параллель

Кенсу слишком амбициозен и чересчур разбалован Чанелем, потому что привычка помыкать альфами почему-то внезапно стала распространяться и на Чонина, который ну совершенно не привык быть в узде. Иногда Ким поддавался, стараясь не обращать внимание, но чаще срывался на крик, что, несомненно, приводило к скандалу. Они вообще слишком часто ссорились, как для пары, которая только-только начала строить отношения. И конфетно-букетный период еще как минимум месяц должен был заминать все терпкие недопонимания и небольшие обиды. Но нет. Кенсу и Чонин слишком часто расходились во мнениях, потому что никто никому и ни за что не собирался уступать. Ким считал, что главный в отношениях альфа, и именно он должен невидимым образом доминировать, а Кенсу был совершенно другого мнения, хотя словесно этого никогда не доказывал. Лишь действиями, что играло на нервах Чонина сильнее всего. Но и это было каким-то драйвом в жизни, риском пробить однажды головой стекло в оконной раме (не без помощи Кенсу), но, тем не менее, действительно драйвом. Особенно во время ссор, когда раскрасневшийся Кенсу все еще доказывал свою точку зрения, а Чонин до поры до времени наигранно спокойно реагировал на крики и визги, несмотря на то, что вообще не очень любил, чтобы о нем плохо думали. А тем более соседи, которые после нескольких скандалов вообще очень странно поглядывали не только на выглядящую как гопник омегу, но и на самого Чонина. Шепот за спиной типа «как омега такого хорошего мальчика может быть настолько невоспитанной?» вообще выводил из себя и чудом было сдержать себя от грубости. Чонину. Кенсу всегда было все равно, поэтому он пару раз ответил. После этих «культурных» ответов, правда, Ким больше не слышал сплетен, но все равно был уверен, что, когда они с Кенсу отходили от жителей дома достаточно далеко, те начинали вести незаурядную светскую беседу на тему порчи святого мальчика Чонина. Поэтому репутация, создаваемая годами и сохранявшая целостность по сей день, резко стала трещать по швам и, словно мягкая игрушка, разрываемая чем-то изнутри, выпускать наружу что-то неприятное и уродливое. Как раз то, что и скрывал Чонин. Наверное, альфа впервые жертвует чем-то ради отношений. Понятия не имея, собственно, почему. Кажется ли это странным со стороны? Скорее всего, заметил и Кенсу. Но омега не был бы тем, ради кого Чонину пришлось жертвовать святым – репутацией и микроскопичными осколками треснувшей гордости - если бы действительно не любил Кима. И хотя Кенсу часто скрывал это в себе, потому что наверняка не желал делать чувства слишком навязчивыми, но трепет по отношению к Чонину проскальзывал не только в движениях и взглядах, но даже и в словах. Волнение, забота, нежность. Не всегда, но чуть чаще, чем крики. Ласковое перебирание волос, пока Чонин не заснет или любые тактильные движения, которые Кенсу, оказывается, так любит. Что-то вроде десерта после того, как омега накормит Кима, ведь родители альфы по-прежнему допоздна задерживаются на работе, и готовить сыну естественно некому. Чонин даже немного набрал вес, потому что раньше был слегка худощав, что вполне оправдывали возраст и отсутствие правильного питания. А еще это были, наверное, самые… необычные каникулы. Даже не потому, что Чонин часто виделся с семейством Пак, а тем более с Чанелем, с которым отношения все еще хоть и держали уверенную планку «холодная война», но уже немного продвинулись в лучшую сторону; а из-за Кенсу, с которым все было… достаточно странно. Даже слишком, в виду смеси нежности, какого-то слишком явного порой риска и остроты, вынуждающей привыкнуть, как к специфическим на вкус специям в блюде. Правда, главное, а альфа действительно признает, что именно это главное, Кенсу пах только им, Чонином: запах Сехуна полностью искоренился, не оставив и следа. Будто и не было. И Ким соврал, если бы сказал, что не добивался этого. Да и не было это какой-то маниакальной одержимостью, скорее наоборот, ненавязчиво и с привкусом превосходства. Наверное, пройди Сехун сейчас мимо, Чонин бы злорадно хмыкнул про себя и усмехнулся, что привык делать всегда, скрывая за «дружелюбной» улыбкой настоящее лицо. И пока Кенсу сидит под боком, увлеченно следя за развитием сюжета фильма, на который Чонину слишком плевать, альфа просто вдыхает уже ставший привычным и родным слегка сладковатый запах, отмечая, что проделанная работа стоила затраченного терпения, ведь можно было бы просто поставить на омеге метку, больно воткнувшись в ключицы зубами, но… но? Чонин просто не готов брать на себя ответственность. Да и разве эти отношения последние в его жизни? Не закончатся же они чертовой женитьбой и двумя карапузами, орущими ночами так, что впору повеситься. Киму всего-то скоро восемнадцать. А вот для Кенсу это клеймо на слишком длительный срок, так как метку искоренить сложно – это ведь не просто запах на омеге, а вещь гораздо серьезней, оставляющая на теле, да и на душе, в принципе, тоже, невыводимый шрам. - Ты смотришь? – спросил Кенсу, когда Чонин склонил голову над чужой шеей так, что едва не касался теплой кожи кончиком носа. - Конечно. – Чонин не медлит с ответом, нет, ложью; только коротко целует Кенсу за ушком и, пока тот не возражает, кладет ладонь на омежью шею, мягко поглаживая большим пальцем кожу под линией челюсти. Кенсу немного отклоняется в сторону, чтобы голова альфы не заслоняла экран телевизора, но Чонин все равно мешает, и, кажется омеге, это уже надолго. Поэтому Пак просто делает погромче, краем глаза все же замечая происходящее на экране. Там вновь расчлененка, кровь и железная бита, выбивающая из треснувшей в одно мгновение головы мозги. И пока Чонин выцеловывает шею омеги, пытаясь раздвинуть согнутые и подтянутые к груди острые колени, Кенсу просто продолжает смотреть фильм, перебирая взлохмаченные волосы Кима. Фактически, это один из тех многих случаев, когда Чонину фильм не интересен от слова вообще, а Кенсу, наоборот, в восторге от мелькающих кадров голливудского триллера. И Кенсу уже гораздо удобнее смотреть телевизор, лежа на диване, когда Чонин между разведенных омежьих ног покрывает поцелуями впалый живот, слегка приподняв мягкую домашнюю кофту. У Кенсу теплые ласковые руки, которыми он все еще перебирает темные волосы альфы; немного сиплые стоны и красивые ноги, которые Ким закинул себе на плечи. Кенсу, как и Чонин, никогда не откажется от доминирования в чем-либо, даже если дело касается секса, поэтому омегу слишком сложно приструнить и заставить податливо прогнуться. И даже сейчас Пак извлекает для себя выгоду и скрещивает лодыжки на чужой покрывшейся испариной шее, пока альфа сжимает острые тазовые кости и выцеловывает кожу у пупка, всасывая и едва ощутимо царапая зубами. Фильм оказывается позабыт, хотя динамики домашнего кинотеатра и глушат гостиную криками так, что Чонин даже не всегда слышит стоны над своей головой. Поэтому Ким просто вырубает телевизор, схватив со стеклянного столика пульт и зло ткнув на красную кнопку. Кенсу же пользуется моментом и выскальзывает из-под альфы, пока тот вновь не придавил его к дивану своим немаленьким телом. Но на самом деле, даже эта тяжесть – она приятна. Да и само ощущение, что Чонин сильный альфа, он выше, крепче и больше – тоже приятное. А это напускное желание брать ситуацию под собственный контроль всего лишь из принципа и привычки, не более. Поэтому, когда Ким ловит Кенсу в собственной спальне, крышу альфе срывает сразу же, ведь чистейший запах Пака усиливается из-за возбуждения, а сами движения уже податливые и без намека на желание главенствовать. Кенсу усмехается в поцелуй, помогая Киму снять с себя кофту, и позволяет прижать себя поясницей к краю стола, скинув на пол пару учебников и тетрадей. Чонин не обращает внимания на грохот, только вжимается пахом в теплое даже сквозь тонкие хлопковые штаны бедро Кенсу и отрывается от красных губ омеги, тяжело дыша и опаляя горячим дыханием чужую щеку. Движения альфы очень рваные и резкие, чаще немного несдержанные, поэтому Кенсу даже пугается, когда ему затыкают рот ладонью, двигаясь внутри грубовато и слишком больно, словно нарочно пытаясь выбить крик, который оказывается всего лишь сбитым мычанием из-за руки альфы. Чонин, конечно же, никогда не отличался нежностью в постели, но и Кенсу не любитель хардкора. Поэтому омега тут же отрезвляет Кима, до крови разодрав ему щеку аккуратно подстриженными ногтями. Чонин тут же щурится от боли, убирает ладонь и немного замедляется. - Полегче. Опять за свое, что ли? – командует Пак, наконец, немного расслабляясь. К красным полосам на щеке тут же прилила кровь, выступая на поверхности царапин мелкими каплями. Чонин рвано выдохнул, не решаясь коснуться раны, а омега еще раз подумал о том, как же все-таки сложно… быть с Кимом. Чертовски сложно. И именно ему, Кенсу, потому что Бек, кажется, был всем доволен. Как, в принципе, и все бывшие омеги Чонина. С синяками под глазами никто не ходил, а отношения были настолько слащаво-романтичными, что хотелось блевать. - Да чего ты такой нежный-то? – взрывается альфа, слегка отстраняясь и выпрямляя руки по обе стороны головы Кенсу. - Короче, встань с меня, придурок, - тем же отвечает омега, цепляясь за чужие руки и пытаясь их оттолкнуть, - в прошлый раз я тебе ясно дал понять, что мне такое не нравится. И опять, бля, одно и то же. Чонин психует, все же поднимается с Кенсу и тут же принимает сидячее положение, опираясь локтями о собственные голые колени. Все. Абсолютно все приводит к ссоре. Даже секс, который по канонам чаще приводит пару к эмоциональному компромиссу, чем к очередному скандалу. Ну почему у них все не так, как у людей? Чонин не часто об этом задумывается, но по мере поступления новых проблем голова все пополняется негативными мыслями, норовя однажды взорваться к чертям. А действительно, возможен ли компромисс? Если попытаться понять друг друга или что-то в этом роде?.. Чонин и Кенсу слишком одинаковые, чтобы ужиться; идентично упертые и совершенно не понимающие, что уступки действительно могут помочь. Это как столкновение двух больших фур, которые так или иначе отлетят друг от друга, образуя расстояние. Которое в итоге поставит все точки над і. Кенсу кутается в простынь, садится рядом и тут же вгрызается зубами в ногтевую пластину. Это не то чтобы вредная привычка, а просто результат взвинченности и раздражительности. - Не получается… у нас. – Подает голос омега, ощущая, что вообще-то подобное он должен был сказать уже давно. Но так как Кенсу не решался на серьезный разговор, все зашло настолько далеко. - Не получается что? – Чонин понимает, что имеет в виду Пак, но выудить это из омеги кажется сущим наслаждением. - Отношения. Не получаются отношения. Не видно, что ли? – пуще прежнего раздражается Кенсу. - И что ты предлагаешь? – оборачивается на него Ким, хотя на самом деле даже знать не хочет, что себе навоображал омега. - Ничего. А ты? Кенсу действительно не знает, что со всем этим делать. Расстаться? Самое последнее – это убегать от проблемы, даже не попытавшись ее решить. Сделать перерыв? Вообще как-то туманно, да и к чему приведет непонятно. Но и оставить все как есть… рискованно сорваться однажды. Да и Пак понимает, что Чонина винить во всем не выход, так как альфа просто-напросто привык, что омеги никогда ни в чем ему не отказывали. А Кенсу в свою очередь привык к такому же от альф, поэтому когда по отношению к нему наглеют и или грубо себя ведут, сразу же выпархивает откуда-то из тайных уголков подсознания защитная реакция с вытекающими последствиями. - Может, нам нужно просто понять, что мы равны между собой? – выдает Кенсу после двух минут напряженного молчания, - нет никакого превосходства. А то твои старомодные взгляды на жизнь, будто омега должна во всем слушать альфу, знаешь, уже как-то не айс. - Когда это у меня были старомодные взгляды? – возмущается Чонин. Конечно, назвать Кима консервативным язык не поворачивается, но задатки явно есть. Иначе к чему весь этот спектакль? Не было бы мнения, что альфа круче и лучше, а омега, пусть даже самая сильная и прекрасная, все равно останется позади, так не было бы и всего этого. - Может, это ты слишком превозносишь омег? И себя в том числе. У нас вообще-то нет никаких проблем, пока ты не начинаешь командовать. – Аргументирует альфа, поднимаясь с постели в поисках штанов. - А только что? Это что было? Я командовал? Я вообще не командую! – повышает голос Кенсу, - вон они, под рабочим столом, - указывает омега на потерянную вещицу, непроизвольно наблюдая за обнаженным смуглым телом, - и никогда я не превозношу! Скорее, пытаюсь дотянуться до твоей планки, которую ты каким-то хером так повысил. Альфы то, альфы се… а на деле только ноете! - Я что, ною? А ну скажи, когда это было. Давай, аргументируй, - кивает подбородком Чонин, натягивая, наконец, штаны, - и вообще, ты реально командуешь. Забываешь, что я тебе не Чанель, который по первому зову… - А ты Чанни не трожь! Тебе до него, как свинье до неба! - Это ты сейчас меня свиньей назвал? - А что, хочешь сказать, не так? У тебя слишком раздутое самомнение! – Кенсу уже активно жестикулирует руками, пытаясь вовремя поправлять сползающую с тела простынь, даже непонятно по какой причине: вроде бы все свои… - И именно поэтому я свинья? А у тебя не раздутое? Да ты сплошное высокомерие! - Ха-ха-ха. Очень смешно, мистер «я самый ахуенный, а вы все говно в пробирке», - шипит Кенсу, гордо вскидывая подбородок, - говоришь, я командую… да таких как ты сразу нужно на место ставить, чтобы не считали себя выше других. - А конкретно тебя? Что, комплексы? – теперь Чонин ищет футболку, взглядом окидывая комнату. - Ха! Комплексы! Да насчет чего мне комплексовать?! Хочешь сказать, я тощий урод?! – орет Кенсу, - сзади тебя, придурок, твоя ебаная футболка! Это происходило слишком часто, чтобы не привыкнуть. И хотя завтра в школу после длительного перерыва, Кенсу все равно не жалеет, что немного отдохнет от этой нервотрепки. Ну, кто же знал, что все будет так сложно?