параллель

Чонин никогда не думал, что омежья забота может так повлиять на него. И это действительно странно, ведь Кенсу только приготовил поесть и обработал ссадину, а у Кима уже мелькнула мысль, что этот человек на самом деле очень теплый, нежный и уютный. Совсем не такой, каким его видят другие – грубый и злой, - а… милый? Определенно. И альфе не кажутся подобные мысли чем-то противоестественным, будто бы он боится их или как-то отторгает. Это глупо – пугаться того, чего ранее не испытывал. Возможно, тот, у кого был плачевный опыт, испугался бы влюбленности или желания быть рядом, но только не Чонин. Ему нравится, что кто-то вызывает неимоверное тепло в груди, и в этом явно нет ничего плохого. - Ты… не хочешь… - Кенсу мнется, одновременно дуя и размазывая крем по ссадине на лице Кима, - поговорить с Чанелем? Чонин никогда бы не подумал раньше, что Кенсу позволит себе спросить такое, а точнее, вмешаться в их с Чаном отношения. Ким не то чтобы считает, что это не омежье дело, он просто удивляется тому, что младший Пак вообще осмелился заговорить о таком. Да омега вообще никогда и не пытался их мирить, если Чонин вдруг рассорится с Чанелем - альфы к согласию приходили вдвоем, без участия Кенсу. - О чем? – Ким шипит, когда Пак неожиданно сильно надавливает на разодранную кожу, но тот сразу же дует, нежно оглаживая подбородок большим пальцем. Это так трогательно, думает Чонин. Совсем по-детски. И такого у альфы еще не было. - Думаешь, вам не о чем говорить? – Кенсу поднимает на него глубокие блестящие темные глаза с отражением медного света торшера, расположенного слева. - Нет, я думаю, что Чанелю нужно дать время отойти, - Чонин знает, что прав, ведь дружит с Чаном столько времени и знает, как тот тяжело воспринимает предательства, - а потом, когда-нибудь, позвонить ему и пригласить на пиво. Будто ничего не было. Кенсу молчит, лишь, наконец, заканчивает с мазью и убирает нежные пальцы от чужого лица. Чонин тут же чувствует холод на тех местах, которых касался омега, и скользит взглядом по детскому лицу, мягким округлым губами и ровному милому носику. Кенсу совсем домашний. Он не похож на Бекхена, любящего тусовки и секс. Не похож и на всех остальных омег, что когда-то были с Чонином. Наверное, все кроется в том, что его забота искренняя и какая-то… от всего сердца, что ли. Чонин не знает, как это объяснить. Он просто доверяет Кенсу и этого, как думает альфа, вполне достаточно.

***

Бекхен часто замечает Сехуна, обедающего в одиночестве, но почему-то с каждым разом омеге все труднее решиться подойти к альфе. Складывается стойкое ощущение, что на него посмотрят, как на идиота, или же вообще проигнорируют, что с характером альфы вполне возможно. Беку все чаще начинает казаться, что рядом с Сехуном есть место только Кенсу, потому что они… дополняют друг друга? Мило смотрятся вместе? Хотя назвать и того, и другого милым весьма затруднительно. Но Бек одергивает себя, потому что принять тот факт, что его, прекрасного и великолепного, променяли на грубого и неотесанного Кенсу, совсем не получается. Поэтому на сей раз он уж точно намерен что-то изменить. Омега идет сначала уверенно, походкой от бедра и с сияющей улыбкой, но потом, замечая серьезный взгляд Сехуна, направленный куда-то мимо него, тут же робеет и следит за чужими холодными глазами. Черт бы побрал этого Кенсу! Бен злится, глядя на то, как миниатюрный силуэт пытается протиснуться мимо школьников, попутно расталкивая их сильными руками, но не останавливается. Лишь идет прямо с гордо поднятой головой и останавливается напротив столика Сехуна. На него не обращают ровно никакого внимания. Абсолютно игнорируют, выбирая из риса горох. И, черт возьми, это обидно, что какой-то горох удостаивается большего внимания, чем он, Бек. - Кхм… - прочищает горло Бен, пытаясь отхватить хотя бы кусочек взгляда Сехуна, уже не говоря о чем-то большем, - тут не занято? Я могу сесть? Блондин то ли не хочет реагировать на подобное, медленно и лениво переводя тяжелый взгляд на вмиг стушевавшуюся омегу, то ли он по жизни такой. Сехун молчит и даже не кивает, что Бекхен расценивает, как неохотное согласие, мгновенно присаживаясь напротив. Конечно, Бен думает, что его изящные руки и не менее изящные манеры привлекают внимание альф, но… он совсем не ожидает, что его вообще будто и не заметят, продолжая выбирать горох в отдельную кучку в тарелке. Это что, шутка такая? Совсем не смешно, если честно. - Тебя ведь зовут О Сехун? Верно? – Бек напряженно улыбается, одновременно думая, что хоть этот альфа и очарователен, но… почему он не обращает внимания на Бекхена?! - Верно. - Отвечает голос, явно не принадлежащий Сехуну, из-за чего Бен, словно в замедленной съемке, поворачивает голову и видит Кенсу, застывшего у их столика. Омегу сразу бросает и в дрожь, и в холодный пот одновременно. Он не ожидал такой раздраженности в голосе Кенсу – это что-то запредельное, будто Бек слишком глупо вмешался в чью-то жизнь и выглядит сейчас просто дурачком. Сразу же появляется чувство, словно ему тут не место, в этом уютно мире только для двоих. Зачем Бек вообще вмешался? Становится неуютно, неловко, да и вообще не по себе. Он ведь видел то, какие у этих двоих отношения, а та сцена на лестнице еще до сих пор жжет своей трогательностью и какой-то кроющейся под пушистыми ресницами нежностью. У Бека не было такого, но он не завидует, лишь принимает тот факт, что ему и не суждено, наверное, вызвать то, что каким-то образом вызывает Кенсу. - Что тебе нужно? – младший Пак не то чтобы выглядит угрожающе, просто на данный момент его чувства можно охарактеризовать злостью, смешанной с удивлением. Сехун, который поначалу выглядел более чем серьезным, вдруг усмехается и опускает взгляд в тарелку, продолжая выколупывать горох. - Ничего мне не нужно, я просто сел на свободное место. Нельзя, что ли? – Бекхен упорно продолжает казаться нерушимой стеной, хотя где-то глубоко в душе уже сто раз пожалел о том, что вообще сейчас сидит здесь. – А вообще, - вдруг начинает он, - я не хочу больше ссориться. Кенсу кривит лицо, иронично приподнимая брови. Как же, не хочет. Глаз на Сехуна наметил и строит из себя добрейшую душу. Но Пак молчит, лишь ставит поднос, который ему приносит какой-то альфа, на стол, двигая обед Бекхена куда-то в другую сторону, и садится рядом с Сехуном. Ему неприятно, что Бек здесь. Вот совсем, потому что дело даже не в том, что Бен встречался с Чонином, просто эта омега как человек – гниль. Слишком высокомерный, да и строит из себя чуть ли не пуп земли. А эти поползновения в сторону Сехуна, когда его друг Минсок сидит за соседним столиком, потупив убитый взгляд в собственную тарелку, слишком эгоистичны, даже если Бек и преследует какие-то свои цели. Кенсу никогда не отличался великой проницательностью, потому что практически всегда ему нужно слишком много времени убить, чтобы понять чей-то поступок, но сейчас он уверен, что Бек здесь не просто так. - Нет, я серьезно, - Бек улыбается, но делает это так фальшиво, что Кенсу в который раз морщится, закидывая в рот рис, - мы могли бы подружиться. - Мне не нужен такой друг. – Хмыкает Пак. - Если дело в Чонине, то я с ним больше не встречаюсь. – Бек говорит это специально. Чтобы не только вывести Кенсу, но и задеть Сехуна, хотя тот все еще выглядит спокойным и невозмутимым. Его вообще чем-то можно вывести из себя?! Кенсу застывает с палочками во рту, глядя слишком раздраженно и даже зло. Нет, ну как с Бекхеном вообще можно общаться? Как его терпит Минсок и все остальные подружки-омеги? Это же чистый яд, а не человек. Предлагать дружбу и одновременно ехидничать – полнейший абсурд. - Круто. Может, свалишь уже? – Кенсу не выдает эмоций в словах, будто ему все равно. - У тебя так запах изменился, - Бек вообще, кажется, игнорирует слова омеги, принюхиваясь, - или альфа. Сехун отставляет палочки и упирается локтями о стол, поднимая пробирающий до мурашек взгляд на Бена. На что омега невольно вздрагивает, ощущая неприятное чувство, скользнувшее слизкой змеей. Да, все же нужно было уходить после первой просьбы, а не пререкаться: атмосфера явно накаляется. - Ты поел? – спрашивает альфа у Кенсу, не сводя колючего взгляда с Бекхена. Но Кенсу лишь что-то бурчит в ответ и достает из кармана издавший короткую звонкую мелодию телефон. Ему, в принципе, почти плевать на Бека и его жалкие старания кому-то насолить, потому что обиженную омегу грех вообще всерьез воспринимать. Чан пишет какой-то бред, думая, что сможет развеселить. Этот придурок опять заболел и сидит дома с температурой, а Кенсу, взволнованный этим, даже хотел остаться и приготовить чего-нибудь вкусного и полезного, но спорить с отправляющей его в школу мамой было, конечно, не лучшей перспективой. И Кенсу все же издает смешок, чуть не подавившись рисом, представляя, как Чанни кутается в десять одеял и пишет всякую чепуху, лишь бы достать брата. - Сехун, - Кенсу, все еще смеясь, бьет друга ладошкой по бедру, - пошли после школы ко мне, - уже чуть ли не похрюкивая от анекдотов брата, - у Чанеля хорошее настроение. Он будет шутить! Только он болеет, - тут же стушевывается Кенсу, - но мы наденем маски! Пошли? Блондин переводит на него странный взгляд, мол, что с тобой? Разве Чанель не всегда такой, что хоть юмористическое шоу снимай? - Ну-у? – конючит Кенсу, вообще забывая о приоткрывшем рот Бекхене, который никогда еще не видел эту омегу с таким задорным настроением, - пошли! Пошли? Ну, пойдем. Я приготовлю вкусненькое. Ну-у? Ты же любишь, когда я тебе готовлю-ю. Бен щурится от ста слов в секунду и вообще не верит тому, что видит. Кенсу улыбается? Кенсу болтает? Боже, это какая-то параллельная вселенная? - Ну, Сехун-а, - тянет Кенсу, сжимая ладонь на чужом бедре, - вы так мило вчера общались… ну, пожалуйста, пошли-и, - рука ползет чуть выше, к паху, из-за чего Сехун усмехается, не отрывая от черных глаз напряженного взгляда. - Это нечестно. Ты знаешь? – хмыкает альфа, накрывая теплую маленькую ладонь своей, но Кенсу все равно упрямо скользит по тугому джинсу вверх, используя тяжелое оружие, чтобы у Сехуна просто не осталось выбора. Он не знает, почему ему стукнуло вдруг в голову подружить Чана с Сехуном, так как это раньше было вообще невозможно, а сейчас… все может случиться, кто знает. Кенсу просто понравилось вчерашнее времяпрепровождение рядом с самыми значимыми людьми, поэтому соединить их вдруг стало приоритетом. Но прерывает его поток игривых мыслей закашлявшийся Бекхен, который совсем неожиданно увидел то, что происходит под столом, когда наклонялся за выпавшим телефоном. Кенсу лишь ядовито усмехается, глядя Беку в глаза. Нет, ну а что? Пусть знает в будущем, за чей столик садиться категорически запрещено. - Ладно. – Соглашается Сехун, ощущая, что поглаживающая умелая рука омеги все еще не там, где должна быть, когда вокруг полно людей. Обычно Кенсу делает так, когда действительно хочет, чтобы Сехун на что-то согласился, так почему бы и не сделать омеге приятно? Только вот с младшего Пака причитается.