параллель

«Я знаю, что делать». Чонин отворачивается от Кенсу, глядя вперед – на стоянку перед частной клиникой, на разнообразные припаркованные машины, странно-яркие и невероятно тусклые цвета. «… просто, эм, раньше… ты же знаешь, что я дружу с Сехуном. Так вот. Раньше он помогал мне с… а-а-а, черт!». Руки крепче впиваются в кожаный ободок руля. «… вот почему на мне постоянно был его запах. Сехун помогал мне, и помогал просто по-дружески, тут нет ничего такого - ты не подумай!». Обрывки недавних слов омеги здорово играют на нервах Кима. А ведь альфа всего-навсего отвез Кенсу на второй прием к врачу, хотя и понимал, что делать это тайком – не лучший вариант. Тем более еще и после того, как Пак только-только оклемался после течки, поэтому в не лучшем расположении духа. Естественно, Кенсу к врачу не пошел, да и на реплику Кима «здесь очень хороший специалист, он точно посоветует, как лучше справляться с болью» ответил совершенно неожиданным образом. Сехун. Его запах на омеге. И Чонина раздражает даже не столько тот факт, что разговор зашел в тупик, наткнувшись на очередную глухую стену в виде Сехуна, а то, что Кенсу не доверяет своему парню, человеку, которого знает более пятнадцати лет, зато какой-то малолетка знает о проблемах омеги, еще и добросовестно помогает ему. Это, как минимум, неправильно. Как максимум, подло. Потому что Чонин еще не испытывал такой злости только из-за того, что кто-то там что-то ему не рассказал. Конечно, Ким не сразу осознает, что встречаются-то они с Кенсу по обоюдному согласию (с того самого вечера) чуть больше недели, а не хотя бы месяц, чтобы омега смог, наконец, привыкнуть к Чонину и принять все его недостатки. Альфа мгновенно отметает это, потому что эгоизм, зародившийся когда-то в детстве, стает явной преградой для адекватной оценки происходящего. Из-за чего ощущение, что ему все всегда должны (например, в случае с Кенсу, сразу же довериться) слишком явственное, такое, что мешает трезво мыслить. Наверное, это главное, что Чонин не замечает прежде всего в себе. - То есть, даже таблетки не помогают так, как секс? – Чонин напряженно сжимает пальцами руль, но говорит… относительно спокойно. Ему дается это с трудом, хотя где-то там закрадывается глубокая обида, что наверняка не даст покоя до тех пор, пока Чонин не добьется даже не обыкновенного «извини, я буду тебе доверять» от Кенсу, а всецелого расположения омеги. Полной отдачи. Вот так вот, целиком и без оглядки. Наверное, это будут идеальные отношения, - когда Чонин сможет контролировать ситуацию. Сейчас же… всего лишь жалкая пародия. - Типа того. Голос Кенсу безмятежный, словно он действительно считает это нормальным – не говорить Чонину, своему парню, о таких важных вещах. Тогда что же еще скрывает омега? Может быть, то, что Сехун не просто друг? Потому что такие, как этот альфа, не подпускающие к себе никого, просто так находиться рядом с кем-то не будут. Кенсу точно это знает, Чонин уверен, так как омега совершенно не глупый. Выходит, вокруг ложь? Наверное, именно с этого начинается недопонимание в отношениях.

***

Но все уладилось как-то само собой. Чонин больше не заводил специфических разговоров, хотя таил в себе назойливые подозрения, а Кенсу просто вел себя как обычно. Иногда психовал и грубил, когда смущался, а Чонин, воспринимая это на свой счет, докапывался пуще прежнего; чаще же просто заботился о Киме, как делал это, в принципе, и раньше. Иногда же как Чонину, так и Кенсу казалось, что хоть они и знают друг друга с детства, даже все еще помнят о привычках и страхах, любимых блюдах и ненавистных продуктах, но перерыв в общении слишком сильно повлиял, часто давая о себе знать. Чонин изменился, да и Кенсу тоже, из-за чего часто возникает все то же недопонимание. И хотя многое могло бы действительно остаться прежним, это точно не плохо затянувшиеся раны, которые иногда слишком резко начинали кровоточить: Чонин часто чувствовал себя виноватым, когда Кенсу засыпал на его плече или коленях при просмотре фильма в квартире Кимов, а омега, хоть и не винил своего парня, нередко искал подвох в его действиях или словах, словно боялся снова быть обманутым. Что-то вроде огромного изъяна в их слишком натянутых отношениях. Поэтому сейчас, собираясь в загородный особняк Кимов, куда родители Чонина учтиво пригласили семейство Пак, дабы вместе отметить Новый год, Кенсу невольно опускает руки, выпуская из ослабевших пальцев свитер крупной вязки. С Чонином все слишком сложно, а серьезно поговорить не хватает духу, ведь разговор может принять совсем неожиданный оборот, а терять то, что путем бесконечных нервотрепок все же досталось омеге… это словно оторвать что-то от собственного тела. Кенсу никогда не жалел себя, но подобное выглядит уж слишком жестоким. - Почему ты еще не собран? У нас мало времени. Через пятнадцать минут выезжаем, - где-то на задворках сознания слышится голос матери, но Кенсу лишь кивает и опускается на край кровати, пока несчастная вещица все еще валяется на полу, прямо под ногами. За время, проведенное с Чонином, Кенсу стал немного спокойнее, что заметило практически все окружение омеги. Сам же Кенсу думал совершенно наоборот, потому что часто уходил в себя, поэтому времени на ссоры и истерики с братом или родителями не оставалось. Вся нервозность была сосредоточена на Чонине. И немного на Сехуне, который не отвечает на звонки и смс уже третью неделю. После того «не уезжай» от альфы не было ни одной вести, что очень странно. Даже немного волнительно. Кенсу бы навестил его, но подобные мысли выбивал из головы Чонин. То своим внезапным появлением, то приставаниями, кстати, часто абсолютно безрезультатными, что напоминало скорее подростковые, чем нормальные отношения между почти совершеннолетними альфой и омегой. Да и вообще все свободное время Кенсу было сосредоточено на Киме, а та ужасная неделя течки выбила из колеи, посему омега до сих пор приводит тело в норму. Но Пак все же не привык забивать на друзей, даже после пары десятков неотвеченных звонков, поэтому сегодня утром еще раз порывался съездить к Сехуну домой, но родители внезапно объявили, что выезжают намного раньше и времени на сборы в связи с этим осталось очень мало. Кенсу тогда только вздохнул, глуша в груди тревожное чувство. Сехун никогда так себя не вел, хотя, возможно, он все же уехал и сменил симку… - Боже, Кенсу-я, да что с тобой? – Чанель садится напротив Кенсу на корточки, берет в руки выпавший свитер и касается коленки брата, привлекая к себе внимание. – Долго ты еще будешь таким странным? Кенсу опускает какой-то растерянный взгляд на Чанни и думает, что, возможно, стоит выкинуть эти бесполезные мысли из головы и хотя бы не накручивать себя, привлекая беды и несчастья (как ни странно, но омега в это верит, а еще в свою омежью интуицию), но это вряд ли получится. - Я что, правда странный? – тихо проговаривает младший Пак, тут же удивляясь своему глупому вопросу. Действительно, когда это он вообще говорил так тихо и неуверенно, да еще и вел себя так робко, не считая ситуаций, напрямую касающихся Чонина? - Ты молчаливый. – Пожимает плечами Чанель, поднимаясь и сразу же принимаясь складывать оставшиеся вещи брата в небольшой чемодан. – Это из-за Чонина? Теперь очередь Кенсу пожимать плечами. Чонин не Чонин. Смысл винить его все время, если сам Кенсу до сих пор не разобрался в себе. Скорее всего, эта «странность» просто из-за отношений, которые почему-то не такие гладкие, какими омега их представлял раньше. - Нет. Уже к обеду Кенсу вываливается из отцовского внедорожника и осматривает позабытую местность. Раньше он часто здесь бывал, знал часть леса наизусть, потому что постоянно тайком от родителей бегал за братом и Чонином в их убежище; один раз даже упал, когда пытался догнать смеющегося мелкого Кима, разодрав колени, локти и внутреннюю сторону ладоней в кровь. Чанель тогда впервые сильно поссорился с Чонином, считая его виноватым. Наверное, эта привычка осталась у альфы до сих пор. - Что с ним? – слышится шепот мамы, - целыми днями сам не свой. А Кенсу лишь вспоминает белую затянувшуюся полоску на левой коленке – шрам, оставшийся после того падения. Даже заходя в дом и ощущая аппетитный запах вкусностей госпожи Ким, омега кажется отрешенным и загнанным в собственные мысли, несмотря на то, что скоро праздник и от меланхоличного настроения уже давно пора избавляться. - Чонин! – кричит госпожа Ким, наверняка намереваясь докричаться до сына аж на втором этаже, - Боже, ну где его носит?! Кен… - Я поищу. – Приходит в себя омега, вновь улыбается и двигается в направлении лестницы. Наверное, сейчас его настроение, да и состояние в целом будут оживленно обсуждать, приписывая Чонина, но Кенсу надеется этого не услышать, потому что может сорваться и наорать на близких людей. Чонин в своей комнате сидит прямо на рабочем столе и слушает музыку, заткнув уши наушниками. Печатает что-то в телефоне и иногда мотыляет ногами. Кенсу видел его всяким, да и таким тоже. На альфе свободная черная футболка и серые хлопковые штаны. Ким немного взлохмаченный и такой уютный. Кенсу даже хочется его обнять, несмотря на то, что они часто ссорятся, да и сейчас вроде бы обижены друг на друга. Омега не колеблется, подходит чуть ближе, когда Чонин уже замечает его и резко спрыгивает со стола, и все-таки обнимает, обхватив за талию и уткнувшись носом в приятно пахнущую шею. Альфа вообще очень вкусно пахнет, Кенсу готов днями лежать возле него или вообще на нем, щекотать дыханием чувствительную кожу за ухом или прижиматься очень-очень близко. - Ого, чего это ты? – смеется Чонин, наклоняясь и целуя Кенсу сначала в щеку, где-то в уголок губ, а потом и в сами губы, немного приоткрытые, но влажные, - редко первый подходишь. Это твое «извини, я больше не буду истерить по мелочам»? Альфа швыряет телефон с наушниками на кровать и одновременно вновь легкими поцелуями покрывает лицо Кенсу, пока тот уже готовится возразить, пробираясь озябшими после улицы пальцами под чужую футболку. Чонин сквозь смех фырчит, что у Кенсу холодные руки, и не дает омеге и слова обронить в свою защиту, прерывая на полуслове короткими чмоками в губы и уголок рта. Это их уже типичное примирение, которое все равно заканчивается разногласиями. Кенсу заметно расстраивается, вообще не понимая, что с ним происходит. Что за идиотское настроение? Все вокруг его жалеют. Даже Чонин, который, заметив что-то неладное, медленно подталкивает Кенсу немного вбок и усаживает на край кровати, в то время как сам садится рядом вплотную и ластится, как котенок какой-то. Кенсу издает смешок, когда этот немаленький «котенок» вдруг проходится ловкими пальцами по ребрам, щекоча, и легко целует в шею, вызывая легкую дрожь. Чонин очень милый, когда искренний. Кенсу заметил это еще неделю назад. Но отделаться от ощущения, что все в любой момент может рухнуть, очень сложно. Ведь может оказаться не так, как кажется в данный момент, и это самое отталкивающее.