В кругу Арены

      Фрида идти в кузню побоялась — слишком много огня там для нее. Я не посмел настаивать: за наше путешествие я и так прозвал ее Фридой Отважной, чем она очень гордилась. Мы распрощались с ней у входа в обиталище Мастера, и моя названная сестра пообещала дождаться меня следующей ночью, чтобы вернуться вместе к родному перевалу, если я получу отказ.       …Он был худ, бледен до желтизны пергамента, весь состоял из жил, волосы его напоминали паклю, а глубоко ввалившиеся глаза словно посыпаны пылью — настолько серыми и невыразительными они оказались. И если бы я собственными ушами не слышал удары молота о наковальню, ни за что не признал бы в нем Мастера. Кузнец встретил меня равнодушием. Выслушал меня, но предпочел промолчать в ответ и заняться своими делами. Я выждал еще немного времени и повторил свою просьбу. И еще, и еще — со счету сбился.       — Я не буду тебя учить, — наконец, проскрипел он. — Ты — воин, и в твоих руках должен быть меч, а не молот.       — Я никогда не был хорошим воином, — не желая отступать, ответил я. Конечно, развернуться и уйти с Фридой обратно к родным перевалам было проще простого, но тогда все мое путешествие было бы лишено всякого смысла. Я должен был попытаться еще раз, чтобы иметь хотя бы призрачный шанс исполнить данную клятву.       — Плохие давно полегли. Если ты до сих пор жив и рвешься в бой, то разве можно назвать тебя плохим воином? — бледные губы Мастера чуть растянулись в насмешливой улыбке, а я задумался над его словами. В основном, конечно, мне везло, но так не может же продолжаться вечно.       — Мастер… возможно, ты прав, и я не худший воин в горах, но разве от тебя убудет, если я научусь ковать мечи?       — Разве от тебя убудет, если ты не научишься этому? — усмехнулся в ответ кузнец. — Даже сейчас, когда ты просишься в ученики, тебя интересует только оружие. Твое место не в кузне, юноша.       — Да, ты прав, я думаю об оружии, — мне пришлось признать это после некоторых сомнений. — Ремесло не для меня. Мое место там, за перевалом, у походного костра друзей или в дозоре, с верным мечом в руке, или в выжженом дочерна кругу Арены.       — Так зачем же ты просишь меня об учении? — кузнец усмехнулся. — Ты сам сказал, что тебе милее жизнь воина.       Я снова задумался. Как объяснить упрямому кузнецу все, не вдаваясь в постыдные подробности моей жизни? Тени от пляшущего пламени в горне метались по стенам пещеры, по лицу Мастера, но привлекло меня нечто иное. Черное пламя, бьющееся в серебряных оковах оправы, словно живое сердце. О, оно было прекрасно и завораживало, хотя, я чуял, добра от этой штуки не стоит ждать. Но прежде я такого никогда не видел и отвести глаз у меня не получилось, даже когда Мастер окликнул меня. Он проследил направление моего взгляда и поморщился, словно увидел что-то мерзкое.       — Идет война, — сквозь стиснутые зубы прошипел я, оторвавшись, наконец, от необычного огня, который так заворожил меня. — Я могу попытаться положить ей конец, но без меча, который я должен выковать сам, своими руками, у меня ничего не выйдет.       — И какое мне дело до твоей войны, позволь спросить? — кузнец усмехнулся и поднял молот над раскаленным прутом. Грохнул один удар, за ним второй, посыпались разноцветные искры в разные стороны.       — Неужели ты думаешь, что тебя это не коснется?! — перекрикивая эхо от ударов молота, спросил я. — Войска Империи нарушат все порядки и установят свои!       — До сюда они вряд ли доберутся, — хмыкнул мастер. — Меня мало интересует, что там происходит у людей. Свое дело я знаю и делаю независимо от того, кто здесь воображает себя хозяином.       — Эти горы — мой дом. Когда войска Империи одержат победу… ничего не останется…       — Если…       — Нет, когда. В противном случае, сюда придет сам Император, — я ухмыльнулся и облизал пересохшие губы. — А мне бы хотелось встретиться с ним на пороге его дома… но без меча, который я должен выковать, у меня не будет ни единого шанса.       — Что еще за Император? — мастер фыркнул. Я отвел взгляд. О том, кого я когда-то звал своим Господином, я давно не говорил вслух. Может, самое время?       — Это существо не ведает жалости и пощады, не способно выслушать другого… — срывающимся от волнения голосом ответил я. — Он любит власть и ему всегда мало того, что у него есть…       — Ты с ним знаком, — мастер не спрашивал, но говорил утвердительно.       — Встречались, — прошипел я сквозь зубы. — Последний раз это было на Арене, когда я, босой и безоружный, поклялся, что в следующую встречу мы поменяемся с ним местами.       — Оставь эту затею, парень, — с усмешкой откликнулся кузнец. — С мечом или без него, ты проиграешь.       — Проиграю? Пусть! Зато я буду знать, что у меня был шанс! — я начал злиться, меня бросило в жар, в крови забурлила сдерживаемая сила. — Я многое могу, Мастер…       Сдержаться у меня не получилось, как я ни старался. Пол под ногами пошел трещинами, забили горячие ключи, заволакивая паром тесное помещение пещеры. Взметнулся в горне огонь, сверкающей змеей опоясав меня жарким кольцом. В недрах горы заклокотало, словно проснулось какое-то древнее чудовище. Черный огонь в серебряной оправе заколыхался тревожно, силясь вырваться из своих оков ко мне, словно он был живой.       — Я могу позвать любого, кто пал в горах, и заставить его служить мне, — сила бурлила во мне бешеным потоком, я улыбался, словно был пьян. — Я могу составить из них армию, ровно такую же, какая у Императора. Но я не могу убить этим мечом того, кто не живет, — я вынул свой двуручник, на миг залюбовался игрой огня на сверкающем лезвии. — Мне нужен другой. И если бы я знал, как куется оружие, не посмел бы тебя беспокоить, Мастер. Я бы сделал все сам.       — Думаешь, ты меня чем-то удивил? — кузнец равнодушно посмотрел на бушующую вокруг меня стихию. — Уймись, пока не разнес тут все.       И я, раздери меня тролль, я ему повиновался. Помещение очистилось от пара, утих гул под ногами, от источников не осталось даже мокрой лужицы, а огонь, как ни в чем не бывало подрагивал в печи.       — Я бы мог оставить эту затею, как ты мне посоветовал, — мои губы тронула усмешка. — С огромной радостью бы сделал это. Думаешь, я не пробовал?       — Видимо, помереть по-глупому тебе интереснее, чем прожить долгую и спокойную жизнь, — сурово заключил кузнец, но больше к молоту не притронулся.       — Знаешь ли ты каково каждую ночь слышать крики зрителей на трибуне, глядеть в лицо предателю? Раз за разом резать босые ноги о камни Арены и просыпаться в луже собственной крови? — я поморщился, мои стопы знакомо заныли, хоть я и не спал. — Хочешь сказать, что это спокойная и счастливая жизнь, да?       — О, избавь меня от подробностей, — Мастер нетерпеливо закатил глаза. — Меня это не касается.       — Что ж, я бессилен, — я, было, повернулся к выходу из пещеры и наткнулся взглядом на тени троллей. Эти мне были незнакомы, и я вдруг заволновался о Фриде. Она там, снаружи, совсем одна, без защиты… и, вроде бы, ее собратья вели мирную беседу, но на сердце было неспокойно. — Прости, я отнял у тебя время, Мастер.       — Да стой ты! — донеслось мне в спину, но я желал проверить свою названную сестру и спешил к выходу. — Возьму я тебя в ученики, возьму, тролль тебя сожри!       Я обернулся, не веря собственным ушам. Мастер ухмыльнулся, глядя мне в глаза.       — Но не надейся, что это будет легко, — он сложил руки в замок на груди, не сводя с меня внимательного взгляда.       — Спасибо, Мастер. Я сейчас вернусь. Моя сестра поджидает меня неподалеку…       — Так пригласил бы ее сюда.       — В пещеру? — я рассмеялся. — Она, конечно, отважна, но в пещере кузнеца для нее слишком много огня. Вы ведь знаете, что тролли его совершенно не выносят?       Моя названная сестра улыбалась, пока я пересказывал ей разговор с кузнецом, но нам настала пора прощаться, ведь ее отец наверняка о ней переживает, потому ей следовало бы поскорее вернуться к перевалу. Фрида пообещала приходить, так часто, как сможет, говорить со мной обо всем, что узнает сама, пока я учусь ремеслу. Я обнял ее на прощание, куда смог дотянуться, пожелал ей удачи… Она улыбнулась, как положено троллям, прижала меня к своей груди, без труда оторвав от земли. Я чуть не задохнулся в ее объятиях и был счастлив, когда она поставила меня на место.       — Тито, — сказала она, — пусть у тебя все получится.       Я кивнул ей в знак благодарности. Лучшее пожелание из всех возможных. Не меньше, чем моя названная сестра, я хотел, чтобы у меня все получилось. Особенно теперь, когда я стою в двух шагах от намеченной цели.