырех дней. Шикамару достает сигарету, задумчиво крутит ее в пальцах. Все напряженно ждут. - И я подумал – кто-то, кто не работает в отделении, но оперативно узнает обо всех случаях… Все анализы, как и запросы на патент, в первую очередь отправляются в отделение Федеральной службы медицинского страхования. Там запрос обрабатывается и отсылается дальше наверх, в Министерство, - Нара выдерживает короткую паузу, за которую его готовы просто разорвать, и торжественно объявляет. – Четыре дня – это как раз то время, за которое страховой агент успевает просмотреть все бумаги. Несколько мгновений Шикамару с легкой улыбкой ждет, пока до остальных дойдет ценность информации. И после того, как Неджи, Саске и Какаши наперегонки бросаются к профайлам, продолжает. - В ФСМС свое разделение на округи. Туда может входить и две, и три больницы. На каждое медицинское отделение приходится три или четыре агента, в зависимости от посещаемости. К четвертой поликлинике приписаны трое страховых агентов. Один из них – наш неизвестный. Конечно, ну конечно, кляня себя за недогадливость, думает Саске. Страховой агент, так просто. Кто еще может, не привлекая к себе внимания, бывать везде, знать все о пациентах, разговаривать со всеми, и при этом вызывать абсолютное доверие? Но Шика молодец. Не зря Хьюга переманил его к себе в отдел и позволяет делать, что хочет. Да за такие мозги Саске бы еще и приплачивал из своего кармана. Он берет анкету, дотошно вчитывается. И вздрагивает от звенящего в воздухе напряжения, рассеянно поднимает голову и замирает, сбитый с толку. Хьюга смотрит поверх его головы в сторону выхода, и столько гнева, бешенства в его глазах, что Саске невольно хочется спрятаться за перевернутым столом и достать табельное оружие. Саске оборачивается, чтобы взглянуть, что же вызвало такую бурную реакцию у сдержанного Неджи – такую, какой он в школе-то ни разу не видел, когда тот гонял их с Узумаки после драк. В дверях, почти зайдя в кабинет, стоит Гаара. Рядом с ним альфа из команды, они о чем-то негромко переговариваются. Ничего особенного, на взгляд Саске, в этой сцене нет. Пока Гаара не хлопает бойца по спине так, что тот пошатывается. Вот тут-то даже Саске пробирает – от обожающего, восторженного, преданного и благодарного взгляда, каким матерый альфа обнимает своего начальника. Неджи до треска сдавливает край стола. Смотрит тяжело исподлобья с какой-то горечью и ожесточенностью, до скрипа стискивая челюсть, до желваков на скулах, до яростного, свистящего вздоха. И отводит глаза. - Работаем, - резко бросает он и будто не замечает Сабаку, подошедшего к столу. - Кхм, - Какаши отворачивается, сдерживая то ли смех, то ли какую-то едкую фразу. Шикамару, подняв тонкие брови, смотрит на Неджи, на Гаару. И на Саске. Тот едва заметно дергает плечами, и откидывается на спинку стула, складывает руки на груди – интересно, Хьюга отдает отчет тому, что на самом деле происходит сейчас с ним? Теперь Саске понятна та оговорка Наруто об его отношениях с Неджи – все настолько очевидно, что Учиха уверен, Хьюга не будет противиться особо. Только бы Сабаку оказался заинтересованным лицом, а не объектом случайной страсти. Ну да Саске не дурак, сейчас все и выяснится. Он даже ослабляет блок, как делает это только в присутствии Узумаки, чтобы ничего не пропустить. Неджи увлеченно смотрит в анкету, пряча стиснутые губы и зло раздувающиеся ноздри. От него кисло несет обидой, разочарованием и тоской. Гаара бросает на него мимолетный взгляд, задумчивый и рассеянный, начиная пахнуть чуть сильнее, потом осматривает всех присутствующих и спрашивает, ни к кому конкретно не обращаясь: - Кто-нибудь знает, где сейчас Узумаки? Какаши пожимает плечами. Шикамару качает головой. А Неджи, не отрываясь от профайла, чуть раздраженно спрашивает: - А зачем он тебе? - Он звонил мне. Оставил сообщение. Но сейчас его номер недоступен. И вроде бы Гаара говорит это обычным голосом, но почему-то беспокойство, с утра засевшее в солнечном сплетении, усиливается, давит на легкие, и Саске открывает рот, чтобы сделать глубокий вдох и спросить: - Что за сообщение? Гаара включает громкую связь. - Слушай, я не знаю, что вы там все делаете, - от резковатого, немного обиженного голоса Наруто внутри все трепыхается, – но когда увидишь этих двух засранцев – пни их за меня от всей души, ладно? - названные «засранцы» опасливо косятся на Сабаку. Саске тянется включить свой телефон – ну да, в больнице он отрубился, а потом забыл включить. Хьюга тоже достает трубку. Интересно, а он зачем отключал? - А теперь по существу. Кажется, я узнал, кто убийца. Знаю, знаю, вы уже это от меня слышали, но теперь я уверен на девяносто процентов. Ну, может на восемьдесят. Но все равно хочу проверить. И если я не отзвонюсь через два часа, то… - запись резко обрывается. - Когда это было? – тут же спрашивает Неджи. - Минут сорок назад. Я ему уже три раза звонил. - Этого еще не хватало, - негодующе выдает Неджи. – Опять он во что-то ввязался. Почему он никогда не слушает? И где его искать? Саске испытывает неожиданный приступ гнева – ему не нравится, что Хьюга говорит о Наруто в таком тоне. - Наверное, потому, что кто-то только брюзжит, а не говорит дельные вещи. И если тебя это так напрягает, я сам его поищу. - Ну конечно, - тянет Неджи с неприятной ухмылочкой, - я в этом и не сомневался. Что, Учиха, тебе он оставил подробные инструкции, где его искать? Впервые Хьюга так откровенно высказывает свою ненависть к Саске. Впервые в его голосе неприкрытое раздражение присутствием Учихи в этом мире. Но и Саске отвечает ему тем же. Никто не знает, когда это началось и из-за чего – еще в школе зло скалились друг на друга. Но теперь они взрослые люди, и вести себя нужно соответственно, так почему же сейчас они готовы вцепиться друг другу в глотки? - А разве не тебе он должен рассказывать, где находится? Так почему ты не знаешь, Хьюга? Может потому, что Наруто не считает нужным ставить тебя в известность? Или просто не считается с тобой? – Саске даже не надо стараться, чтобы оскорбить Хьюгу, его голос и без того полон сарказма. - Как бы это сказать, - Неджи подается вперед, складывая перед собой на столе крепко стиснутые кулаки, - может: не твоего убогого умишки дело? Саске копирует его позу, вот только ладони оставляет раскрытыми, показывая, что все равно окажется быстрее, если Хьюга рискнет кинуться. Внутри все клокочет от ярости, но зато они, наконец, сказали это вслух, а не изображали равнодушие и нарочитую вежливость. - Дерьмово, - тихо высказывается Шикамару, - вы драться, что ли, собрались? - Гаара, - с неестественной веселостью обращается к Сабаку Какаши, - как думаешь, может тебе стоит выполнить просьбу Наруто? И Неджи и Саске тут же оборачиваются – с Гаары станется и пнуть. Но тот стоит спокойно, только как-то лукаво смотрит на Хьюгу, будто понял, от чего эта дикая вспышка. Ну да, от новости, что Наруто опять преследует какого-то несчастного, Саске совсем забыл, что Хьюга перед этим получил настоящий удар. - Может быть, - кивает Гаара, - но не сейчас. Не думаю, что Узумаки так уж сильно нужна ваша помощь или чья бы то ни была. Он все же не беспомощный выпускник Института благородных омег, может и кулаки в ход пустить. Саске готов рассмеяться, едва только представив Узумаки в окружении чопорных, затянутых в униформу высокомерных юных омег – в этом Институте обучаются только дети известных и богатых личностей страны, чтобы стать самыми лучшими партнерами для своих альф. Вот последний пункт явно не про Наруто, с ним не то, что плакать, выть в голос придется. Кому-то. - Гаара прав, - поддерживает Хатаке. – И у нас в запасе есть еще час, даже больше, предлагаю начинать беспокоиться, если Узумаки так и не объявится. Саске, я сам с тобой пойду его искать. И драть уши. - Как будто кто-то вас отпустит вдвоем, - бормочет Неджи. И расслабляет кулаки. Саске кивает, хотя беспокойство так и не усмиряется. Ладно, действительно, прямо сейчас у них есть более важные задачи, которые нужно решить, а Наруто… с ним ничего не случится. - Договорились? – зевая, спрашивает Шика, кажется, он успел придремать за эти несчастные пятнадцать минут. – Продолжим? Все трое закончили Медицинскую Академию, видимо, это обязательное условие для ФСМС. Но вот этот, - Шика отодвигает в сторону одну анкету, и когда только успел все изучить? – учился по направлению педиатрия. Этот – анестезиология. А этот – начинал на биологическом, а заканчивал технологом-фармацевтом. В общем-то, ни один не имеет прямого отношения к нашей проблеме, косвенное – все. Хотя педиатра я бы исключил. Саске исключил бы и анестезиолога, только потому, что ему уже за сорок. А вот этот фармацевт вызывает интерес. Нет, Саске не знает его, но вот фамилия кажется смутно знакомой – где-то Саске уже встречал ее, читал или слышал. Он вчитывается в биографию. Ничего особенного: родился-вырос, закончил на отлично, проходил практику в «Лабораториях Намикадзе» и туда же вернулся спустя четыре года после работы ассистентом монитора клинических исследований в Министерстве, но долго не задержался. После чего устроился страховым агентом, кем до сих пор и является. Странная трудовая деятельность, разнообразная, но по всякому жизнь поворачивается, хотя тяжко ему, наверное, сидеть в кабинете после того, как был разработчиком в такой большой корпорации, как «Лаборатории». Вот так, по анкете, придраться абсолютно не к чему, но Саске ставит на него. Есть тут пара пунктов. - А какую кафедру вел Орочимару? – спрашивает он для затравки. - Химиков, - отвечает немедленно Неджи. Он тоже успел выучить мутную биографию дока, как свою. - И факультатив тоже? - Да. Что, еще один студент доктора? - Не совсем студент. Хотя он посещал и лекции, и факультатив, но, кроме этого, Орочимару был его научным руководителем на протяжении всего обучения. И посмотрите, какую характеристику ему написал – и для практики, и уже спустя несколько лет для работы. - Думаешь?.. – Неджи заглядывает в профайл. – Он учился в одно время с Кимимару и Анко? Какаши резко встает: - Я поговорю с ними. Будьте на связи. - Думаю, нет смысла ждать, мы можем навестить - как его? Якуши? – прямо сейчас, - останавливает его Шикамару. – Можно задержать его по подозрению. После допроса будет видно. - Мне собирать группу захвата? – деловито интересуется Гаара, который так никуда и не ушел. - Пока нет, - качает головой Неджи. - Подождите, - Саске единственный остается сидеть и не торопится к выходу. – А где мы будем его искать? Насколько помню, у агентов плавающий график, он может быть как на работе, так и дома. - Разделимся, - Неджи не терпится выехать. – Шика, Какаши – вы в Службу страхования, мы с Саске – домой. - Я могу поехать с вами? – все же настаивает Сабаку. - Можешь, - с легкой заминкой соглашается Хьюга и первым выходит в коридор. Саске догоняет его, пристраивается рядом – они оба уже успокоились, да и не время сейчас выяснять, кто из них круче – негромко спрашивается, демонстративно посмотрев на часы: - Разве тебе не нужно было с кем-то встретиться в четыре чеса? Уже без десяти. Неджи оборачивается на Гаару. - Нет. Уже нет. В машине до Саске доходит. - Ты можешь позвонить Намикадзе? - Зачем? – удивляется Хьюга, но сразу же понимает и достает телефон. – Да, конечно. Но не успевает набрать номер, все вздрагивают от неожиданного звонка. - Это он, - чуть удивленно объясняет Неджи и включает громкую связь. - Неджи, - доносится встревоженное, взволнованное. – Кажется, случилось непоправимое. Я не могу дозвониться до Наруто. И это не мои фантазии, он точно вляпался. Точно отправился искать убийцу. - Какого убийцу? – бледнея, спрашивает Неджи. - Тех омег, что вы нашли. Якуши Кабуто. Наруто сказал, что пойдет в комнату, но там его нет, а телефон отключен. - Откуда вы знаете про него? - Я знаю. Он ведь работал на меня... Когда Минато начинает говорить, Саске даже съезжает на обочину. Все двадцать минут, пока Намикадзе рассказывает, в салоне висит озадаченная тишина. - Почему вы рассказали это сейчас? Спустя полтора года, - спрашивает после Неджи. - Не хочу, чтобы мой сын ненавидел меня за это. Ненавидел и презирал, - Саске может даже представить, как сейчас Минато горько кривит губы. - Но зачем вы рассказали это Наруто? – Неджи трет переносицу и качает головой. - Так получилось. И я не мог больше хранить это в себе. Неджи несколько секунд молчит. - Вы же понимаете, что я должен сказать вам, что полагаюсь на вашу ответственность, и чтобы вы никуда не выходили из дома? За вами приедут. - Понимаю. Никуда и не собирался, - голос Намикадзе веселеет, будто поделившись с кем-то еще, ему действительно стало легко. – Только в магазин можно? А то очень хочется чего-нибудь крепкого. - В магазин можно, - соглашается Неджи. Саске удивляется, но не спорит – все же, Хьюга лучше знает отца Наруто. Неджи уже собирается отключиться, когда Минато снова обеспокоенно спрашивает: - Неджи? Скажи, что вы поймаете его раньше. До того, как мой балбес до него доберется. - Мы поймаем его раньше. Саске надеется, что Минато не слышит фальшь в голосе Хьюги. Потому что сам Саске слышит. И не просто слышит, а знает, что они не успеют, что Узумаки уже ввязался в те неприятности, раз уж телефон у него недоступен. Но остается надежда, что он застрянет на выяснении местонахождения Якуши. - Он не виноват, - говорит Неджи, когда Саске, наконец, трогается с места. Саске понимает, о чем тот думает. - Он не соучастник, но скрывал информацию о преступлении. Ему зачтется – оформим как чистосердечное. То, что Минато им рассказал, вполне может остаться в салоне этой машины – бывают случаи, когда хочется отринуть любые принципы – никто и не подумает идти к Шефу. Но при допросе это наверняка вылезет на поверхность, и тогда отцу Наруто несдобровать, а так можно будет добиться условного, если адвоката подберут толкового. - Это все равно срок, - ожесточенно опровергает Неджи. - Когда поймаем Якуши, это все равно всплывет, и будет только хуже, - наклоняется вперед Сабаку, пытается заглянуть в лицо Неджи. - Я знаю, - Саске смотрит строго перед собой на дорогу и делает вид, что не замечает, как Хьюга коротко сжимает лежащие на его плече пальцы Гаары. Несмотря на весь ужас ситуации, Саске не может не порадоваться тому, что Хьюга, кажется, все-таки сошел с дистанции, и, что бы они там изначально с Узумаки не планировали, теперь не будет мешать. Да, может быть, по привычке он еще будет предъявлять свои воображаемые права, но это будет последним беспомощным трепыханием, которое его уже не спасет. А Гаара-то, оказывается, хваткий – вон как по-хозяйски лапает Хьюгу за плечо. Хотя, может, Саске это все мерещится, но он готов даже пойти на уступки своим принципам, на время позабыть, что терпеть не может Неджи и помочь ему в склонении Гаары к верному решению относительно его высокомерной задницы. В общем, Саске запутывается в своих сумбурных от радости рассуждениях, но одно выносит четко – он из шкуры выпрыгнет теперь, лишь бы Узумаки был с ним. Саске мрачнеет – но для начала надо покончить со всем этим, и желательно, чтобы Наруто не пострадал. Когда они уже подъезжают к дому, звонит Шикамару и говорит, что на работе Якуши сегодня не был – выходной. Неджи просит его вернуться в Агентство за ордером и предлагает Гааре собирать группу захвата. Тот по телефону отдает нужные распоряжения и идет вслед за ними в подъезд. Саске взбегает на четвертый этаж, перескакивая через несколько ступенек, насколько хватает ног. Хьюга безнадежно отстал, но Саске не расстраивается – все равно все благодарности перепадут этому ублюдку, а Учиха удовлетворится, если первым ткнет убийцу мордой в пол. Он достает значок и табельное, встает сбоку, стучит и говорит, что сантехник. Обычная тактика при наличии заложника. Но осторожность не помогает – из квартиры не доносится ни звука. Саске собирается рискнуть и выбить дверь, но возможно, там просто никого нет. Только после этого он догадывается отпустить блок и принюхивается - тишина и пустота, и запах пыли. Наруто здесь и не был... С противным скрипом открывается соседняя дверь, на площадку выглядывает недовольная немолодая альфа. - Да что вы тут расшу… Ой! Саске показывает значок. - Где он? Ваш сосед? Альфа качает головой. - Не знаю, у деда, наверное. - Какого деда? – Саске точно помнит, что у Якуши нет родственников, даже мать умерла несколько лет назад. - Больного деда. Кабуто часто там живет по нескольку дней. Но адреса я не знаю. Саске сжимает губы – толку от этой соседки никакого. - А он что-то натворил? А то сегодня все его ищут? - Кто все? – тут же реагирует Саске, уже собравшийся было уйти. - Да приходил тут один, социальный работник. Тоже Кабуто искал. - Когда это было? - Да часа полтора назад. - Как он выглядел? – Саске хочется взять соседку за груди и хорошенько встряхнуть, чтобы побыстрее двигала языком. - Омега, чуть ниже вас ростом. С большими синими глазами и пшеничными волосами, - она закатывает мечтательно глаза, - и умопомрачительной улыбкой. Эх, будь я лет на тридцать моложе… - как будто бывают такие совпадения. Наруто действительно слишком высок для омеги, хотя раньше был мелким и худым. И эти чертовы синие глаза и пшеничные волосы… Саске не дослушивает, бегом спускается к стоящему пролетом ниже Хьюге – тот все слышал. Неджи показывает на раскрытой ладони телефон. - Это его. - Уверен? - Я сам его дарил – конечно, я уверен. Мы нашли его возле подъездной лестницы. Батарея сдохла. - Думаешь, потерял? – Саске хочет надеяться, что Узумаки просто растяпа и выронил телефон по невнимательности. – Или специально? - Скорее второе, - Хьюга бьет насмерть своими словами. – Он же думал, что мы услышим сообщение, приедем его спасать. Но если он попался Якуши, а тот его увез куда-то, то Наруто мог бросить телефон намеренно, чтобы дать нам понять, что он в заложниках. Вот черт! Гаара, - Хьюга разворачивается и почти бежит к Сабаку, - у него может быть заложник, одной группы мало. Гаара понятливо кивает и снова достает телефон. У Саске подкашиваются ноги, но он заставляет себя идти, приваливается к бамперу. - Здесь его нет. Куда он мог увезти Наруто? – Хьюга даже не замечает, что меряет машину в длину - четыре шага в одну сторону, четыре в другую. - Соседка сказала, что он может быть у деда. - У него нет деда. - Она считает, что есть. Неджи возмущенно фыркает, а потом замирает. - Помнишь, что рассказал Минато? – Саске кивает. – Он повторяется. Якуши продолжает разработки, только в этот раз ему нужны беременные. Саске вдохновленно выпрямляется. - Орочимару покровительствует ему. А экономка рассказывала про молодого человека, который часто там бывает. И лаборатория у него лучшая, там можно вести любые исследования. Там у него есть и инструменты, и ингредиенты, и расходный материал, - и опять холодеет от ужаса. – Но если он действует по той же схеме, то у Наруто немного времени. Неджи пятерней проводит по волосам, потом еще раз, и еще. - Но ведь Наруто не в положении. Тогда Якуши его просто убьет, ведь он бесполезен. - Ему нужно время, чтобы добраться, подготовить все, - сам себя успокаивает Саске. – Мы успеем. Мы должны успеть. В нервном молчании все трое дожидаются машины со спецназом. Саске оставляет свою во дворе – он не уверен, что сможет сесть за руль – и они едут вместе с бойцами. За квартал до дома доктора Орочимару к кортежу присоединяется машина Шикамару. *** Орочимару делает последний глоток кофе и блаженно прикрывает глаза, наслаждаясь терпким послевкусием. Орочимару любит кофе, но в последнее время его так мало бывает в его жизни. Слишком мало, он даже начал забывать этот божественный вкус. Очень редко у него получается вот так тишком выпить чашечку – рядом всегда кто-то есть. И это самое плохое в положении больного, а все остальное Орочимару вполне устраивает. Он тщательно споласкивает чашку, ставит на место, оценивающе смотрит, сдвигает на сантиметр правее, оглядывает стол на предмет улик и стирает пальцем капельку воды. Еще раз осматривается и, удовлетворенно кивнув себе, выходит из кухни, напевая под нос только что придуманную мелодию. Орочимару так редко остается один, что ценит каждую минуточку, разминая старые кости ходьбой по лестницам, перебирая давние записи и жалея, что теперь у него нет сил ими заняться. Так хочется снова вернуться в лабораторию, забыться на несколько дней, как раньше. Он даже собирается попробовать добраться туда – хотя бы постоять среди всевозможных колбочек и баночек, подышать тем особым воздухом – но замечает в окно, как на подъездную аллею заворачивает знакомая машина, и позорно отпрыгивает за штору. Потом понимает, что с улицы его все равно не видно, но Кабуто – с чего бы это ему так рано? ах, да, выходной – обязательно зайдет его проведать. Поспешая, но, не суетясь, Орочимару возвращается в свою комнату. Минутку сидит на кровати, успокаивая сердцебиение, потом ложится. Он чувствует, как расслабляется тело, выравнивается дыхание – теперь со стороны похоже, будто он спит. Орочимару так сильно притворяется спящим, что и впрямь едва не засыпает, но спохватывается – что-то долго Кабуто не идет. Он всегда, приехав, сперва заходит к своему наставнику, справляется о самочувствии. И много времени не нужно, чтобы дойти до его комнаты. Орочимару ждет еще несколько минут, вслушиваясь, не послышатся ли шаги, и садится. Наверное, Кабуто сразу пошел в лабораторию. Странно, раньше он никогда не пренебрегал своими обязанностями. Пусть порой Орочимару и ведет себя капризно, чересчур жалуясь, но Кабуто, кажется, все устраивает, ему нравится его положение слуги-гувернера-компаньона-врача. Хотя, справедливости ради, отмечает Орочимару, тот уже некоторое время ведет себя довольно необычно. Не то чтобы это очень бросается в глаза, но Орочимару слишком давно его знает. Еще с той самой аварии. Орочимару всегда стремился к чему-то недосягаемому. Ему казалось, что чем невероятнее и неисполнимее мечта, тем интереснее ее достижение. И он мечтал, ни много, ни мало, провести Костлявую. Всю свою жизнь он к этому стремился, и из мечты это превратилось в цель, смысл его существования. Он придумывал новые вакцины, испытывал их на себе в первую очередь, но результат всегда оставался неясный. Тогда он пошел в больницы. Он искал безнадежных больных, для которых даже призрачный намек на шанс был счастьем, и предлагал им это намек. Но все равно, конечный результат никогда его не удовлетворял. Пока не встретил Кабуто. Кабуто, который шел по его следам, который хотел походить на него, который мечтал о том же, о чем и сам Орочимару. И Орочимару видел в нем не просто единомышленника, не просто собрата – он видел в нем себя. Неуемную жажду знаний, жажду понять, изучить, разобрать на составляющие, вывернуть наизнанку и подделать под себя. Вот тот, кто примет его эстафету, думал Орочимару, тот, с кем они достигнут самых пределов и таки утрут нос Костлявой. Пока однажды утром не выплюнул в раковину кусок внутренностей и не понял, что Костлявая оказалась хитрее. Он быстро угасал, оставив на Кабуто все свои разработки для предполагаемой панацеи. И однажды понял, что это действует. Хотя Кабуто и решал проблему по-своему, переиначив его идею на свой лад, Орочимару, надо признать, действительно со временем стал чувствовать себя лучше. Хотя дверь в любимую лабораторию все еще оставалась для него закрытой, а лестница в подвал почти неодолимой – он задыхался на третьей ступеньке. Орочимару встает – все же Кабуто слишком долго нет, может, стоит дойти до лаборатории? Да, он, скорее всего в лаборатории, но Орочимару любопытно, сейчас он чувствует в себе силы добраться до заветной двери, посмотреть, что там происходит, что так увлекло его наперсника. Орочимару не может отделаться от мысли, что Кабуто придумал нечто невероятное, и он хочет знать, что это и как выглядит. Орочимару циник, за долгие годы своей нелегкой, но интересной деятельности он видел слишком много смертей, чтобы придавать им хоть какое либо значение, но все же был предел, за который даже он не рисковал шагнуть. И сейчас Орочимару подозревает, что Кабуто этот предел перешел. У каждого свой путь достижения целей, тем более, если это для всеобщего блага, и все же, иногда стоит остановиться. Кабуто останавливаться не умел. После смерти матери, что-то надломилось в Кабуто, он стал ожесточённее и равнодушнее к другим. И смерть воспринималась им, как еще один объект для изучения. Он мог стоять и смотреть, как кто-то умирает, и ничего не предпринимать. Как в Академии. Он смотрел, как Анко, запертая в охваченном огнем кабинете, мечется в поисках выхода. Смотрел с отстраненным интересом, как будто наблюдал за химической реакцией, и даже не пошевелился в ее сторону. Орочимару прибежал туда запоздало и замер на мгновение, увидев эту исследовательскую любопытность в глазах неподвижного ученика. Потом опомнился и бросился в кабинет, но его опередил Кимимару, сам вытащил давнюю знакомую из огня. Анко не успела сильно пострадать, но все равно долго лежала в больнице, отходя от шока, и после этого совсем свихнулась, с головой нырнув в религию. А Кабуто ходил ее навещать, с любопытством истинного ученого следя за развитием ее шизофрении. Вот тогда Орочимару понял, что надо что-то делать. И в первую очередь на практику пристроил его в ведущую фармацевтическую фирму. Орочимару хотел, чтобы Кабуто проникся мыслью – они создают новые лекарства не ради самого процесса создания, а ради других людей, они спасают жизни. Но после практики Кабуто почему-то там не остался, как не задержался и во второй раз. И причина была довольно серьезна. Орочимару все еще отчетливо помнит последние слова своего вечного противника, старого извращенца, любителя несовершеннолетних омег, без которого жизнь стала по-настоящему скучна – будь ты проклят, ты и твой змееныш. По сути, это были справедливые слова, решил Орочимару, когда узнал, к чему они относились. Он нес не меньшую ответственность за те смерти, чем сам Кабуто, ведь это он выпестовал его таким. Орочимару было плевать на проституток – никчемные люди, в сущности, не способные ни на какую мало-мальски серьезную деятельность – но ему было обидно за своего ученика, за то, что выбрал путь наименьшего сопротивления, за то, что поддался соблазну получить результат сразу и мгновенно, не тратя особых сил на долгий процесс разработки, клинических исследований и нудных испытаний на животных. А еще он был зол – так испохабить дело всей его жизни! Использовать смерть как инструмент поиска вечной жизни. Вот это он все еще не мог простить Кабуто. Хотя тогда они как следует и не поговорили даже – Орочимару почти сразу слег, и Кабуто стал единственным, кто давал ему жизненные силы. Орочимару останавливается у лестницы в подвал. Он пробовал спуститься две недели назад, но едва не задохнулся. Сейчас у него больше сил, но Орочимару все равно страшновато, хотя любопытство сильнее. Он медленно начинает спуск, молясь, чтобы Кабуто не вышел сейчас и не застал его таким. С некоторых пор Орочимару решил, что не стоит показывать истинное положение дел. Он не опасается Кабуто, но все равно по иррациональной причине продолжает притворяться глубоко больным и плохо соображающим стариком. Наверное, он хочет, чтобы Кабуто проводил с ним больше времени - Орочимару не знает. Он знает лишь то, что его ученик так чувствует себя в безопасности и становится более откровенным. Как в том случае с Хаку. Когда Орочимару заметил капли крови на рубашке Кабуто, тот сказал, что пришлось возится с беременным омегой, везти его в больницу. Орочимару поверил, но вот недавно узнал, что тот давно мертв и ни в какой больнице не был. Потом эта суета вокруг найденных тел – Тсунаде рассказывала, да и полиция, внезапно нагрянувшая в гости, держала в тонусе. Орочимару не был дураком, но не хотел верить, что это дело рук его наперсника. Не хотел верить, что он зашел настолько далеко, пользуясь слабостью учителя. Но факты, факты… Две недели назад, когда Кабуто должен был ночевать с ним, Орочимару проснулся среди ночи и не нашел его в комнате, и во всем доме. А утром, на вопрос, как спалось, Кабуто ответил «замечательно», хотя выглядел так, будто всю ночь бодрствовал. Орочимару не хотел знать, чем именно он занимался. Но тот агент с пронзительными черными глазами, которого Орочимару уже два раза встречал, выглядит достаточно настойчивым, чтобы допытаться до правды. И Орочимару хочет быть к этому готов. Две минуты он стоит перед тяжелой, обитой металлическим листом, двери в лабораторию, набираясь мужества открыть ее и узнать, потом решительно поворачивает ручку. Наруто выплывает из странного цепенеющего состояния. Пытается поднять тяжелые, будто клеем склеенные веки, по чувствительной радужке бьют яркие пятна, все размыто, как будто он смотрит сквозь пленку. Слышится непонятное позвякивание и пахнет стерильностью. Наруто вспоминает, что было до того, как он оказался где-то здесь, вспоминает двор, залитый нереально ярким для поздней осени солнцем, слепящие блики в стеклах очков и обжигающую боль в правом боку, прошивающую насквозь, сводящую мышцы судорогой. Этот Якуши казался настоящим ботаником, а в результате, это Наруто сейчас лежит неизвестно где и пытается понять, насколько его тело пострадало. Он понимает, что не может шевелиться, не чувствует ни рук, ни ног, как будто ниже шеи ничего нет. Да и шеи, в общем-то, тоже нет, только слезящиеся от пятен яркого света глаза. Но он сам виноват, разве нет? Нужно было соображать лучше, а не вестись на простецкий вид – этот человек долгое время водил за нос полицию, скрывал убийства так тщательно, что если бы не глупая случайность, то долго бы еще продолжал это дело. И надо думать, что он явно умнее Узумаки, сразу же просек, что его вычислили, поддался, раскрылся, отвлекая внимание, и воспользовался этим, чтобы обезвредить противника. Он уже убил Кисаме, сильного и ловкого, и теперь Наруто в его руках и, скорее всего, его ждет участь предыдущих жертв, пусть он и не беременный. Этот ублюдок наверняка придумает, как поинтереснее его выпоторошить Наруто неожиданно становится жалко се6я. Он жалеет, что так и не помирился с мамой и не попросил у нее прощения; что не сказал отцу, что не злится на него и не считает подонком за укрывательство; что Неджи не узнает, как он благодарен ему за все то время, что тот поддерживал его, хотя порой и бывал настоящим снобом; что нестабильный Конохомару останется без присмотра; и что он не успел сообщить Учихе, этому ублюдку Учихе, что хотел бы провести с ним остаток своих дней. Легкие горят огнем, кажется, они занимают все окружающее пространство. Наруто пытается сделать вдох, но слышит только шипение, вырывающееся из его рта. Он ощущает себя как под водой – все такое же размытое, нереальное, воздуха нет, и кажется, будто он залип в одном положении. Наруто пытается сделать гребущие движения, чтобы попытаться выплыть, но только чувствует покалывание там, где предположительно должны быть его руки. И у него получается немного втянуть в сжавшиеся лёгкие кислород. Но так ничтожно мало, что ему кажется, будто он слышит, как лопаются сосуды в голове. Наруто думает, что Якуши наверняка ввел ему что-то, и если это пипекуроний, которым, по отчетам, тот пользовался всегда, то Узумаки недолго осталось. Приступ жалости проходит так же быстро, как и появляется, включается мозг, Наруто начинает анализировать свое нынешнее убогое положение – ничего другого ему пока не остается. Да и так он отвлекается от жжения в легких, от недостатка воздуха и покалывания в руках и ногах. Наверняка Гаара уже дал прослушать сообщение Саске и Неджи, и если Узумаки хоть немного сопутствует удача, то они уже на пути сюда. Если, конечно, знают, где это «сюда». Хотя остается вариант, что сообщение они так и не услышали, спокойно занимаются своими делами и не торопятся его спасать. И Наруто склонен верить в худшее. Особенно, когда Якуши подходит к нему, заглядывает в лицо и хмурится, бормочет что-то вроде «еще в сознании». Потом, не обращая внимания на слабые подергивания, раздвигает веки пальцами и светит фонариком в зрачок. Наруто чувствует себя лягушкой, которую распяли и сейчас будут препарировать – очень на это похоже. Он решает, что ждать спасения извне не самая удачная идея. Якуши наполняет шприц какой-то прозрачной жидкостью из ампулы. Наруто плохо его видит – глаза слезятся, и все плывет. - Сюда уже едет полиция, - хочет припугнуть преступника Наруто, но изо рта вырываются лишь несвязные хрипы. Кабуто вообще уделяет ему слишком мало внимания. А как же традиционный заключительный рассказ убийцы о своем тяжелом детстве, или о предавшем его правительстве, или соседе-извращенце, домогавшемся его пятилетнего? Неужели даже этого Наруто не заслужил? Он бы мог пока придумать гениальный план спасения себя из того дерьма, в котором оказался по своей же глупости. Но Якуши даже не собирается сказать ему последнее слово – Узумаки для него уже труп, а какой смысл разговаривать с трупами? Якуши сжимает возле локтя, подносит шприц. Наруто дергается, хотя и понимает, что бессмысленно, он связан по рукам и ногам и лежит на чем-то твердом и холодном – чувствительность медленно возвращается. Дверь неторопливо открывается. Орочимару сразу выхватывает взглядом и операционный стол с неподвижным и обнаженным телом на нем, и шприц в руках Кабуто, и понимает, что зашел не вовремя. Очень не вовремя. Ему сразу же хочется отмотать время назад на пятнадцать минут, чтобы уснуть в своей кровати и ничего этого не видеть. Кабуто стоит в неловкой позе, полубоком, и свет операционной лампы отражается в очках, Орочимару не видит его глаза. Кабуто медленно откладывает шприц, разворачивается, на лице застыло то выражение, которое Орочимару всегда нравилось – сосредоточенное, увлеченное, лихорадочно-заинтересованное. Всегда, но не сейчас, когда это касается человека. Омеги. Едва дышащего, вяло шевелящего губами. Пока живого. Но, судя по всему, ненадолго. Уж Орочимару-то в этом разбирается. Кабуто цепко вглядывается в него, ожидая реакции, и Орочимару не находит ничего лучше, как сказать: - Ты не зашел. - Простите. Я немного… увлекся, - голос настороженный и неуверенный, но Орочимару этим не проведешь. Кабуто ненавидит, когда его отвлекают. Очень сильно злится, бывает, грубит и дерзит. Но сейчас он смиренно стоит и ждет. Только вот рука лежит на столике с инструментами, в опасной близости от острых и очень опасных режущих и колющих. Будто невзначай, а пальцы подрагивают. Орочимару на всякий случай ссутуливается еще сильнее, изображает одышку и, шаркая тапочками, входит в пахнущую стерильностью лабораторию – убегать бессмысленно, да и не успеет он. - И чем же? - Это… - быстрый взгляд в сторону распластанного тела, - лекарство. Для вас. - Лекарство? – совсем не притворно удивляется Орочимару. - А вам лучше, как вижу? Раз смогли спуститься сюда, - отвлекает Кабуто. - Немного, - приходится признаться. Легкая тень улыбки скользит по тонким губам. - Значит, оно действует, и я не зря старался. - Не зря. Орочимару движется по дуге, обходя Кабуто так, чтобы тот не смог кинуть в него что-нибудь из своего положения. Он, может, стар, но не глуп. И прекрасно понял, что означает вся эта картина. И реально оценивает опасность. Кабуто хорошо управляется со скальпелем, просто идеально. Орочимару еще не решил, бояться ли ему. Что сделает Кабуто? Убьет его как свидетеля? Попытается перетянуть на свою сторону и повязать кровью? Скорее второе, Орочимару не верит, что ученик способен поднять руку на учителя, за жизнь которого сражался столько времени. - А что за лекарство? Ты не рассказывал. Заговорить ему зубы, а пока соображать, как же выйти из щекотливого положения. - Лекарство, которое вернет вас к жизни. Уже возвращает. Ненадолго просыпается естественный научный интерес, но гаснет, когда Кабуто, видя его любопытство, чуть расслабляется. - Я случайно сделал это открытие. Что кровь беременных омег обладает омолаживающим и оздоравливающим эффектом. Еще когда работал в корпорации Намикадзе. Но тогда применить эти знания было некуда. А потом вы заболели, - голос у Кабуто заискивающий, глухой и тихий. Только глаза совсем не вяжутся с образом послушного и преданного ученика – одержимые, маниакальные. Орочимару становится страшно. Наверное, впервые в жизни по-настоящему страшно. Он спешит уверить Кабуто в своей лояльности. - Понимаю. Концентрация гормонов максимальна в первом триместре. И ты стал брать кровь у беременных. Но для тех доз, которые ты мне давал, нужно много крови. Кабуто отмахивается от его слов легкомысленно. - Кто считает. Это всего лишь проститутки. Но они послужили благому делу – их жизни в обмен на вашу. А от детей они все равно собирались избавляться. Кабуто недолго молчит, возвращаясь в прошлое воспоминаниями. Глаза его лихорадочно блестят. - Она была беременной, та омега. Это вышло случайно, я не знал. Понял только, когда реакция пошла не так. Но тогда не я не знал, что с этим новым знанием делать, назвал его «формулой жизни» и отложил в сторону, до лучших времен, - голос его звенит от возбуждения и гордости собой. – Но наступили худшие. Вы так резко заболели. И я понял, что это мой шанс. Шанс спасти вас, вернуть вам жизнь, как вы когда вернули ее мне. Я должен вам, я никогда не смогу рассчитаться, но я готов до конца своих дней возвращать вам этот долг. - Но можно же синтезировать гормоны, - осторожно вставляет Орочимару. Теперь Орочимару видит ситуацию целиком. Он не переживает, что его кровь перемешана с кровью омег, что порошок, который он принимал на протяжении года, некогда был частью живого существа - в мире каждый служит пищей и живительной силой для других, более сильных и достойных. Но то, что его ученик, его надежда, его будущее, скатился в банальное убийство, Орочимару удручает. Кабуто недолго молчит, задумавшись. Резко разворачивается к омеге на столе, хватает его за волосы. - Здесь я не могу этого сделать. Намикадзе все сорвал, все мои исследования, все мои труды. А теперь этот мальчишка сует свой нос и снова все портит. - Могу я посмотреть? – этот омега кажется ему смутно знакомым. Орочимару подходит ближе и застывает, затаив дыхание, вскидывает неверящие глаза. - Он тоже занимается проституцией? Беременный? - Нет. Он просто любопытный и непоседливый омега, который сунул свой нос не туда. Много вынюхивал и поплатился за это, - голос Кабуто становится обиженным. – Кто будет вас лечить, если меня поймают? Этого нельзя допустить. Вы же понимаете, я должен был это сделать. - Я понимаю, конечно, Кабуто. Ты должен был. Ты все сделал правильно. Орочимару умеет убеждать. И сейчас Кабуто не воспринимает его в серьез – он просто больной старик, который не сможет ему противостоять. Орочимару и сам это понимает. И еще минуту назад он хотел сделать вид, что все в порядке. Уйти в свою комнату, забыть, что видел, что знает. Но это – это сын Намикадзе. А Минато не тот человек, который спустит с рук исчезновение ребенка. Он сам лично не погнушается обойти каждый дом без следствия и ордера. Омега – Орочимару не помнит, как его зовут – приоткрывает глаза, смотрит на него злым, чистым, осмысленным взглядом. Он давно пришел в себя и все слышал, понимает Орочимару. Он видит, как бессильно сжимаются в кулак и разжимаются пальцы. Этот мальчик мог бы оказать сопротивление, если бы был свободен – на вид он довольно силен для омеги. Но дело в том, что он связан, а Орочимару не может освободить его, не привлекая внимания. - Но и от него может быть польза, - продолжает тем временем Кабуто с тенью бледной улыбки на лице, уверившись, что учитель на его стороне. - Совершенствованию нет предела, все, как вы говорили. Кровь, плазма, ДНК, некоторые органы: все пойдет в дело. Я сейчас как раз улучшаю препарат, повышающий либидо, на рынке ждут новую порцию. Орочимару слышал об этом, и эта новость шокирует его даже сильнее, чем убийства. - Наркотики? - А на что вы думаете, я должен был вести исследования? – жалуется Кабуто. – Денег совсем не хватает. Мне пришлось немного изменить состав того лекарства, над которым я тогда работал, и получился отличный стимулятор, который блядские омеги жрут пачками. И дохнут за свою жадность. - Не понимаю, - переход такой внезапный, что Орочимару не сразу понимает, что относится это уже к сыну Намикадзе. – Он уже должен был задохнуться. Почему этого не происходит? Какая вульгарность, думает Орочимару – он готовил Кабуто к великим открытиям, а тут наркотики и убийства. Большего разочарования в его жизни не было. И уже не будет. Орочимару принимает решение. - Ты что-то сделал не так, - шаркает он к столу, - дай взгляну. Кабуто почтительно отодвигается в сторону от стола, давая учителю проход. - Да он уже при смерти. Еще пару минут. Быстрое движение пальцев – этому Орочимару когда-то научила Тсунаде – скальпель прячется в широком рукаве халата. Орочимару стает вплотную к столу, закрывая его спиной, показывая, что доверяет Кабуто, что не боится его. И вкладывает в ослабленные пальцы инструмент. Сын Намикадзе из-под подрагивающих ресниц смотрит с недоумением, потом с пониманием, и двигает рукой, пряча. Теперь, буквально, его спасение в его собственных руках. Орочимару сделал все, что мог. Нет, еще он позвонит в полицию, как только окажется в комнате. Позвонит и будет ждать. Все равно его дни окончены. Кабуто, когда поймет, что сделал учитель, убьет его, как хочет убить этого свидетеля. А если сын Намикадзе выберется, то сам приведет полицию, и Орочимару все равно окажется за решеткой, что для него равнозначно смерти. Но почему бы не попробовать сделать еще одно, последнее, хорошее дело? - Устал, - Орочимару непритворно сутулится. – Пойду к себе, проводишь меня? Кабуто мешкает, но подхватывает его под локоть. - Эта лестница убьет меня. - Я помогу. По лестнице Орочимару поднимается так долго, как только может, еще дольше идет по коридору, часто останавливаясь перевести дыхание. Возле кухни задерживается, ждет, пока Кабуто наберет воды. Потом капризничает уже в кровати: то плохо закрыто окно, то неудобная подушка. У Кабуто дергается губа – признак крайнего раздражения, и Орочимару затыкается. - Отдыхайте, - ученик участливо поправляет одеяло и забирает с прикроватной тумбочки мобильный телефон, поясняет, - вы переутомились сегодня. Чтобы никто не мешал. После чего отсоединяет шнур от стационарного аппарата. - Постарайтесь уснуть. Я зайду позже. Орочимару выжидает, пока стихнут его шаги, поднимается, идет в гостиную – но и там телефон теперь не более чем элемент декора. Передняя дверь заперта, как и задняя, а ключей на обычных местах нет. На окнах давно стоят решетки. Орочимару возвращается в свою комнату, садится в кресло. Ну что ж, его дальнейшая участь ясна, он оказался пленником в собственном доме. Даже если тот мальчик успеет освободиться и справится с Кабуто, то ничего хорошего не ждет Орочимару – но он готов понести свое наказание, за то, что просмотрел, когда его гениальный ученик превратился в обычного киношного злодея. Наруто ждет пока, стихнут шаги и только после этого широко открывает рот, делая подряд три глубоких вдоха. Становится чуть легче, в глазах немного проясняется, и он различает, что яркие пятна света, это огни операционной лампы, направленной на него. А твердое и холодное, на чем Наруто лежит – операционный стол. Чувствительность и подвижность вернулась только сейчас, и то не до конца – все еще покалывает пальцы и стягивает мышцы, вызывая неконтролируемые судороги. Но этот старик просто отлично заболтал Якуши – на протяжении всего разговора Наруто с радостью отмечал, что все лучше владеет телом. Но вместе с этим невозможно было отмахнуться от все более явственно нарастающего жара в теле. Сначала Наруто подумал, что этот последствия электрошока или укола, но нет – спутать начинающуюся течку невозможно. Испытав эту не проходящую жажду единожды, трудно забыть впоследствии. Вообще-то, это немного удивительно. Из-за подавителей Наруто четко следит за циклом и уверен, что еще рано, определенно рано, но приходится принять, как данность. Хорошо еще, что она постепенно нарастает, и он не превратится через час в скулящее от недотраха существо. Если еще будет жив к тому моменту. Но ведь док Орочимару что-то оставил ему. Наруто скребет пальцами, пытаясь удобнее ухватить металлическое и скользкое, и после двух порезов понимает, что это скальпель. Теперь-то можно не прятаться и поднять голову, чтобы посмотреть, чем его связали. Положение не очень удобное, но Наруто видит обычные пластиковые наручники, которые невозможно снять самостоятельно, разрезать скальпелем связанной рукой, не задев при этом запястья невозможно еще более, но Наруто очень сильно хочет жить. Он старается изо всех сил, подгоняемый страхом, что Якуши вернется прямо сейчас, и он не успеет освободиться. Ему все время мерещатся шаги, Наруто часто настороженно замирает, вслушиваясь в пространство. Молодец, старик, думает Наруто. Он понимал разговор с пятого на десятое, занятый собственным состоянием, и поначалу решил, что Орочимару заодно со своим учеником. А потом понял, что тот и сам шокирован увиденным. Но еще больший шок он испытал, когда узнал Наруто – а он точно его узнал. Наверное, потому и помог. Наруто чувствует искреннюю благодарность – понимает, что док мог бы и не делать этого, ведь тогда и его жизнь окажется под угрозой. Наруто чувствовал, что в определенный момент Якуши готов был сделать что-нибудь со стариком, хотя ради него же все это и затеял. Страшно. Такая благородная цель и такие жуткие последствия. Но, давая ему попытку выбраться, Орочимару подставил сам себя, теперь Наруто нужно из кожи вывернуться, но спастись, иначе не только сам погибнет, но и доктора убьет – Якуши ему не простит. Порезав себя бесчисленное количество раз, Наруто, наконец, удается освободить одну руку, а дальше уже проще. Стараясь не обращать внимания на боль в руке и жар в бедрах, Наруто режет второй наручник. Садится. Голова кружится, собственное состояние больше пугает, чем беспокоит – он боится, что так не сможет противостоять Якуши. Значит, надо поторопиться и обезвредить его раньше, чем контроль окончательно улетучится. Нет, нужно обезвредить Якуши, не пострадать самому, выяснить, где он есть, найти телефон, дозвониться хоть кому-нибудь, чтобы приехали за ним – это задача-максимум. Задача-минимум – остаться живым. Он так увлекается размышлениями и освобождением правой ноги, что не слышит, как Кабуто возвращается, замирает на пороге. Лицо кривится в сумасшедшей ухмылке. - Вот черт! – Наруто старается быстрее освободить вторую ногу, задача-минимум в приоритете. - Какой шустрый, - Кабуто идет к нему спокойной уверенной походкой, понимая, что Узумаки никуда от него не деться, не глядя, берет с полочки страшного вида нож – широкий, обоюдоострый. Наруто торопится, опять и опять попадая по пальцам. Скользкий от крови пластик выскальзывает, Наруто перехватывает его удобнее – еще пару движений. Тень падает на замершие руки, не давая закончить. Кабуто заносит нож над головой, холодный, равнодушный свет бликует на лезвии. Странно, но в голове ни одной путной мысли, да и не путней тоже – он просто сейчас умрет, и на этом все закончится. Но рефлексы быстрее мыслей – тело еще не готово к своей следующей стадии и стремится выполнить задачу-минимум. Свободная нога почти сама взвивается по дуге, попадает по плечу. Кабуто роняет нож, сам отшатывается на три шага назад. Наруто и не стремился попасть по жизненно важным органам – всего лишь отсрочка, чтобы выпутать вторую ногу. И ему это удается. Он не успевает слезть со стола, когда Якуши накидывается на него, заваливает, ударяя два раза затылком, и начинает душить. Гул то ли в голове, то ли от стола, Наруто не может понять, но на мгновение теряет ориентацию. С таким трудом обретенное почти свободное дыхание снова ускользает от него. Он пытается тоже душить Якуши, но руки слабеют. В детстве Наруто завидовал Саске, его хорошей физической подготовке, у него все легко получалось. И он тогда записался в секцию единоборств, к тому же учителю, но долго не протянул, хотя даром это не прошло. Зато потом Неджи показал ему несколько специальных приемов самообороны, которым их учили. Почти не видя, он просовывает руки между локтей Якуши, нащупывает голову и давит на глаза. Мешают очки, про которые Наруто совсем забыл. Но все равно, хватка на горле слабеет, Наруто бьет по сгибу локтей, и Кабуто отваливается от него. Наруто кашляет до слез и судорожно дышит, спрыгивая со стола, падая на Якуши, сваливая его на пол. Теперь он не будет так глуп, чтобы дать себя задушить. Наруто бьет со всей силы, но удар смазан – как раз в это самое время на него накатывает, а драться со стоящим членом сложно. Якуши удается скинуть его с себя, встать на колени и поползти к столу, где лежат другие инструменты. Наруто заставляет себя сосредоточиться, нельзя дать ему получить оружие в руки, тем более оружие, которым пользоваться умеет первоклассно. Наруто цепляется за ногу. Якуши пытается скинуть его, тянет руку вверх, но Наруто виснет на нем, несколько ножей со звоном валятся на пол. А Кабуто валится на него. Они катятся по лаборатории, налетая на ножки стульев, столы, что-то падает, разбивается, попадает по ним. Наруто чаще оказывается сверху, у него преимущество, он хоть немного умеет драться. А Якуши агрессивнее и сильнее – Наруто ослаблен. - Где Сай? – требует Наруто, в очередной раз ударяя Якуши головой о пол. - Где ему и место, - хрипит тот, и пинает Наруто коленом в живот, попадая по оголенному возбужденному органу. Наруто скручивает от боли, смешанной с удовольствием, он тихо стонет. Кабуто наваливается на него сверху, снова начинает душить, в этот раз сильнее сдавливает кадык, чтоб наверняка. Темнеет в глазах, легкие разрываются от недостатка воздуха, сердце гулко бьется в голове. Руки почти не поднимаются, удары скорее воображаемые, чем реальные. Наруто скребет пальцами по полу, пытаясь сделать последний, свой последний в этой жизни вдох, и натыкается на твердое и круглое. ***Они не включают сирену, чтобы не спугнуть преступника, если он в доме. Две группы в камуфляже и с автоматами тихо высыпаются из машины, рассредоточиваются по двору. Саске выпрыгивает следом, показывает двоим, чтобы следовали за ним, и почти бегом бежит к той двери с торца, на ходу доставая табельное оружие. Остальные, выбив центральную дверь, всасываются внутрь, Саске слышит, как они рассыпаются по коридорам, разделившись на несколько групп. Дверь прочная, но не выдерживает натиска двух тренированных бойцов, слетает с петли, хоть не сразу, но довольно быстро. Бойцы вваливаются в темное помещение, держа оружие наизготовку, хаотично шаря лучами света по каменным стенам. Саске обходит их, спускается на две ступеньки ниже, поводя фонариком. В первое мгновение он думает, что они не успели – Якуши уже успел все закончить, убрать и спрятать тело. У Саске трясутся руки, от напряжения он даже задерживает дыхание. Но в подвале темно, пыльно и пахнет затхлостью, у дальней стены стоят две стиральные машины – прачечная, редко используемая. Саске немного отпускает и он выдыхает. По рации он слышит отчеты, что в обследуемых комнатах никого нет, и его снова пробирает дрожь. Но Саске заставляет себя собраться и пойти в дом – большой, с множеством коридоров, Наруто может быть где угодно. Или не быть уже нигде. Всю дорогу Учиха сидел каменным изваянием, старательно отгоняя мысль, что они могут не успеть. Хьюга сидел напротив такой же неподвижный и застывший, и в те мгновения они действительно сопереживали друг другу, делили страх пополам, но легче от этого не становилось. Бешенством Саске пытается загнать панику вглубь – он не может оказаться таким неудачником, что не успеет вытащить Узумаки из лап убийцы. У него же всегда все получается, да и Наруто везунчик. Саске обещает кому-то наверху, что если Узумаки будет жив, то он при всех встанет на одно колено и предложит соединиться на всю жизнь – после пережитого ужаса Саске просто не позволит ему соскочить. И плевать, что думает по этому поводу Хьюга. Саске видит распахнутые двери в пустые комнаты и успокаивает себя тем, что обязательно бы почувствовал, если бы с Наруто случилось нечто непоправимое, напрочь забывая о беспокоящим его с утра тревожном чувстве. И вообще, Узумаки не может оказаться засранцем настолько, чтобы взять и умереть как раз тогда, когда Саске готов признать его своим партнером. Он просто не имеет на это права. Саске ему этого никогда не простит. И все же, с каждой новой дверью надежды найти Узумаки в этом доме живым тают. К последней двери в конце коридора, Саске, наконец, настигает весь кошмар происходящего. В кресле возле окна сидит бледный, но уже не притворяющийся немощным доктор Орочимару, скорбно смотрит на направленные на него дула, переводит взгляд на Саске, негромко и потерянно произносит: - Я не мог остановить его. - Почему вы не вызвали полицию? – пистолет почти выскальзывает из влажной ладони, а сердце заходится в сбивчивом ритме. Орочимару с грустной ухмылкой смотрит на стационарный телефон. Саске замечает, что у того нет шнура. Рация захлебывается треском и выплевывает в пространство трагичный голос Неджи. - Он здесь… Наруто… здесь… в лаборатории… - До конца по коридору, там лестница вниз, - услужливо направляет Орочимару. Саске обмирает и на негнущихся ногах идет туда. Голос Неджи, подавленный и прерывающийся, заставляет холодеть – они не успели. Саске на миг закрывает глаза – он не готов увидеть распотрошенное тело Узумаки, не готов увидеть его застывшее лицо, не готов смотреть в его синие глаза только на фотографии с погребального памятника. Но нужно заставить себя сделать эти последние шаги, от того, что он будет стоять перед лестницей, ничего не изменится, Наруто не воскреснет. К ногам словно привязали гири, ступеньки кажутся неодолимым препятствием, Саске цепляется за перила, стягивая себя вниз. Он смутно понимает, что бойцы обогнали его и первыми ворвались в лабораторию, что замерли у входа, будто боясь пройти дальше. Саске ничего не видно за их огромными спинами, но он рад этому – пахнет кровью, болью и несчастьем. Он собирается с духом и протискивается вперед, не отрывая глаз от бескровного лица Неджи. - …все за вас сделал, и хоть бы слово благодарности, нет, еще на меня же орете, что я мешаюсь – да без меня бы вы никогда его не нашли, - у Саске подкашиваются ноги от родного, безумно любимого хрипловатого голоса. Наруто сидит на стерильно-блестящем операционном столе и нервно крутит в руках пробирку. На полу у его ног лежит связанный двумя ремнями Якуши, в белых волосах запекшаяся кровь, глаза закрыты, кажется, он в бессознательном состоянии. Саске хочется ощупать Узумаки, обнюхать, осмотреть на предмет незапланированных повреждений, но кажется кто-то уже спросил - в ушах шумит, Саске догадывается об этом по тому, как Наруто беспечно отмахивается: - Порядок. Почти… Он мне что-то вколол, - обиженно жалуется Наруто. И беспокойно ерзает. Саске наконец протискивается вперед, поближе. На Узумаки только незастегнутые джинсы, Саске хмурится, но не может оторвать глаз от его идеального торса, подтянутого живота с дорожкой светлых волос. Внутри недовольно ворочается – почему он в таком виде, почему раздет, как все они смеют смотреть. - Тебе надо в больницу, - Какаши поднимает с пола майку и рубашку, протягивает Наруто, тот одевается под пристальными взглядами неловко мнущихся у входа спецназовцев. Саске смотрит в его затуманенные глаза и осознание, что жив, что успели, накатывает, выбивая почву из-под ног. Наруто улыбается, широко, открыто, радостно – ему, не видя остальных. Хочется с головой броситься в густой, заполнивший комнату медово-мелиссовый аромат, внутри дрожат струны, нервы, звенит воздух от переполняющей Саске эйфории. Ему плевать на пойманного и обезвреженного убийцу. Прямо сейчас мир свернулся до небольшой точки в пространстве, источающей дразнящий дурманящий, хмельной аромат. - Шикамару, отвези его в нашу, пусть осмотрят. А то, не ровен час, загнется прямо на руках, - от резкого окрика Хатаке в голове немного проясняется. Какаши, имеющий пару и не подверженный безумию течки, остается единственным здравомыслящим в данной ситуации. Саске понимает, что все присутствующие альфы вот-вот потеряют голову – а кое-кто уже потерял – от наличия готовой к спариванию омеги. Он вспоминает о своем обещании кому-то наверху и думает, что в данную минуту это не совсем уместно, и тот наверху не обидится, если Саске сделает это попозже, а то, как бы не пришлось вскорости оттаскивать от Узумаки перевозбужденных альф. Если тот действительно не засобирается помирать, неизвестно еще, чем Якуши его накачал. И пусть прямо сейчас Наруто не выглядит готовым вот-вот отойти в мир иной, но вдруг это какой-нибудь яд замедленного действия. Шикамару что-то бубнит себе под нос, не очень приличное, но берет Узумаки за локоть. - Идем. Наруто спрыгивает со стола. Запах становится сильнее, спецназовцы обступают его – в такие группы берут только тех, кто умеет себя контролировать, но устоять все равно трудно. Наруто обводит их взглядом, пристально, словно оценивая, и цепляется глазами за Учиху. - Я хочу… Саске делает шаг одновременно с Неджи. - Наруто… Неджи удостаивается нечитаемым взглядом, Узумаки проходит мимо, останавливается возле Саске, сгребает в горсть рубашку на груди. - …домой. Голос его срывается, и Саске наклоняется ближе, ловит его сладкое дыхание полуоткрытым ртом, дышит им, но в последнюю секунду отстраняется. Наруто нужно в больницу. И он сейчас неадекватен. -Давай, Узумаки, идем, я отвезу тебя. Шика тянет Наруто к выходу, отцепив его от Саске. Наруто оглядывается, смотрит таким жалобным, зовущим взглядом, и у Саске будто вытягивают внутренности и сворачивают в узел. Он невольно делает два шага. Наруто все еще смотрит на него, выворачивая шею, и Саске понимает, что не в силах остановиться, что его тащит следом, словно на прочном канате. Он как-то отстраненно слышит чей-то окрик, слышит, как Какаши обрывает: - Пусть идет, проконтролирует. Сами здесь справимся. Дорога до полицейской больницы кажется Саске дорогой в ад – ткань реальности трещит по швам, расползаясь, путая сознание. Со своего места за водителем Саске видит только, как Наруто крутится впереди, иногда пытается отстегнуть ремень безопасности, и постоянно оглядывается, в его черных от расширенных зрачков глазах Саске видит свое отражение, только его и ничего больше, будто все остальное расплывается, как в грязном окне. Саске постоянно твердит про себя, что Наруто нужно осмотреть, что он мог пострадать – синяки и кровь на руках не в счет - только его истинное состояние незаметно сейчас, что все остальное не важно, главное – его здоровье. Но все эти доводы разбиваются, как о камни, стоит только сделать вдох. В больнице его не пускают дальше приемной, а Наруто ведут в один кабинет, оттуда, почему-то на каталке, везут уже в другой. Саске бесится, как в клетке, ходит по коридору. Сейчас, когда влияние течного омеги ослабло, Саске понимает, какой идиотский поступок он совершил – бросил место преступления и преступника, самовольно, без прямого приказа. Хьюга наверняка напишет на него докладную и Саске отстранят от работы. Но это не так страшно. Страшно то, что вот уже полчаса Наруто держат в кабинете, и доктор что-то не спешит выносить вердикт. Саске потряхивает. В голове бродят тяжелые депрессивные мысли, вплоть до того, что сейчас Узумаки вывезут ногами вперед, накрытым с головой белой простынкой. - Достал, - Шикамару сидит, откинувшись назад, прислонившись затылком к стене, и смотрит перед собой. – Ты достал перед глазами мельтешить. Сядь. Саске, в очередной раз измеряя коридор шагами, на секунду задерживается. И идет дальше, пока не упирается в стену, разворачивается и идет в обратную сторону. Он не может сидеть, его трясет и подкидывает, хочется бежать, искать, заглянуть в его глаза и убедиться, что все в порядке. Что Наруто в порядке. И как только Нара может сидеть так спокойно и неподвижно? Вот только пустая пачка сигарет, которую тот уже полчаса мнет в руке, выдает Шикамару с головой. Саске и сам всегда отличался долготерпением, но сейчас не тот случай. Злость на себя за то, что ушел с места преступления, гонит его, заставляет выйти на улицу, но тут же вернуться – вдруг сейчас выйдет доктор. Это важнее всего прочего – работы, друзей, семьи. Внутри как будто желе – Саске боится потерять Наруто, не успев обрести. Сможет ли он пережить это, сохранить разум? Ведь он чувствует их связь, как будто они десять лет вместе и дома ждет толпа ребятишек. Но чувствует ли то же самое Наруто? И что это было, там, в лаборатории? Наруто выбрал его? Позвал его? Предложил ему себя? Или все это фантазии Саске? В таком состоянии омегам плевать, с кем спариваться, но разве не должен был он выбрать Хьюгу, ведь они тесно общались все это время, и отношения их выходят далеко за рамки дружеских. Так может ли Саске надеяться, что Наруто выбрал его из всех присутствующих неслучайно? Или можно рассчитывать только на эту течку, а потом Узумаки предложит сделать вид, что ничего не было? От раздирающих душу размышлений его отвлекает молодой серьезный бета в белом халате. - Успокойтесь, - говорит он, когда Саске быстрым шагом идет к нему из другого конца коридора, а Шикамару почти выкидывает из кресла, - с ним все в порядке, ничего страшного не произошло. Несколько ушибов, синяки сойдут сами, порезы мы обработали, они не очень глубокие. Ни переломов, ни внутренних повреждений. Даже нет сотрясения. - А вы разобрались, что ему ввели? – Саске не может выдавить из себя ни слова, с врачом говорит Шикамару. – Мы думаем, это пипекуроний. - Совершенно верно, - кивает бета. – Но у него странная реакция, второй раз за мою практику - он не подействовал. Антидот не инъецировали? Нара качает головой. - Так и думал, - кивает своим мыслям доктор. – Тогда у меня только одно объяснение. В его крови обнаружено некоторое понижение креатинина. Совсем незначительное, но я думаю, что оно было больше. Контрацептив, которым пользовался пациент, не совсем ему подошел и вызвал определенные изменения в организме – об этом вы можете проконсультироваться с его гинекологом, - он почему-то смотрит на Саске. – И два препарата вступили в реакцию. Креатинин выступил в роли антидота для пипекурония, а тот, в свою очередь, нейтрализовал действие подавителя. Организм получил мощный выброс гормонов, чем и была вызвана течка. Саске приваливается к стене, ноги дрожат. Единственное, что он понял, это то, что Наруто ничего не грозит. - А это можно как-то исправить, может, подавить реакцию? Вы ведь делаете так, – интересуется Шикамару. – Узумаки проходит свидетелем по делу, нужно, чтобы он был в здравом уме. Для допроса. Медсестра выводит Наруто. И Саске снова теряет связь с реальностью. - Вы не поняли? – голос доктора становится жестким и твердым. – Внутри него сейчас идет своя война, организм все еще борется с релаксацией мышц, некоторое время будет присутствовать одышка. И я не стану брать на себя ответственность и химически вмешиваться. Есть вероятность неправильной выработки гормонов впоследствии, что приведёт к непредсказуемым результатам. С течкой в данном случае стоит бороться естественным путем. Доктор снова смотрит на Саске. - У нас есть специально оборудованные кабинеты для подобных случаев, но сейчас они все заняты. Я могу отпустить вашего партнера домой, но только если вы подпишите отказ, оставите свои данные и обязуетесь вернуться после течки для более полного осмотра, я все же хотел бы его обследовать, - Саске кивает, мимолетно удивляясь, что их назвали партнерами, врач смягчается. - Сейчас его состояние стабильно, но если вы заметите какие-нибудь симптомы, нетипичное поведение или случится резкое ухудшение, начнет задыхаться, или гормональный сбой и течка пройдет – немедленно позвоните, я оставлю вам свой телефон, и приезжайте сюда. Но даже если все пройдет спокойно, прежде чем опять пить супрессанты, проконсультируйтесь с врачом, сдайте анализы. Я бы посоветовал пока воздержаться несколько месяцев, - поворачивается к Шикамару. - Подождете с допросом, он никуда не денется. - Я все контролирую, – говорит Наруто и вопреки словам бессильно приваливается спиной к стене, смотрит на Саске, хмурит брови и с надломом просит. – Увези меня отсюда. - Вот же дерьмо, - недовольно тянет Шикамару. – Ладно, давайте ваш отказ, не оставлять же его здесь, - поворачивается к Саске, щелкает пальцами перед лицом и с сарказмом спрашивает. – Ты в состоянии держать ручку? А фамилию написать? А то не отдадут тебе твоего… партнера. Саске на автомате кивает. Он смутно понимает, как подписывает какие-то бумаги, что подсовывает ему Нара, потому что вся его суть, все его мысли сейчас – у ждущего за дверью кабинета Наруто. Целого, невредимого, здорового, ждущего и желающего его, исключительно его, Наруто. Саске почти швыряет ручку на стол, вылетает в коридор, хватает за руку шало улыбающегося Узумаки и тянет к выходу. От нетерпения и возбуждения Саске почти бежит. Он готов увезти Наруто хоть за край света, но доберутся они наверняка только до отеля.