Рыжая

Несмотря на то, что все занятия вызывали у Джейн бурный восторг, с особым волнением она ждала полетов. Для нее, выросшей на сказках о ведьмах, метла была самым важным атрибутом волшебника, и в среду, когда первокурсникам все-таки должны были предоставить возможность подняться в воздух, Поттер едва ли не трясло. На Истории магии, достаточно глупый спор о которой когтевранцы решили еще накануне просто фразой «каждый за себя», Джейн даже не хотела спать. Она с таким энтузиазмом строчила в обычной магловской тетради о первых сожжениях ведьм в Западной Европе, что Мораг, лишь изредка лениво делающая пометки, косилась на нее с опаской. Даже на Когтевране профессора Бинса предпочитали не слушать. После урока Поттер ловко смела все со стола в сумку и, пританцовывая на месте, принялась поторапливать Макдугалл.  — Давай быстрее, нам еще нужно занести сумки в башню, ну, давай… В итоге до места когтевранки домчались за десять минут до начала. Первокурсники всех четырех факультетов уже толпились во внутреннем дворе, и десятки голосов слились в гомон. Какой-то слизеринец с почти что белыми волосами что-то увлеченно рассказывал окружившим его товарищам. Среди зеленых галстуков затесались и синие, так что Джейн без зазрения совести потянула Мораг в том направлении: хотелось послушать. Слизеринец самозабвенно хвастался. Вздернув нос, он с гордостью рассказывал о том, какая невероятная у него дома метла и как хорошо у него выходит на ней держаться. Его однокурсники, стоящие рядом, понимающе ухмылялись, но молчали, и лишь похожая на мопса темноволосая девочка изредка вставляла полные восхищения комментарии.  — Кто это? — тихо спросила Джейн у Мораг, вдоволь наслушавшись о способностях блондина. Макдугалл в ответ лишь пожала плечами, и Поттер уже хотела было поинтересоваться об этом у стоящей неподалеку Гринграсс, но тут откуда-то сзади раздался громкий женский голос. Все первокурсники мгновенно стихли, оборачиваясь на шагающую к ним мадам Трюк.  — Доброе утро, курс, — уверенно поздоровалась профессор, разглядыванием которой все с увлечением занимались: необычные черты лица привлекали внимание. Женщина была похожа на хищную птицу, которую зачем-то обратили в человека, и Джейн с радостью подумала, что именно такой преподаватель может лучше всего научить летать. Тем временем мадам Трюк представилась и коротко велела разойтись всем по метлам, по ходу объясняя, что нужно делать. Слова у нее были резкими, отрывистыми, и не слушать их почти не получалось. Когда Джейн замерла около метлы, ее сердце взволнованно екнуло.  — Начинайте! — крикнула мадам Трюк, и все первокурсники разом загомонили. С несколько секунд Поттер медлила, а после тихо скомандовала своей метле «Вверх!». Она тут же покорно прыгнула в руку, и Джейн почувствовала себя абсолютно счастливой. Стоящая рядом незнакомая гриффиндорка с пышной копной волос с завистью на нее покосилась. Через несколько мучительных для большей части курса минут, когда все метлы уже подчинились просьбам и были оседланы, мадам Трюк удовлетворенно кивнула. Ее седые волосы, стоящие дыбом, при этом забавно покачнулись.  — А теперь отталкивайтесь ногами от земли и зависайте на высоте около метра. Продержитесь секунд десять, а после наклоните рукоять метлы немного вперед и опускайтесь. Начинайте на счет «три»! — она бегло оглядела первокурсников, пытаясь прикинуть, за кем следить нужно внимательней всего. — Раз… два… Ты куда, мальчик?! Джейн, в предвкушении гипнотизировавшая рукоять метлы взглядом, резко вскинула голову и с ужасом увидела, как Невилл, вцепившись в древко, летит к крыше замка.  — Он же разобьется! — испуганно вскрикнула какая-то девочка, и Поттер не могла с ней не согласиться, холодея от ужаса. Последующая минута прошла для Джейн, как в тумане. После она могла лишь смутно вспомнить, как следила за полетом неудачливого друга, как его мотало из стороны в сторону, и как он, цепляясь за горгулий и водостоки мантией, падал. Зато его приземление Поттер запомнила на всю жизнь. Она, до чертиков испуганная услышанным хрустом, подбежала к гриффиндорцу одной из первых. Впрочем, тут же очутившаяся рядом профессор Трюк так рявкнула на нее, что Джейн так же быстро отпрыгнула в сторону. Оцепенение ей удалось сбросить с себя лишь через полминуты, когда женщина скрылась в воротах замка. На несколько мучительно долгих секунд во дворе повисло молчание. Нарушил его тот самый блондин, который до этого хвастался своим умением летать. Он, нагнувшись, поднял что-то с земли и, подняв над головой, нарочито громко поинтересовался:  — Как думаете, если я закину эту напоминалку на дерево, Лонгботтом ее достанет?  — Отдай ее мне, Малфой! — мгновенно прозвучал из толпы ответ, и Джейн без труда узнала говорившего по голосу. — Тебе она явно не нужна, а я отдам ее Невиллу. И Фэй, подойдя к блондину, протянула руку.  — Ну уж нет! — ухмылкой заявил он, а секундой позже в другой его руке появилась метла, заботливо поданная еще одним незнакомым слизеринцем. — Отбери, если хочешь, чтобы она была у тебя! — и Малфой решительно оседлал метлу, готовясь оттолкнуться. Джейн, мгновенно раскрасневшаяся, была рядом через секунду.  — Отдай ей напоминалку, пожалуйста, — попросила она, надеясь, что такое изменение в тоне просящего склонит его к мирному разрешению ситуации. На всякий случай, Джейн второй рукой схватила метлу слизеринца, чтобы не дать ему улететь.  — И почему я должен это сделать? — прохладно осведомился Малфой, нехотя поворачиваясь к когтевранке. Спорить с гриффиндоркой ему явно нравилось больше. Однако увидев, кто именно перед ним стоит, он оживился.  — Потому что это не твоя вещь, — спокойно, как будто бы объясняя маленькому ребенку, проговорила Джейн. Она старалась, чтобы ее голос был как можно более мягким и миролюбивым. — Пожалуйста.  — Ты Поттер, верно? — спросил Малфой, неотрывно смотря в лицо девочки.  — Да, верно, — подтвердила Джейн, не понимая, какое отношение к делу имела ее фамилия.  — Тогда держи, — неожиданно просто согласился слизеринец, протягивая ей руку с напоминалкой и одновременно с этим слезая с метлы. Краем глаза Поттер увидела, как изумленно округлились глаза у Фэй. — Я Драко Малфой.  — Спасибо большое, — поблагодарила Джейн, когда напоминалка легла ей в руку, и слабо улыбнулась, все еще боясь все испортить. Где-то наверху зазвучал колокол, возвестив об окончании урока.

***

Ближе к вечеру, когда все занятия уже закончились, Джейн с Мораг постучались в больничное крыло. Двери открыла мадам Помфри, тронутая тем, что хоть кто-то не вломился в ее храм просто так, и подтвердила их догадки о том, что Невилл еще находится на ее попечении.  — А можно мы его навестим? — с надеждой поинтересовалась Макдугалл, понимая, что Джейн не слишком сильна в подобных уговорах.  — Да, конечно, — кивнула колдомедик, и когтевранки, обрадовавшись, поспешно просочились внутрь. Больничное крыло представляло из себя длинную комнату, когда-то, наверное, бывшую тупиковым коридором. Около стен стояли койки, и некоторые из них были отгорожены от других ширмой: видимо, больные на них спали или требовали покоя. На второй от входа кровати, справа, полулежал Невилл. В его ногах сидела Фэй, и они оба наверняка разговаривали, но теперь смотрели на вошедших подруг.  — У вас есть полчаса, а потом и вы, и мисс Данбар должны будете уйти, — заявила мадам Помфри голосом, не допускающим возражений, а после скрылась за одной из ширм.  — Ты как? — тут же ожила Джейн, быстрым шагом приближаясь к его кровати. Невилл опустил взгляд.  — Все нормально, — грустно буркнул он. — Спасибо за напоминалку, мне Фэй все рассказала и отдала. — Не за что, — тут же отозвалась Поттер, мало-помалу теряя свой пыл. — Что случилось? Невилл поднял на нее затравленный взгляд, а сидящая рядом с ним Фэй погрустнела. В глазах Лонгботтома стояли слезы. Мораг, чувствующая себя лишней и не особо рвавшаяся общаться с избранным, нахмурилась и, поняв, что откровенничать Невиллу не хочется, с когтевранской уверенностью кивнула:  — Рассказывай. И Невилл рассказал. Он говорил минут пять, изредка прерываясь, а после тут же срываясь на крик и умолкая, захлебываясь, нервничая и опустив взгляд на белое одеяло, бледнея и краснея. Говорил о том, какую злую шутку сыграла с ним судьба. О том, что не хочет и не умеет быть избранным, что не сможет никого повести за собой. Слова, завершившие порыв души, были полны горечи:  — Я не могу быть избранным! Я не он и никогда им не стану. На лазарет опустилась тишина. Тиканье часов показалось необычайно громким. Фэй, подавшись вперед, крепко обняла друга, и он обмяк в ее руках, совершенно подавленный. На его щеках блеснули слезы. Джейн с Мораг переглянулись, а после вместе шагнули еще ближе и замерли перед гриффиндорцами. Они понятия не имели, как много решают для мира в этот самый момент.  — Ты уже он, — тихо проговорила Джейн, — и ты справишься. А мы всегда будем рядом. Окей? Слух о позоре избранного разнесся по Хогвартсу уже к вечеру, и, когда на следующий день Невилл вышел из больничного крыла, на него обрушилось всеобщее пренебрежение. За его спиной, казалось, шепталась вся школа, и бедному Лонгботтому оставалось только терпеть, что он, в принципе, и делал. Постепенно градус презрения снизился, и к концу октября Невилл уже мог спокойно существовать. В Хэллоуин в Хогвартсе с самого утра царила праздничная атмосфера. Все послеобеденные занятия были отменены, и первые курсы, еще не знающие, что такое экзамены, высыпали на улицу, чтобы хоть немного погреться на осеннем солнце. Точнее, так поступило большинство, потому что Джейн оккупировала свободный класс и отрабатывала чары левитации. Из-за того, что заклинания сегодня проходили у них со Слизерином, который, в отличие от Пуффендуя или Гриффиндора, объяснения слушал, профессор Флитвик оставил на практику совсем мало времени, и теперь Джейн была вынуждена отрабатывать заклинание самостоятельно. Несмотря на то, что теорию она знала идеально, с практикой упорно не ладилось. Вперившись взглядом в сломанное перо, Поттер раз за разом взмахивала палочкой, но добиться у нее получалось только легкого трепыхания. И то, как она поняла позже, в этом было виновато открытое окно.  — Вингардиум Левиоса! — снова повторила Джейн, чувствуя, как в душе поднимается жгучая волна разочарования в собственных силах. — Вингардиум Левиоса! С каждым разом она говорила все громче и громче, хоть и понимала, что это никак не повлияет на силу заклинания, и последние ее слова были буквально выкрикнуты.  — О, Поттер! — вдруг произнес кто-то сзади, и Джейн, сидящая на самом краешке парты, от неожиданности подалась вперед. В следующую секунду, сидя на полу и с недовольством смотря на нависшего над ней Пивза, она хотела провалиться сквозь землю.  — Что, не выходит заклинание, Поттер-Шмоттер? — полтергейст, крайне довольный произведенным фурором, цокнул языком, жонглируя двумя грязевыми бомбами.  — А тебе-то что? — устало ответила девочка вопросом на вопрос, уже понимая, что чистой остаться не выйдет: Пивз никогда не упускал возможности швырнуть что-нибудь в первокурсника.  — Мне? — страшно удивился полтергейст и снова цокнул языком. — Так я же волнуюсь: как-никак, а следующее поколение. Чары — штука важная!  — У меня еще получится, не переживай.  — А я не могу не переживать! Вот повзрослеешь, станешь старшекурсницей, и как мне с тобой прикажешь воевать?! Нет, я так не могу: старайся. Джейн, встав с пола, подняла на Пивза страдальческий взгляд.  — И даже не думай халявить, а то знаю я вас, студентов, вам бы только поиграть, пфффф… Вот в прежнее время такого не было! Зуб даю: не было! Все были куда как старательней, мисс Поттер-Шмоттер, куда старательней. Ну, не чихай, тренируйся, вернусь — проверю. Чао! — и Пивз, метко запустив в уже смирившуюся Джейн одной из грязевых бомб, вылетел сквозь открытую дверь.  — Мне нужно выучить очищающее заклинание, — подвела Поттер итог, рассматривая пятна на школьной форме. — Срочно. И, аккуратно подняв с пола сумку, а в другой рукой неловко сунув в карман волшебную палочку, Джейн поплелась в ближайший туалет. Стоило ей, раскрасневшейся под заинтересованными взглядами проходящих мимо студентов, зайти внутрь, как сумка снова очутилась на полу. В нее отправилась палочка, а сама Поттер замерла перед зеркалом, пытаясь понять, с чего начать лучше всего. Остановившись на кончиках волос, она склонилась перед раковиной и включила воду, как вдруг до нее донесся приглушенный всхлип. Методично и быстро убрав с волос грязь, Джейн обернулась в сторону звука: перед ней тянулось два ряда кабинок. Всхлип снова повторился, и Поттер смутно его узнала:  — Лайза, это ты? Тишина.  — Лайза?.. Что случилось? Джейн медленно пошла вдоль кабинок, пытаясь понять, откуда именно прозвучали всхлипы.  — Лайза!  — Я не Лайза, — ответил голос, и Поттер повернулась на звук. Ей все еще казалось, что она знает плачущую.  — Ханна?..  — Гермиона. Мое имя Гермиона, — голос стал тише, а Джейн мгновенно вспомнила постоянно тянущую руку гриффиндорку с пышной копной волос.  — Что случилось? — Поттер замерла перед кабинкой, в которой заперлась Грейнджер. — Тебя кто-то обидел?  — Тебе-то какое дело? — поинтересовалась Гермиона, шмыгнув носом. — Уйди!  — Не уйду. Я могу помочь. На секунду в туалете повисло молчание.  — Как тебя зовут?  — Джейн.  — Джейн Поттер?  — Да. Раздался скрип задвижки, и дверца медленно открылась. На крышке унитаза сидела Гермиона. Ее лицо покраснело от слез, нос опух, а глаза смотрели жалобно.  — Меня на самом деле никто не выносит, да? — ее голос прозвучал подавленно, и она снова шмыгнула носом.  — Я тебя точно выношу, — пожала Джейн плечами, боясь обмануть гриффиндорку.  — А я зануда?  — Иногда да, — не стала кривить душой Поттер, боясь сделать еще хуже. Грейнджер тут же подалась вперед, желая закрыть дверь в кабинку, но Джейн успела ее остановить. — Но если бы ты училась на Когтевране, это бы поняли и приняли, как должное. Это не твоя вина, что ты оказалась на Гриффиндоре. К глазам Грейнджер подступили слезы:  — Шляпа предлагала мне Когтевран.  — Но ведь и не стала протестовать против Гриффиндора, — тут же придумала ответ Джейн. — Пошли, тебе надо умыться. Заодно и мне составишь компанию: как видишь, я поговорила с Пивзом. Грейнджер слабо улыбнулась, поднимаясь на ноги. Разошлись они, когда до праздничного ужина оставалось не больше часа. Гермиона, полностью успокоившаяся и порядком повеселевшая, помогла Джейн отстирать мантию и посетовала на то, что не успела выучить очищающее заклинание. К тому же, она вывалила на Поттер целую кучу информации, а после, видимо, разочаровалась в собственном факультете, поняв, что ее впервые за все время в Хогвартсе кто-то с интересом выслушал. На прощание Гермиона вытребовала у Джейн обещание как-нибудь вместе погулять, а после ушла, полная уверенности не обращать больше внимания на Рона Уизли.

***

Из гостиной Джейн вышла в одиночестве: Мораг сразу после обеда ушла гулять с сестрами Патил и должна была прийти сразу на праздничный ужин. Но стоило Поттер выйти на лестницу, как кто-то окликнул ее по имени. Оглянувшись, она увидела спешащего к ней Малфоя.  — Привет, — поздоровалась Джейн, с некоторым трудом скрывая свое удивление. — Ты меня караулил?  — Да, — просто признался слизеринец, кивая. — Пошли, а то опоздаем. Мне нужно с тобой поговорить.  — Да, конечно, я слушаю, — согласилась Поттер, чувствуя, что удивления скрывать уже не выходит, и начиная спускаться по ступеням.  — Дело в том, что мой отец считает, что мы должны подружиться, потому что ты единственная наследница рода Поттер, а твоя мать — обретенная. С трудом улавливая связь, Джейн переспросила.  — Ты, конечно же, знаешь, что помолвки в чистокровных семьях заключаются рано, — начал объяснять раздосадованный недогадливостью собеседницы Малфой. — А ты мало того, что наследница рода, так еще и дочь сильной маглорожденной — завидная партия, как говорит мой отец. Он считает, что ты после школы должна будешь стать моей женой, а поэтому нам лучше сразу подружиться. Теперь понимаешь? Джейн остановилась, шокированная. Она вообще не понимала, как можно говорить о таких вещах настолько просто и в таком возрасте. Да что там, она не понимала, как можно говорить о таких вещах в принципе. Несколько долгих минут Джейн стояла и молча открывала и закрывала рот, не зная, что ответить, а после тихо уточнила:  — То есть мы рано или поздно станем мужем и женой, и поэтому нам нужно сразу подружиться?  — Да, — подтвердил Малфой.  — А то, что нам одиннадцать — это нормально?  — Да.  — Почему ты так уверен, что мы поженимся?  — Мой отец заключит договор с твоими ближайшими родственниками в чистокровном мире, то есть с моей матерью, а она не посмеет отказать. Почему ты вообще удивлена? Наверное, еще никогда глаза Джейн не были такими большими.  — Мы родственники?!  — Ну, да. Ты мне троюродная тетя, но сейчас не об этом…  — Нет, именно об этом, — Джейн более или менее справилась с удивлением, и теперь начинала понимать, что к чему. — Я говорю с тобой во второй раз в жизни, а ты заявляешь, что мы поженимся и изменить ничего нельзя. И это при том, что мы с тобой родственники. Так вот: такого никогда не будет. Последние слова она проговорила совершенно спокойно, вздернув подбородок и в упор смотря на Малфоя.  — Я не могу отказать своему отцу, — после достаточно долгой паузы проговорил Драко. Он выглядел беспомощным. Джейн тут же смягчилась: злиться долго у нее никогда не получалось.  — Если хочешь, то я им напишу, — просто предложила она. — Я не верю, что я единственная подходящая для тебя партия, а в случае чего, твой род может получить мою поддержку, если она чего-то стоит, разумеется, — казалось, еще никогда Джейн не соображала с такой скоростью. Драко все еще чувствовал себя очень неловко, и когда он снова заговорил, его голос был неуверенным:  — Я напишу им сам. Но мы друзьями-то хоть можем стать?  — Да, конечно, — кивнула Джейн, обрадованная хоть каким-то исходом самого неловкого разговора в ее жизни. — А теперь пошли быстрее, я не хочу опаздывать.

***

В Большом зале пахло тыквой. На стенах сидели сотни летучих мышей и еще столько же летало, ловко маневрируя между парящими тонкими свечами. Между тарелок ютились почти что живые на вид пауки, а некоторые части стола затянулись бутафорной паутиной.  — Что-то ты бледная, — с подозрением заметила Мораг, когда Джейн, налюбовавшись праздничным убранством, опустилась рядом с ней на скамью.  — Ты не представляешь, что со мной случилось, — одухотворенно заявила Поттер, готовая рассказать подруге все, что произошло, но тут на пустых золотых блюдах появилась еда, и она вдруг поняла, что страшно проголодалась.  — И что же? — Мораг, казалось, и не заметила стоящий прямо перед ней пудинг.  — Потом расскажу, ладно? Я готова съесть слона. Макдугалл с некоторым разочарованием кивнула и уже через минуту, не слишком отставая от Джейн, с удовольствием уплетала запеченную картошку. Она как раз потянулась за добавкой, когда в зал, спотыкаясь, вбежал профессор Квирелл. Он несся между столами прямо к Дамблдору, и тюрбан, казалось, едва ли не падал с его головы.  — Тролль! — выдохнул Квирелл, оказавшись перед директором и тяжело опершись на преподавательский стол. — Тролль в подземелье! Спешил сообщить… — и он осел на пол, потеряв сознание. На зал опустилась мертвая тишина. Нарушил ее звук отодвигаемого Дамблдором стула.  — Всем сохранять спокойствие, — громко проговорил он, и его голос эхом пролетел над столами факультетов. — Старосты, немедленно уведите свои факультеты в гостиные. Зал мгновенно ожил. Пенелопа Кристал, сидящая ближе ко входу, вскочила на ноги первой. Она была невероятно бледной, ее волосы были уложены в аккуратную прическу, а глаза горели. Обменявшись взволнованным взглядом с Перси Уизли, старостой Гриффиндора, Кристал начала громко и достаточно уверенно отдавать приказы своему факультету. Когтевран вышел из зала первым. Когда они пришли в гостиную, никто не стал расходиться. Все расселись на полу, креслах и диванах в ожидании новостей, а через полчаса какой-то шестикурсник заявил, что совсем не успел поесть, а поужинать надо. В итоге все ринулись по спальням и уже через пятнадцать минут почти что каждый когтевранец принес какую-нибудь еду, вынесенную ранее из столовой или же присланную родителями. Потом кто-то притащил обычную магловскую гитару, и сразу же гостиная превратилась в самую уютную комнату в мире. Никто и не думал вспоминать о тролле, а когда профессор Флитвик утром пришел сообщить, что все хорошо, то нашел факультет в гостиной спящим мертвым сном: никто так и не ушел в спальни.

***

После Хэллоуина снова наступило затишье. Дни лениво сменяли друг друга, учеба становилась все сложнее и интереснее, и мир магии открывался для Джейн все полнее и полнее. Вернувшись домой на Рождественские каникулы, она уже не понимала, как могла прожить долгие десять лет вдали от волшебников, и точно знала, что ни за что не променяет магию на что-либо другое. Дадли был настроен похожим образом. Дома, где колдовать было запрещено, он, как и сестра, несколько приуныл, скучая по Хогвартсу, и ни Петунья, ни Вернон, наблюдая за детьми, ничего не могли с этим поделать. Джейн было их жаль. Да, она возвращалась домой полная предвкушения скорой встречи с родными и была искренне рада их видеть. Но каникулы все шли, и тоска по Хогвартсу с его каминами, привидениями, картинами и классами, наполненными магией, все усиливалась. В последние дни Поттер уже не находила себе места, проводя время за учебниками, а на следующий день не смогла скрыть счастливой улыбки. В Хогвартсе все снова вернулось на круги своя. Время среди дней, заполненных учебой и друзьями, летело незаметно, и вот Джейн, выйдя в один из дней из замка на урок Травологии, заметила, что снега становится все меньше. Он полностью сошел уже к концу марта, забрав с собой лед с Черного озера и открыв дорогу экзаменам. Тут-то привычная жизнь и прекратилась: жутко нервничая, Поттер вместе с Мораг окопалась в библиотеке, повторяя материал за весь год и все глубже в него углубляясь. Совсем скоро к ним присоединилась и страшно нервничающая Гермиона, и подготовка перешла в еще более жесткий режим. Но экзамены начались и прошли, оставив за собой лишь неприятный осадок, и Джейн так и не поняла, почему так сильно боялась. На следующий день после сдачи Истории магии школа ликовала. Экзамены закончились у всех, включая старшекурсников, и Когтевран в полном составе высыпал на улицу. Около двух часов дня, когда даже самые заспавшиеся ученики уже не могли оставаться в замке, Джейн, Мораг, Дадли и Джастин уютно устроились на трибунах стадиона, наблюдая за тренировкой львиной сборной перед последним в учебному году матчем. Они болтали о разных мелочах, обсуждали прошедшие экзамены и беззаботно смеялись, подставляя лицо летнему солнцу. У них все было хорошо, и скрывать это не хотелось. Учебный год подходил к концу. Казалось, что ничто не может его омрачить, но стоило Джейн выйти из гостиной следующим утром, как перед ней тут же оказалась взволнованная Гермиона. Жестикулируя, она пыталась что-то объяснить подруге, но руки у нее тряслись, а голос отказывался нормально слушаться. С секунду Джейн стояла, удивленно смотря на Грейнджер и не понимая, что происходит. В голове проносились сотни вариантов произошедшего, один хуже другого, и, в конце концов, не выдержав мельтешения, взвинченная так же, как и заговаривающаяся гриффиндорка, Поттер схватила Гермиону за руку и утащила в ближайший пустой класс. Там она усадила подругу на первый попавшийся стул, опустилась перед ней на колени и заглянула в глаза.  — Так, выдохни, — велела Джейн, постаравшись, чтобы ее голос прозвучал как можно уверенней. Впрочем, он все равно дрогнул: девочке передалось волнение, и ее сердце так и норовило выпрыгнуть из груди. Но на Гермиону слова подействовали. Успокоившись, она нервно убрала прядь волос за ухо и, еще раз глубоко вздохнув, расправила юбку на коленях.  — Теперь рассказывай, — попросила Джейн, когда молчание затянулось. Следующие полчаса Гермиона говорила. Она рассказала Джейн все, начиная с первых догадок о Николасе Фламеле и заканчивая тем, что Невилл теперь лежит в больничном крыле, не приходя в себя, а Фэй сидит с ним. Поттер слушала молча, изредка уточняя детали и чувствуя легкую обиду от того, что никто не рассказал ей о происходящем раньше. Информация, выливаясь из подруги рекой, постепенно укладывалась в голове, при этом бурля и норовясь взорваться. С трудом пока улавливая общую канву событий, Джейн заставила Гермиону повторить историю еще раз, а потом, услышав о том, что Тот-Кого-Нельзя-Называть развоплотился, поднялась на ноги, намереваясь идти в больничное крыло. Осознание того, что самому злому волшебнику всех времен, который был причиной смерти сотен людей, было из чего развоплотиться, ее пугало. Гермиона не стала сопротивляться порыву Джейн. Излившая на когтевранку все свои переживания, она молча, изредка переходя на небыстрый бег, проследовала за ней вначале до Большого зала, где к ним присоединилась быстро разволновавшаяся Мораг, а после и непосредственно к Больничному крылу. Стоило Поттер увидеть в конце коридора заветные двери, как она забыла обо всех правилах приличия и сорвалась с места, будто бы боясь чего-то не успеть. В голове стучало чувство тревоги, заставляющее колотиться сердце еще быстрее, а руки, совсем как еще совсем недавно у Гермионы, подрагивали. Затормозив лишь у самого больничного крыла, Джейн как раз собиралась спокойно толкнуть тяжелую деревянную дверь, когда она сама подалась ей навстречу. В следующее мгновение Поттер отскочила назад, как ошпаренная: прямо перед ней высился Дамблдор. Оробев от неожиданности, Джейн замерла, смотря в его пронзительно-голубые глаза, а позади нее остановились такие же застопорившиеся Гермиона с Мораг. Дамблдор, казалось, совсем не удивился. Окинув троицу теплым взглядом, он мягко, совсем по-отечески улыбнулся, и Джейн вдруг стало совсем спокойно и хорошо: если директор тут, то все под контролем и волноваться не о чем.  — Вы, наверное, к Невиллу, девочки? — поинтересовался маг бархатным голосом, внушающим уверенность. — Да, профессор Дамблдор, — тут же отозвалась Гермиона из-за спины Джейн, и девочка мельком оглянулась на нее, попутно кивнув в подтверждение слов подруги. Казалось, это было как раз то, что хотел услышать директор.  — Ну, тогда идите. Дружба поможет ему поправиться быстрее, — он снова улыбнулся. На секунду его взгляд задержался на Джейн, которая и не подумала отводить глаз, и ей показалось, будто бы он одобрительно кивнул. — Рад, что вы поладили. Судя по его голосу, это было на самом деле так. Успокоившееся сердце Джейн радостно ёкнуло от осознания того, что ее действия одобрены — все-таки честолюбие у нее было — самим Дамблдором. Она даже приосанилась, а когда директор отступил в сторону, направившись дальше по коридору, на усыпанном веснушками лице блеснула улыбка. Протянув руку, Джейн аккуратно толкнула дверь.

***

Джейн сидела на полу возле раскрытого чемодана, пытаясь понять, каким же образом у нее вышло запихнуть в него все вещи в сентябре. Уменьшать их магией она не хотела, боясь все испортить, а потому простая упаковка вещей превратилась в полноценную выматывающую головоломку. В какой-то момент, снова поняв, что ничего в этот чемодан не умещается, девочка со стоном опрокинулась на спину, упираясь взглядом в потолок.  — Что, совсем никак? — поинтересовалась Мораг с соседней кровати: она уже успела собрать свои вещи и теперь что-то читала, завернувшись в одеяло.  — Совсем, — подтвердила Джейн, чувствуя, как отчаяние накатывает волной. Вещи упрямо не хотели влезать в чемодан. Комната погрузилась в секундное молчание.  — Мы можем попросить у кого-нибудь помощи, — снова донесся сзади голос Мораг, дополненный шелестом переворачиваемой страницы.  — У кого?  — У любого старшекурсника. Джейн фыркнула. Просить помощь на Когтевране, факультете, где каждый сам за себя, казалось ей странным.  — Ты настроена слишком скептически, — заметила Мораг, правильно приняв ее фырканье за полноценный ответ.  — Может быть, — пожала плечами Поттер и вернулась к пока что бесплодным попыткам. На упаковку вещей ушло два с половиной часа, зато после уже ничего не могло испортить Джейн настроение. Она была абсолютно счастлива, а Мораг, из солидарности прождавшая ее все это время, просто лучилась удовольствием от того, что теперь могла утащить подругу из спальни. Поттер не сопротивлялась. На улице бушевало лето. Спустившись во двор, куда высыпала добрая половина Хогвартса, когтевранки почти тут же услышали, как их зовут по именам. Мораг удалось первой отыскать веселую компанию первокурсников, устроившуюся на траве под раскидистым деревом, и совсем скоро Невилл, которого буквально накануне вечером выписали из больничного крыла, делился с ними подаренными ему сладостями. Внимательно разглядывая его, Джейн невольно вспоминала, как он выглядел четыре дня назад, когда она увидела его впервые после столкновения с Тем-Кого-Нельзя-Называть. По сравнению с бледным Невиллом, усыпанным царапинами, этот просто лучился здоровьем. Примерно через четверть часа к ним присоединились Джастин и Дадли. Последний спросил, где Джейн пропадала полдня, и, услышав от Мораг про приключения сестры с чемоданом, иронично приподнял бровь — он перенял эту привычку от одного из пуффендуйских старост, и это казалось Поттер страшно забавным. Кажется, Дадли не забыл, как помогал закрывать вышеупомянутый чемодан в августе. Они сидели не слишком долго: уже через час Фэй вспомнила, что обещала отправить родителям письмо накануне отъезда, и Гермиона тут же увязалась за ней. Спустя несколько минут после их ухода Невилл завел с Джастином разговор о каких-то растениях, попутно вовлек в него Дадли, и Джейн с Мораг, некоторое время позевав, тоже снялись с места, решив отнести в библиотеку взятые последними книги — вечером этим заниматься не хотелось. Так, в мелкой суете и последних сборах, прошел последний школьный день в году.