Туманы Шаттенрайха

       До конца дня Верона не появлялась. Закончив жевать дары природы, Анжело по памяти добрался до общей комнаты. В коридорах по-прежнему было пусто, а вот в комнате у дальней стены на кушетках лицом к стене спали два солдата. Эд сидел на диване и что-то читал. Анжело подошел к нему.        — Не подскажешь, где тут медсестра? Верона сказала, она меня посмотрит.        — Ааа, Лис, — Эд отложил книжку в мягкой обложке и похлопал по дивану рядом с собой, — Она сейчас в лазарете, вернется скоро. Присядь, подожди.        Анжело опустился на диван со скрипучими пружинами. Эд откинул рыжую прядь со лба и спросил:        — Ну, как ты?        — Мне дали кусок мыла и накормили. Это лучшее, что со мной было за последние несколько месяцев, — ответил Анжело, откидываясь на спинку дивана. Лицо сильно саднило, он старался не трогать ранки, хотя те то и дело начинали кровоточить. Голова по-прежнему была не в порядке, но, по крайней мере, желудок был приятно полным, пусть и не сытным обедом из трех блюд.        Эд улыбнулся.        — Ну да, здесь хорошо. Во всяком случае, гораздо лучше, чем за рубежом, — он вдруг наклонился и всмотрелся в лицо Анжело, — Да уж, нехило. Чем это тебя так?        — Не знаю. Последнее, что помню — как падал потолок.        — Повезло тебе. Тебя в глубокой отключке привезли, но ты вроде весь целый.        — А привезли только меня? Больше никого из моего отряда?        — Неа. Только тебя. Посреди ночи. Через нас парни с крайнего перебрасывались, и тебя вот с собой захватили. Ну давай что ли знакомиться. Я Эдвард Хьюз, с северного рубежа. Учился в техническом, только закончил, вот и призвали в саперные, потом перевели к связистам в северный. А два месяца назад отправили сюда на общественные, мол, рук не хватает. Я и рад. Здесь хотя бы голода нет, да и дело правда полезное.        Анжело сообщил, откуда он, и Эд начал рассказывать ему про штаб. Через них перебрасывались отряды, сюда могли прийти и получить помощь пострадавшие, здесь останавливались на ночь перед тем, как продолжить путь на север. Но главное — здесь находился основной связной пункт. Через них, сказал Эд, передаются все шифровки с рубежей. Иногда сюда поступает помощь, все остальное время приходится находиться в режиме жесткой экономии. Здесь подбирают всех — собак, кошек, даже кроликов. На псарне есть несколько хорошо обученных собак-ищеек, оставшихся от павших отрядов. Здесь всем хватает куска пищи и стакана воды. Вон тот, которому делают переливание, с северного рубежа, никто даже не знает, кто он. Те два парня, что спят, — местные дозорные, будут охранять штаб ночью. Мужчина, с которым он играл в карты, — вторую неделю добирается до города. Обычно здесь надолго никто не задерживается, из своих только десять молодых ребят-военных, он — механик; Верона, медсестра и командир. Анжело слушал тихий рассказ Эда и почти задремал, когда наконец вернулась медсестра. Это была та самая девушка с белыми волосами. Светлая, почти невесомая, она легко улыбнулась ему.        — Меня зовут Мелисса. А тебя?        — Анжело.        — Я обработаю раны.        Она ловко прочистила жгучим раствором ранки на его лице, осмотрела ноющую правую руку и наложила повязку на растяжение. Расспросила о самочувствии. Потом заставила его следить за ее указательным пальцем. Затем заглянула ему в глаза своими фиалковыми глазами и вынесла вердикт.        — Голова еще кружится? У тебя серьезное сотрясение. Иди ложись и поспи еще. Или хотя бы просто полежи. Я скажу Вероне, что тебе лучше хотя бы до завтра больше не вставать.        Анжело задремал прямо на голой кушетке и проснулся от того, что за окнами громко сигналил грузовик. Он открыл глаза. Серый дневной свет уже сменился грязными сумерками. Сон снова не принес облегчения, Анжело по-прежнему чувствовал себя как слизняк. Общая комната уже наполнялась людьми. Одни негромко разговаривали, уважая сон других, третьи читали, четвертые что-то писали. Эда не было видно, а Мелисса склонилась над кем-то, кто метался по койке и бормотал. Грузовик протяжно просигналил еще раз.        — Ви-и-и-ктор! — Позвали с улицы, и крепкий молодой парень в военной форме кинулся к выходу. Двое солдат на диване, хмурясь, что-то горячо обсуждали. Мальчишки из столовой, сидя на полу на потертом пледе, дружно жевали по яблоку. Всего Анжело насчитал около двадцати человек. Здесь даже было электричество — с серого бетонного потолка свисали несколько голых лампочек, четыре из них тускловато горели, разгоняя начинавшую опускаться ночь. Слышался отдаленный лай собак, короткие окрики за стеной и постоянное пищание приемника. Зато грома самолетов и взрывных ударов здесь слышно не было.        Он не сразу заметил, как вошла Верона с подносом.        — Ребятки, в столовой есть теплый чай. Наливайте себе кто хочет, только не забывайте возвращать кружки на место.        Последовал одобрительный гул голосов, и почти все вышли из комнаты. Верона поставила поднос с кружками на стол и начала раздавать чай тем, кто не мог пойти в столовую. Худой парень с ногой в гипсе и лохматая пожилая женщина, сонно поднявшая голову из вороха одеял на кушетке в углу, поблагодарили девушку. Анжело тоже принял из ее рук синюю кружку со сколотым краем. В ней был крепко заваренный ароматный чай. Мелисса, закончив осмотр больного, опустилась на диван и взяла себе чай. Верона пристроилась с кружкой рядом.        — Спасибо за чай.        — Где Эд?        — Они с Виктором чинят грузовик с севера.        — Хорошо, тогда я потом подогрею для них.        Анжело подул на парящий темный напиток. Удивительно, но оказывается, что можно забыть вкус чая. А этот был насыщенным и травянистым, но совсем не горьким, а очень приятным на вкус и аромат.        — Что в нем, деточка? — Проскрипела всклокоченная женщина.        — Бадьян и вишня, — улыбнулась Верона.        — Очень здорово, — кивнула женщина.        Анжело и парень в гипсе с сомнением посмотрели в чашки. Мелисса рассмеялась:        — Вот новенькие, пейте, не бойтесь! Это обычный чай с добавлением травок, мы каждый день пьем такие. Во-первых, полезно, а во-вторых, вроде как заменяет ужин. Чтобы один и тот же не надоедал: каждый день — новый чай.        — Бадьян общеукрепляющий, вишня для сердца и запаха, — кивнула Верона.        Анжело сидел на своей кушетке и пил горячий крепкий чай, обхватив теплую кружку обеими руками. Постепенно возвращались люди, кто-то с разнокалиберными кружками: фаянсовыми, стеклянными, металлическими; кто-то, кто не был на обеде, жевали яблоки и помидоры. Мальчишки вернулись на свой плед в углу комнаты и, сдвинув головы, что-то чертили одним карандашом на куске бумаги. Анжело только сейчас заметил, что они близнецы. Комната наполнилась тихими переговорами.        — На северном сейчас передышка, рубеж передвинули.        — Надеюсь, вы успеете доехать до тех пор, пока его снова не закрыли.        — Местный механик чинит наш грузовик.        — Эд рукастый, этот все сделает.        — Что слышно с южного?        — Говорят, оттуда сейчас всех срочно эвакуируют.        — Да только я слышал, что они уничтожили целый автобус с гражданскими.        — Да не осталось уже среди нас гражданских…        — Да, никого не щадит эта мясорубка.        Мелисса дружелюбно разговаривала со всеми, а Верона сидела, уставившись в пространство. Через некоторое время она встряхнулась и встала.        — Так, кто еще не получил белье?        Несколько человек подняли руки, Анжело неуверенно потянул вверх свою. Верона кивнула и, собрав на поднос все подвернувшиеся пустые кружки, вышла из помещения. Мелисса вздохнула и начала обходить всех одного за другим, проверяя пульс и спрашивая общее самочувствие. Она ласково уложила обратно пожилую женщину. Добравшись до Анжело, потрогала его лоб и снова попросила следить за пальцем.        — Как лицо?        — Болит, — признался Анжело.        — Нагноений нет, утром умоешься и мы обработаем снова.        Анжело поблагодарил девушку. В комнату вернулась Верона с охапкой простыней и разноцветных пледов и начала застилать свободные койки.        — Эй, парень, — окликнула она Анжело, — утром зайдешь к командиру, он хотел с тобой поговорить.        Тот согласно кивнул.        Засыпая под шепот десятка солдат, мерный писк приемника и шаги в коридоре, Анжело чувствовал себя в безопасности. Серые стены заброшенного завода приютили его, как и многих других, под своей защитой. Несколько дней назад, силясь уснуть на земле под немолчный гул взрывов, он мог об этом только мечтать. Теперь он получил две личных бутылки воды на утро и чистую простыню. Но перед глазами, как бесконечный повтор сцены из фильма ужасов, то и дело с треском ломались подпорки и рушился потолок, поднимая столбы горящей пыли.