Завтра в Эребор

      Орки кидаются со всех сторон, не давая ослабить оборону даже на миг. Перекошенные от ярости безобразные морды, горящие ненавистью жёлтые глаза, вспухающие жилами темные руки, с остервенением сжимающие копья и ятаганы... Двалин сдерживает их натиск. Раз за разом опускает топоры. Рубит размашисто, со всей силой, чувствуя, как мышцы от напряжения горят под кожей. Сечёт врага так, что славная гномья сталь поёт в руках. «Защитник» и «Захватчик» взлетают и опускаются, выписывая фигуры смертельного парного танца. А за спиной - спина Торина, надёжная, словно гранитная скала. И пусть король кинется хоть в самое пекло, верный друг сумеет защитить его спину.       Где-то справа слышится звук рога. Глухой, тяжёлый. Над полем боя вздымается рука, держащая голову Трора, их короля. Его сокрушил Азог – орочий предводитель. И тотчас за спиной рвётся крик Торина полный отчаянья и страданья. Двалин уже знает, что будет дальше. Знает, что действовать надо немедленно.       Оставив друга, он кидается наперерез Азогу, чтобы первым отразить его натиск. Он защитит, отбросит врага. Не даст ему поднять руку на друга, отнять у гномов ещё и наследника. Бледный Орк должен быть убит, и он убьет его. Пусть даже ценой собственной жизни.       Сталь ударяет о сталь. Окружающий мир больше не существует. Двалин видит только врага. Гном вертится волчком, приседает и подпрыгивает. Топоры молнией сверкают перед ним, сплетая смертоносный узор, ощупывая оборону врага, силясь отыскать в ней хоть крохотную брешь. Азог силён и смел, ярость не даёт ему уставать, а мастерство - ошибаться. Но даже у самых искусных воинов случаются промахи. И Двалин ждёт. Упорно и неутомимо, так, как умеют только гномы.       От усталости немеют руки, пот застилает глаза. Где-то в уголке сознания бьётся коварная мысль, что ему это не по силам, что это не его поединок. Но Двалин лишь сильнее стискивает зубы, лишь яростней вращает топорами. Нет в мире силы, способной помешать ему защитить друга и будущего короля. И наконец Бледный Орк ошибается.       Пробив блок, «Захватчик» ныряет под выставленную руку с булавой и подрубает орку ногу. Азог начинает оседать и валится на землю. Стоя над ним, Двалин поднимает «Защитника» для последнего удара…       Камни под ногами вздрагивают. По земле Аза́нулбизара будто прокатывается судорога, и гном с трудом удерживается на ногах. Пожирая поле боя, со всех сторон наползает непроницаемый молочно-белый туман. - Что за… Балрог меня задери! – Двалин опускает топор на то место, где только что был Бледный Орк, но уже не может понять, достиг ли «Защитник» цели. Вокруг лишь белёсое марево.       Гном снова и снова опускает топоры, пытаясь расправиться с невидимым противником. Ничего… Вокруг пустота и тишина. Лишь пробиваются откуда-то издалека знакомые голоса: - …Говорил я тебе, его теперь не добудишься! - И что? До дома его переть? - Не… Давай водой холодной из кадушки…       Некоторое время Двалин ещё хватался за сон. Безуспешно. Пришлось всё-таки приоткрыть глаза. Перед носом замаячили изрядно захмелевшие физиономии Ториновых племянников: Кили держит в руках деревянный черпак и злорадно улыбается. - Я те ливану! – рыкнул Двалин, и молодой гном от неожиданности подпрыгнул, расплескав на себя содержимое черпака. – Спать не дают… честному воину…       Для убедительности честный воин саданул кулаком по столу так, что его собственная голова, лежащая на этом самом столе, подскочила и больно ударилась о дубовые доски. - Тролльи дети… - процедил он, снова проваливаясь в сон. - Делать чего теперь? - Ааа-пчи-хи! Ооох… - Сам-то как набрался! Чихаешь вон, как всегда… Эх... Надо было мне с Бофуром идти. По девкам… - Борода еще не выросла на девок лазить! - У самого-то больно длинная! Вот пойду сейчас… - Куда? - … - Знать бы куда, я бы и сам пошёл… Двалин поморщился и заёрзал щекой на столешнице: «Зудят, точно мухи!» - Надо это… того… у Двалина вызнать! - Как же. Так он тебе и сказал!       «Вот сосунки! Девок им захотелось!» - сон как рукой сняло, голова раскалывалась, братья его нестерпимо раздражали. Двалин вновь ударил кулаком о стол и, открыв глаза, обнаружил, что до сих пор сжимает в руке ошмётки пивной кружки. Фили и Кили уставились на него, часто моргая, и замолкли. - Спроси ты, - прошипел младший, пихнув брата в бок. - Сам спрашивай, - отмахнулся тот. - Кишка тонка! – зашептал довольный Кили. Фили мгновенно приосанился. - Мы уж думали, нести тебя придётся, - натянуто хохотнул он, оглянулся на младшего и продолжил: – Тут такое дело… Может знаешь, где в Затонье… - Фили вспыхнул, но всё же выдавил: - …девиц найти? - Эля! – хрипло рыкнул Двалин, не сводя глаз с братьев.       Оба гнома тотчас призывно замахали разносчице. Пухленькая хоббитянка поднесла новые пенные кружки, с опаской косясь на Двалина. Фили и Кили беззастенчиво осклабились, оглядывая её аппетитную фигурку. - Девок им! Узелком завяжите! - Двалин одним махом опустошил кружку и тяжело поднялся. - Домой пора. На горшки и в люльку. В поход на рассвете.       Высыпав на стол пригоршню монет, воин пошагал к двери. Королевские племянники, покачиваясь, поплелись следом.       Дождь совсем перестал. В необъятных лужах отсвечивал тощий месяц. Наступив в одну из них, суровый воин сердито выругался. - Двалин, ну послушай, - Фили пристроился рядом и даже попытался идти с ним в ногу. – Помоги! Негоже малому так в поход идти! - Как так? - Ну как, как… - Фили снова чихнул. – Не изведав девы! Даже в темноте было видно, что Кили густо покраснел. - Идите вы! Не изведав! Как же… - Сам посуди, - не отступал Фили. – Поход длинный, мало ли чего приключиться может, а он… - Не каркай! – грозно зыркнул Двалин и нащупал под рубахой оберег. Братья вновь приуныли. - Он просто мест не знает, где есть! – выпалил вдруг Кили. - И то верно! Как это я сам не уразумел! – моментально смекнув к чему тот клонит, поддержал брата Фили.       «Нет, ну каковы, а! Балрог их задери! – Двалин резко обернулся, и навис над осклабившимися братьями. – Совсем стыд потеряли! С наставником так разговаривать!» Внутри разливалось жгучее желание проучить засранцев, и Двалин огляделся по сторонам. «Ничего! Сейчас вы у меня спляшите джигу!» Мысль пришла мгновенно, заставив нутро загореться от восторга, и Двалин с трудом сдержался, чтобы не загоготать. Шутить он любил. И, как считал сам, – умел. - Хе! А ну пошли!       Размашистым, слегка вихляющим шагом воин направился за угол. С надеждой переглянувшись, братья кинулись следом.       Свернув на соседнюю улицу, Двалин остановился у забора. Дом за ним оказался весьма добротный. Двухэтажный, на совесть сложенный, да ещё из камня. Для Затонья и вправду невидаль. Однако гномов это ничуть не смутило. - Видите? На втором этаже окошко отворено, - он ткнул пальцем в темноту. - Вот там… Самые что ни на есть… отборные девы… Лезьте. А я тут подожду. Покараулю. - Ты уверен… - начал было Фили. - Лезь, говорю. Коли бабу хочешь! – Двалин угрожающе скрестил руки на груди. – Или только трепать умеешь? Торинов племянник насупился и растерянно глянул на младшего: - Пошли! У кого тут больше всех чесалось! - Забор больно высокий, - с сомнением покосился на ограду Кили. – Сверху железки торчат... а вдруг ещё собаки...       Двалин прислушался. «Никаких собак нет! Эти засранцы так орут, что вся свора уже давно бы за оградой зубами клацала». Он задрал голову. Забор внушал уважение. От незваных гостей хозяин добавил по верху острых наверший. Видимо, поэтому и собак не держал. - Тяпнут тебя пару раз за ляжку - и вся печаль! А что забор высок - так я вас подсажу, – воин довольно осклабился. – Трусите? - Вот ещё! – взбеленился Фили. – Подставляй плечи! Двалин уперся руками в колени, сгибая спину: - Портки не порвите, а то деву прельщать будет нечем. Братья поочерёдно перебрались за ограду. - То-то! – потирая руки, хохотнул Двалин. – Теперь можно и отлить.

***

      Спрыгнув на землю, оба гнома затаились. В доме было по-прежнему темно и тихо. - Ты чего ему про меня наплёл? – Кили зло ткнул брата кулаком в бок. - А чего? – не понял тот. – Ты у нас великий любовник, что ли? - Сам ты… - младший не нашёлся с ответом. - Лучше рот закрой, да честь не оброни. Лезем. Подойдя к дому, Фили со знанием дела осмотрел стену: - Вот тут можно. По решётке, а дальше на карниз. - Гном потряс шпалеру. – Думаю, тебя выдержит. - Сам и лезь! – насупился младший. - Это же ты всё затеял! Я ради тебя старался! – Фили заговорил сердитым шепотом. - Не знаю… - Кили снова густо покраснел. – Может, ты сперва… А я уж после тебя? - Ага, тебе деву разложи да ублажи, а ты потом прилезешь… Так, что ли? Кили лишь молча опустил глаза, и Фили сжалился: - Ладно, братишка. Чего ради тебя не сделаешь, - хохотнул он, скинул на землю куртку и подтянулся. – Смотри! Сейчас разведаю, что там за девы.       Утерев пот со лба, Кили присел на каменный подоконник и задрал голову. Хмель разом выветрился, но ноги по-прежнему держали нетвердо. Фили ловко вскарабкался по решетке и уцепился за карниз, роняя на брата ошмётки грязи с перепачканных сапог. Ещё через пару мгновений он сунул голову в окно, а потом и вовсе исчез внутри.       Кили прислушался. Ничего не происходило. Лишь тихие шорохи ветвей, да отдалённое постанывание ветра. Ночные звуки навивали дрёму, и Кили поплотнее укутался, ежась от промозглого предутреннего холода.       Он уже подумывал, не накинуть ли ему куртку брата, когда сверху послышался шум и невнятные голоса. Вслед за ними раздались оглушительные вопли, переходящие в крепкие ругательства. - Воры! Грабители! – голос срывался на визг. – Али ты на честь дочери моей покушался? К золотку моему ненаглядному лез? Да я тебе…       Судя по звукам, наверху ломали мебель. Кили уже хотел ринуться брату на выручку, как вдруг ощутил на своей шее чье-то руки. В суматохе он и не заметил, как отворилось вовнутрь окно, на подоконник которого он присел. Гном выронил куртку Фили и замер, перестав дышать. Руки не душили, не пытались перерезать ему горло. Они обнимали. Нежно и призывно. А ещё они были женскими. Краткий миг Кили раздумывал, что делать. Больше времени ему не дали. Ухватив за ворот куртки, руки дёрнули его внутрь. В темноту.

***

      Звёзды в просветах между туч мерцали спокойно и благостно. Запахи ночи казались свежими, и даже мелкий моросящий дождик приятно холодил воздетое к небу лицо. Ветер будто специально прилетел издалека, чтобы обласкать макушку. По крайней мере, Двалину так казалось. Он блаженствовал, поливая и без того мокрый забор, когда послышались шум и вопли. - То-то! Будут знать, как портками попусту трясти! – загоготал Двалин и удовлетворённо крякнул. – Скромнее надо быть, скромнее…       Из дома послышались звуки драки. В окне мелькнул раскрасневшийся Фили. Ещё через миг, выбив лбом узорную железную решетку, благородный потомок Дьюрина сиганул вниз вместе с остатками оконной рамы и рухнул в кусты. Двалин недовольно нахмурился: - Ну что за… Не дадут спокойно посса… Его ворчание прервал истошный вопль толстяка, показавшегося в разбитом окне: - Стража! Сюда! Скорее! - Стража? - Двалин оправил одежду. – Стража - это лишнее.       В соседних домах уже начали распахиваться окна. Недолго думая, гном заскочил на каменный выступ забора, подтянулся на руках и перемахнул ограду. - Стража! Люди добрые! Убивают! – продолжал голосить хозяин.       Подхватив с подоконника цветочный горшок, Двалин запустил им в окно. Тотчас наступила тишина - толстяк на некоторое время ушёл в глухую оборону. - Так-то! – буркнул Двалин, за шиворот вытаскивая Фили из кустов шиповника.       Выглядел королевский отпрыск неважно. Когда-то белая рубаха заляпана грязью, лицо ободрано, волосы в крови – видать, об решётку приложился. - Шить надо будет! – мрачно подытожил Двалин, мельком глянув на его рассечённую голову.       На улице уже слышались крики и перебранка стражников. Воодушевлённый приближением подмоги, из окна снова высунулся толстяк: - Ко мне! Стража! Держи их! – заверещал он, потрясая в воздухе кулаками. – Тут целая шайка! - Да уймись ты! - Двалина начинал порядком раздражать этот визг.       Второй цветочный горшок безошибочно нашёл цель и разлетелся вдребезги, встретившись с головой надрывающегося хозяина. Наступившая тишина показалась оглушительной. Воин удовлетворённо кивнул и подтолкнул Фили к забору: - Быстрее! Ходу отседова! – - Кили? – выдохнул тот, прижимая руку к голове. Кили нигде видно не было. «А сорванца уже и след простыл» - с уважением подумал Двалин. - Убёг небось, а то бы уже тут топтался! Лезь давай! Двалин подставил спину. Кое-как вскарабкавшись на забор, Фили рухнул с другой стороны. Оттуда послышался его глухой стон. - Порядок! - Двалин поискал выступ, но на этой стороне забора его не оказалось. - Чтоб меня!       Глянув по сторонам, гном метнулся к закреплённой на стене шпалере. Отодрал её одним махом, швырнул решетку на забор и полез по ней вверх. Доски трещали под сапогами, но пока держали. Оказалось, что ненадолго. Не успел он закинуть одну ногу на забор, как шпалера оглушительно затрещала и проломилась. Двалин что было сил рванулся вперед, срываясь с ограды уже по другую её сторону. Заплатить за этот мастерский бросок пришлось порванными штанами.       В конце улицы замаячили факелы. Не обращая внимание на острую боль в ноге, Двалин вскочил, ухватил Фили за рубаху и дернул в сторону ближайшего темного переулка. Ругаясь и поминутно охая, молодой гном тащился следом, то и дело путаясь в собственных ногах. Сзади уже отчётливо слышались возгласы стражников, сбегающихся к дому. Через несколько мгновений оба гнома растворились в спасительной темноте.