Любовь? Не смешите!

Три месяца пролетели словно один день. Омеги сдружились, совместно занимаясь виноградником и домашним уютом. Даже на шопинг в город они собирались втроём, что пошло на пользу Лесли, он перестал скромничать, считая каждую копейку и экономя на своих расходах. Зухрейн преподал ему науку любимых омег, которым нет ни в чем отказу, которым дарят подарки, заботятся и обеспечивают всем самым лучшим. Старший омега сумел привить вкус к ношению красивой одежды, а регулярные подарки от супругов — любовь к изысканным украшениям. Нет, Лесли не стал алчным стяжателем дорогих бриллиантов в золоте и платине, он не заморачивался ценой и каратами камней, наоборот, он неожиданно стал ценить тонкость работы, изящество исполнения и оригинальность задумки мастеров-ювелиров. Самым любимым украшением для него стал тот самый первый серебряный набор, выполненный в виде виноградных листьев и гроздьев. Теперь почти каждый вечер он облачался в восточные прозрачные покрывала, навешивал все серебряные виноградные лозы и изображал заботливого прислужника при ужине супругов. Вальдо и Роберт сперва возмущенно пытались усадить непоседу рядом, но настырный омега только смеялся: — Мне так нравится… Ну можно?.. — он кружился вокруг двоих супругов в гибких змеиных движениях, звеня монистами-виноградинками и дразня многочисленными шелками, то целомудренно склоняясь к столу, наполняя чашку чаем, то развратно обвивая плечи Вальдо своими объятиями, на ходу теряя покровы. Вальдо уже привык к такому ежевечернему ритуалу соблазнения, ему невероятно нравились и скромная роль прислужника, закутанного по самые брови, и тонкая грань между желанием поддразнить, и само соблазнение. Одним движением руки он нажимал кнопку под столом, и где-то вдали начинала звучать тихая заунывная музыка, Лесли вслушивался, встряхивал тонкими руками, отчего начинали звенеть все браслеты, пояса и подвески на его теле. Пара минут такого музыкального дрожания — и музыка менялась, рокочуще набирала темп, становилась громче, ритмичнее, звонче. В её звучании слышались вой ветра, плеск волн, биение бури. И такую же бурю на море танцевало тело Лесли, поигрывая мышцами, волнисто двигая руками, плывя, словно каравелла под парусом, вокруг своих альф, он сам был и бурным морем, и терпящим бедствие кораблем, теряющим по воле шторма свои паруса. Альфы смотрели во все глаза — вот словно порывом ветра сорвал покрывало с головы, вот шквал унес обшитый монистами шарф и обнажились гордая шея и тонкие ключицы, вот парусом надувалась муслиновая рубаха, то плотно обтягивая гибкое тело, то свободно драпируя складками. Вот тонкая ножка мимоходом, словно бы случайно, мелькнула в разрезе длинной туники, и пусть под туникой и рубахой эта ножка пряталась в широких шальварах, но для альф это был момент нестерпимого соблазна схватить омегу и уволочь в спальню или просто тут заласкать, на диванчике в столовой их апартаментов. Но они держались из последних сил, сжав побелевшими пальцами столешницу и пристально наблюдая окончание танца. Роберт даже и не пытался приблизиться, твердя про себя: «Я обещал! Сейчас он с Вальдо! А утром он станцует для меня!» Но сколько звериной тоски было в его глазах… В эти минуты он иногда жалел, что поддался соблазну и разделил супружество на двоих с харизматичным мелким альфой, который мог победить его силой воли и характером. Вальдо однажды в самом начале совершил ошибку, схватив в охапку Лесли и уволок того в спальню. Омега не сопротивлялся, супружеской долг отдал сполна и с охотой, но в конце сильно расстроился, что часть его одеяния восточного гаремного танцора оказалось безнадёжно испорчена — порваны нетерпеливым альфой и муслиновые рубашки, и газовые шальварчики, даже у серебряного пояса была оторвана застёжка. — Ну вот, все сломано… — печально вздохнул Лесли. — Я тебе новое все куплю, — благодушно настроенный Вальдо готов был все звезды с неба подарить своему сокровищу. — Сразу пять комплектов! Нет, дюжину точно, чтобы не жалея, срывать… — Что?! — сердито проворчал Лесли. — Я так не хочу! Я даже танец не дотанцевал, а ведь так долго его разучивал. Так хотел вам доставить наслаждение… С тех пор Вальдо старался по вечерам посмотреть представление до конца, моля всех богов, чтобы этот ходячий соблазн хоть сегодня поставил музыку покороче. А Роберт неимоверно страдал, наблюдая и танец-соблазнение, и уход в спальню пылкой парочки, и, даже представляя себе их в особо страстных позах, он только мог сжимать челюсти до зубовного скрежета, гоняя желваки на скулах. Но именно сегодня волнующая восточная мелодия все звучала и звучала, омега завлекательно улыбался обоим супругам одинаково, глаза его светились каким-то торжеством и предвкушением. Он поглядывал на напряжённых альф с каким-то превосходством и не переставал маняще изгибаться, мимоходом касаясь то плеча одного, то шеи другого супруга. В конце он едва не уселся на колени Роберту, но взглянув, как побелело от злости лицо Вальдо, как он зарычал едва слышно, как обнажились его клыки в угрожающие оскале, Лесли поостерегся от столь острой провокации, а просто изогнулся в изящном пируэте, усевшись на диванчике между двух возбужденных альф. Музыка как раз закончилась, омега, разгоряченный после танца и остро благоухающий, незаметно смахнул бисеринки пота со лба, переживая, что альфам может быть неприятно его вспотевшее тело, надо бы ещё в душ заскочить… Но альфы имели другое мнение, они яро демонстрировали то, как им нравится естественный запах супруга, с двух сторон выцеловывая и слизывая драгоценные капли пота. Вальдо, не стесняясь, целовал в шею, шепча: — Пойдём в спальню, а не то я не сдержусь, тут разложу… Лесли заинтересованно наблюдал и за Вальдо, и за Робертом, которому, кажется, доставляло удовольствие выцеловывать хрупкие пальчики омеги, лаская сильным языком и проигрывая колечками и браслетами на руке. Но при словах Вальдо Роберт немного отстранился, оглянул с сожалением парочку и буркнул: — Да ладно, оставайтесь в гостиной, я пойду прогуляюсь… Не успел Роберт и шагу ступить, как был остановлен словами Лесли: — Стой! Никто никуда не идёт! — и заметив, что его слова не произвели должного впечатления, добавил: — Мне надо вам кое-что сказать. Нет, не так… Я должен предупредить… — Что?.. Что случилось?! — переполошились альфы. — Да нет, ничего такого… Просто я считаю, что такую новость надо сообщать вам двоим, — и заметив, как напряглись в нетерпении альфы, сказал: — Я беременен! — Что?! Ура! — возликовал Вальдо, а вместе с ним и Роберт. — Милый мой! — подхватил Вальдо омегу на руки и закружил. — Я так счастлив! Сегодня же выберу самые лучшие подарки по каталогу… Или нет, лучше ты сам выбери те драгоценности, которые тебе понравятся. Все для тебя, все, что хочешь! — Все, что хочу?.. — немного недоверчиво переспросил Лесли. — Один подарок на двоих? Или от каждого по подарку? — Какой практичный супруг нам достался! — умилился Роберт. — И не говори! — поддержал того Вальдо. — За такую новость даже не два, а двадцать два подарка не жалко. Все, что хочешь! — Ну-у… — озорно улыбнулся Лесли. — Тогда с каждого по желанию. Как вы думаете — желание беременного омеги — закон? — Закон, однозначно, — согласились альфы. — Тогда первое желание для Вальдо — я не хочу, чтобы мы спали по отдельности. Я хочу засыпать и просыпаться рядом с обоими супругами. Да и в сексе мне будет комфортнее втроём, чем знать, что пока мы наслаждаемся любовью, второй супруг страдает. Так как?.. Альфы переглянулись и синхронно кивнули: — Да! Да, согласны! — А второе моё желание простое… Я видел у Роберта хороший профессиональный фотоаппарат. Я не прошу подарить, нет, но научиться снимать хотел бы. А может, даже провести фотосессию на винограднике, поснимать цветы, природу, виноград, омег. У меня много новых нарядов и украшений, хочу сделать свой фотожурнал. Так как, научишь? — Разумеется, солнышко! — расплылся в довольно улыбке Роберт. — И научу, и подарю свою камеру… — Завтра же купим новейшую аппаратуру, — счастливый Вальдо был готов подарить все что угодно. — А сейчас в спальню! Втроём!

***

Пару дней Лесли под руководством Роберта учился снимать на старом аппарате, но потом подоспел подарок — новейшая камера. Ещё три дня тренировок — и у Лесли стало неплохо получаться. Конечно, на уровень профессиональных фотографов он не вытягивал, но и пусть… Зато у него появилось ещё одно хобби. А любящие альфы, видя такую увлеченность, нашли для него несколько видеоуроков с курсами цифровой обработки кадров, ретуши и фотошопа. Несколько дней Лесли снимал в саду, а позже собрался сделать большую фотосессию на винограднике. Он решил позвать и Лури с Зухрейном, которые почему-то не появлялись из своих покоев. Лесли навестил их, приглашая на прогулку: — Погода прекрасная. Мне подарили новую камеру, хочу пофотографировать виноградник и вас вместе. Пойдемте? — У нас есть некоторые новости, которые все меняют, — вздохнул печально Лури. — Теперь я не скоро смогу выходить на прогулки, мне теперь одиннадцать месяцев сидеть взаперти, беречься от дурного глаза и злого умысла. — Что?! — изумился Лесли. — Что случилось? Ты заболел? — Да нет, что ты, — усмехнулся Лури. — Все более чем хорошо. Я просто ношу ребёнка, срок очень маленький. По нашим традициям беременный омега не смеет показываться из своих покоев. — Ах, это… — успокоенно выдохнул Лесли. — Могу обрадовать — я тоже в положении, но это не повод закрыться в четырёх стенах и не видеть свежего воздуха. Мой папа говорит, что только движение и свежий воздух — это половина успеха удачных родов. — А вторая половина? — поинтересовался Зухрейн. — А вторая половина — правильное питание, забота альф и полное спокойствие омег. Он рекомендовал обязательно гулять на лоне природы, дышать свежим воздухом и получать позитивные эмоции, — Лесли даже расскраснелся в пылу спора, пытаясь переубедить восточных омег. — А что может быть приятнее пикника на виноградной терассе? Только фотосъёмки там же! Я хочу взять все свои украшения и любимые костюмы и сняться на фоне гор, утесов и виноградников. Вы как, со мной? — А альфы нам позволят? — ещё немного колебался Лури. — Да и кто-то сильный должен нас сопровождать, охранять и нести мою шкатулку с драгоценностями. — Давайте тогда пригласим с собой по одному супругу, — предложил Лесли. — Я — Роберта, а вы — Костаса. Надеюсь, он не сильно занят? — Отличная идея, — поддержал Зухрейн. — Я, пожалуй, соберу корзинку для пикника побольше, с учётом аппетита двух альф. Через час три омеги, закутанные от солнца в белые бурнусы двинулись лёгким прогулочные шагом в сторону горных террас. Их сопровождали навьюченные, словно ишаки, два рослых альфы. У каждого в руках было по узлу с покрывалами и одеждами, по ларцу с украшениями, а у Роберта ещё и кофр с фототехникой и корзина с припасами. Он насмешливо поглядывал на Костаса, волокущего целый сундук с приданным — драгоценностями Лури из сокровищницы шейхов: — Да, эту фотосессию мы на неделю растянем, пока все цацки перемеряют, пока переоденутся, пока снимутся, — неделя пройдёт… — А ты куда-то спешишь? — парировал Костас. — Пускай омеги наслаждаются солнцем и воздухом. Они и так неделю никуда не выходили… Компания поднялась на средний ярус и расположилась у камней, скрывающих грот, который служил кабиной для переодеваний. Именно этот уютный уголок дикой природы привлек их внимание. Они расположились на полянке, скрытой со всех сторон кустами шиповника. Сперва расстелили покрывала, омеги расселись вокруг, высыпав посредине в три кучки все свои богатства. Даже скромный Зухрейн прихватил свои любимые сапфиры, собираясь немного попозировать, благо, что фотограф — омега и родственник. Альфы, чтобы не мешать омежьим разговорам, стали заниматься извечным альфьим делом чуть в стороне. Они насобирали сухих веток, разожгли огонь и стали доставать мясо для барбекю, распределяя его равномерно по специальным решёткам. Пока огонь костра прогорал до нужной консистенции углей, они успели вырезать несколько деревянных шпажек и приготовить овощи-гриль из заготовленных баклажанов, перца и помидоров, сбрызгнутых оливковым маслом и присыпанных пряными травами. А затем альфы, накрыв стол из принесённой из дома скатерти и сделав из травы и покрывал диванчики, позвали омег к угощению. Но те были так заняты своим, щебеча о игре света и тени в глубине индонезийских сапфиров и уральских изумрудов, о бликах от вспышки и о качестве пудры для приличного грима перед съёмкой, что альфы даже сами заслушались. Но в итоге, убедившись, что добровольно омеги не оторвутся от своих развлечений, Роберт применил армейскую уловку, включил командирский голос и рявкнул: — Слушай мою команду, господа омеги! Приступить к своим обязанностям по обеспечению своих супругов обедом! — Ну что ты? — от неожиданности Костас едва не присел под кустом. — Если они не хотят с нами кушать… Мы можем и сами или вернёмся в дом… — Отставить разговорчики! — наступал Роберт. — Я-то могу и потом поесть, мы, бывало, по три дня в пустыне выживали на подножном корме — саранче и гадюках, а они-то беременные, им нужно питаться регулярно. Странно, но омеги покорно подчинились, то ли впечатлились командорским властным тоном, то ли проголодались, а, скорее всего, уже наснимались до одури за эти полтора часа, которые они тут сидели, вот и решили сделать перерыв на обед. Они споро кинулись к столу, сервируя пластиковой посудой из специального набора для пикников, нарезая салаты и сооружая бутерброды. Альфы довольно переглянулись и пошли снимать мясо с огня. Последующие полчаса прошли тепло и позитивно. Омеги с аппетитом поели, не забывая попутно всячески ухаживать за своими альфами, подкладывая им кусочки посочнее. Альфы, на удивление мирно наладили общение, может, потому, что не обращали никакого внимания на чужих омег, смотрели только за своими, поэтому и не было предпосылок для возникновения альфьей ревности. Но более всего их сдружила общая тема для разговоров. Роберт несколько опешил, когда Костас стал исподволь выпытывать, как ему живется вместе с Вальдо, не ущемляет ли, не гнобит небогатого сосупруга. — А с чего вы взяли, что я настолько нищ, что меня нужно содержать или гнобить? — А-а… Извините, если я был бестактен. Но для нас, представителей старых бизнес-семей, все те, кто не имеет миллиарда — ещё не богачи. Когда один из семьи олигархов, а второй — неизвестно кто — это мезальянс… Наверно, вам трудно соответствовать. — А вам, двум одинаково богатым альфам, неужели легче? — насмешливо приподнял бровь Роберт. — Кроме того, что бодаться, кто альфастее, но ещё и спорить, кто значительнее в бизнесе. А нам проще — нам с Вальдо нечего делить, кроме омеги, да и там два разумных способны договориться. Зато в дела бизнеса я не лезу, доверяя всецело Вальдо, у меня своя сфера. — Какая же, если не секрет? — Какой секрет? Все просто — я создал несколько изобретений в сфере альтернативной энергетики, запатентовал, и теперь получаю с этого отчисления, дивиденды и роялти. Часть патентов передал в фирму Вальдо, это мой вклад в бюджет семьи. — Хм-м, — насмешливо сверкнул глазами Костас. — Да, это внушительное вливание денег, особенно заметное на фоне доходов корпорации. В этот момент их разговор прервали омеги, налетевшие шумной стайкой, принявшиеся хвастаться десятками новых кадров, украшений и нарядов. Дальше пошёл общий разговор, перемеживающийся смехом и застольными шутками. Только альфы иногда хмурили лбы, вспоминая странный разговор. Роберту не давала покоя мысль: «Почему Костаса так волнуют дела Вальдо?», а сам Костас с презрением щурил глаза: «Твои пара патентов сильно помогут этой корпорации! Это не мои десятки танкеров и нефтехранилище, и даже не связи моей семьи! Откуда же ты вылез такой изобретательный? Занял моё место…» Но альфы недолго предавались задумчивости, шум и суета от омег сумели и их настроить на весёлый лад. Задумчивость отступила, альфы влились в общую струю, даже стали нестройно подпевать нежной омежьей песне, невзирая на то, что они совсем не понимали слов на арабском языке. Неизвестно, что больше подтолкнуло, то ли просительный взгляд Лури, то ли кувшин красного вина с виноградников братьев Шарлиз, выпитый альфами на двоих, то ли всеобщая атмосфера летнего отдыха, но все себя чувствовали легко и свободно. Даже Лесли, приникнув к Роберту и шепотком спросив разрешения, поднялся на ноги и стал танцевать восточный танец «Заклинание Кобры». Он успел сделать только пару движений, изогнулся и повернулся в сторону замка, до этого скрытого зарослями, и пораженно ахнул, застыл на секунду и испуганным голосом спросил: — Ах! Что это? Все дружно посмотрели в ту сторону, но толком ничего не увидели, так как уютная поляна скрывалась за густыми кустами. Первым вскочил Роберт, бросив в долину один взгляд, громко выругался и кинулся тушить дымящийся костер. Костас завороженно наблюдал за четырьмя черными хищными силуэтами, стремительно снижающимися возле замка. — Какие-то странные гости, прилетели на военных вертолетах… — вскользь заметил он. — Или это не гости… — сделал вывод при виде полусотни вооруженных людей, которые резво высыпались из кабин геликоптеров, беглым шагом оцепили замок и окрестные сады, сгоняя в кучу под дулами укороченных автоматов толпы слуг вперемешку с охранниками. — Сидите тихо! — рыкнул Роберт. — Это никакие не гости, это вооруженный захват. Нам нужно спрятать омег в безопасном месте, а самим подобраться поближе и выяснить, кто посмел. — Интересно, на что они надеялись, — задумался Костас. — Больших ценностей в доме нет, так, по-мелочи... Этого не хватит окупить налет. Хотя… Может, это военная операция, арест Гордиуса за какие-то злоупотребления? — Это не военные и не полицейские! — резко ответил Роберт. — У тех вертолеты в камуфляжной расцветке или надписи «Полиция» по всем бортам, а это явно наемники, «дикие гуси», их издалека по повадках видно. Кто-то тщательно спланировал всю операцию, зная, что Вальдо забрал большую часть охраны с собой. — Но в чем смысл подобных нападений? Захватить Гордиуса и требовать выкуп? Да старик — кремень, он, может, и заплатит, но потом весь мир перевернет, выплатит вдвое больше за информацию, но отомстит преступникам. — Эх, может, в бизнесе ты и разбираешься, но в отношении альф и омег — нисколько, — помрачнел Роберт. — Подумай сам, если захватят Гордиуса, сомнительно, что они хоть чего-то от него добьются, он будет тянуть время, создавать проволочки, вести переговоры, запутает их и перессорит, он стрелянный волк и им не по зубам. Но у него есть свое слабое место — он любит своих детей и омег, за их безопасность он жизнь отдаст. Подумай сам, если его припугнут угрозой жизни беременных омег, то как долго он будет спорить и торговаться? Да отдаст все, что попросят. Или, что скорее всего, подпишет все документы, которые, я уверен, они уже приготовили. Те, кто затеял эту игру, пошли ва-банк. Наше счастье, что омеги не попались в замке. Теперь наша задача их спрятать и оберегать. Ты сможешь присмотреть за ними? А я проберусь поближе, разведаю, что по чем, и кто в этом виноват. А еще надо срочно позвонить Вальдо, но у меня почему-то телефон не включается, скорее всего нападавшие глушат сигналы. Эх, жаль, что оружия нет… Пока альфы совещались, омеги быстро свернули лагерь, компактно упаковав всю снедь и вещи. Лури и Зухрейн вытащили несколько миниатюрных кинжалов из всяких потайных карманчиков и из причесок. На удивленный взгляд Лесли Лури ответил восточной поговоркой: — Хочешь выжить в гадючнике — отрасти змеиные клыки. У нас омеги с пяти лет учатся владеть кинжалом, обороняться и прятать оружие. Омежьи гаремы — суровый мир. Ещё с полчаса они наблюдали за копошащимися, словно муравьи в долине чёрными фигурками захватчиков. Лесли даже отпустил несколько насмешливых шуток: — Лури, это они прослышали, сколько сундуков с драгоценностями составили твоё приданое, вот и прилетели пограбить. А тут такой облом, ничего нет! Но их весёлое настроение и смешки как ветром сдуло, когда они увидели отряд наемников, направляющийся в их сторону. Роберт пробежался по камням, не оставляя следов на траве, до грота, оценивающе его рассмотрел, срезал в стороне несколько колючих кустов, загустив на входе зеленую стену шиповника и скомандовал: — Омег и вещи немедленно укроем в пещере, Костас остаётся охранять, а я попробую увести преследователей подальше, — он прихватил с собой металлическую кастрюлю из-под мяса, сгреб туда все угли с костра, прихватил пару омежих покрывал и плетёный короб из всеми принадлежностями для пикника и ринулся на нижние ярусы, скрываясь за невысокими виноградными кустами. — Я сейчас вернусь! А вы пока уберите все следы и затаитесь в гроте!