параллель

«Я согласен». Чонин тупо пялится на экран телефона, одновременно закидывая в рот рамен, купленный в ближайшем супермаркете: родители, как обычно, допоздна на работе, а готовить Ким не умеет совершенно, что часто отражается на желудке. Да это и не важно сейчас, потому что план В прошёл успешно: Кенсу согласился, даже не подозревая, что Чонин никому и ничего не говорил. А все остальное – это пустяки. Но, тем не менее, альфа медлит с ответом, потому что еще долго и нудно перемешивает рамен, пока он окончательно не размякает, становясь похожим на неаппетитную жижу. И Чонин не замечает даже этого, продолжая елозить палочками по пластиковому дну. Не то чтобы он был задумчив сейчас, но… да, Ким, черт побери, задумчив. Кенсу в его руках, что ж, аплодисменты. Что дальше? Даже как-то интерес поубавился ко всей этой заварухе, разве что гордость немного распирает из-за очередного «да». Хотя перед кем? Чонин ни в коем случае не думал что-то доказывать Чанелю, но почему-то именно Пак и приходит на ум. С этой чертовой злостью в глазах, когда он посмел ударить лучшего друга, с этими въедающимися в мозг, словно кислота, словами. Что он защищал? Честь младшего брата, который, в конце концов, сдался? Какая драма, нет, трагедия. Чонин иронично усмехается, откидывая, наконец, палочки. Он не знает, что ответить на подобное, поэтому просто звонит Кенсу, но тот тут же сбрасывают, а через пару секунд уведомляет сообщением: «Я занят». Мило, думает Чонин, мгновенно печатая ответ: «Чем?». «Неважно». - Ахах, да ладно? – смеется Чонин, вскидывая от удивления брови. Таких отношений у Кима еще точно не было, и если Кенсу всегда такой гордый и независимый, то будет вдвойне интересно в который раз сломать это в омеге. Жаль, что есть слишком много препятствий. И не только в лице Чанеля, хотя уж его-то с чего вдруг считать полноценным препятствием, если он бессилен перед Кенсу? Это как биться о стену головой, ведь пока омега не додумается до чего-то сам, слушать никого не станет. Речь о Сехуне, который имеет достаточное влияние, чтобы вытеснить, например, его, Чонина, куда-то за борт. Это не пугает, - чего Киму бояться? Просто достаточно неприятно, что его с недавнего времени уже парня трахает другой альфа. Наверное, Кенсу слишком нравится пахнуть двумя одновременно. Кенсу звонит совсем неожиданно, где-то спустя полчаса после резкого и довольно-таки грубого ответа. Чонин сначала смотрит на экран секунд десять, а потом поднимает, наконец, трубку с неизменным «да». - Ты звонил, - констатирует факт омега, а на фоне жутко шумно и слышится бас Чана, - я был немного занят. - Думаешь, нормально отвечать на подобные предложения сообщением? – Чонин спускает короткий смешок, закрывая на кухне шкафчик и облокачивая поясницей о столешницу. Кенсу на это молчит, словно где-то пропадает, но Ким знает, что омеге просто нечего сказать. Обычно омега молчит именно в таких ситуациях. А еще начинает смущаться, будто ему на ушко прошептали что-то пошлое. - Так что? Не хочешь поговорить с глазу на глаз? – Чонин вовсю издевается, хотя и мастерски маскирует это вполне серьезным тоном. - Хорошо. Где? – после короткой паузы отвечает Пак, но уже тогда, когда шум пропадает, словно он зашел в какое-то безлюдное помещение, например, сортир. - У меня. – Чонин понял сразу, что все происходящее – секрет. Тайна, иными словами. И тайна только от Чана, потому что, судя по всему, они вместе. - Через полчаса, окей? Чонин соглашается и откидывает телефон на стол, из-за чего тот проезжает еще полметра и останавливается прямо в центре. Ему интересно, что произойдет с Кенсу, если его заставить все сказать воочию. Кому-то будет неловко, и Ким даже знает, кому. Кенсу не спешит. Он кладет телефон в задний карман узких джинсов, открывает кран и подставляет вспотевшие от волнения руки. Омега делает все медленно, потом еще минут десять смотрит на себя в зеркало, пытаясь понять, что он такое и как дальше поступать. Но ответов не находит, даже не удивляется: странный же он выбрал способ. На самом деле, он только сейчас осознал, что сделал. Согласился. И что сделанного не вернуть, иначе смотреться весь этот спектакль будет нелепо, а выглядеть глупым Кенсу любит меньше всего. Тем более в глазах Чонина, ведь это – Боже упаси. Омега знает, что за дверью его ждут Чанель и Сехун, они даже иногда перекидываются репликами, чтобы не портить Кенсу настроения, и это очень мило с их стороны, но… омегу не это сейчас беспокоит, вернее, подобного он бы сегодня даже не заметил, если бы не Чанни, вмешавшийся в ситуацию. Фактически, теперь Кенсу имеет полное право винить брата за его несколько капризное желание и уверенность в младшем. Но омега не винит Чанеля, ведь это он решился и напечатал долбанное «я согласен», и из рук телефон никто не вырвал, даже насильно не заставлял отвечать подобное. Просто Чанни словил ту же волну, хотя, наверное, тоже был поражен ужасным поведением Чонина. Кенсу выходит совсем убитый. Омегу даже не радует то, что он, наконец, нашел время посмотреть долгожданную часть одного из любимых фильмов. А главное, в какой компании. Мысли опять забиты Чонином, и это бесит, но уже не так сильно, потому что привычно вечно думать о нем. - Сехун, тебе понравилось? – спрашивает омега, чтобы его не завалили вопросами. По лицу блондина совершенно ничего не понятно, словно альфе безразлично, посмотрел он фильм или нет. Сехун лишь приподнимает уголок губ, словно бы отвечая, но Кенсу даже это расценивает не так, вздыхая. Не понравилось никому, кроме Чанеля. И это не потому, что плох фильм, а из-за увлеченности совершенно другими мыслями, уж точно не о джедаях. Кенсу прощается с Сехуном, посылая ему втайне от Чана воздушный поцелуй, на что Сехун хмыкает и заворачивает в другую сторону. Затем немного отстает от самого Чанеля и понимает, что прошло уже больше получаса и что пунктуальность явно не его, раз он так «спешит». - Я не домой. - Уведомляет Кенсу брата, когда они уже были на подходе к подъезду. - Даже не буду спрашивать, куда, если не домой, - хмыкает Чанель и останавливается, оборачиваясь, - ты уверен, что все будет в порядке? - Да. – У Кенсу нет настроения на длинные ответы с бесконечным «не переживай, все будет отлично», как и вообще на что-либо в этой жизни. - Звони, если что. И возьми такси. Но Кенсу не слушает, в очередной раз игнорируя заботу брата. Кажется, это уже не искоренить. Он лишь идет вперед, видя, как дорога до дома Чонина медленно сокращается, а уверенности так мало, что невольно хочется занять ее у кого-нибудь. Хотя бы одну сотую, потому что дела Кенсу совсем уж плохи. Он сворачивает, около минуты идет вдоль парковки, затем подходит к парадной двери и замирает. Впереди зловещий домофон, а где-то сверху камера, через которую Чонин увидит омегу и, наверное, усмехнется про себя, что Кенсу так легко получить, лишь поманив при этом пальцем. - Заходи. – Слышит омега после коротких гудков. Но идти не хочется, потому что как-то боязно, да и веры в свои силы нет. Что он там забыл? Очередное унижение? Но омега все же переступает порог чониновской квартиры, где, кстати говоря, они опять только вдвоем. Снимает обувь, вешает куртку в шкаф и проходит вдоль коридора, заходя в гостиную. Воспоминания режут не хуже лезвия, и это, если честно, немного отрезвляет Кенсу, ведь он уже где-то около часа находится в состоянии транса, из которого при всем желании трудновато выйти. Чонин заходит следом, касаясь теплой шеи омеги и играясь с чувствительной кожей пальцами. Это приятно и немного щекотно, но Кенсу пытается не реагировать слишком открыто, потому что Сехун делал с его шеей более откровенные вещи, и это уже как бы не должно смущать Пака. Хах, не должно, но, тем не менее, смущает. Еще как. Потому что это не Сехун, и пальцы, понятно, тоже не его. Это, черт возьми, Чонин, что уже совсем не смешно. - Ну, что ты там решил? Рассказывай, - Чонин перестает терзать Кенсу и садится на том самом диване, где омега без колебаний отдался Киму. Его взгляд как всегда медленно скользящий по телу, оценивающий и заставляющий трепетать даже сквозь сопротивление. Чонин - именно тот человек, который смотрит пристально, долго не отводя взгляда, что, черт возьми, до дрожи в коленках и до клокочущего в груди сердца. Кенсу знает этот взгляд с детства: он остается прежним, хотя сам Чонин изменился до мозга костей. - Чонин, зачем ты это делаешь? – Кенсу не находит в себе сил на что-то большее, но даже за такой ответ незамедлительно хвалит себя. - Я еще ничего не делаю. Просто странно от такого, как ты, ответ получить по смс. – Усмехается альфа. – Где ты был? Ким переводит тему совсем неожиданно, из-за чего Кенсу отвечает мгновенно и без колебаний: - В кино. Кенсу чувствует себя как на пытке. А еще ему неловко. Некомфортно. Странно. Он смущается рядом с Чонином, и это очевидно. А смущение омега терпеть не может, что само по себе портит общую картину. Потом смущение перерастает в робость – это как следующий этап. Ему даже дышать тяжело в одной комнате с Кимом. Воздуха не хватает, но и легкие, кажется, забиты до отвала. И смазанная ухмылка Чонина мерещится ему какой-то дьявольской, слишком издевательской, такой, словно альфа понимает все без слов: как бы Кенсу не храбрился, всю его волю можно сграбастать в охапку и выкинуть в мусорное ведро, ведь она поддельная и на самом деле нахрен никому такая не нужна. Кенсу злится сам на себя и срывается на грубости. - Блять, Чонин, я себя очень хреново чувствую, - он преодолевает пару метров быстро и ловко, - и в этом виноват ты. Будешь и дальше издеваться надо мной?! Или я могу уже свалить отсюда? На самом деле, только злость помогает Кенсу избавиться от всех слабостей перед Чонином, поэтому он даже не ругает себя за срыв, только поощряет. Он подходит к альфе быстро и уверенно, упирается коленом между его разведенных ног, ощущая мягкость и прохладность кожи дивана, и смотрит прямиком в насмешливые глаза. - Продолжаешь когти выпускать? Может, еще кусаться начнешь? – Ким хрипит сдержанным смехом, но не двигается, хотя угроза получить в пах ногой слишком велика. - Могу только лицо тебе расхреначить. Подходит? – шипит омега, опираясь рукой о подлокотник. - Да ладно? – Чонин мгновенно становится серьезным, словно сняв с лица маску непринужденности; его пальцы тут же жестко фиксируются на чужом подбородке, а лицо подается немного вперед, - напомнить, что ты пришел сам и никто тебя сюда под дулом пистолета не тащил? Или Чанель силком привел тебя, м? Абсурд, конечно, да и Ким действительно прав, но Кенсу не собирается и сейчас так легко сдаваться. Сколько уже раз было подобное. Дрогнувшая рука едва сдерживает омегу от падения, пока вторая хватается за теплое запястье Чонина, пытаясь ослабить хватку на подбородке. Не был бы альфа боксером, все бы обошлось по-другому, и Кенсу уже давно смог бы вырваться, но, к сожалению, Чонин занимается спортом раза в два дольше самого Пака, что в корне меняет исход. - Что с тобой опять не так? Настроение портится перед течкой? – альфа все же опускает руку, и Кенсу отталкивается от дивана, становясь на две ноги и больше не нависая слишком близко над сильно пахнущим Чонином. – Или злишься, что не можешь ничего сделать? Как беспомощный маленький щенок. Кенсу хочет ударить и даже пытается, но промахивается. Ему обидно. И обидно не из-за слов, а из-за того, что правда видна невооруженным взглядом. И ее заметил не Чанель. Ее уже заметил Чонин. Поэтому Кенсу бьет в чужую грудь, так как не видит другого выхода, кроме как сделать больно хотя бы физически. Он колотит Чонина ослабевшими кулачками по плечам и груди, не замечая, как тот уже давно стоит напротив него и молча терпит, словно для него эти удары – всего лишь комариные укусы. Хотя это и не так на самом деле, ведь Кенсу довольно сильный, и если применит всю свою мощь, то может и травмировать. У Пака сухая истерика: он не плачет, потому что считает это унизительным, но бьется, что вполне в его стиле. Даже замахивается на лицо Чонина, который не то чтобы впервые наблюдает такое, но все же не привык к подобному, поэтому немного и не бдителен, из-за чего кулак Кенсу таки беспрепятственно рвет его кожу, разбивая в кровь губу и оставляя незначительную ссадину около уголка рта. Голова Чонина непроизвольно отклоняется и застывает, а Кенсу мгновенно касается ушиба нежными пальцами, словно бы извиняясь, но причиняя этим еще большую боль. Чонин шипит, а омега дует на треснувшую губу, будто всерьез думает, что таким образом рана перестанет саднить. - Тебе нужно полечить голову. – Кидает небрежное Ким и отворачивается от Кенсу. – Сходи к психологу. Или к психиатру, чтоб наверняка. Но Пак не отвечает, словно решив поиграть в молчанку, а Чонин на это только цокает языком. Хрен пойми этих омег – они такие странные, ей Богу. Настроение меняется в считанные секунды. - Ты заслужил. – Бурчит Кенсу, но все равно подходит к отвернувшемуся Киму и внимательно осматривает рану, будто от этого что-то изменится. - Да все нормально, - отмахивается альфа, - подумаешь, омега ударила. Я даже не почувствовал. Но на самом деле почувствовал, еще как. Просто Кенсу странный и Чонин тоже становится рядом с ним странным и немного больным на голову.