Любовь? Не смешите!

Костас лениво повернулся в сторону собеседника, прищурился и удивлённо хмыкнул: — Хм-м, Харли!.. Тебе делать нечего, если до сих пор за моей нравственностью следишь! Так я напомню тебе: я давно совершеннолетний! Даже больше скажу: мне тридцать, у меня своя семья и свой бизнес, не имеющий никакого отношения к вам! Какого дьявола ты сюда припёрся, отрываешь меня от важных дел… — он ласково провёл ладонью по изгибам тела Зухрейна, скрытого под покрывалом, улыбнулся ему, подмигнул и приказал: — Прикройся! Подожди немного, я с тобой не закончил. Я сейчас пару минут поговорю со своим братцем — видать, ему это очень важно, раз он нас и в горах нашёл. Не смущаясь своей наготы, Костас поднялся, потянулся, словно большой кот, и окинул взглядом пространство, ища брюки. Собрав разбросанные по окрестным кустами тряпки, он разочарованно хмыкнул, но, немного подумав, покопался в покрывалах возле омеги и вытащил искомый предмет. Хотя, рассмотрев довольное лицо брата, Костас неожиданно передумал заморачиваться приличиями. Он по-хулигански присвистнул, привлекая внимание Харли: — Надеюсь, ты ненадолго? У меня не так много времени сегодня для удовольствий, поэтому, брат, не обессудь… — он сдернул с ветки изумрудный шарф омеги и обернул им свои чресла на манер набедренной повязки или парео. — Мне и так только на полдня удалось сплавить супруга в клинику вместе с мальчишкой Вальдо. Правда, у меня есть надежда, что они прошвырнутся по бутикам и салонам, но точно ничего не известно. Так что говори, в чём дело! Из-за чего ты меня искал? Что такого случилось, что ты не смог позвонить или решить вопрос по интернету? — А что, я не могу просто так навестить семью брата? Тем более, ходят слухи, что я стану скоро дядей… — Харли! Хорош спагетти на катушки наматывать, мои уши не выдержат такой лжи! Ради неподтверждённых слухов о детях ехал сюда в такой спешке, да ещё лез пешком в горы?.. Не делай из меня идиота! Тебе плевать, родится у меня один сын, или двойню носит мой супруг! Что происходит? Что принудило тебя самому сорваться с теплого офиса в эти дикие скалы? Только не говори, что это любовь ко мне! — Тем не менее это так. Я должен предупредить тебя, что в Аравийском мире неспокойно. Вчера ночью в пустыне разбился вертолёт с твоим тестем. Спутники зафиксировали взрыв в западной части, там, где было большое нефтехранилище семьи. Шансов найти живого шейха — меньше нуля, взрыв всё разметал на пять миль окрест, сплавив в лепёшку металлические части и вышек, и нефтетрубопровода, и вертолёта. А пламя скрыло все следы. Новый шейх Хамид уже объявил, что политика цен на нефтепродукты будет пересмотрена, и его не остановят ни старые договорённости, ни брак его брата Лури с представителями наших семей. Даже объединённые наши с Ксантосами корпорации ему не указ. — Отца Лури, конечно, жалко… — кивнул Костас, хотя его лицо не выглядело ни опечаленным, ни сочувствующим. — Только это не повод мешать мне наслаждаться жизнью! Я понимаю, ты так спешил принести эту новость… Только мне это нафига? Про цены на нефть тебе лучше поговорить со старым бронтозавром Гордиусом или с Вальдо, когда тот вернётся из поездки с омегами… — Как — «вернётся с омегами?..» — резко перебил Харли. — Разве омеги не с тобой на виноградники прогуляться ушли? — Ну ты, братец, и муфлон! — засмеялся Костас. — Стал бы я с левым омегой развлекаться в присутствии супруга?! Разумеется, омеги свинтили на геликоптере Вальдо, сильно не афишируя поездку, что-то там с безопасностью связано… А у нас тут небольшой пикничок. Я бы тебе предложил присоединиться, но ты знаешь, как я не люблю делиться. Если моё, то моё! Хоть омега, хоть танкеры! Ладно, про нефть ты предупреди Гордиуса, а я позвоню Лури, подготовлю осторожно, выскажу соболезнование. Да и Вальдо нужно предупредить, что у нас катастрофа, кусок семейного бюджета валится в пропасть. Пусть повнимательнее присмотрит за Лури — не дай Бог, с ребёнком что случится. У Гордиуса уже гибли и дети, и супруги-омеги, он от этого стал сильно суеверным. Если Лури потеряет ребёнка, Гордиус может аннулировать брак, выкинув и неугодного омегу, и меня вместе с ним. Я-то не пропаду, найду себе в постель кого-то, но ваши планы по объединению рухнут. — Да-да, ты абсолютно прав, — от растерянности голос Харли дрогнул. Он напряжённо что-то обдумывал, пристально оглядывая долину и застывшие чёрные вертолеты возле замка. — Звонить надо аккуратно. Пусть Лури обезопасят успокоительным и перевезут домой под наблюдением медиков. Безопасность омег и детей превыше всего. Когда ты будешь звонить? Может, я тебе смогу что подсказать… — Брат, дай мне десять минут, я оденусь, найду телефон и проведу тебя вниз. Вот в дороге мы и обсудим, что говорить, как успокаивать, о чём умолчать. Отвернись, пожалуйста, я поищу телефон в постели. Не вытряхивать же все это перед тобой! — Костас немного приподнял покрывало, шлёпнул по плечу Зухрейна и, дождавшись, когда Харли отойдет на десяток шагов, быстро зашептал: — Бери свой телефон и немедленно начинай вызывать Вальдо. Харли с минуты на минуту отключит глушилку. У тебя будет всего несколько минут, пока я не дозвонюсь. Постарайся всё сообщить кратко и иносказательно, так как все разговоры, скорее всего, будут перехватываться и записываться. Главное, Вальдо не должен попасться в ловушку. Ты звони, а я буду тянуть время! — Костас нежно чмокнул в нос сосредоточенного омегу и добавил: — А ты молодец, другие бы уже в панику ударились, истерили почём зря. — Ты тоже молодец! — не остался в долгу омега. — Не каждый бы стал спасать чужих, в принципе, людей. Особенно счастливого супруга объекта своей страсти. Кстати, по нашим восточным традициям спаситель беременного омеги имеет полное право войти в семью, и даже больше того — может потребовать с мужа-альфы любой выкуп за жизнь его сокровища: хоть всё имущество, хоть жизнь, хоть даже его самого в полное своё распоряжение. Отказа не будет, ты в своём праве. — Знаешь, я подумаю над этим, — пакостно усмехнулся Костас. — Только и ты не забывай, что спасаем мы их вдвоём. Ты можешь истребовать исполнения своего желания. Придумал уже, какое? Зухрейн презрительно сморщил нос, оценивающе окинул взглядом здоровенного альфу и выдал матерную конструкцию, больше подходящую погонщикам верблюдов, чем нежному гаремному омеге: — Насрать! В душу! В хвост! И в гриву! И в двугорбого! И в одногорбого! Я мог бы у Вальдо попросить безобидную мелочь, помощь в одном деле, но не буду! Зачем мне связываться с Вальдо, что-то требовать, если я это могу попросить у тебя? — омега выразительно посмотрел в глаза Костаса. — Разумеется, — согласился тот. — Всё, что угодно… — Тогда какого дьявола ты ещё здесь стоишь?! Время убегает!.. Ближайшие десять минут Костас медленно вытаскивал из кучи нарядов свою одежду, неспешно одевался и долго, демонстративно искал телефон. Только по истечении четверти часа он стал спускаться вслед за Харли, который внизу отдавал распоряжения в большую трубку спутниковой связи. Костас прекрасно понимал, что отправить приказ убрать подавитель требует времени, поэтому, внутренне усмехаясь, стал играть на нервах брата, то начиная звонить, то опуская трубку. Взъерошенный Харли старался держаться невозмутимо, иногда запинался, выискивая нелепые вопросы в попытке отвлечь брата от телефона в ближайшие пять минут, но Костас был в своём репертуаре и ещё не меньше пятнадцати минут виртуозно изгалялся, испытывая терпение старшего Дакаскоса. Только заметив над скалистыми уступами второй террасы закутанную в бурнус фигуру Зухрейна, машущую ему изумрудным платком, Костас перестал отвлекаться на посторонние вопросы и преобразился в серьёзного собранного альфу. Он даже несправедливо упрекнул Харли, от чего тот впал в ещё больший ступор: — Мы тут о всякой чепухе болтаем, а бедный малыш Лури сегодня полностью осиротел. Вместо того, чтобы помочь мне подобрать деликатные слова для супруга, чтобы смягчить первые минуты боли от такого горького известия, ты меня отвлекаешь всякой ерундой! — Что? — парировал Харли. — Да ты же сам спрашивал… — Нет! Лури я пока ничего не буду говорить! Сперва предупрежу Гордиуса и посоветуюсь с Вальдо. Наверно, ты правильно подсказал — нужно напоить успокаивающим, а затем только говорить. — Но… — Харли не находил слов. Костас немедленно попытался дозвониться до Гордиуса, но тот не подошёл к телефону. Зато Вальдо отозвался после первого гудка и, даже не став слушать осторожные слова о катастрофе, резко перебил: — Не спрашивай, откуда мы узнали, но эти известия для нас уже не новость. Притом Лури получил шок от неожиданности. Хорошо, что мы были в клинике… — зазвучал его голос из динамика громкой связи. — Когда у него начался приступ истерики, мы успели ему помочь. В данный момент с твоим супругом всё в порядке, им занимаются лучшие врачи. Они его погрузили в лечебную капсулу электросна на неделю, чтобы полностью обследовать и подлечить организм от последствий неврозов. Прости, из соображений безопасности я не буду говорить по телефону, в какой именно клинике мы находимся, но через некоторое время я пришлю за тобой геликоптер, и ты сможешь навестить своего супруга, но не раньше, чем закончится обследование. — Вальдо! Я требую… — Костас начал свою сольную партию по дезинформации противника, в этом случае — интриганистого старшего брата, но Вальдо опять перебил: — Прости, не могу говорить! Меня срочно зовут, там и моему омеге нехорошо, его тоже подлечить недельку будет не лишним... Так что я остаюсь здесь, а на тебе — помощь Гордиусу. Отец такой непрактичный и рассеянный стал с тех пор, как перевёл все акции фирмы на меня. До встречи! — а затем отключился, не слушая, что ему пытался сказать Костас. Озабоченный вид надёжно прятал внутренний триумф Костаса. Он с удовольствием наблюдал, как разочаровано вытягивается лицо Харли. Сперва того поразила новость об отсутствии омег, могущих стать идеальными заложниками, но поистине сногсшибательные вести из уст Вальдо выбили всё самодовольство и уверенность из по-иезуитски хитрого взгляда Харли. Но последним гвоздём в гробу его надежд стали слова о передаче акций. Он недоверчиво просканировал безэмоциональную физиономию Костаса, словно умоляя подтвердить, что это не так, что это неправда — просто ему послышались, обычная звуковая галлюцинация. — Только не говори, что ты не супруг самого богатого греческого судовладельца… — простонал Харли. — Нет, не скажу. Это сказал Вальдо, мой пасынок. Это он самый богатый нефтеторговец и владелец контрольного пакета акций, — горько усмехнулся Костас. — По сравнению со мной мои супруги просто нищие. У Лури, кроме соблазнительной внешности и детородной сущности, имеется фунтов пятьдесят драгоценностей и украшений, а у Гордиуса в наличии долина в тысячу акров и старый замок, который требует массу денежных вложений для содержания и ремонта, но не приносит ни цента прибыли. — А акции? Что с акциями корпорации? — не утерпел Харли. — Вы с Лури имеете равные доли в имуществе Гордиуса. — Ага! Ещё как имеем! У меня есть право на треть замка, долины, и даже треть этих скал — моя! — Костас вовсю веселился, наблюдая за тем, как сгибается его несгибаемый брат под ударами судьбы, ломающими все его планы, хотя в этот момент в роли судьбы выступали самый легкомысленный из братьев Дакаскос и скромный тридцатипятилетний нянь-омега Зухрейн, разыгравшие свою партию как по нотам. — А про акции забудь, Гордиус ещё до свадьбы передал всё Вальдо в безусловное владение. Притом всё так обставил, что ни его омега, ни сосупруг-альфа не смогут получить в наследство это имущество. Большая часть записана как собственность семьи, и только кровные родственники могут наследовать его миллиарды. Остальные получают простое содержание. Неожиданные открытия насколько поразили Харли, что он выронил из рук трубку спутниковой связи, притом та так неудачно рухнула на камни, что рассыпалась на несколько деталей. — Твою Деметру! — взвился Харли. — Так ты ничего не выиграл от этого брака?! — Ещё хуже! — добил его Костас. — Из моего имущества две трети отошло супругам. Ты у нас лучше всех всё просчитываешь — так посчитай, сколько мы потеряли. Я с самого начала хотел с Вальдо скооперироваться и управлять объединёнными активами, но вы же за моей спиной сговорились и всё переиначили. А теперь ответь, чья была идея создания семьи с Гордиусом? — Э-э… — заблеял Харли. — Кажется, моя… — Вот себя и благодари!