Рыжая

Утро следующего дня началось для Джейн раньше обычного: уже в половине шестого она, полностью бодрая, не могла даже думать о сне. Надо сказать, что Поттер вообще была достаточно ранней пташкой, одной из тех счастливчиков, которым для того, чтобы выспаться, хватает семи часов, но такое пробуждение было нехарактерно даже для нее. Причина для этого, конечно, была: радостная эйфория вчерашнего вечера уступила чувству вины. Лежа на кровати за задернутым темно-синим пологом, Джейн думала о том, как эгоистично поступила, отказавшись от распределения на один факультет с Дадли. Умом девочка прекрасно понимала, что от этого решения зависело слишком многое для того, чтобы проявлять в нем альтруизм, но вот душой — или, если хотите, сердцем — она боялась реакции на этот выбор брата и того разлома, который, несомненно, между ними возник. Не в состоянии откинуть эти мысли прочь, Джейн долго ворочалась, тщетно пытаясь найти удобное положение и заснуть. Около половины седьмого девочка не выдержала. Она с усилием отодвинула в сторону тяжелый полог и села на кровати, опустив босые ноги на прохладный пол. Уже взошедшее солнце по-летнему ярко светило сквозь высокие стрельчатые окна, заливая круглую спальню желтоватым светом, и сильный ветер, наверняка не слишком холодный, завывал где-то выше. Тени от резных решеток лежали на противоположных стенах, переплетаясь и создавая уникальный узор из углов и прямых линий, и птицы далеко внизу, должно быть в лесу, пели так громко, что их бодрые голоса долетали до башни. Все еще спали. Джейн даже не запомнила имена своих соседок, хотя, несомненно, спрашивала их об этом накануне, но стоило ей об этом подумать, и в мыслях всплыл еще один повод для волнения: как когтевранка может забыть такую простую вещь?! Мгновенно почувствовав вину, смешанную со злостью, девочка сделала единственное, что могло отвлечь ее от собственных размышлений в этот момент: поднялась на ноги. И правда, мысли тут же приняли иное течение: одежду за ночь кто-то погладил и аккуратно сложил на стоящем рядом с кроватью стуле. Замерев, Джейн удивленно распахнула глаза, глядя на форму, и с минуту просто стояла, лихорадочно пытаясь найти логическое объяснение произошедшей перемены. Додумавшись только до простого «магия», ничего толком не говорящего, Поттер потянулась за одеждой и, аккуратно взяв ее в руки, поняла, что она еще и постирана. Во всяком случае, колготки уж точно были чистыми.  — Магия, — прошептала девочка, опускаясь обратно на кровать и ставя мысленную галочку, касающуюся того, что нужно будет поинтересоваться у старшекурсников о том, кто же стирает и гладит одежду ночами. А потом она бесшумно оделась и вышла из спальни, аккуратно прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь. Мораг Макдугалл, спустившаяся через час в гостиную, нашла Джейн на широком подоконнике. Она сидела, утопая в накиданных на него подушках, и читала.  — Привет, — тихо поздоровалась девочка с Поттер, перед этим деликатно постучав костяшками по деревянному косяку двери, разделяющей лестницу к спальням и гостиную. — Что читаешь? Джейн, с головой ушедшая в написанное, подняла на однокурсницу неосмысленный взгляд, а затем, поняв, что помнит ее лишь смутно, слегка покраснела и поспешно поднялась на ноги. Оказаться с Мораг на одном уровне показалось ей необычайно важным.  — Да так… Хоббит, — Джейн смущенно убрала рыжую прядь за ухо. — Толкиена.  — О, Толкиен! — жизнерадостно воскликнула Мораг, мгновенно теряя всю свою зажатость и расплываясь в широкой улыбке. — Я читала его! Джейн с радостью ухватилась за тему:  — Здорово! — она говорила тише, чем Макдугалл, но в улыбке вполне могла посоревноваться. — А что именно ты читала?  — Только «Хоббита», — с сожалением отозвалась девочка, опускаясь на подушки около окна. — «Властелина колец» в библиотеке не было, а в книжном только подарочное издание…  — Дорогое, да?..  — Очень! Джейн с минуту постояла, словно боясь в лишний раз пошевелиться, а после тоже опустилась на мягкие подушки. Разговор хоть и казался ей неправильным, произошедшим слишком быстро и неожиданно, но прерывать его ей не хотелось, как и терять возможность подружиться с Мораг. Имя последней, к радости Поттер, всплыло в памяти само собой, всего через несколько минут болтовни. Разговаривали они недолго, около получаса, перескакивая с темы на тему. Когда в гостиную, в которую уже спустились остальные первокурсники, зашла староста, Джейн с Мораг и присоединившейся Падмой как раз рассуждали о том, что происходит с одеждой по ночам. Пенелопа Кристал, представившаяся первокурсникам накануне, подошла к перебравшимся в кресла девочкам сзади и, по-видимому, какое-то время прислушиваясь к разговору, все-таки его прервала, ответив на вопрос:  — Это домовики, — все трое удивленно уставились на старшекурсницу, обернувшись. — Они готовят, убираются и приводят в порядок ваши вещи. Но это потом, сейчас на завтрак. Через час начнутся уроки, а мне еще надо вам расписание раздать, отвести к классу и самой успеть на занятия. Девушка говорила громко, уверенно вздернув подбородок, и к концу маленького экскурса на нее смотрели все первокурсники. Именно поэтому ей стоило всего лишь бросить краткое «за мной» и направиться к выходу, чтобы получить неплохой шанс обойтись без опозданий в первый день. В Большой зал спустились без происшествий, расселись — тоже. Чуть притихшие от осознания того, что потеряться в Хогвартсе просто, первокурсники уселись поближе друг к другу и принялись за еду, делясь впечатлениями от вчерашней и сегодняшней «прогулок».  — Папа рассказывал, что лестницы любят запутывать новеньких. Думаю, нужно будет первые недели прибиваться к старшеклассникам и ходить всем вместе, чтобы с нами так не вышло, — поделился соображениями блондинистый мальчик, сидящий напротив Джейн и без особого аппетита ковыряющий вилкой омлет. В отличие от той же Поттер, уплетающей вкуснейший по ее мнению завтрак, он явно не был голоден.  — И как же нас спасет хождение везде вместе? — скептически поинтересовалась невысокая индианка, картинно приподнимая одну бровь. — Вряд ли лестницы испугаются горстки первокурсников, которые даже палочками пользоваться не умеют. Блондинчик тут же сник и опустил взгляд в тарелку.  — Думаю, если мы все вместе опоздаем на какой-то урок, то профессора накажут лестницы и проблем у нас больше не будет, — заступился за приятеля бледный черноволосый мальчик. Судя по всему, мужская половина курса уже оценила свое численное меньшинство и теперь норовила держаться вместе.  — Лишат их сладкого? — не удержалась Джейн от ехидного комментария. Мораг рядом усмехнулась, а третий мальчик, от которого Поттер еще ни слова не слышала, весело сверкнул глазами. Уже второй по счету однокурсник сник.  — Почему эти лестницы вообще пытаются нас запутать?! — возмутилась какая-то девочка, которую Джейн не видела.  — Думаю, им просто скучно. Я бы, наверное, тоже начала подшучивать над первым встречным, не дай мне заниматься чем-нибудь еще, — ответила Мораг, пожимая плечами. — Да ведь ничего плохого они не делают, мы максимум потеряем парочку баллов за опоздание…  — Парочку баллов?! — возмущенная однокурсница наклонилась вперед, показавшись из-за спины Энтони (или его звали как-то иначе?..), и Джейн узнала высокий каштановый хвост. — Но ведь за парочкой пойдут и еще, а мы должны выиграть кубок школы!  — Мы Когтевран, Мэнди, Когтевран, — как бы между прочим заметила Лайза Турпин, чье имя Джейн почему-то помнила особо хорошо. — Да если нас угораздит потерять баллы на опоздании, они тут же вернутся нам с уроками! Я вчера от старшекурсников слышала, что наше распределение на Когтевран говорит о предрасположенности к обучению. Это значит, что нам информацию воспринимать проще, чем каким-то гриффиндорцам. Да и мы всегда сможем попросить помощи у кого-нибудь еще. На середине речи Лайзы к ней со спины подошла Пенелопа. Она внимательно выслушала Турпин, а после, нахмурившись, мягко поправила:  — Да, попросить всегда можно и информацию вам будет воспринимать легче, но и в Гриффиндоре попадаются очень умные ребята. Не ставьте себя выше их. В Хогвартсе о нас отзываются как о самом напыщенном факультете, и лучше постараться, чтобы на вас это перенесено не было. Лайза, смутившись, опустила взгляд в свою тарелку и залилась краской.  — И, послушай, — теперь Пенелопа, немного наклонившись, обращалась именно к Турпин, — я не хотела тебя обидеть. Ты все сказала правильно, просто звучало это несколько пренебрежительно. Держи свое расписание. Через какую-то минуту листы со списками уроков и временем, обозначенным около названий предметов, были розданы, и первокурсники с головой погрузились в их изучение.  — Смотри, у нас почти все предметы спаренные, — заметила Мораг. — Причем большинство с Пуффендуем. Там же твой брат учится, да?  — Да… — Джейн и сама заметила это. Пробежавшись по расписанию еще раз и убедившись, она повернулась к столу, над которым висели желтые знамена, и попыталась отыскать взглядом Дадли. Однако стоило ей, вроде, наткнуться взглядом на кучку первокурсников, как откуда-то сбоку снова раздался громкий голос старосты. Поняв, что пришло время идти вначале за сумкой и учебниками, а после на первый урок, Джейн мгновенно вылезла из-за стола, чувствуя, как подступает к горлу волнение, и уже через минуту юные когтевранцы группкой вышли из Большого зала. Первым уроком была трансфигурация. Доведенные до класса за пятнадцать минут до начала, когтевранцы разбились по группкам и теперь тихо переговаривались, ожидая пуффендуйцев и преподавателя. Первые не заставили себя ждать. Группка мальчиков и девочек в мантиях с желтыми гербами на груди показалась в коридоре вслед за высоким старшекурсником. Он что-то рассказывал своим подопечным, и те улыбались, внимательно слушая каждое его слово.  — Вот класс трансфигурации, — парень, дойдя до двери, с улыбкой развернулся к пуффендуйцам. — После урока останьтесь около двери, вас заберет Венди. Сами нужный класс найти не пытайтесь: он в другой части замка. Удачи! Старшекурсник, не переставая улыбаться, развернулся на каблуках и быстрым шагом направился назад по коридору. Пуффендуйцы же, оставшись без провожатого, вмиг поробели, и Джейн наконец смогла найти глазами брата.  — Дадли! — счастливо воскликнула она, легко проталкиваясь к мальчику и порывисто его обнимая. — Как ты? Как факультет?  — Джи! — обрадовавшись этому порыву, Дадли, впрочем, достаточно быстро ее отстранил и взволнованно огляделся по сторонам. Джастин, стоящий рядом, понимающе хмыкнул. — Все отлично! Пуффендуй замечателен, жаль, что ты не попала на него тоже… — в его голосе слышалось неподдельное сожаление. Джейн тут же почувствовала с новой силой накатывающую вину.  — Прости, я… Я хотела попасть туда, куда нужно, — извиняюще проговорила она, опуская взгляд в пол. — Понимаешь?..  — Да конечно понимаю! — теперь уже Дадли сгреб сестру в медвежьи объятия, да с таким энтузиазмом, что Джейн пискнула. Однако на душе у девочки стало определенно легче.  — Отпусти меня, несчастный! — сдавленно возмутилась она, безрезультатно пытаясь выкрутиться из рук брата. Тот, впрочем, поняв причину недовольства, сразу же разжал руки, виновато извиняясь. — Мне срочно нужно расти, срочно…  — Да ладно тебе, ты и так неплохо выглядишь, — усмехнулся наблюдающий за происходящим со стороны Джастин.  — Тебе мои волосы сверху видно, так что молчи, — прошипела Джейн, совершенно не злясь. В ее глазах уже вовсю плясали искорки трудно сдерживаемого веселья. Наверное, они бы еще долго перебрасывались малозначимыми фразами, но тут дверь в класс, тихо скрипнув, открылась, и та самая женщина со строгим взглядом попросила первокурсников зайти. Джейн, скомкано попрощавшись, быстро нашла среди когтевранцев Мораг, извинилась перед ней за «побег» к брату и ловко увлекла за собой в класс, желая найти лучшие места. Боя за передние парты предсказуемо не было, так что первокурсницы заняли первый стол в правом ряду и, вытащив из сумок учебник, набор для письма и пергамент, принялись молча ждать. Громкий колокол, объявлявший о начале и конце уроков, дал о себе знать через две или три минуты. К тому временем все ученики уже покорно сидели за партами и с энтузиазмом вертели головами, осматриваясь, поэтому строгая женщина начала урок сразу, едва только замолкло эхо звонка. Она представилась как профессор Макгонагалл, а после первокурсники целый урок скрипели перьями, конспектируя ее рассказ о значении трансфигурации и том, что это вообще такое. За палочки они так и не взялись, о чем их, впрочем, и предупреждали старосты, зато из кабинета вышли с гудящими головами и темой домашнего эссе на добрые шесть дюймов. Вторым уроком стояла история магии. Уставшие на трансфигурации, но все еще преисполненные уверенности в собственных силах и энтузиазмом, когтевранцы сразу закидали вопросами о предмете зашедшую за ними Пенелопу. Девушка, удивившись такому напору, покорно ответила на вопросы и довольно быстро поняла, в чем дело: кто-то из старшекурсников рассказал новеньким о том, что урок ведет привидение. Усмехнувшись их вере в то, что урок будет невероятным, Кристал деликатно развеяла пустые надежды:  — Мистер Бинс отличается от обычного учителя только тем, что умеет виртуозно убаюкивать и не обращать внимания на все ваши шалости. Он даже баллов не снимает. Но помните о том, что история магии — обязательный предмет на сдаче любых экзаменов до пятого курса, включая СОВ. Поэтому следите за тем, чтобы хоть один человек конспектировал то, что он говорит. К моему курсу от истории магии почти все когтевранцы отказались, но раньше мы установили обычай: кто-то один конспектирует, а все остальные скатывают написанное и потом по этому учатся. «Дежурный» постоянно менялся, так что никто в обиде не был. Урок на самом деле оказался невероятно скучным. Уже к его середине Джейн почувствовала, как ее жутко клонит в сон, и отложила перо в сторону, видя, что Мораг все старательно конспектирует.  — Дашь потом спи-и-сать? — зевая, шепотом поинтересовалась девочка, и, получив утвердительный кивок, принялась что-то рисовать на уголке пергамента. Откуда-то сбоку, со стороны пуффендуйцев, послышалось сопение. Уже выходя из класса, Джейн с сожалением рассказала Мораг и идущей рядом Мэнди о том, что она думала, что этот урок будет одним из самых интересных.  — У нас в школе историю вела просто потрясающая учительница! — делилась Поттер воспоминаниями. — Она так рассказывала, что можно было легко представить себя в месте событий, а все даты, имена и прочее легко запоминались. Тут же все придется учить по учебникам: это был самый монотонный рассказ, что я когда-либо слышала. Жалуясь и получая от однокурсниц понимающие кивки, Джейн совсем не чувствовала себя когтевранкой. В ее голове все еще не улеглось понимание того, что вороны не отличаются любовью ко всем предметам или старательным выполнением домашних заданий, и уже в который раз за этот день она чувствовала себя виноватой. До обеда оставалось свободное время. Его было много, почти что два часа, и поэтому Пенелопа не только отвела первокурсников в гостиную, но и подробно объяснила, как дойти до библиотеки и совятни. Также она почти что с облегчением объявила, что на завтраки и обеды они теперь ходят самостоятельно, а после с улыбкой побежала на собственный урок, наверняка чувствуя себя свободной птицей. На послеобеденные занятия первокурсников должен был вести староста мальчиков, до этого и так отдыхавший от обязанностей. Джейн, не чувствовавшая себя способной на длинное полное письмо, в отличие от однокурсниц, убежавших в совятню, отправилась на поиски библиотеки. Мадам Пинс выглядела еще строже профессора Макгонагалл. Она одарила вошедшую первокурсницу взглядом, в котором ясно читалась угроза немедленного умерщвления при небрежном отношении к книгам, и напряженно указала в сторону шкафа с нужными девочке книгами. Чувствуя себя неловко под таким надзором, Джейн смиренно опустила глаза и, вытащив из шкафа две или три книги по нужной тематике, скрылась за стеллажами. Облюбовав столик около высокого стрельчатого окна, она вытащила из сумки все, что могло понадобиться для работы, и углубилась в трансфигурацию. Эссе писалось легко. Сама его тема, «Значение трансфигурации в жизни волшебного мира», подталкивала фантазию к рождению самых невероятных мыслей, и достаточно скоро Джейн уже вышла за минимальный объем в шесть дюймов. Выводить буквы было сложно. Поттер, конечно, тренировалась писать дома пером, но строки все равно выходили дрожащими, а точки и запятые иногда больше походили на маленькие кляксы, чем на знаки препинания. К концу работы Джейн измазала в чернилах все руки, и книги ей пришлось относить на место с необычайной аккуратностью и скрытностью: испробовать на себе гнев пристрастной библиотекарши хотелось в последнюю очередь. Однако мадам Пинс все равно ее заметила и, картинно охнув при виде ладоней ученицы, кинулась проверять драгоценные пособия. К счастью, на страницы чернила не попали, и Джейн отделалась сравнительно короткой лекцией о том, что нужно вначале хорошо научиться обращаться с пером, и уж потом приходить в библиотеку. Когтевранке пришлось пообещать, что теперь-то она точно потратит все свободное время на то, чтобы научиться писать «по-человечески», и только после этого она оказалась на свободе. Спеша исчезнуть из библиотеки, девочка даже не заметила тихий смешок, донесшийся из-за ближайших книжных полок. Когда Джейн вошла в Большой зал, остальные первокурсники уже сидели за столом и весело переговаривались. Подойдя поближе, Поттер даже услышала, что именно они обсуждают: речь шла об истории магии.  — Прыткопишущие перья запрещены, — как раз прервала что-то жарко доказывающего Майкла Падма. — Да и если бы они запрещены не были, наверняка бы все переврали. Они иногда такое понаписать могут…  — А почему вам не нравится вариант старшекурсников? — включилась в дискуссию Джейн, опускаясь на скамью рядом с Энтони и кивая всем в знак приветствия. — По-моему, это вполне разумно.  — В том-то и дело, что это вариант старшекурсников, — снисходительно проговорил Терри, глядя на Поттер, как на неразумного ребенка. — Если мы будем использовать его, то это станет самым настоящим плагиатом. Джейн с трудом подавила желание закатить глаза: путь старшекурсников, по ее собственному мнению, был самым практичным, а добра от добра искать не хотелось. Поэтому она, не ответив, принялась за еду. Разговор тем временем продолжался.  — А если мы будем просто учить материал по учебникам? — предложила Лайза, которая до этого тоже сидела, уткнувшись в тарелку. — Чем вам эта идея не нравится?  — Да весь Хогвартс учит просто по учебникам! — возмутился все тот же Терри. — Тоже плагиат!  — Бут, ты псих. Джейн хмыкнула, думая о том, что у Лайзы едва ли не идеальная память. Она-то по именам еще не могла всех с первой попытки назвать, а однокурсница уже бросалась фамилиями.  — Да ну тебя, — с обидой бросил мальчик, насупившись. — Мы ж когтевранцы, нам не к лицу плагиатить. Тем более, что это нечестно. К его возмущению присоединились Энтони с Майклом, и девочки, не устояв под напором, поспешно сдали оборону.  — Хорошо, — взяла слово Мэнди, выступавшая за вариант старшекурсников. — Тогда вы и старайтесь что-нибудь придумать, а мы поступим, как Пенелопа сказала. Да, девочки?  — Угу, — мгновенно подтвердила Джейн, гадая, сколько продержатся мальчики без конспектов, хотя допускала вариант, при котором они все же найдут выход из ситуации и обойдутся без их помощи.  — Вот и решили! — с каким-то облегчением подвел итог Майкл, и все, включая прислушивавшуюся Мораг, сразу же вернулись к еде. Доесть им не дали: меньше чем через минуту от группки старшекурсников в конце стола отделился высокий худой парень. Он оказался вторым старостой и представился как Джон Фэйр, а после несколько жестко заметил, что Снейп опозданий не любит. Все сразу повскакивали с мест, мгновенно забыв о недоеденном обеде, и поспешили к выходу из зала: еще вчера какой-то выпускник успел рассказать всему первому курсу о том, как летят головы на уроках зельеварения. В подземельях, куда их привел Джон, было прохладно, и Джейн, поплотней запахнув мантию, в какой-то момент подумала, что зимой, должно быть, это самое страшное место в замке. Однако, несмотря на холод, тут было довольно уютно, а витые полуколонны около стен в некоторых местах походили на деревья. Пожалуй, подземелья даже можно было назвать красивыми, хотя отсутствие нормального освещения подводило. Пуффендуйцы пришли раньше. Они беспокойно толпились возле темной дубовой двери и тихо переговаривались, бросая на вход в класс настороженные взгляды. Судя по всему, их старшекурсники тоже не поскупились на эпитеты.  — А вам что сказали? — шепотом поинтересовалась Мораг, протолкнувшись вместе с Джейн к Дадли. За него ответил Джастин:  — Венди говорит, что профессор похож на летучую мышь, что он любит снимать баллы и всячески над всеми издеваться. А еще, что не достается от него только слизеринцам.  — И добавили, что он голову не моет, — так же тихо вмешалась в разговор стоящая рядом с Дадли Ханна — светловолосая девочка, распределенная в первый вечер первой. Джейн уже хотела бы ответить, что последнее явно является бредом и что во всем виноваты котлы, над которыми профессор постоянно склоняется, как дверь открылась, приглашая войти внутрь, и все первокурсники замолчали. Поттер, оказавшаяся к проходу ближе всего, зашла, как и на трансфигурации, первой. В классе было немного жутко: так же холодно, как и во всех подземельях, но вдоль стен еще и стояли высокие, до самого потолка шкафы с разными банками. Джейн не смогла не отвести оттуда взгляда, когда за одним из стекол ей привиделся совсем маленький мышонок с длинным хвостом. Все-таки животных девочка очень любила. Впрочем, уже через несколько минут кабинет показался если не уютным, то явно не пугающим. В банках, на которые Поттер осмелилась бросить еще один взгляд, оказались не маленькие животные, а потерявшие четкую форму ингредиенты для зелий, служащие скорее наглядным пособием, чем чем-то на самом деле нужным, и это, конечно, здорово повлияло на ее настроение. Напряжение почти полностью спало. Профессор Снейп вошел в класс ровно с ударом колокола. Он обвел первокурсников цепким холодным взглядом, а после, усевшись за учительский стол, открыл журнал с намерением начать свой урок со знакомства с учениками. Процедура эта в его исполнении ничем не отличалась от переклички на других предметах. Единственной особенностью являлось то, что, дойдя до фамилии «Поттер», Снейп «споткнулся» и поднял на Джейн несколько удивленный взгляд, в котором можно было при желании найти еще добрый десяток эмоций. Зрительный контакт длился недолго, не больше секунды, и профессор продолжил зачитывать список как ни в чем не бывало, но Джейн была уверена в том, что в ее случае это не было просто знакомство с учеником. И она совершенно не понимала, что в ней не так. В отличие от остальных профессоров, Снейп ограничился коротким экскурсом в технику безопасности и, обнадежив курс тем, что они наверняка бездари, велел открыть учебники и приготовить простейшее зелье от фурункулов. Обрадовавшиеся первой практике, студенты принялись разжигать огонь и ставить котлы, а профессор, еще немного пошуршав бумагами за столом, принялся расхаживать, шурша черной мантией, между рядами, внимательно следя за учениками. Джейн не торопилась. Она трижды перечитала рецепт, прежде чем начать, и даже аккуратно, карандашом, подчеркнула самые главные моменты. Зато зелье у нее с самого начала выходило идеальным: вовремя вскипело, так и не покрылось пенкой, а после получаса варки и постепенного добавления перетертых змеиных зубов еще и приняло нужный цвет. У большинства же других учеников процесс не ладился, и Снейп уже успел снять баллы с какой-то пуффендуйки за то, что она невнимательно прочитала учебник и все время мешала не в ту сторону. Из-за этого ее зелье вместо темно-синего получилось ярко-голубым и опасно пузырилось, так что профессору пришлось каким-то неизвестным заклинанием очистить котел и, нахмурившись, велеть неудачливой первокурснице все переделывать. А процесс все накалялся. Первым когтевранцем, потерявшим баллы, стал Энтони Голдстейн, котел которого начал плавиться. Снейп настолько удивился, увидев, как расплавленная медь начинает медленно стекать на стенкам и капать на стол, что даже не сразу снял очки, вначале просто убрав последствия невнимательности ученика и получив ответ на свой вопрос о том, как это вышло. К концу урока оба факультета в сумме потеряли около двадцати очков. Учитывая то, что заработать никто пока ничего не успел, это было обидно, и Мэнди, сидящая через проход от Джейн, даже расстроенно хлюпнула носом, когда «осчастливили» и ее. Поттер сидела как на иголках. Каждый раз, когда профессор Снейп проходил мимо ее стола, она напрягалась и лихорадочно соображала, все ли хорошо, но он всего лишь удовлетворенно мычал что-то невразумительное и продолжал свой карательный обход. Зелье Джейн закончила первой. Она аккуратно, как было объяснено в самом начале урока, перелила немного зелья в небольшой хрустальный пузырек, а после подняла руку, с неким страхом ожидая, пока ее заметят. Снейп подошел через минуту, когда закончил критиковать чуть не добавившего в кипящее зелье иглы дикобраза Джастина. Последний сжался, став раза в два меньше обычного, и понуро смотрел в стол, кивая в нужных местах. Тирада у профессора вышла настолько яркой, что пуффендуйца, все-таки на самом деле чуть не совершившего ужасную ошибку, жалел весь курс. И тот же курс, затаив дыхание, наблюдал за тем, как Снейп медленно подходит к столу Джейн и молча принимает пузырек с ее зельем. Он вертел его в руках с минуту: просмотрел на свет, понюхал, откупорив, и даже взболтал. Лишь только после этого, взяв пузырек с собой, все так же молча прошествовал к своему столу. Там Снейп развернулся к классу и, опустив урочный труд Джейн на деревянную поверхность, негромко, но твердо объявил:  — Пять баллов Когтеврану за идеальное зелье. Надеюсь, у кого-нибудь еще из вас хватит ума, чтобы точно проследовать этой инструкции и сдать мне что-то приличное. Хотя, вряд ли вы сможете. Урок закончился через какие-то десять минут, за которые ни один первокурсник не произнес ни слова. Джейн чувствовала себя абсолютно счастливой.

***

К вечеру юная Поттер стала местной знаменитостью. Пенелопа лично поздравила ее, душевно улыбнувшись, и рассказала о том, что высшей похвалы от Снейпа дождаться было невозможно. Того же мнения был и Джон, страшно удивившийся прибавлению сапфиров во время урока зельеварения. За ужином же Мораг, сияя, произнесла целую речь, смысл которой заключался в том, что первый день был пережит невероятно успешно, а это может значить только то, что так будет прожит весь учебный год. За перефразированную пословицу выпили тыквенного сока. Спать легли рано, около десяти вечера, и Джейн быстро заснула, устав за день. На душе было легко от того, что Дадли не злился, все так же весело с ней болтая, а однокурсники были невероятно милыми. Собственная удача на зельеварении, как и весь день, все еще казалась ей чем-то невероятным.