Любовь? Не смешите!

Лесли неожиданно понравилось быть замужем за двумя разными альфами. Вальдо, словно ртутный шарик, постоянно пребывал в энергичном движении — то улетал по делам бизнеса, то прилетал на гидросамолёте; спешно пересаживался на геликоптер, похожий на яркую жёлтую каплю, и за десять минут пролетал над скалами острова то расстояние, которое его джип проезжал не менее чем за полтора часа опасными горными серпантинами. Роберт всё время проводил в поместье, помогал Лесли с разбивкой и планированием виноградника, рисовал чертёж будущего дома, окружал заботой и вниманием омегу, а также по вечерам работал в лаборатории, которую оборудовал в подвале замка Гордиуса. За месяц горные склоны были изрезаны ступеньками, террасы — укреплены, камни — убраны, завезён плодородный грунт. Местные жители с радостью нанимались за приличное вознаграждение на эту стройку. Родители Лесли помогли с саженцами винограда, прислав укоренённые чубуки элитных сортов и со своей фермы, и от соседей в подарок. Все виноградари их округи знали и уважали семью Шарлиз, и, если старший сын после свадьбы так хотел свой виноградник, то послать в виде поздравления сотню-другую черенков захотели все их соседи. Лесли был счастлив: семейная жизнь складывалась удачно. Может, из-за того, что всё было обговорено заранее, а может, что все члены этого дружного семейства были постоянно чем-то заняты, ни споров, ни ругани, ни ревности никогда не возникало. Вальдо из-за бизнеса дни напролёт отсутствовал, но Роберт по утрам ласкал и нежил своего милого супруга. Днём они упорно работали до приезда Вальдо, а после тот уединялся в спальне с омегой. Роберт с пониманием относился к таинству зачатия и уважал право Вальдо на рождение ребёнка, поэтому утренний секс был только с презервативом; зато весь вечер до полуночи он доводил до совершенства новые прототипы и модели своих изобретений. В первый день после свадьбы Лесли познакомился с Лури и Зухрейном, обитателями омежьей половины. У него были свои апартаменты, но он там почти не появлялся, ночуя в супружеской спальне в окружении альф. Он часто проведывал нежного арабского омегу и его няня. Те, привыкшие прятать лица за шёлковыми вуалями и толстыми стенами, старались никуда не выходить. Даже обещанный виноградник Лури не посмел разбивать на склонах. Он посадил десяток кустов в небольшом садике, который примыкал к омежьей части дворца, огражденной со всех сторон высокой стеной. Зухрейн охотно делился гаремными премудростями, учил петь, танцевать, раскрывал секреты и приёмы страстного секса. Тут уже Лесли терялся и уходил от разговора — он не готов был обсуждать свои постельные дела. Впрочем, когда он сумел на практике применить кое-какие новшества от Зухрейна, заметил, что мужьям понравилось. Это сподвигло Лесли внимательнее слушать наставника; да и Лури понемногу оттаивал, перестал закутываться в свои покрывала, стал иногда прогуливаться с Лесли и Зухрейном живописными окрестностями замка. Через месяц он уже пожалел, что отказался от виноградника на склоне. Однажды на прогулке Лури приблизился к террасам, на которых Лесли собственноручно высаживал черенки, и под которыми Роберт монтировал систему труб капельного орошения. Оба супруга были облачены в рабочие комбинезоны и широкополые шляпы. Лесли даже перчатки надел. Увидев это, Лури завистливо произнёс: — Везёт тебе… Хочешь — виноградник разбиваешь, а хочешь — в земле копаешься! — А кто тебе мешает? Тебе же Гордиус предлагал, — усмехнулся Лесли. — У нас омега имеет право на самовыражение. Если мне для счастья надо в земле покопаться, посадив целую плантацию винограда, то кто мне это запретит?.. Ты, если хочешь, можешь присоединиться. У меня есть запасные комбинезон, шляпа и перчатки. — Ну… Я не знаю, — засомневался Лури. — До замка далековато, тут переодеться негде, а я не привык… — Ну что ты? У нас есть своя кабинка для переодевания, — успокоил его Лесли, кивнув на россыпь валунов в человеческий рост в конце террасы. — Между камнями скрывается небольшая расселина, переходящая в пещеру. Обойди куст шиповника, скройся в гроте и переоденься. — И меня никто не будет ругать? — изумился Лури. — Я могу себе это позволить? — он повернулся к няню. — Но мы же не делаем ничего плохого! Работаем на благо семьи, высаживаем виноград. Я тоже хочу поучаствовать, — присоединился Зухрейн. — Надеюсь, и для меня спецодежда найдётся? Переодевшись, омеги присоединились к работе. Привозной грунт был очень мягким и пушистым, и омеги без труда сажали виноградные лозы в приготовленные ямы. Им не составило труда выровнять все насаждения в одну линию и присыпать землёй. Лесли, занятый своим рядом черенков, потихоньку наблюдал за раскрасневшимися от удовольствия омегами, а после предложил: — У меня тут пять террас широких и больших, и две маленьких. Если хотите, можете выбрать для себя одну или две, засадить виноградом и заниматься ими дальше. Можете выращивать урожай и угощать любимых альф, а можете отправлять гостинцы корзинами и ящиками на родину, в пустыню. Представляете, через пару лет от вас весточка родственникам «Первый урожай из моего виноградника. Вырастил сам!» и ящик солнечных грон или мешок изюма. Сперва Лури нерешительно поглядывал на няня, словно спрашивая: «А можно?», но понемногу расхрабрился и даже усмехнулся, соглашаясь. — Наши омеги предрекали, что я не смогу прижиться в семье греческих альф, что они не смогут дать мне ничего нужного для счастья. Вот я хочу им доказать, что все мои пожелания выполняют. Пожелал я виноградник — пожалуйста! Попросил оставить няня Зухрейна — пожалуйста! Вот попрошу отправить братьям подарки — ящики с собственноручно выращенным виноградом — пожалуйста! — Лури, ты забыл злословие наших омег? — вмешался Зухрейн. — Они в письме спросят, как сильно тебя любят супруги, сколько детей ты им родил, сколько драгоценностей тебе подарили, как часто ты можешь обновки заказывать по каталогу, сколько тебе денег на расходы выделяют. Что ты ответишь? Правду? Тогда они тебя осмеют и скажут, что ты попал к совсем не любящим и не заботящимся о тебе альфам. Еще присочинят, что тебя принуждают копаться в земле и выращивать овощи с фруктами для пропитания! — О, эти могут… — разочаровано протянул Лури. — Но я всё же попробую заниматься виноградом на самой маленькой террасе. Хочу, чтобы мои супруги кушали виноград, выращенный мною. Можно, я возьму ту площадку, на которой эти валуны и грот для переодевания? — спросил он у Лесли. — Разумеется. Тем более, мы уже посадили больше половины саженцев винного сорта «Каберне». Остальную часть досадите десертными и кишмишными сортами. Я вам подберу подходящие, а мой супруг разложит трубки полива. Чтобы не смущать арабских омег, Роберт отошёл в сторону и занялся поливными системами на соседней террасе. Однако он от природы обладал очень острым слухом, который, к тому же, обострила служба в легионе, и, невольно услышав омежьи разговоры, сделал свои выводы: «Виноградник — это, конечно, хороший подарок, но и вправду наш Лесли как бедный родственник! Лури привёз шкатулку с украшениями размером с хороший сундук, а у нашего — только недорогая бижутерия и брачные браслеты. Нехорошо! Нужно исправляться!» Роберт даже не подумал просить денег у вечно занятого Вальдо. Утром он улетел с ним в город, посетил немногочисленные ювелирные лавки, подробно рассмотрел турецкие аляповатые штампованные изделия из золота, приценился к ажурным украшениям из Магриба, полюбовался тонкой ручной работой по серебру греческих ювелиров из маленьких лавочек. Роберт даже посетил большой салон Тиффани, где поразился как и высоким ценам, так и оригинальному дизайну украшений, подумав: «Наш Лесли достоин этих модерновых блестяшек, Вальдо именно такое купил бы ему. Только я не хочу отдать за одно ассиметричное колечко все деньги, что скопил за пять лет, но я готов их потратить на целый набор украшений!» Роберт вернулся в мастерскую ювелира по серебру, заглянув по дороге в банк и обналичив все сбережения. На витрине в мастерской ему приглянулось скромное колечко в виде виноградной грозди с двумя листочками, выполненное с такой тщательностью, что не верилось, что это дело человеческих рук, а не природы. Роберт купил кольцо, не торгуясь, чем, кажется, даже немного обидел мастера, лишив его законного развлечения в виде споров и торга. — Господин желает купить красивую шкатулку, чтобы упаковать и подарить кольцо? — спросил ювелир, предлагая обтянутую сафьяном маленькую коробочку. Но Роберт уже увидел целую полку с разнообразными бронзовыми и серебряными шкатулками, покрытыми резными листьями и цветами. Его взгляд приковал ларец из тёмной бронзы, украшенный теми же виноградными листьями и гроздьями. — Упакуйте мне ту шкатулку с виноградом, — решился Роберт, даже не спрашивая цену. — Но… — мастер опешил. — Но для одного кольца эта шкатулка очень большая. Может, я для вас подберу что-то покомпактнее? Эта приготовлена под большой дорогой набор: диадема, колье, серьги с подвесками, пояс, пара браслетов на руки, цепочка на щиколотку и несколько перстней. — Этот набор — то что мне нужно! — улыбнулся Роберт. — Покажите тот, что с виноградными мотивами, я возьму своему супругу. — Что, даже не торгуясь? — хитро прищурился торговец. — Тридцать тысяч евро… — Покажите! — Роберт не собирался отступать. — Увы, не могу… — вздохнул печально ювелир. — Предыдущий набор продали, а новый — в процессе изготовления. Мои сыновья и подмастерья за сутки доделают, тогда смогу вам продать. Вы сможете подождать до завтра? — Пожалуй, да, — кивнул Роберт, размышляя, что отсрочка как раз кстати: будет время найти недостающие десять тысяч, ведь ему не хотелось упускать такой подарок, но и не хотелось просить у Вальдо. — Тогда прошу внести задаток, — расцвёл в улыбке мастер, получив гарантию, что его работу так высоко оценили — даже не торгуются. Роберт внёс пять тысяч и пообещал зайти завтра, а сегодня он поспешил связаться по телефону с Вальдо: — Мне нужен юрист или поверенный по патентам, я хочу разорвать договор с японской фирмой. Они не выплатили мне ни одного медяка, пообещав отчисления с продаж, а моё изобретение, преобразователь электротока для электромобилей, они запрятали в сейф и не желают производить. В договоре чётко указаны сроки производства, которые они превысили вдвое. — Первоначальную консультацию тебе проведёт мой главный юрист в местном отделении фирмы, но лучше поручить все дела юристам из марсельского юридического отдела, — ответил Вальдо. — Скажи, а что ты с тем патентом будешь делать? — Отберу у японцев и выставлю на бирже патентов. Может, кто купит за десяток тысяч, нашему Лесли на булавки и колечки. — С патентами мои спецы разберутся! Но продавать пока не надо, тем более за такой мизер. С момента твоего вхождения в нашу семью на тебя открыт отдельный счёт, и твоя доля в прибылях автоматически зачисляется на карту. Я тебе об этом говорил в первую брачную ночь и даже карту на тумбочку положил. — О-о, — растерялся Роберт. — Но я не могу… — Так! Хоть ты не начинай! У меня сложный день, переговоры с конкурентами. Не создавай проблем! Лучше забери у японцев патент и вложи в наши производства. — Патент? Да, конечно... — Ну и отлично, — обрадовался Вальдо. — Скажи, что за потребность в десяти тысячах? — Да присмотрел нашему малышу набор булавок и шпилек небольшой… — Булавок и шпилек? Ха-ха-ха! — рассмеялся Вальдо. — Непорядок! Это просто неприлично! Наш омега достоин самого лучшего, поэтому купи ему самый большой набор шпилек и заколок… Или булавок? В общем, купи то, что принесёт радость нашему супругу!