240 лет...

Как часто это бывает? Сколько раз уже чья-то гордыня заставляла людей идти на глупые поступки, расплачиваться за которые приходилось кровью не только самого зачинщика, но и его окружения? История хранит в себе множество примеров, когда обвеянные этим грехом люди вершили своё правосудие... И безжалостно стирает их с лица земли, заставляя изрядно пожалеть о содеянном перед смертью. Но сколько бы не прошло годов, времён и поколений, - всегда найдутся те, кто будет ходить по чужим граблям. И в этой истории, гордыня играет одну из главных ролей... Несмотря на победу на Куликовом поле, по-прежнему далеко не все являлись сторонниками объединения страны под властью Москвы. Старинные противники московского княжества - суздальские князья и не думали сдавать свои позиции. И хотя все княжества принимали участие в той кровопролитной битве и боролись за единую цель и веру... Всё же, как только общий враг отступил на второй план, на первое место выступили свои личные интересы, которые, как впрочем и всегда, повлекли за собой череду неблагоприятных событий. Иван мог лишь досадно морщиться и качать головой, со стороны наблюдая за очередной сценкой, разыгравшейся между его князьями. Громкие угрозы, да вошедшие в ход кулаки долгожданному объединению ну уж никак не способствовали. Что уж там говорить о простых мирных переговорах? Правильно, нечего. На сей раз князья не поделили, как бы странно это не звучало, но Русь. После победы на Куликовом поле, мальчишка окончательно поселился в Москве, и это решение тут же поспешили обжаловать другие, посвящённые в знание о существовании воплощений, князья. Самому Ивану слова, естественно, не дали. И вот теперь он, находящийся под опекой князя московского - Дмитрия Донского и местной церкви, вынужден был раз за разом наблюдать за подобными распрями. "Что же они, как дети малые, и договориться мирно не могут? Так же и до нового раскола недалеко... Неужто жизнь их совсем ни чему не учит?!" - сокрушённо думал Иван, прогуливаясь по богатым улочкам Москвы. Лично его полностью устраивала новая столица, которая буквально расцвела на глазах за несколько десятилетий: теперь множество людей торопливо шныряли по городу, то опаздывая на работу, то спеша на ярмарку, сюда съезжались богатые купцы, и свозились ценности со всей Руси. Двумя словами - жизнь кипела. Природа здесь по-прежнему очень красива, надёжная стена из белого камня, окружавшая Кремль, внушала полное доверие её жителям и разочарование врагам. Ваня чувствовал, что с этим местом связана вся его дальнейшая жизнь, и потому не собирался покидать ставший недавно очень родным город. Парень со счастливой улыбкой глянул на пробегающих мимо ребятишек и едва успел подавить в себе желание ринуться за ними следом. Нет, он конечно не прочь провести время со своими детьми, однако строгий наказ князя явиться вовремя был сейчас важнее. Он и так позволил себе лишнего, неспешно прогуливаясь по городу и витая в облаках, благо время позволяло. Став свободным, у Руси его стало явно побольше, и теперь он мог полностью посветить себя своему государству и людям. Да, в Орду он больше не ездил и более того всячески избегал упоминания об этом. Да и зачем ему там появляться? Он теперь самостоятельное государство со своими обычаями. Теперь Он не может его просто так призвать, да и татаро-монгольское иго больше не посмеет сунутся в его сердце. Иван мотнул головой, отгоняя непрошенные мысли. Плохое предчувствие с окончания той битвы не покидало дум его и травило душу тёмными мыслями и по сей день. И это было крайне странно... Ведь битва на поле Куликовом должна была положить конец их связи... Дойдя наконец до покоев правителя, он поприветствовал своего князя, который уже ожидал его. Поздоровавшись друг с другом, они разговорились, и в ходе этого не очень длинного, но крайне содержательного разговора выяснилось, что Дмитрий скоро отбывает в новый поход, оставляя своего подопечного присматривать за Москвой и его семьёй. Иван согласно кивнул, выслушав все наставления, и направился в церковь, которая тоже была для него чем-то, вроде духовного оплота. Какое-то умиротворение обволакивало его, когда Русь находился в стенах храма и глядел на расписные иконы святых под громкий звук церковных колоколов. Между тем, пока жизнь в московском княжестве плыла своим мирным чередом, брат суздальского князя Дмитрия Константиновича - Борис и его племянники: Василий и Семён всеми силами стремились избежать ненавистного им подчинения Москве. Для этого они использовали очень древние и довольно действенные приёмы: клевету и провокацию. Стремясь поссорить Дмитрия Донского с ханом Тохтамышем, Борис с племянниками состряпали хитрый донос о том, что Москва и Рязань хотят перейти на сторону Литвы - главного противника татар. Тохтамыш поверил доносу - сибиряку и в голову не пришло, что его обманывают. И дело тут было не только в его наивности. Просто к тому времени в Орде осталось крайне мало верных и опытных советчиков, которые могли бы подсказать правителю правильный путь и помочь ему избежать такого примитивного обмана... В итоге, этот поступок оказался крайне губительным для Москвы и для самого Руси. Ведь не стоит забывать про то, что есть тот, кто с лёгкостью раскусил этот обман, но не стал переубеждать своего хана. Нет, напротив, это лишь сыграло Ему на руку. Только так можно было бы опустить с небес на землю своего непокорного вассала и показать ему, кто тут хозяин...

***

Итак, припомним, что же привело нас к таким печальным последствиям, кроме обмана суздальцев... Ведь начиналось-то всё вполне мирно! Московское княжество даже наладило мирные отношения с монголо-татарами на какое-то время: после победы на Куликовом поле законный золотоордынский наследник - хан Тохтамыш послал московскому и другим русским князьям послов с извещением о своей победе над его соперником и их врагом - темником Мамаем, а также о своём воцарении в Золотой Орде. Послы заявили, что Тохтамыш благодарен Великому Московскому князю Дмитрию за то, что последний разгромил Мамая на Куликовом поле, но он победил не хана Золотой Орды, а темника, узурпатора ханской власти, и теперь, когда в Орде пришёл к власти законный хан, из рода Чингизидов, Русь по старинке должна платить дань Золотой Орде, за что Тохтамыш обещал Дмитрию Московскому свою милость и защиту от врагов. Послы были встречены со всеми почестями и одарены дорогими подарками, но от дани и признания покорности Дмитрий отклонился, что означало конец временному перемирию. Золотоордынский хан не мог допустить подобного неподчинения со стороны своих вассалов. Он был благодарен урусам за помощь, однако подобные послабления не пойдут на пользу его правлению. Итак, получив известия об обмане, у него появился теперь уже крайне весомый повод направить карательный поход на Русь, что он, собственно, и сделал... В 1382 году в Казани внезапно, чтобы исключить возможность доставки в Москву известий о действиях Тохтамыша, русские купцы и гости были перебиты и заключены под стражу. Их товары и имущество были изъяты, а суда доставлены Тохтамышу для переправы войск через Волгу. Переправив свои войска на правый берег, Тохтамыш скрытно повёл их изгоном. Вот, что писали о том событии: "Вёл же войско стремительно и тайно, с такой коварной хитростью — не давая вестям обогнать себя, чтоб не услышали на Руси о походе его". Но кто хотел бы попасть под руку разъярённым татарам? Вот и наши провокаторы поспешно принялись за обеспечение безопасности на границе своего княжества... Нижегородско-Суздальский князь - Дмитрий Константинович, своевременно осведомлённый о действиях Тохтамыша, послал к нему посольством своих сыновей Василия Кирдяпу и Семёна, но те, в виду быстрого передвижения войск Тохтамыша, не застали хана на месте и, гнавшись, настигли его только через несколько дней у границ Рязанского княжества. Олег Рязанский, чтобы не подвергать своё княжество разорению, встретил Тохтамыша за пределами своей земли и изъявил покорность, указав доступные броды на реке Оке. Тохтамыш повёл войско в обход Рязанского княжества с восточной стороны. Известия от некоторых "добра хотящих, живущих в пределах татарских" о походе Тохтамыша застало Дмитрия Московского врасплох. В Москве началась паника. Великий князь вышел навстречу ордынцам, но, не получив помощи от князей и видя разногласие и недостаток сил, повернул, для сбора рати, на север — через Переяславль в Кострому, а Владимир Андреевич Серпуховской направился в Волок Ламский. Тохтамыш, перейдя Оку, взял Серпухов и направился на Москву, "волости и сёла жгучи и воюючи, а род христианский секучи и убиваючи, а иные люди в полон емлючи"... Иван резко дёрнулся, падая с лавки и окончательно пробуждаясь ото сна. Умудрился же заснуть в храме... Впрочем, сейчас было не до того. Давненько он уже такого не чувствовал: тело горело будто огнём, а сердце бешено билось, вытворяя невероятные кульбиты. Что-то случилось! Ваня шустро поднялся и со всех ног бросился к правителю... По пути его практически снесла с ног пробегающая мимо толпа людей, в панике не замечающих ничего вокруг себя. Со многих окрестностей люди с имуществом бежали в Москву, чтобы укрыться за стенами белокаменного кремля. В Москве начались беспорядки. Одни хотели затвориться и держать оборону, другие пытались покинуть город. Между ними произошла распря. На общем вече, на котором Русь и узнал о том, что его князь покинул столицу несколько часов назад для того, чтобы собрать побольше людей, было решено никого из города не выпускать. Для этой цели у ворот стояли люди с обнажённым оружием. Дозволено было отбыть только княжеской семье и митрополиту - Киприану. - Чёрт побери, князь-то не успеет поди привести своё войско! - сокрушённо пробормотал Иван, в уме прикидывая точное время прибытия татар. Всеобщая паника людей, которые уже за два года отвыкли от подобных набегов, лишь усугубляло положение. Без мудрого боевого командира невозможно было в столь короткие сроки выставить защиту... Ситуацию ухудшало ещё и то, что некоторые потеряли веру в искренность намерений Дмитрия или, проще говоря, решили, что тот банально сбежал. Более того, они и остальных на эту мысль наводили. Русь активно пытался утихомирить своих детей, что у него более или менее получилось: люди слушали приободряющую речь воплощения своей Родины, отчего у них постепенно исчезла мысль о предательстве государя и появилась определённая цель. - Сейчас самое главное для нас - это защитить наш дом и близких от татарского нашествия! Не позволим игу тёмному вновь разорять земли наши! Покуда на ногах стоим, будем сопротивление оказывать, а коли мы сейчас духовно сломаемся, вражины не встречая, то грош цена нам! Продержатся мы должны до государьего прибытия с подкреплением за спиной! - Иван кричал во всё горло, чтобы его услышала вся собравшаяся пред ним толпа. Люди откровенно не понимали, отчего они верят на слово какому-то пепельноволосому мальчишке, но всё же возразить они не смели. Звонкий голос, который сейчас звучал так надрывно, словно пробирался в их души, заставляя внимать его речи. Закончив, удовлетворённый результатом Ваня слез с кучи ящиков и отошёл в сторону, наблюдая за последующими действиями людей, попавших в этакую ловушку. - Хорошо сработано, Иван, - рус ошарашенно обернулся на такой знакомый голос и с явным недоверием покосился в сторону внезапного гостя. - Ты?.. Господин Литва, что ты здесь делаешь?! - Ваня кое-как отошёл от осознания ситуации и теперь был твёрдо намерен узнать у литовца цели его визита. Особенно в такое время, которое можно смело описать затишьем перед бурей. - Я от короля сбежал... - смущённо признался тот, но, быстро взяв себя в руки, уверенно произнёс: - Чтобы тебе помочь. - И как же, позволь узнать? - Иван скептически поднял бровь. - Я прибыл не один. Мой князь является талантливым полководцем, он вам принесёт только пользу. - Допустим, - Русь сложил руки на груди. - А откуда ты знаешь о нашем положении? - всё-таки в это время доверять никому нельзя... - Разведка доложила, - казалось бы, Торис со стыда сейчас провалится, и потому он быстро начал оправдываться: - Мой правитель ни за что бы вам не помог, мы прибыли только вдвоём по собственному желанию. Воевать против вас, у нас и в мыслях нет, по крайней мере, сейчас... Я не вру, Иван! - Что ж... - славянин ещё раз изучающе посмотрел на Литву, словно надеясь найти в его глазах истинные намерения, но, не увидев в нём лжи, ответил: - Как бы то не было, твоя помощь будет весьма кстати. Я тебе верю, - рус дружелюбно пожал руку Торису. - Обещаю, я выложусь по полной и не подведу тебя! - с энтузиазмом выкрикнул литовец. - Не обещай заранее... - Ваня заметно нахмурился. - Несмотря на происходящее, Улус очень силён. Я боюсь, как бы твоё присутствие не обернулось бы и твоей бедой, - последние слова он практически прошептал, но Литва его услышал и хотел было заверить парня в обратном, но тот быстро перевёл тему: - Ты, кстати, как сюда пробрался? - Я это... с беженцами вошёл... - неуверенно почесал голову Торис. - Ясно, значит надо будет улучшить контроль за всеми входящими в город, - Иван кивнул и отдал соответствующие указания надсмотрщику. - Татарский отряд должен прибыть через день-два... - Ты думаешь... - Литва запнулся, - что Он прибудет... эм, лично? - Я в этом уверен, - тяжело вздохнув, ответил Русь и уже было направился к своим людям для обсуждения нового плана с учиткой этих внезапных обстоятельств, как вдруг его прижали к себе со спины, аккуратно обхватывая талию обеими руками. - Я не отдам тебя ему, - твёрдо произнёс Торис, крепко обнимая Ивана и втягивая носом запах его пепельных волос. Рус зарделся до кончиков ушей, но всё равно благодарно пробормотал: - Спасибо... В Москву прибыл молодой литовский князь, состоявший на русской службе, внук Ольгерда - Остей. До некоторой степени он сумел навести порядок и возглавить оборону. Вокруг города москвичи, чтобы лишить ордынцев материала для осады и укрытия, сожгли все посады. На стенах укрепили забрала, заготовили дёготь, кипящую смолу, кипяток и камни. Осталось только ждать. А ожидание, как известно, это самое страшное...

***

Весь следующий день все жители города провели в сильном напряжении. На обычно оживлённых улицах сейчас было так тихо, что казалось, что если по улочке пробежит мышь, то все с лёгкостью услышат её тоненький писк. Настроение Ивана тоже было не лучше, хоть он и стремился этого никому не показывать, воплощая собой полное спокойствие и беззаботность при разговоре. Теперь, когда последние укрепления были установлены, он поспешил доложить об этом главнокомандующему. - Что ж, это всё, что мы могли сделать, - удовлетворённо кивнул Остей Ивану. - Теперь всё зависит от воли судьбы, - стоящий рядом с правителем Торис согласно кивнул. - Ещё раз благодарю вас за то, что в столь трудную для нашего княжества минуту вы оказали нам необходимую поддержку, - Ваня учтиво поклонился. - Ох, правда не стоит, однако... - литовский князь с интересом уставился на Русь. - Правда ли то, что ваш княже собирает новую рать для защиты Москвы? Или же... - он немного оттянул слова, - он просто позорно сбежал? - эти слова вонзились в Ивана не хуже стрелы. В своего правителя он верил, а после победы на поле Куликовом, так вдвойне проникся симпатией. Ибо там Дмитрий показал, что ради своего народа пойдёт на всё. Рус просто с невероятным гневом в аметистовых глазах посмотрел на Остея и в сердцах выкрикнул: - Он бы никогда нас не бросил на произвол судьбы! - литовцы аж шелохнулись от такой бурной реакции, а Ваня, вспомнив, что они вроде как даже и не виноваты в сложившейся ситуации и вполне вправе делать подобные выводы, смутился и уже обычным тоном произнёс: - Простите, просто все в ожидании... и вот... - Русь замолк, а затем твёрдо продолжил: - Но не смейте более сомневаться в моих людях, - сказав это, Ваня ещё раз поклонился и ушёл, оставляя ошарашенных литовцев удивлённо глядеть ему вслед...

***

- Эх, не должен был я на них срываться, не причём же они... - смущённо бормотал Ванечка, гладя по спине небольшую чёрную кошку, которая, словно чувствовала его подавленное настроение, пыталась приободрить мальчика мелодичным мурчанием. - То-то же, легко тебе живётся? Подкармливают вон тебя, гладят, а ты что взамен? - с лёгкой улыбкой пробормотал Русь, перейдя уже на живот кошки, которая, показательно махнув хвостом, мол "не буду отвечать на подобный вопрос", подставилась под ласкающую ладонь. - Эх, ты... Васька. - он улыбнулся ещё шире и, посмотрев в пронзительные и внимательные зелёные глаза кошки, поднялся с колен. - Да, надо бы извиниться перед ними. - Не стоит, Иван, это мы должны извиниться, - славянин обернулся и увидел в десяти шагах от себя Ториса, смущённо покашливающего в кулак. Он и сам не понимал, почему рядом с русом буквально тает на глазах. - По крайней мере, я извинюсь за слова моего правителя по поводу твоего князя. Остей ещё молод и не понимает сложившейся ситуации полностью. - Ничего, - Иван мирно махнул рукой, приглашая подойти литовца поближе. - Сам виноват. Просто из-за готовящегося нашествия я на взводе. - Как и все здесь, - Литва понимающе кивнул, присаживаясь на землю рядом с Ваней. - Сильно волнуешься, верно? - Я за них волнуюсь, - Русь показательно обвёл рукой всех людей, которые теперь с опаской прислушивались ко всем шорохам за крепкой стеной в ожидании осады. - Точнее я боюсь, что Он убьёт их... всех, - славянин понурил голову и продолжил свой монолог: - Я знаю, что он придёт. После своего поражения, он ни за что этого так не оставит. Это было видно по его глазам... в тот день. А каждый раз, когда Он приходит, - парень тихо всхлипнул, вспоминая все картины расправы над его людьми, от самых первых посиделок на досках до последних чашек из голов, - в живых не остаётся никто... А кому чудом повезло спастись, тот отправляется в рабство куда-нибудь в улус. Орда знает, что я всё ради них сделаю, но он всё равно их убьёт. Не сейчас, так потом. Чтобы слушался... Литва поражённо смотрел на Русь. Он, конечно, ознакомлен с варварством татар, но чтобы всё было так... ужасно... Торис, немного дрожа, приобнял парня, который, доверчиво уткнувшись ему в грудь, молча пытался справиться с слёзами. Васька, будто бы поняла разговор, сочувственно смотрела на эту парочку и покидать их явно не собиралась. - Я обещал, что защищу тебя. И я сделаю всё, что будет в моих силах ради тебя и твоих людей, - Торис прошептал это славянину на ухо и успокаивающе погладил его по голове. Он всё же был удивлён тому, что этот непокорный русский сейчас так спокойно доверяет Литве свои самые потаённые страхи, и от этого хотелось помочь ему с этой бедой ещё сильнее. - Твои стены крепки. Они не сломились, когда мои войска осаживали этот город, не падут и теперь пред монголами. Главное, не открывать ворота. - Ты прав, покуда есть эта преграда, Орде не пройти дальше, - Иван улыбнулся, вытерев кончиком шарфа слёзы. Он взял на руки подошедшую кошку и спросил: - А как там мои сёстры? - Они в порядке, - Торис улыбнулся в ответ. - Белочка, к примеру, каждый день о тебе спрашивает, а Оля и сама порой порывается к тебе приехать. Да только я не разрешаю, опасно это, - и, заметив, как Ваня расцвёл, услышав о своих сёстрах, продолжил: - Они очень крепкие девушки. Думаю, что они справятся со всеми препятствиями. - Спасибо! - Русь буквально подскочил и повис на шее парня, явно не ожидавшего такого. Иван же не знал даже, как ему выразить свою благодарность словами. Сестрёнки - это самое ценное из того, что у него есть, кроме народа. Его семья. И он бесконечно благодарен за заботу о них. Васька, которую так бесцеремонно выпустили из рук, мявкнула на последок, но, простив русскому эту оплошность, прижалась к его ноге. Оторвавшись от Литвы, Ваня погладил кошку и, с большим энтузиазмом схватив не отошедшего от произошедшего парня за руку, потащил его в сторону склада, по пути пояснив: - Пойдём, надо раздать вооружение людям! Стоит ли говорить, что Торис был крайне удивлён такой резкой смене настроения? Однако он был очень рад тому, что Иван вновь счастливо улыбается.

***

23 августа 1382 года передовой отряд Тохтамыша таки подошёл к Москве. Подготовленные жители ещё издали услышали приближающийся топот копыт, от которого аж земля ходуном шла. Да, любили они всё делать с размахом... Иван и Торис поднялись на белокаменную стену, откуда можно было прекрасно расценить обстановку. Их примеру последовали и оставшиеся в Москве дружинники. И посмотреть было на что: около двух сотен всадников в передовом отряде, позади которого ехал сам хан Тохтамыш и рядом с ним воплощение Орды. Оба парня заметно напряглись, а Ваня про себя отметил, что тот выглядит явно получше, чем во время битвы, да и до неё тоже. Видимо распад в Золотой Орде приостановился... - Есть ли в городе Великий князь Дмитрий? - спросили ордынцы, приблизившись к высоким стенам. - Нет его! - хором ответили стоящие на стенах горожане. Получив неудовлетворительный ответ, ордынцы, отъехав от стен, объехали город вокруг, осматривая подступы, ров, ворота, забрала и стрельницы. Да, не пробраться им было в город. Это понимали и местные. Русь сосредоточенно всматривался в сторону Улуса, который по-видимому догадался о повышенном внимании к своей нескромной персоне и потом насмешливо посмотрел на них. Ваня прошептал про себя проклятия, а Литва приобнял его со спины, отчего получил уже откровенно предупреждающий взгляд монгола, от которого по телу паренька вмиг прошла волна дрожи. Решив, что с них пока станется, Джучи пожал плечами и показательно откланялся, оставляя Русь и Литву обдумывать свои дальнейшие действия. В городе в это время люди молились в церквях, другие же, те, что посмелей, да поразвязней, вскрыв погреба тех бояр и зажиточных людей, которые ранее покинули город, вынесли мёд и вина. Чего им было ещё для счастья надо? Наглые татары поняли, что фиг они здесь пройдут, богачи покинули город ещё несколько дней назад, правителя, кроме литовского главнокомандующего здесь не было, почему бы и не выпить тогда? Вот и напивались допьяна и, шатаясь, похвалялись, говоря: "Не страшимся прихода поганых татар, в таком крепком граде …ведь страхом двойным одержимы они: из города - воинов, а извне - князей наших". И потом вылезали на городские стены и бродили пьяные, насмехаясь над татарами, бесстыдным образом срамили их, слова разные выкрикивали, исполненные поношения и хулы. Ордынцы же махали им в ответ саблями. К вечеру татарский авангард удалился и устроился в лагере неподалёку. - Да быть такого не может... - Ивану было откровенно стыдно за действия некоторой части населения. - Весь город осаждён, за стенами полчища татар, людям мирным страшно в конце-то концов, а они напиваются средь бела дня! - рус устало прикрыл глаза. Сколько же ему ещё выходок своего народа перетерпеть придётся? - До них сейчас не достучаться, -задумчиво покачал головой Литва. - Есть идеи, что теперь делать? Они, судя по всему, будут долго здесь ошиваться, ибо запасов с собой по натащили немыслимо, чего не скажешь о наших... - Надо бы их будет утихомирить, как отоспятся, - вздохнул Русь. - Дай Бог, чтобы завтра они осознали своё положение...

***

На следующий день люди и вправду стали вести себя посерьёзней. Иван вместе с отрядом вооружённых защитников встал на оборону стены, Торис же передавал указания своего князя внизу. Утром 24 августа к городу подошли основные силы во главе с Тохтамышем. Когда ордынцы вновь приблизились к городским стенам, москвичи пустили в них по стреле. Ордынцы ответили ливнем стрел, поразив многих защитников города, и, приставив лестницы, пошли на штурм. Защитники города лили на штурмующих кипяток, кидали камни, стреляли из луков и самострелов, били с пороков. Также москвичами было использовано огнестрельное оружие, вывезенное из Булгара во время похода 1376 года. Все приступы были отбиты, с большим уроном для нападавших. Один из москвичей, суконник по имени Адам, приметив с Фроловских ворот знатного ордынского военачальника — татарского царевича, пустил в него стрелу из самострела, поразив "во́рога" насмерть. Следующий день 25 августа ордынцы так же беспрерывно штурмовали город, но безрезультатно - русские не были намерены сдавать свои позиции, что очень раззадорило монгол и обрадовало местных. Иван и сам был счастлив успехам его людей, но всё же в думах его царствовало беспокойство: уже два дня на горизонте не показывался сам Улус. Тем временем, не сумев взять город силой и понеся при этом тяжёлые потери, Тохтамыш решил прибегнуть к хитрости... 26 августа к городским стенам для переговоров подошла делегация, состоявшая из ордынских князей и знатных вельмож. При них также находились сыновья Суздальского князя: Василий и Семён, приходившиеся родными братьями жене Московского князя, великой княгине Евдокии. Парламентёры заявили жителям Москвы: - Царь вам, своим людям, хочет оказать милость, потому что неповинны вы и не заслуживаете смерти, ибо не на вас он войной пришёл, но на Дмитрия, враждуя, ополчился. Вы же достойны помилования. Ничего иного от вас царь не требует, только выйдите к нему навстречу с почестями и дарами, вместе со своим князем, так как хочет он увидеть город этот и в него войти, и в нём побывать, а вам дарует мир и любовь свою, а вы ему ворота городские отворите. - Верьте нам, мы ваши князья христианские, вам в том клянёмся, - поддакнули монголам Нижегородские княжичи Василий и Семён. Жители всерьёз задумались над их словами, решили вече по-быстрому собрать, пока ордынцы терпеливо ждали у ворот. - Иван, ты сам, что думаешь по этому поводу? Врут ли они? - Торис подошёл к Руси, который задумчиво сверлил взглядом послов. - Честно, не знаю... - Ваня выдохнул, прекращая своё бесполезное занятие. - Вроде бы Тохтамыш и вправду лишь против Дмитрия ополчился, да и Москва богатый город - откупиться можно. Однако, - парень наклонил голову слегка набок, - после всего произошедшего мир с их стороны невозможен. - Да ладно тебе, - Торис успокаивающе улыбнулся. - Мой князь тоже выйдет, а если они его убьют, то непременно будут иметь дело и с Литовским княжеством. Вряд ли они сейчас потянут эту войну. - Возможно ты и прав, - Иван согласно кивнул. - В любом случае, всё от их решения зависит, - он указал на активно обсуждающее слова монгольских послов вече. - В случае согласия, ты пойдёшь с Остеем? - А как же я брошу своего князя? Не волнуйся, думаю, что мы уладим это дело миром.

***

Горожане всё же поверили и открыли ворота. Из города торжественно вышли князь Остей, духовенство, бояре и простые люди. Ваня и ещё несколько дружинников остались наблюдать издалека вместе с остальной половиной населения. Вперёд для переговоров вышли: Тохтамыш и Остей со своими воплощениями. Хан обманчиво приторно поприветствовал литовского князя, который впрочем не заметил никакой лжи в его голосе, чего не скажешь о его подопечном, который заметно нахмурился и сразу перешёл к делу: - Так каков же выкуп из осады? - уж чего-чего, но того, что Улус в ответ лишь громко засмеётся, он не ожидал. - Ты и вправду такой наивный или прикидываешься, а? - всё-таки смог выдавить из себя Орда, до сих пор тихо посмеиваясь. - Коли первое, то я зря переживал, уруса ты к себе привязать не сможешь. - Значит, это был всё-таки обман... - медленно проговорил Литва, осторожно доставая кинжал из-за пазухи. - А разве это было не очевидно? - хмыкнул Орда и продолжил, краем глаза наблюдая за тем, как монголы в засаде целятся по Остею: - Ладно ты там ещё не привыкший, а мальчик мой что-то с тобой совсем расслабился, впрочем он всегда был наивен. - Он тебе больше не принадлежит! - выкрикнул литовец, набрасываясь на Улуса. Тот с лёгкостью увернулся от атаки и, в пару движений выхватив из рук парня кинжал, приставил его к горлу. В эту же секунду стрела вонзилась прямо в сердце Остея, который упал прямо в ноги хану. В эту же секунду, на запаниковавших людей набросились ордынцы и с ходу начали рубить всех подряд. - Вообще-то я пришёл только за урусом, но избавиться от вражеского княжеча - тоже оказалось крайне замечательным дополнением к основному блюду, - рассмеялся Джучи, выкрутив за спиной руки литовца и по самую рукоять всаживая чрез них в спину кинжал. Торис, ещё не отошедший от смерти своего князя, громко крикнул от невыносимой боли, падая лицом наземь. - И впредь помни, мальчишка, ещё раз к его сердцу лапки потянешь - живого места не оставлю, - он ногой придавил кинжал и с диким азартом посмотрел в сторону стены. Иван, видевший эту сцену, прошептал "Так и знал!" и ринулся к воротам дабы закрыть их раньше, чем татаро-монголы пролезут к мирному населению. Улус тоже бросился вперёд, оставляя Литву корчится в судорогах и смотреть на кровавую распрю на земле. Теперь он понял, что Русь имел ввиду... К сожалению, закрыть ворота вовремя было невозможно. Взобравшись на никем не защищённые стены, татары принялись грабить всё и жечь. "И была в граде сеча зла и вне града тако же сеча велика. И до тех пор секли, пока руки и плечи их не ослабли и не обессилели они". Люди толпами метались по улицам, обречённо ища спасения. Татары взламывали двери церквей и выволакивали, грабя и раздевая "донага", укрывавшихся там горожан всех возрастов — от младенцев до глубоких стариков. Срывая драгоценные оклады и ризы с икон, татары топтали и надругались над образами святых и выносили всю церковную утварь. Русь смотрел на этот хаос с широко распахнутыми глазами. Он смог вырезать с десяток татар, но сильно это не помогло - здесь был явный перевес в сторону противника. Заколов со спины ещё одного монгола, Ваня услышал от спасённой девочки жалобное и невероятно испуганное: - Обернись! - рус инстинктивно повернулся и увидел прямо пред собой возвышающегося монгола. Иван дёрнулся было в сторону, но его бесцеремонно схватили за кончики шарфа, резко дёрнув на себя и опрокидывая наземь. Успев прошептать девчонке "беги", Русь тяжело повалился на камни. - Вот и попался, мой мальчик, - удовлетворённо протянул Орда, смотря на горящие демоническим огнём глаза. - И как тебе тут без меня жилось? - Да будь ты трижды проклят! - с чувством выкрикнул рус, взяв в руки оружие и пытаясь острием меча задеть монгола. - Ха-ха, вижу, совсем распустился! - Улус ударил славянина под дых, отчего тот согнулся пополам, выпуская из рук меч и сплёвывая кровь. - А ведь говорил же тебе, что ни до чего хорошего не доведут тебя твои интриги. Ничего, вернём мы тебя в форму, урус, - он потянул парня за волосы, заставляя того посмотреть на происходящее вокруг бесчинство. Из глаз невольно полились слёзы, когда прямо перед ними зарезали маленького ребёнка, а предсмертный крик какой-то женщины больно ударил по ушам. Неподалёку сожгли церковь, где спряталось несколько десятков человек, теперь уже сгоревших заживо. - Остановись! - Ваня, стоя на коленях, уже не сдерживал эмоций. Он просто больше не мог смотреть на это. Ведь славянин сейчас был так близок к ним и в то же время ни чем не мог помочь своим людям. Осознание этого абсолютно добивало руса. - Прошу, прекрати это! - Я предупреждал, что будет за твоё неповиновение, урус, - он опустился на колени, заглядывая в покрасневшее от слёз лицо парня. Его глаза цвета жидкого золота с явным наслаждением смотрели на столь долгожданную добычу. Как давно Орда мечтал о возвращении своего вассала? Да, все эти два года. Улус сейчас еле сдерживался, чтобы не взять его прямо здесь и не показать, что тот не имеет права зубоскалить на хозяина. Ишь свободу, щенок, почуял! Однако же сейчас он был вполне доволен тем, что Иван вновь стоит пред ним на коленях и просит пощады. - Но раз ты так просишь, - он явно наслаждался реакцией мальчишки, который смиренно ожидал своего приговора, - то я, так уж и быть не пройду по всем твоим княжествам. Однако взамен, после полного сожжения Москвы, ты, как послушный мальчик, отправишься со мной. - Ты просто... ужасен! - Не спорю. Забыл с кем имеешь дело, урус? - И вправду, ничего святого в тебе нет... В огне погибло огромное количество книг, свезённых для сохранения в Москву со всех окраин. Была вывезена вся княжеская казна. Все люди были изрублены, сожжены, утоплены или уведены в рабство. Разграбив Москву, войска Тохтамыша, разделившись, разорили Владимир, Звенигород, Можайск, Юрьев. Жители Переяславля, спасаясь в лодках, отплыли на середину Плещеева озера. Часть ордынского войска, подойдя к Волоку Ламскому, была атакована и наголову разбита наспех собранной ратью Владимира Андреевича Серпуховского. Многие татары попали в плен. Оставшиеся бежали с поля боя и сообщили Тохтамышу о случившемся. Тот, опасаясь подхода с Костромы войск Дмитрия Московского, немедленно приступил к сбору своих войск и покинул московские пределы, разорив на обратном пути Коломну. Перейдя реку Оку, Тохтамыш, вопреки договору с Олегом Рязанским, разграбил его землю. Олег бежал. Покинув Рязанские пределы, Тохтамыш отправил к Дмитрию Суздальскому вместе с его сыном Семёном посла - своего шурина Шихмата. Василия хан оставил у себя. Золотоордынский хан вернулся к себе с несметными богатствами. Такова была ещё одна тёмная жизненная страница Руси...

***

Вернувшись в Москву, Дмитрий был ошеломлён увиденным. На своей памяти он видел подобный погром лишь во второй раз в жизни. Он тут же повелел хоронить тела погибших, давая за восемьдесят похороненных тел по рублю. Из сорокатысячного населения Москвы было захоронено двадцать четыре тысячи. Созванный из соседских земель народ начал отстраивать города и сёла. В таком положении провели люди ещё несколько дней. Также Дмитрия волновала судьба его подопечного, о котором он узнал из уст воплощения Литвы. Торис подошёл к князю весь в слезах и с едва начавшими заживать глубокими ранениями, из-за чего у русского правителя не осталось сомнений в искренности внезапного помощника. Выслушав о произошедшем, он с благодарностью отпустил мрачного, как туча, литовца на его земли. Большого выбора в дальнейших действиях у князя не было - придётся нанести визит в Орду. Но сначала надо было отомстить предателям за это горе... Спустя несколько дней, Дмитрий послал собранное войско на Олега Рязанского, чтобы наказать того за предательство. Олег с небольшой дружиной скрылся. 7 октября в Москву из Твери вернулся Киприан, но, из-за конфликта с Дмитрием, вскоре отбыл в Киев. Той же осенью в Москву прибыл посол от Тохтамыша по имени Карач с предложением о мире. 23 апреля в 1383 году Дмитрий отправил в Орду своего старшего сына Василия. За ярлыком на Великое княжение Владимирское, а ещё осенью 1382 года в Орду отправились Михаил Тверской с сыном Александром и брат Дмитрия Суздальского - Борис Городецкий. Однако Дмитрий выплатил Тохтамышу дань за два прошедших с поражения Мамая года, за что великое княжение Тохтамыш закрепил за родом московских князей, а Тверь получила независимость от владимирского княжения. Однако по заявленному ханом условию, воплощение Руси должно остаться в Золотой Орде. Выиграли от этого набега лишь предатели, но само взятие Москвы имело куда более серьёзные последствия... Дмитрий был очень мудрым правителем и, сложив всё в одну кучу, догадался, кто мог провернуть такую аферу. Вести против Орды он войн не стал, однако дружеские отношения между ними были окончательно испорчены. В Москве установилась наследственная передача престола государей Калитиной династии. Не даром Дмитрий Донской в своём завещании писал об изменениях отношений с Ордой: "А переменит Бог Орду, дети мои не имут выходу в Орду платить, и который сын мой возьмёт дань на своём уделе, то тому и есть." Власть хана ещё признаётся как данность, но уже предоставляет собой лишь тягость без выгод, которую русские люди уже почти что в состоянии скинуть.

***

И вот он вновь оказался в столь ненавистном для его сердца месте. Угнетающая тишина давила на уши, томительное ожидание заставляло напрячься каждую клеточку тела, и только полная душевная опустошённость, вызванная сильными эмоциональными потрясениями, мешала ему поддаться панике. Это действительно напоминало ночной кошмар. Он раз за разом вырывался из этих пут, стягивающих его волю, и даже когда он действительно смог сбежать из своего заточения, он вновь попал сюда через какое-то время. Сбежал из клетки, но не разорвал цепь... Которая вновь связывала его ошейник и его хозяина. Свобода манила его сознание, обманчиво покорно ложилась на его ладони, и когда вера в её существование достигала своего пика, она мигом исчезала, словно её и в помине не было. Русь вздохнул - возможно, всё могло быть ещё хуже... Сердцебиение уже давно успокоилось, а в голову больше не бились кровавые картины, а значит его людям больше ничего не угрожает. И это радует. Парень старательно думал о хорошем. К примеру, о сёстрах. Они ведь в безопасности, да? О церкви, которая всегда дарила ему спокойствие, лишь только он входил в двери храма. О государе, который, судя по всему, уже вернулся в Москву. О Литве... Иван встрепенулся. После тех событий под воротами, Ториса он так и не видел. Всё ли с ним в порядке? Рус немного приподнялся на ноги. Синяки сильно саднили кожу. Кто бы что не говорил, но удар у Орды очень сильный... В этот момент деревянная дверь наконец приоткрылась. Да, помяни чёрта... Перед вошедшим в небольшую мрачноватую комнату Ордой практически неподвижно стоял растрёпанный мальчишка: на скуле виднелась так и не зажившая рана, одежда была порвана в нескольких местах, на руках кандалы, а на шеё ошейник, на коже пустого места без ссадин не было, всё такие же мягкие пепельные волосы сейчас сильно спутаны, и только взгляд, полный ненависти, выдавал в этом измученном теле жизнь. Улус ухмыльнулся - предательства он крайне не любил, особенно, если это исходило от того, кто полностью принадлежал ему. Орда молча вытащил из-за спины плеть и, жестом приказывая Ивану повернуться спиной, произнёс: - Тридцать ударов, а там посмотрим. Ты же помнишь правила, урус? - парень молча кивнул, стараясь максимально уйти от реальности. Удар. Кнут с характерным звуком рассекает бледную кожу, и из вмиг образовавшейся полосы тут же потекла кровь. Русь молчал, крепко стиснув зубы и шумно выдыхая носом. Второй. Третий... Спустя десяток ударов, уже и бить некуда было. Только по старым ранам, что только добавляло невыносимой боли. Из глаз полись слёзы, но Ваня упорно молчал. Его народу больней было. Да и если он сейчас сорвётся, то лишь потешит этим самолюбие монгола. Наверное, в этом и заключается ловушка бессмертия - сколько бы ран тебе не нанесли, как бы больно не было, ты всё равно не умрёшь. Нет, ты будешь терпеть до самого конца, которого нет. Ведь воплощения народа уничтожить крайне трудно. - Неплохо, мой мальчик, вижу, что хватку ты не потерял, - довольно похвалил Ваню Джучи, приподнимая рукой его лицо и впиваясь в губы требовательным поцелуем. Русь крепко стиснул зубы, не пропуская глубже язык монгола, но тот, резко прокусив парню губу, прорвал его сопротивление. Иван возмущённо промычал сквозь поцелуй, когда Орда руками стал поглаживать его бёдра, постепенно забираясь и под окровавленную рубашку. Когда воздуха стало катастрофически не хватать, Орда разорвал поцелуй, давая русу отдышаться и попутно снимая с него кандалы. Теперь в них нет надобности, он и сам в состоянии справиться с мальчишкой. - Не упрямься, урус. Ты же знаешь, что я могу быть с тобой нежен, - вкрадчиво произнёс Улус, наблюдая за тем, как Иван растирает затёкшие запястья. - Ты действительно думаешь, что после того, что ты сделал, я на это соглашусь? - Ваня недовольно посмотрел на своего мучителя, которому приспичило поиздеваться. - Во всяком случая, я думаю, что у тебя не будет иного выхода, - согласился монгол, растягивая свою улыбку ещё шире. Он притянул к себе парня за ошейник и буквально содрал с него рубашку, которая и без того практически превратилась в лоскутки. Мягко проведя ладонью по окровавленной спине и вызывая тем самым недовольное шипение со стороны славянина, второй рукой он сжал руки парня над его головой. Затем монгол припал к его животу, уставляя свои метки в виде укусов. Мальчишка быстро задышал, когда проворная рука спустилась к его штанам и, приспустив их, сжала его плоть. Немного массируя головку пальцем, Улус добился возбуждения и у Ивана, тело которого против воли хозяина реагировало на знакомые ласки. Щёки заалели, и парень выгнулся навстречу приятным ощущениям. Уловив нужное состояние мальчишки, Джучи оскалился и, отпустив на время его руки, обнажился и сам. Он резко надавил на грудь Вани, укладывая его на холодный пол и наваливаясь сверху, придавливая его своим телом и полностью блокируя все телодвижения руса. Русь опасливо покосился на хозяина, вмиг осознав, что сейчас будет. И не ошибся. Немалых размеров уже давно стоящий колом член без подготовки вошёл в его тело полностью. Иван всхлипнул, а по его телу прошла сильная дрожь. Монгол же и не думал останавливаться. Наоборот, он усилил темп толчков, заставляя руса перейти на крик, что впрочем его лишь ещё больше распаляло. Орда давно хотел услышать его крики, стоны, мольбы... И теперь мальчишка извивается под ним, цепляется руками за длинную косу и спину, выгибается под напором и надрывает голос от невыносимой боли. Иван чувствовал, что его просто разрывает изнутри. Он видит, как вздымается его живот, чувствует, как по бедру стекает струйка крови, а вокруг опять тот самый ад! Снова он один на один со своим мучителем, снова ему нет спасенья от огня. Иван медленно проваливался в спасительную темноту, пока монгол продолжил в бешеном ритме вдалбливаться в податливой тело. Когда через несколько быстрых толчков Орда кончил, изливаясь в мальчишку, славянин в последний раз громко вскрикнул и безвольно обмяк в руках повелителя. Джучи почти что ласково улыбнулся, подхватывая того на руки и целуя напоследок своего уруса, положил его на лавку, накрывая полностью измученного парня одеялом, а затем покинул комнату. Он никогда его не отпустит, потому что очень нуждается в нём. Потому что именно с ним он почему-то забывает про своё одиночество... Так что, пусть с помощью ненависти и страха, пусть насильно, но он привяжет этого мальчишку к себе во что бы то ни стало навечно.

***

Хан Тохтамыш, объединивший Белую, Синюю и Золотую Орду и тем самым восстановивший улус Джучиев, не сумел сохранить с таким трудом завоёванную власть. Распря между ним и новым великим завоевателем - Тимуром окончилась с объявлением главой правительства мурзы Едигея. Тем временем Литва, заключившая в 1386 году унию с Польшей, решила вновь исполнить свой старинный план по присоединению Руси к своим владениям. Шантажировать потерявшего власть хана оказалось крайне выгодно, и в результате, в 1395 году Тохтамыш договорился с Витовтом о разделе Московской Руси, на выгодных для литовцев условиях: все русские земли уступались литовскому князю в обмен на возращение хану престола в Сарае. Однако не суждено было сбыться их планам, и Москве даже не пришлось участвовать в этой битве коалиций, а также отстаивать свои позиции, благодаря чему она была спокойно восстановлена после татарского нашествия 1382 года. Начавшаяся война между татарами и литовцами окончилась поражением последних. И всё из-за того, что войско Витовта, по-европейски оснащённое, не сумело противостоять татарам, опиравшимся не на технику, а не подготовку воинов и хорошее командование, то есть на личные качества людей. Это может послужить хорошим примером безграничных возможностей человека. Ведь порой люди совершают просто невероятные подвиги, чисто благодаря своей силе воли. Так волею судеб, Золотая Орда помешала литовским планам о захвате Руси. Однако им было этого мало. Победители хоть и были направлены на поддержку Москве, однако же не забывали, что те их вассалы. Они были крайне недовольно тем фактом, что русские отказывались платить законную дань. И чтобы вразумить своих вассалов мурза Едигей направил ещё один карательный поход на Москву в 1408 году. Разграбив по пути несколько городов, он осадил Москву. Но на сей раз, от повторного разорения город спас вновь усилившийся раскол Золотой Орды.

***

В начале пятнадцатого столетия у Литовского княжества не было возможности вести политику по завоеванию Руси из-за непрерывной борьбы с немцами.... Этот высокомерный мальчишка, постоянно ведущий на него крестовые походы, уже изрядно подпортил все планы и нервы Литве. Торис всё никак не мог спокойно сосредоточиться на своей внешней политике: новое поражение от внезапно окрепших татар, среди которых, кстати, Улуса не оказалось, отчего парень не смог отомстить ему за личное унижение под Москвой, дома у него неспокойно, благодаря стараниям Ольги и Белочки, Феликс лезет к нему с какими-то сомнительными договорами, и плюс ко всему он до сих пор корил себя за то, что не смог защитить Ивана. В память всё врезались его слова: "Не обещай заранее" и тот разговор перед осадой, и от всего этого на душе у него скреблась целая стая жалобно мяукающих кошек. И в довершение всего на его владения нападает Тевтонский Орден, с которым у него будет завтра решающее сражение... - Готов подчиниться Великому мне и принять мою веру, жалкий червяк? - альбинос выставил вперёд себя острый меч, с полным превосходством смотря на противника своими алыми глазами. Сегодня было 15 июля 1410 года, и сейчас противостоящие войска находились на Грюнвальдском поле. К слову, Гилберт учёл советы того странного паренька Руси по поводу места проведения боя и теперь даже выигрывал. - Чёрт побери, не верю, что я проиграл кому-то, вроде тебя... - с долей призрения в голосе обречённо проговорил Торис, готовясь к удару мечом, как вдруг!.. - Не трожь его! Или я тотально уничтожу тебя на месте! - откуда не возьмись, появился Польша с довольно внушительным войском, которое и сыграло решающую роль в этой битве. - Ты ещё поплатишься за это! И вообще, это не по правилам! - прикрикнул Тевтонский Орден, вынужденно покидая эту землю. Что тут сказать, Литва не ожидал такой помощи... Он с благодарностью принял руку Феликса и поднялся с земли. - Типо без проблем, дружище! Произошедшее послужило укреплению унии между ним и Польшей, и принятию в конечном счёте Литвой католичества. А также поражение Тевтонского Ордена в битве окончательно изгнала немцев из Прибалтики. Орден всё более и более ослабевал, готовясь перерасти в нечто новое... Итак, благодаря целой череде неблагоприятных событий, ослабивших врагов земли русской, у Руси появилась возможность восстановиться и набрать новые силы. И именно по этим событиям можно наглядно увидеть всю суть тогдашнего времени: кровавые распри и побои, многочисленные завоевания, непрерывная борьба за веру и выживание, неустойчивая власть... Коротко говоря, весь мир представлял собой в то время одну большую разборку, которая и формировала современные государства. А сейчас ведь мало кому есть дело до того, какой именно ценой наши предки расплатились за нашу землю...