В кругу Арены

      Сны об Арене больше не беспокоили меня, и я почти позабыл, каково это, просыпаться в луже собственной крови и дожидаться, когда затянутся раны. Торопиться мне было некуда, ведь я обещал Лекарю подумать над его советами. Потому и вернулся в лагерь к своим друзьям. И вовремя — за мое отсутствие солдаты Империи уже несколько раз нападали на ближайшие деревни, но безуспешно — пока. Отогнать противника подальше от долин, где мы привыкли пережидать зиму, нужно было как можно скорее. Скоро сезон караванов, а торговцы, если прослышат об имперских войсках, вряд ли отправятся сюда, продадут свои товары в другом месте, где спокойнее. Потому окончательное принятие решения я откладывал, как мог. Ведь для того, чтобы найти Мастера, может уйти немало времени, а после нужно было убедить его взять меня, как ученика. Да и сам я сомневался, что сумею научиться чему-то. Скорее всего, кузнец из меня выйдет такой же, как и воин, весьма посредственный. Но мысль о том, что теперь у меня есть шанс отмстить, сильно волновала и не давала спокойно спать по ночам. Смерти я не боялся. Даже без сумасбродной попытки одолеть Императора я мог погибнуть в любой момент, в бою или по неосторожности, терять мне было нечего. Войска Империи теснили повстанцев в горы, но сами дать бой в узких ущельях не стремились. Там мы знали каждый камень, каждую тропку, и наши лошади были привычны к суровым условиям, требовали мало пищи и были куда выносливее коней Империи. Я собирался быть до конца со своими друзьями, до победы или смерти. Ледяные горы со всеми их долинами, ущельями и перевалами были родным домом.       И все же меня отослали. Хоть я и старался не использовать магию в боях, опасаясь, что это привлечет ненужное внимание ко мне, но, теряя порой голову, в пылу битвы, я мог не сдержаться. Это было так же естественно, как ходить и дышать. Наш нынешний командир разделил мои опасения, хоть я и не говорил с ним об этом. К моим способностям он относился спокойно и находил их полезными, хоть и шутил порой, что я связан с ночным народцем. Я попрощался с отрядом, пожелал им удачи и пообещал вернуться через какое-то время. Конечно, можно было бы упереться рогом и настоять на участии в битвах, перейти к другим товарищам или собрать всех знакомых магов под свое крыло, организовать отдельный отряд… Оставлять друзей мне не хотелось. Эти люди научили меня жить по-настоящему, помогали и направляли, когда я, жалкий и изнуренный дорогой и ранами, появился здесь впервые. Отстоять свой дом было делом чести. Эти стычки, я чуял, никогда не закончатся, пока жив Император, что рано или поздно нас перебьют, а войска двинутся дальше, через горы. Император ненасытен, кому, как не мне это знать? Решил для начала навестить Лекаря и не нашел его, сколько ни бродил по горным тропам. Стало быть, решение принимать только мне, благо, теперь было вдоволь времени на размышления. И колебался бы долго, но мне вновь приснилась Арена, хоть и обошлось без изрезанных ступней. Видимо, это проклятье со мной на всю жизнь. Разрушить ее, сдержать данную клятву, отмстить? Тысячу раз да! Оставалось найти того, кто научит ковать оружие.        Я никогда не интересовался, как создается меч. Мне достаточно было того, что мой двуручник был продолжением руки в бою, мог согнуться в колесо и принять исходную форму за считанные мгновения не потеряв своей остроты и прочности. Своим мечом я гордился — он, я знал, был выкован одним из лучших Мастеров в Диких долинах по ту сторону гор. В горах, я слышал, тоже были Мастера, но жили они скрытно, их изделия было трудно достать, разве что договориться с кем-нибудь из ночного народца, который был совершенно равнодушен к звону золотых монет и блеску драгоценных камней.       У походного костра вечерами я размышлял, с чего начать поиски кузнеца. Все разговоры о Мастере от торговцев — байки, которым место за кружкой пиво в таверне. Ни один из них никогда не сходил с тропы, опасаясь ночного народца и грабителей. Но слухи множились, порой попадалось необычное оружие, значит, где-то в горах должен быть тот, кто его выковал. И никто не знал секреты Ледяных гор лучше троллей.       Найти тролля не составит труда, уж не заметить огромную живую глыбу камня мог разве что слепой. Сложнее было договориться с ним. С людьми этот народ не любил иметь дела, а некоторые из них вовсе считали человеческое мясо деликатесом, хотя сами тролли, живущие у перевала, отрицали, что их соплеменники не видят разницы между горной козой и человеком. Зимой они выходили неохотно из своих пещер, но сейчас уже должны были проснуться и выйти на охоту. Я решился переговорить с ними, вдруг мне улыбнется удача и я не стану главным блюдом на их званом ужине?       Должно быть, мне повезло. Тролли меня приняли спокойно и пригласили в свою пещеру. Честно признаться, мне было страшно и неуютно в их жилище, а сырое мясо я терпеть не мог. Разводить огонь я не посмел, хотя мне было холодно, но этот народ огня не любит. Я поблагодарил их за гостеприимство, вызвав искреннюю улыбку у главного тролля. Было жутковато, когда серые с прозеленью губы обнажили клыки, но я улыбнулся в ответ, изо всех сил демонстрируя собственные зубы — таков обычай у троллей.       — Так что привело человечка к нам? — прогрохотал один из них, когда с любезностями было покончено. Их речь было сложно понять, хоть они и выучили человеческий язык. — Почему человечек оставил свою стаю?       — Я хочу узнать, есть ли в горах мастер, который кует оружие.       — Зачем тебе мастер?       — Я хочу научиться ковать оружие.       Говорить с троллями нужно было без иносказаний. Они не глупы, отнюдь, но начисто были лишены воображения. Теперь нужно было дождаться ответа и проявить терпение. Тролли размышляли, хмурили покрытые мхом лбы, чесали макушки, поросшие редкой травой, совещались на своем языке, похожим на перестук щебня и поглядывали на меня, а я стоял ни жив ни мертв.       — А чем заплатит человечек? — наконец, спросил старший из троллей.       Я подошел к его дочери, которую мне представили перед ужином, провел ладонью по ее длинным волосам, похожим на сухую солому, и под моей рукой расцвели яркие цветы, какие в горах не встречались, затем покрыл коркой льда стену в пещере, чтобы девушка, совсем юная, могла полюбоваться на себя. О, как ей понравилось! Девчонка, одним словом, хоть она и была выше меня в два раза и шире раза в три. Старшие тролли нахмурились, но ничего не сказали. Я протянул ей еще цветок, и он остался свежим. В лапах тролля живые цветы тут же погибали, потому они дарили друг другу камни. Она захихикала, совсем как девица из селения, улыбнулась мне безобразной клыкастой улыбкой и прижала подарок к груди.       — Ты очень милый человечек, — сказала она, но ее отец выгнал меня прочь из пещеры. Что ж, не повезло. Во всяком случае, я именно так и думал.       Бессонная ночь мне далась нелегко, потому я и проспал до заката на своей стоянке. Едва солнце окрасило багрянцем маковки гор, как девушка-тролль пришла ко мне сама.       — Отец не хочет показывать тебе, где мастер, — сказала она. — Но ты славный человечек и сделал мне драгоценный подарок. За это я покажу тебе, где скрывается мастер.       — Спасибо, — ответил я, — так куда идти?       — Я провожу, человечек. Только идти долго.       — Это не страшно, — я улыбнулся.       — Пойдем сейчас? Пока отец спит.       Мне необходимо было поесть, накормить коня, о чем я и сказал своей провожатой. Она очень удивилась тому, что люди едят каждый день, но возражать не стала: только смотрела на меня с неослабевающим интересом и чему-то улыбалась. Жеребец при виде моей спутницы оскалился и заворчал, обнажил клыки и начал бить копытом, высекая искры по камню подковой. Я его успокоил, познакомил и приказал вести себя хорошо. В конце концов, жеребец решил, что тролль в нашей компании не достоин его внимания и покорно двинулся вперед. Прежде мне не приходилось передвигаться по тролльим тропам, я осторожничал. Нервничал и конь, тревожно прядая ушами и раздувая ноздри. А моя провожатая все шла и шла вперед, не требуя ни отдыха, ни пищи. Мне же давно хотелось пить, наполнить флягу и дать роздых коню. Ближе к рассвету мы набрели на горное озеро. Прозрачная спокойная вода, как зеркало, звезды и луна отражались без ряби и искажений, и так манила меня близость воды, но моя спутница мне этого не позволила сделать. С огромным волнением на лице она схватила меня за руки, умоляя не подходить близко к берегу. Я решил, что это из-за того, что тролли не умеют плавать, о чем и сказал по дурости ей.       — Глупый ты человечек, — насмешливо ответила она. — Разве ты не знаешь? Они увлекут тебя на дно и разорвут в клочья!       Гладкая поверхность озера подернулась легкой рябью, что-то блеснуло в лунном свете и пропало из виду. Потом еще раз и еще, послышалось красивое пение, какого я никогда не слышал. Голос манил и звал, обещая прохладу и спокойствие. У камней, далеко вдающихся в воду, почти бесшумно возник девичий силуэт. Я лишь ухмыльнулся. Интересовался б девушками, может быть, клюнул на уловку, но с тех пор, как я покинул дворец Императора, у меня никого не было.       — Не бойся, — шепнул я своей провожатой. — Я не наврежу ни тебе, ни ей, но проучить ее необходимо.       — Не надо! — шепнула она мне в ответ, но я отстранился от нее и попросил прикрыть глаза, потому что сейчас будет много огня. Она меня не послушалась и с благоговеющим ужасом смотрела на вихрь пламени над поверхностью озера. Дева у камней пронзительно вскрикнула и с противным скрипучим визгом скрылась в толще воды. Я тут же потушил пламя. Сила бурлила во мне, и я улыбался — давно не позволял себе так колдовать, от души, не сдерживаясь.       — Все, все, — успокаивающе прошептал я дочери тролля. — Я же обещал, что не наврежу!       Но она шарахнулась от меня, опасливо смотря на мои ладони. Я сел на землю, отложил меч и зажег самый маленький огонек, какой только смог. Язычок пламени трепетал у кончиков моих пальцев, переливался, как причудливый дракончик и казался совсем нестрашным.       — Говорят… говорят, что если тролль не испугается огня и влюбится в непрочного и слабого человечка, то сам может стать человеком, — тихо сказала дочь тролля. — Только любовь должна быть взаимной. Скажи мне, человечек… мог бы ты полюбить меня?       — Только как верного друга или сестру, — я потушил огонек. — Эта не та любовь, которая тебе нужна…       — Зови меня Фридой, человечек. Это мое имя. Раз ты не можешь меня любить по-другому, будь мне братом.       Я изумленно поднял на нее глаза. Тайну данного при рождении имени открывали только самым близким, кому веришь бесконечно и безоговорочно — таков порядок в Ледяных горах. Но она была серьезна, как никогда.       — Очень приятно, Фрида. Я — Тито, — я протянул раскрытую ладонь к новой подруге и улыбнулся по всем правилам тролльего этикета. Теперь у меня была сестра из ночного народца, которую я обязан защищать и помогать ей, если понадобится.