Рыжая

Рождество всегда было для Джейн временем волшебства. Ей нравилось наряжать пушистую ель, нравилось распевать песни про колокольчики, и она была без ума от оленей Санты, которые выставлялись хозяевами на заснеженные лужайки каждого дома на Тисовой улице. В канун Рождества девочка всегда просыпалась рано, когда зимнее солнце еще не поднялось над крышами, готовила завтрак, будила Дадли — и они оба, обмотавшись шарфами, шли гулять по Литтл Уингингу. В этом году Рождество было неправильным: краска на олене Дурслей почти облупилась, Дадли уехал на Рождество к Джастину, а снега почти не выпало. Вечером двадцать третьего Джейн брела по улице, скучая по скрипу под ботинками, и краем уха слушала рассказ Петунии о том, как быстро растет Лу. Пакеты с продуктами оттягивали руки, глаза слезились от порывов холодного ветра. Мир казался неприветливым, а сама девочка чувствовала себя глубоко несчастной.  — Ты бы видела глаза Вернона, когда Лу назвала его мамой! — особенно громко воскликнула Петуния, широко улыбаясь. — Он потом еще несколько дней отказывался с ней возиться. Говорил, что не приблизится к ней, пока она не начнет называть мамой нужного человека.  — Она назвала тебя мамой, или он быстро сдался? — вяло поинтересовалась Джейн, обходя очередную лужу.  — Разумеется, он сдался, — самодовольно хмыкнула женщина. — Я выпнула его из кровати, когда Лу заплакала в половине пятого утра. У него не осталось выбора.  — Это жестоко.  — Жестоко трое суток отказываться помогать мне с годовалым ребенком, это домашнее насилие, — секундная пауза. — Почему ты такая хмурая? Это из-за Дадли? — Эм… — Джейн замялась, удивленная резкой сменой темы, и поудобнее перехватила пакеты. С чего начать? «Мам, моей лучшей подруге на меня все равно, потому что она влюбилась, хотя влюбляться в двенадцать глупо»? «Мам, лучший друг моих родителей может сидеть в тюрьме по ошибке»? «Мам, я чувствую себя неправильно, называя тебя мамой, пока узнаю все больше и больше о моей родной маме»? — Я не знаю. Из-за многого. Мы с Дадли не разговариваем уже вторую неделю. Может, и хорошо, что он поехал к Джастину, иначе мы совсем бы поссорились. Когда он вернется?  — Обещал приехать после Нового года, — нахмурилась Петуния, тут же растеряв всю веселость. — Почему вы поссорились? — Это… это сложно. — Отношения между людьми вообще сложная штука, — Петуния остановилась возле детской площадки, выглядящей жутко в холодном свете фонаря. — Давай присядем? Вернон справится с девочками. Джейн покорно подошла к качелям, поскрипывающим на ветру. Мокрое дерево не внушало доверия, но полностью отвечало запросам меланхолии. Аккуратно опустив пакеты на землю, Поттер провела рукой по ледяной цепи и, сев, оттолкнулась ногой от влажной земли. Петуния последовала ее примеру, запрокидывая голову и всматриваясь в пасмурное небо. Стало совсем тихо.  — В общем… Я ведь писала, что меня взяли играть в квиддич, да? — неуверенно начала Джейн, ковыряя носком ботинка затвердевшую грязь.  — Да. На месте ловца, верно? Ловишь маленький мячик? — Ага. Месяц назад была моя первая игра. Мы играли против Пуффендуя. У них очень сильный ловец, но мы все-таки победили. Я смогла поймать снитч у него под самым носом, представляешь? — Джейн коротко улыбнулась, взглянув на Петунию: она гордилась тем, что смогла обмануть Седрика, и хотела, чтобы мама — или тетя? — гордилась ей тоже. Та ободряюще улыбнулась в ответ. — Это звучит как что-то, о чем ты могла бы написать, — заметила женщина. — Поймать снитч в первую свою игру — это ведь круто, верно?  — Очень, — подтвердила девочка. — Я не написала тогда, потому что упала в самом конце матча. Я… я пролежала несколько дней в больничном крыле. Оттуда нельзя было писать. Все кончилось хорошо, ты не волнуйся! Я совсем несильно упала! Так, руку потянула, разодрала колени. Просто мадам Помфри отказывалась меня отпускать, пока я совсем не поправлюсь. — И я ей благодарна. Ты никогда не умела лечиться. — С ней я этому научилась, — горячо закивала Джейн. — Она настоящий монстр. Нет, хорошая, конечно, но такая строгая… — И все-таки почему вы не разговариваете с Дадли? Джейн поджала губы, нахмурившись, и опустила взгляд на руки. Митенки, связанные для нее Петунией на прошлое Рождество, заботливо согревали ладони, но пальцы все равно покраснели под порывами. Сжав руки в кулаки, девочка вздохнула: — Он ни разу не навестил меня, пока я поправлялась. Ни разу! Он вообще перестал меня замечать… Как будто бы я ему не сестра. Ходит везде с Джастином, на обращает на меня внимания. Я и писать тебе не стала, потому что думала, что он тебе обо всем рассказал. — Это некрасиво с его стороны, — отозвалась через несколько долгих секунд Петуния. — Я поговорю с ним об этом.  — Но почему он перестал со мной общаться?  — Думаю, он взрослеет, милая, — вздохнула женщина, с сочувствием глядя на девочку. — Иногда мальчикам становится интересно только с мальчиками. Они думают о девочках пренебрежительно, им с ними скучно. — Но я не скучная! Мной нельзя пренебрегать, я ведь его сестра. — Ты права. Ты не скучная. И тобой на самом деле нельзя пренебрегать. И то, что он так делает, это очень и очень плохо. В этом точно нет твоей вины, понимаешь? Вы родные. Вы должны поддерживать друг друга. Если он об этом забыл, то я разочарована. Я поговорю с ним, обещаю. — Но дружить так, как раньше, мы уже не будем, да? — голос Джейн упал. — Я не знаю, Джи, — покачала головой Петуния. Говорить на такие темы ей было тяжело, и слова выходили грубыми и неправильными, хотя и несли в себе именно те мысли, какие должны были нести. — Вы на разных факультетах. У вас разные друзья, разные интересы. Вам не быть врагами, это точно, но и детской дружбы может уже не получиться. Вы взрослеете. Последняя фраза прозвучала особенно грустно. Джейн шмыгнула носом, вытирая замерзшими пальцами неожиданно подступившие слезы. — Но со мной никто не дружит, мам. Даже Мораг не дружит, понимаешь? Она влюбилась в Энтони и теперь постоянно ходит с ним. Нам двенадцать, всего двенадцать, почему она вообще влюбилась? Это ведь неправильно. Ко мне в лазарет только Драко с Падмой пришли. Даже Невилл не заглянул, даже Фэй… И Гермиона тоже не зашла. А они ведь все видели, как я упала. К Седрику постоянно кто-то приходил, его все любят, а меня, а я… Девочка разрыдалась. Она зажмурилась, спрятав лицо в руки, и затряслась всем телом. Рыжие волосы, выбившиеся из-под шапки, насмешливо радовались жизни, играя оттенками в свете фонаря, а громкие всхлипывания подыгрывали скрипу качелей. Петуния на секунду прикрыла глаза, чувствуя, как внутри от жалости и растерянности что-то сжимается. Она вспомнила, как точно так же рыдала, когда Лили, вернувшись домой после первого курса, не захотела с ней разговаривать. Ее мама тогда сказала ей те же слова, что она сейчас повторила Джейн, но лучше от них совсем не стало. Просто потом стало легче смириться с отдалением Лили. Но чем это кончилось? Петуния тяжело поднялась с качелей. Подойдя к Джейн, она опустилась перед ней на корточки, совсем не обращая внимания на легшее на землю пальто, и, отняв ее руки от лица, крепко сжала их в своих.  — Посмотри на меня, Джи, — тихо и ласково попросила она, заглядывая той в глаза — в такие же карие, как у нее, а не у Джеймса Поттера, как думали многие. Джейн послушно встретилась с женщиной взглядом. — И Мораг, и Дадли еще пожалеют о своем безразличии. Как и все другие, из-за которых ты сейчас переживаешь. Ты нужна им, просто они это пока не поняли. А когда поймут — ты сможешь сама решать, насколько они нужны тебе. Посмотри на себя, Джи. Ты талантлива. Тебе единственной с курса на зельях стабильно добавляют баллы, ты поймала этот чертов летающий мячик. С тобой не хотят ссориться Малфои, самая богатая магическая семья Британии, и с тобой же в лазарете говорит Седрик — это ведь он самый популярный парень школы, я не ошибаюсь? — Джейн кивнула, улыбнувшись сквозь слезы. — Пройдет пара лет — и ты станешь самой красивой девушкой Хогвартса, такой же, какой была твоя мама. И, уверена, будешь играть в квиддич и дальше, как твой папа. Ты получила неприятный урок: не вся дружба длится вечно. Не все крутится вокруг тебя. Но если ты сейчас хорошо это поймешь — дальше тебе будет легче. Я обещаю. Просто будь собой, Джи. Будь собой ради себя, — Петуния сжала маленькие ладони в своих руках крепче и чуть шире улыбнулась девочке. — Обещаешь?

***

Возвращение в Хогвартс впервые почти не обрадовало Поттер. В купе она сначала оказалась вместе с Падмой и Парвати, и говорить с ними было легко и приятно, но уже на второй час пути они, извинившись, ушли с незнакомой старшекурсницей. Мир снова потускнел, чтобы совсем лишиться красок в Хогвартсе: замок встретил девочку сквозняками и обидевшимся Дадли, который после разговора с Петунией хоть и извинился, но не изменил поведения. Даже хуже: теперь он обращался к ней не иначе как «ябеда», а Джастин, вставший на сторону друга, то и дело дергал Джейн за косички. Сначала это ее не задевало, но на третью неделю она позорно расплакалась, когда Финч-Флетчли снова сказал ей что-то обидное и ухватил за кончик колоска. Дадли проводил убежавшую сестру хмурым взглядом, но не вступился, и это чуть не заставило ее написать Петунии — но, испугавшись, что все станет только хуже, она не стала этого делать. Сильно помогали тренировки по квиддичу. Джейн злилась на себя за падение на матче и теперь безустанно отрабатывала фигуры, носясь на метле по стадиону в любое свободное время. Это принесло свои плоды: теперь бочки и пике получались гораздо лучше, чем раньше, а Джек заметил, что летать она стала куда более ловко. В один из пятничных вечеров, когда солнце уже клонилось за горы, посмотреть на ее тренировку пришел Малфой. Он забрался на трибуны, окружив себя согревающими чарами, и едва заметно вздрогнул, когда раскрасневшаяся Джейн спрыгнула с метлы прямо в проход между рядами. Тяжело дыша и победно улыбаясь, девочка аккуратно положила Нимбус на скамейку рядом выше и плюхнулась рядом с Драко, сверкая глазами. — Рада тебя видеть, — выдохнула она, стягивая перчатки. — Чем обязана? — То есть просто так я прийти не могу? — хмыкнул Малфой, накидывая согревающие чары и на Джейн. — Спасибо, — искренне поблагодарила она и усмехнулась. — Можешь, конечно. Но не на стадион, не зимой и не вечером в пятницу. — Резонно. Научишь бочку делать? У меня никак не получается. — Научу. Так зачем? — Зачем мне делать бочку? — Не ломай комедию, — добродушно фыркнула Джейн. — Тебе не к лицу. — Мне все к лицу. — Позер. Несколько секунд они сидели в тишине, нарушаемой только рваным дыханием Поттер. — Что у тебя случилось? Ты в последние дни ходишь сама не своя. Еще и заплакала вчера после чар. Не пойми неправильно, но плачущая ты у меня в голове оксюморон. — Оксюморон — слишком умное слово, — нахмурилась Джейн, пытаясь сообразить, что же ответить Драко, и совершенно не помня, что означает «оксюморон». — Сам вычитал? — Я Малфой, Поттер, — снисходительно заметил мальчик. — А-ри-сто-крат. Литература вбита в меня гвоздями. — Не слишком аристократичная фраза. — Ты ведь понимаешь, что теперь сама уходишь от ответа? Джейн вздохнула. По-мальчишечьи опершись локтями на колени, она тряхнула головой, чтобы заплетенные в привычные колоски волосы упали на спину, поджала губы и уставилась взглядом в противоположную трибуну. Жаловаться одновременно хотелось и нет, а мозги превратились в противную кашу, не способную думать. — Мы поссорились с Дадли, — нехотя выдавила она наконец. — А Джастин занял его сторону. Наверное, это говорит о том, что он неплохой друг. Мне обидно, когда он надо мной смеется, а Дадли не заступается, но, думаю, это временное. Я не думаю, что сделала что-то такое, что нельзя простить. — А что ты сделала? — поинтересовался Драко, тоже рассматривая ряды на другом конце поля. — Он меня обидел, а я рассказала об этом нашей маме. — Вашей маме? — Петунии. Его маме, моей тете. Она меня вырастила.  — А, это та магла, которую я видел в Косом, да? — Не говори так пренебрежительно, — тут же резко отозвалась Джейн, переведя взгляд на бледное лицо Малфоя. — Это мерзко. Я обязана ей всем, и какая разница, кто она? Хотя она, кстати, из сквибов, а не из маглов. — Ладно, прости. Больше не буду, — поспешно извинился Драко. В его голосе даже проскользнуло искреннее сожаление. — А чем он тебя обидел? — Он не пришел тогда ко мне в лазарет, — ответила девочка после недолгой паузы. — Может, это, конечно, глупо, — тут же поспешно добавила она, — но он перестал меня замечать, а ведь мы выросли вместе. Я его сестра, как ему может быть на меня все равно? Пришла очередь Драко поджимать губы. Он сцепил руки в замок и взглянул на Джейн совсем по-взрослому, напомнив в это мгновение Люциуса Малфоя. Какое-то время они снова провели в молчании. — Может, он просто тебе завидует? — негромко спросил Драко. Джейн непонимающе взглянула на него. Ее брови удивленно приподнялись, а перед глазами тут же возник Дадли. Сильный и уже сейчас, несмотря на магию, потрясающе разбирающийся в технике, любимец факультета и Помоны Спраут. — Но он не хуже меня, — возразила Поттер. — Во многом лучше. Мы разные, да, но завидовать странно. Я же не завидую тому, что он может поднять стопку книг, а не носить до шкафа по одной. И меня не возмущает то, что в его руках цветет самое чахлое создание, в то время как в моем горшке постоянно что-то вырастает не так. Да я трачу на чары в два раза больше времени, чем он, чему тут завидовать? — Ты Поттер, — пожал плечами Драко с таким видом, будто бы эта фраза все объясняла. — И что? — Ты здесь своя, а он — нет. Джейн дернулась, желая ответить что-то резкое, но прикусила язык. Взгляд, брошенный на Малфоя, оказался скорее растерянным, чем негодующим. С силой сжав кулаки, она замотала головой, поняв, к чему он клонит, и почувствовала соленый комок в горле. Слезы становились дурной привычкой. — Ты Поттер, — продолжил Драко. — Ты последняя из рода. У тебя где-то есть мэнор, сейф в Гринготтсе и десяток далеких и не очень родственников по всей Британии. Ты часть этого мира с рождения. Для тебя открыты все двери. А Дадли будет добиваться всего самостоятельно. И вполне может быть, что не добьется. Наверное, он просто это… — Хватит, — тихо попросила Джейн, смаргивая выступившие слезы. Вроде бы неплохой день превратился в отвратительный, и больше всего в жизни девочке захотелось оказаться где-то в полном одиночестве. Она встала, схватила со скамейки метлу и обернулась на Драко. Тот, не двигаясь, смотрел на нее снизу вверх с сожалением на лице. Джейн хотела что-то сказать, но мешающие видеть слезы слишком ее торопили. Судорожно кивнув пару раз, девочка развернулась и почти бегом направилась к выходу с трибун. Путь до замка запомнился ей смутно. Питая огромную благодарность к легшим сумеркам, в которых можно было легко скрыть заплаканное лицо, просто набросив капюшон мантии, Джейн дошла до главных ворот минут за десять, что можно было считать собственным рекордом, и только у самого входа резко остановилась. Успокаивающийся мозг снова работал. — Темпус, — шепнула девочка, достав палочку, и хмуро взглянула на появившиеся в воздухе цифры. Последние занятия у старшекурсников должны были вот-вот закончиться, и это означало, что прошмыгнуть в башню факультета незаметной было сложно. В очередной раз за вечер нахмурившись, Поттер замялась на месте. Можно было подождать на улице еще полчаса и спокойно пройти по замку, а можно было пойти сейчас — и не мерзнуть на ветру. Очередной порыв, заставивший покрасневшие глаза неприятно колоть, решил дилемму. В замке еще было пусто. Джейн вошла в главный вход, поднялась по длинным ступеням, оставив по правую руку Большой Зал, и поспешила вверх по главной лестнице, изредка посматривая на двигающиеся на стенах портреты. Звонок прозвенел, когда Поттер ждала поворачивающуюся лестницу на четвертом этаже. В ближайшем коридоре тут же хлопнула дверь. В сотый раз за день позлившись на себя за до сих пор не выученные чары гламура, которые скрыли бы следы слез, девочка все-таки скинула капюшон, понимая, что привлечет в нем больше внимания, чем без него. Остаться без этой защиты и с покрасневшим носом оказалось неприятно и стыдно. Как только лестница со скрипом встала на место, Джейн снова поспешила наверх. Уже через пару пролетов она встретила нескольких когтевранцев с третьего курса, которые удивленно на нее взглянули. Поттер вежливо улыбнулась им в ответ, показывая, что все в полном порядке, и покрепче сжала метлу. Дойдя до восьмого этажа, она почти что с наслаждением повернула с лестницы в коридор, ведущий к башне факультета. Повернула — и тут же испуганно замерла, обнаружив в паре футов перед собой профессора Снейпа. Видимо, он шел от директора, кабинет которого располагался как раз на пути к гостиной Когтеврана, но этот факт не делал закон подлости менее подлым.  — Добрый вечер, мисс Поттер, — поздоровался Снейп, глядя на нее вопросительно. — Думаю, вам следует быть аккуратнее на поворотах. Если бы Джейн была кошкой, она уже испуганно прижала бы уши. Вместо этого она шире распахнула глаза, почувствовав, как сердце проваливается куда-то вниз, и возненавидела эту пятницу еще сильнее. Конечно, с профессором Снейпом у нее были неплохие отношения, сказывались успехи в зельях, но она все равно робела перед ним, почти боясь.  — Добрый вечер, профессор. Простите, — ответила она, не поднимая глаз и чувствуя себя последней дурой. В голове некстати всплыли мысли об эссе, которое зельевар задал ей на Рождество в качестве дополнительного задания: оно было готово, но из-за плохого настроения вышло явно хуже, чем могло бы. — Великодушно прощаю, мисс Поттер. Разумеется, в обмен на готовое рождественское задание. Надеюсь, вы сможете меня им порадовать, скажем, завтра в четыре часа пополудни. Что скажете? — Конечно, профессор. Я приду, — Джейн кивнула, все так же не поднимая глаз. По крайней мере, до завтрашнего обеда она успеет перечитать написанное и внести кое-какие правки. — Рад слышать. Возьмите пергамент или в чем вы там пишете. Надеюсь, пара часов проверки таблиц совместимости третьего и четвертого курса поднимут вам настроение. — Хорошо, профессор, — ответила девочка, ощущая, как от чувства унижения подгибаются колени. — До встречи, мисс Поттер, — смерив Джейн прохладным взглядом, Снейп развернулся и свернул на лестницы. Проследив за тем, как скрылся за углом кусочек черной мантии, девочка крепко сжала челюсти и ненадолго зажмурилась, считая до десяти. Этот день определенно не мог быть хуже. В гостиной было почти пусто. У окна устроилась с шахматной доской пара первокурсников, одинокая старшекурсница листала журнал, посвященный трансфигурации, сидя в глубоком кресле у камина. Мельком взглянув в стрельчатое окно, за которым уже почти совсем стемнело, Джейн уверенно пересекла гостиную и поднялась в спальню. Там было светло. На кровати с книгой в изумрудной обложке валялась, болтая согнутыми ногами, Падма, рылась в чемодане Лайза. Они обе коротко взглянули на вошедшую соседку, приветственно ей кивнув. Турпин тут же погрузилась обратно в поиски, а Падма, задержав внимательный взгляд на лице Джейн, вопросительно приподняла брови. — Встретилась с Дадли и Джастином, — соврала Поттер, точно зная, что такой ее ответ совсем не удивит Патил. И в самом деле — та понимающе кивнула.  — Пойдешь на ужин? Или тебе чего-нибудь принести?  — Если ты принесешь мне бутерброд, я буду очень благодарна, — с признательностью и легким удивлением улыбнулась Джейн Падме.  — Окей, — согласно пожала плечами та и снова уставилась в книгу. Поттер слабо улыбнулась. Аккуратно прислонив к стене метлу, девочка ловким движением стащила с себя мантию и быстро юркнула за дверь ванной. Может, вечер спасти было уже нельзя, но предложение Падмы внезапно подняло настроение — и это означало, что теперь о разговоре с Малфоем можно было спокойно подумать.

***

К началу второго часа проверки таблиц совместимости третьего курса Джейн поняла, что именно это было ей необходимо. Ровные строки и столбцы, в которых изредка появлялись ошибки, успокаивали и заставляли мысли течь размеренно, а не метаться по голове, как те приноровились делать в последние недели. Мир вокруг если не посветлел, то точно перестал питать к девочке явную неприязнь, снова обретая краски. Правда, убедиться в этом ощущении Джейн могла с трудом: платой за спокойствие стали воспаленные после вчерашних слез, бессонной ночи и тусклого освещения подземелий глаза. Закончив с очередной таблицей и отложив карандаш, которым она отмечала найденные в работах ошибки, Поттер откинулась на спинку стула и с силой потерла тяжелые веки. Перед закрытыми глазами сразу побежали неприятные круги, а где-то на периферии сознания возник голос тети Петунии, напоминающий, что трогать руками лицо нельзя. — И чем вы занимались ночью, мисс Поттер? В вашем возрасте в это время суток еще принято спать, — раздался со стороны стола профессора Снейпа чуть язвительный вопрос. Нехотя вернувшись в реальность, Джейн встретилась взглядом с уставшими черными глазами. Девочка несколько раз моргнула, пытаясь вернуть зрению четкость и придумывая, как бы вежливо уйти от ответа, а после легко мотнула головой, потянувшись за карандашом. — Я спала, сэр, — она опустила взгляд, чувствуя что-то неправильное в том, что ее вообще об этом спросили, и с трудом подавив раздражение: Снейп ведь видел ее вчера и сам знает, что вечер у нее был не из лучших. — Просто перед этим долго думала. — Надеюсь, это принесло хоть какие-то плоды, мисс Поттер, — проворчал профессор, снова опуская крючковатый нос к проверяемым эссе. — Не забывайте, что у вас еще таблицы четвертого курса. — Да, я помню, сэр. Подавив внезапно возникшее желание широко зевнуть, Джейн пододвинула к себе следующий лист. Время снова понеслось вперед, подгоняемое немонотонной, но и не слишком сложной работой, чтобы остановиться только тогда, когда пальцы руки, уже привычно вытянутой в сторону пергаментов, скользнули по пустой столешнице. Бессмысленно уставившись на пустое место, девочка пару секунд вспоминала, что нужно делать дальше, а потом, все-таки зевнув, поднялась на ноги. Аккуратно сложив проверенные листы, она подошла к столу Снейпа, чтобы поменять эту стопку местами с работами четвертого курса, но не смогла этого сделать: пергаменты тут же прижала к столу бледная рука. — Я максимально не заинтересован в том, чтобы доверять сонным студентам чужие работы, — прохладно заметил Снейп. — Я не сонная, сэр! — тут же чуть обиженно возразила Джейн, упрямо глядя на профессора. — Я могу и хочу продолжить. — Если бы на самом деле хотели, не зевали бы. Свободны, мисс Поттер Джейн внезапно затопило желание продолжить проверку во что бы то ни стало. Таблицы помогали спокойно подумать и одновременно с этим позволяли не зацикливаться на надоедливых мыслях. — У вас просто темно, сэр. Я только из-за этого зеваю, честно. — И что вам мешает себе подсветить? — поинтересовался Снейп, вопросительно приподняв густые брови. Джейн чуть нахмурилась, непонимающе глядя на профессора. Конечно, заклинение Люмос она выучить уже успела, но ведь проверять работы, подсвечивая себе палочкой, страшно неудобно. Гораздо проще, например, зажечь свечи в подвешенной с потолка люстре. — Вы не умеете, — полуутвердительно кивнул мужчина. — Это многое объясняет. Свободны, мисс Поттер. Вас ждет библиотека и справочник бытовых заклинаний. Там есть минимум три модификации световых чар, которые вам подойдут. Продолжите с таблицами во вторник в пять вечера. И без зеваний. Джейн вздохнула, поняв, что переубедить профессора не выйдет. Оставалась надежда на то, что отработка чар сработает не хуже таблиц совместимости. Шансы на подобный результат были велики: несмотря на то, что новые заклинания, с которыми весь первый курс она отчаянно воевала, с каждым месяцем получались у нее все быстрее и лучше, их отработка все еще занимала часы. — Хорошо, сэр, — согласилась девочка, кивая и пытаясь скрыть досаду вперемешку с легкой обидой на судьбу. Библиотека встретила Джейн тишиной, прерываемой негромким шелестом страниц: мадам Пинс, сидя за своей стойкой, рассеянно листала какой-то журнал. Был вечер субботы, до ужина оставалось полтора часа — и за столами можно было увидеть только редких старшекурсников, корпящих над заданиями. Секция заклинаний располагалась почти у входа, сразу после шкафов, заставленных томами по трансфигурации. Приветственно кивнув мадам Пинс в качестве ответа на ее вопросительный взгляд, брошенный поверх страниц, Джейн свернула между стеллажами и с удовольствием отметила, что стол у окна в нужном проходе свободен — обычно его, крайне удачно расположенного, занимали в первую очередь. Нужный справочник нашелся быстро, на второй же изученной полке. Пальцы пробежались по потрепанному корешку, знакомому по долгому и муторному изучению чар уборки в начале прошлого курса, и девочка, с трудом подцепив книгу, с силой вытащила ее из плена соседних томов, чтобы через несколько секунд с пыхтением опустить на дубовую поверхность стола. — И почему бы не сделать из тебя три-четыре книги поменьше? — пробормотала Поттер, глядя на потершуюся обложку с добродушной обидой, и тут же дернулась, услышав справа от себя ответ. — Думаю, это связано с затратами на обложку, — голос Гермионы был предельно серьезным. — Кожа дорогая и сложна в выделке. Эта обложка ведь из кожи? Сдержав рвущийся с языка язвительный ответ, Джейн какое-то время стояла, не двигаясь, и смотрела на Грейнджер, как на восьмое чудо света. Та спокойно ждала ответа, как будто бы совсем не находя ситуацию странной. Поттер шумно выдохнула и опустила глаза на обложку. — Наверное, — пожала она плечами, открывая форзац и находя на нем год публикации. — В 1893 уже была искусственная кожа? Гермиона нахмурилась. На ее лице отобразился мучительный мыслительный процесс, но она все равно почти сразу признала капитуляцию: — Я проверю. Совсем не сомневаясь в том, что гриффиндорка и в самом деле проверит, Джейн ей слегка улыбнулась, давая понять, что будет не против узнать ответ, но совсем не готова обсуждать вопросы кожи сейчас, и отодвинула себе стул. Ножки проехались по полу с противным звуком, который получился куда громче, чем хотелось бы, и мерный шелест переворачиваемых страниц журнала дополнился напоминающим о дисциплине шипением. Поморщившись, Джейн села, открывая книгу на оглавлении. — Джейн? — снова раздался слева голос Гермионы, на этот раз сильно приглушенный. — Что? — Я ничего не могу найти по чарам, которые могли бы отобразить личность в вещи. Ты тоже? Поттер замерла, вспоминая, о каких именно чарах идет речь, и на мгновение зажмурилась, вспомнив. Еще в начале декабря Гермиона попросила ее помочь с поиском ключа к загадке дневника некого Тома Реддла, а она, увлеченная квиддичем, обидой на Дадли, Сириусом Блэком и еще сотней дел, провела за книгами по чарам всего пару дней — и совсем об этом забыла, даже не вспомнив по возвращении в Хогвартс. Злость на саму себя тут же поднялась где-то в глубине, накатило раздражение. После случая на матче она успела обидеться на троицу гриффиндорцев, при этом бросив их и сама. — Ох, — емко выразила девочка все свои эмоции, поднимая виноватые глаза на Гермиону. — Знаешь, я… Я немного поискала еще в прошлом семестре, а потом совсем забыла. Гермиона удивленно приподняла брови, становясь похожей на профессора МакГонагалл. Джейн захотелось провалиться сквозь землю. Спасла от этого только внезапная идея, страшно обрадовавшая Поттер своей своевременностью. — Но зато я знаю, кто такой Том Реддл, — выпалила девочка, хватаясь за соломинку, имеющую хоть какие-то шансы вытащить ее из болота мук совести. — Он получил награду за заслуги перед школой в сорок третьем. И был старостой. — Награду за заслуги перед школой? — задумчиво повторила Гермиона. Какое-то время она молчала, а потом ее лицо резко преобразила догадка. — И как я не додумалась посмотреть в зале наград?! — Я тоже не додумалась бы, — Джейн коротко пожала плечами. — Просто была там, а сейчас ты напомнила о дневнике — и я вспомнила об имени. Прости, что не сказала раньше. — Да ничего, — машинально отозвалась Гермиона, все еще напряженно о чем-то размышляя. — Там ведь не пишут, за что именно человек получает награду, да? — Не пишут, — подтвердила Поттер. — Но это было не так давно. Думаю, можно узнать у кого-то из преподавателей. — Это было почти пятьдесят лет назад. Наши преподаватели не так стары. — Ты видела, насколько длинная борода у Дамблдора? Он вызвал на дуэль Грин-де-Вальда, когда уже был профессором в Хогвартсе. Думаю, можно спросить у него. — Он не ответит, — категорично заявила Гермиона, смотря на Джейн, как на полоумную. — Взрослые ведут себя так, как будто бы мы не должны ничего знать. Как будто бы это все — величайшая тайная вселенной, понимаешь? — Ага, — Поттер кивнула головой, напоминая самой себе болванчик. — Может, это и есть тайна. Нам по двенадцать лет, Гермиона. Подумаем о темномагических артефактах попозже. — Но ведь это именно Невилл ее вычислил! — обиженно фыркнула гриффиндорка. — Мы имеем право знать! В глубине души Джейн разрывалась от любопытства и была полностью согласна с Гермионой. Тем не менее, ей хотелось вести себя по-взрослому. — Думаю, миссис Лонгботтом сама расскажет обо всем Невиллу через какое-то время. А он расскажет тебе, — тут Поттер все-таки не удержалась от любопытства. — А ты расскажешь мне. Ведь так? — Расскажу, — ответила Грейнджер, и Джейн обнаружила, что больше не может злиться ни на нее, ни на Фэй, ни на Невилла. Ну и что, что не навестили? Зато вокруг них происходило что-то интересное. — Но ты пообещай тогда все-таки поискать про то, как можно заставить тетрадь думать, хорошо? — Хорошо, — согласилась Джейн, наблюдая, как Гермиона запихивает в сумку перья и чернильницу. — Хочешь, я отнесу книгу на полку вместо тебя? Гриффиндорка посмотрела на нее с признательностью, кивнув: — Хочу. Спасибо. В зал наград ведь можно сейчас попасть? — В него всегда можно попасть. — Отлично, — Гермиона просияла и, бросив на прощание «пока», поспешила к выходу из библиотеки. Джейн еще с минуту сидела, думая о прошедшем диалоге, а потом аккуратно закрыла книгу Гермионы, торопливо отнесла ее на место и, вернувшись за стол, все-таки опустила взгляд на чуть пожелтевшие за последний век страницы. Снейп был прав: научиться паре модификаций световых чар было все-таки нужно.

***

Локонс был улыбающимся и совершенно невозможным. Его уроки проходили настолько бесполезно, что Джейн завела привычку устраиваться за последней партой и, прячась за спиной кого-нибудь из однокурсников, заниматься своими делами. В своем стремлении она была не одинока, а Локонс обращал внимание только на самого себя, поэтому резкий толчок под ребра во время занятия в понедельник ее удивил. Она вскинула голову и поспешила убедиться в том, что профессор по-прежнему зачитывает отрывок из своей книги. Он был полностью поглощен чтением, и даже Энтони, которому то и дело приходилось помогать Локонсу разыгрывать сцены из повествования и который из-за этого всегда вел себя в классе защиты крайне настороженно, мирно что-то чертил на пергаменте. — Чего? — прошептала Джейн, наконец повернувшись к сидящей рядом Лайзе. — Ты пойдешь сегодня на занятие дуэльного клуба? — Куда? Лайза то ли укоряюще, то ли удивленно округлила и так большие глаза: — На занятие дуэльного клуба, — повторила она, понимая, что придется разъяснять. — Сегодня с утра везде повесили объявления, не видела? — Не обратила внимания. Он ведь всегда только для старших был, — попыталась реабилитироваться в глазах однокурсницы Джейн. — Почему нам сегодня можно? — Потому что сегодня проводить занятие будет Локонс, они изменили правила на один день, — Лайза лукаво улыбнулась, вдруг мечтательно зажмурившись. — И там будет Снейп. У них будет что-то вроде показательного поединка. — Надеюсь, Снейп его размажет, — шепнула Джейн, уже поняв, что такое она пропустить не хочет. — Как думаешь, сколько Локонс продержится? — Ставлю на три минуты, все-таки Локонс не так прост. Разделался же он как-то со всеми этими оборотнями и призраками, — Лайза едва ли не брезгливо ткнула пальцем в улыбавшееся с обложки «Мародерства с монстрами» лицо. — Кажется, в этой он сражается с гномами, — вспомнила Джейн, прочитавшая все книги Локонса в качестве художественной литературы. Она даже признавала, что некую практическую ценность рассказы, в которых описывались методы борьбы с нечистью, имели, что, впрочем, совсем не извиняло то, что Локонс даже не пытался их учить. — Две с половиной минуты, — отозвалась Лайза, меняя свою точку зрения. — А ты на что ставишь? — Я ставлю на то, что он продержится меньше минуты, — шепнула Джейн, искренне желая в этой дуэли победы Снейпу. — На шоколадную лягушку? — Пойдет. — По рукам! Они, копируя взрослых, пожали друг другу руки, привлекая внимание сидящей за соседней партой Ханны Аббот. Та взглянула на них вопросительно, и Лайза тут же наклонилась в другую сторону, чтобы поделиться новостями с пуффендуйкой. Та, услышав про пари, чуть покраснела и осуждающе покачала головой — ей Локонс казался настоящим героем, а что герои не умеют преподавать — так им можно. — Она не одобрила, да? — спросила для проформы Джейн, когда Лайза снова села прямо, и, получив положительный ответ, усмехнулась. Два часа трансфигурации, последовавшие за защитой от темных искусств и обедом, пролетели почти незаметно. Большую часть занятия Джейн уговаривала своего кролика — милую рыжеватую зайку — превратиться в туфлю. Та на туфлю не согласилась, но Поттер это не сильно расстроило — до экзаменов еще было время, а из всего потока двух факультетов превращение за полтора часа получилось только у двух человек. Большой класс, почти зал, в котором проводились дуэли, располагался в подземельях. Длинный помост делил его на две части, и Локонс, появившийся на месте за четверть часа до шести, ходил по нему туда-обратно, то и дело кому-то улыбаясь. Казалось, посмотреть на дуэль преподавателей собралась половина Хогвартса. Особенно много было младшекурсников: обычно в клуб пускали только студентов старше третьего курса, и никто с первых лет обучения не хотел упускать свой шанс прикоснуться к тайне пораньше. Джейн, Лайза, Падма и присоединившаяся к ним после занятий Парвати успели занять место поближе к помосту. Когда хмурый Снейп поднялся на своеобразный подиум и заговорил с Локонсом, они могли слышать каждое слово. — Быстрее начнем, быстрее закончим, — отрывисто бросил Снейп, опустив приветствия. Локонс просиял, как будто бы не уловив интонацию коллеги. — О, Северус, наконец-то вы здесь, — он хохотнул и широко улыбнулся зельевару. — Давайте побыстрее начнем, конечно. Правда, заканчивать скоро будет нечестно, — он с присущей ему элегантностью показал на собравшихся студентов. — Они ведь пришли, чтобы посмотреть на настоящую дуэль, если вы понимаете, о чем я. Джейн показалось, что она услышала, как скрипнули зубы Снейпа. — Я понимаю. Дети, разумеется, должны вынести что-то для себя из этой дуэли. Объявите начало, будьте добры. — Дети… Ох, Северус, не будьте таким пренебрежительным. Не так давно мы и сами были среди этих юных пытливых умов. Они уже не дети. Они студенты — и это прекрасно! — тут Локонс, видимо, понял, что взгляд Снейпа вот-вот прожжет в нем огромную дыру, потому что приставил к шее палочку, шепнул что-то и громко — по-волшебному громко — обратился к собравшимся. Все тут же затихли, внимательно слушая профессора. Не всегда получающий такое внимание на занятиях Локонс надулся, как индюк, и сумел растянуть вступительную речь на добрые десять минут. Джейн за это время успела заскучать. Она уже почти разочаровалась в самой идее мероприятия, расстроившись из-за того, что теряет время, когда речь наконец закончилась. А уже через секунду Локонс отлетел к стене, снесенный с ног первым же заклинанием Снейпа. Над толпой пронесся удивленный и разочарованный вздох, кто-то испуганно пискнул. Джейн почувствовала, как на лице появляется довольная улыбка, и поспешила как можно быстрее ее убрать, чтобы быстро пришедший в себя Локонс, вернувшийся на помост и теперь как ни в чем не бывало объясняющий свою неудачу, не обратил на нее внимания. «Экспеллиармус», — сделала себя мысленную зарубку Поттер. — «Полезное заклинание, стоит выучить». — Окей, с меня лягушка, — шепнула ей на ухо Лайза, тоже старательно удерживая на лице серьезное выражение. — Но это того стоило. Следующими на помост взобрались два старшекурсника. В одном из них Джейн узнала слизеринского игрока в квиддич — Джек показывал ей его за ужином пару дней назад и очень просил быть осторожнее с ним на поле. Второй, пуффендуец, был ей совершенно незнаком. Они раскланялись и разошлись в разные концы помоста, приняв боевые стойки. Локонс дал отмашку к началу — и тут же воздух над подиумом запестрел разноцветными лучами. Старшекурсники сражались тихо, глядя друг на друга сосредоточенно и негромко шепча заклинания под нос. Их дуэль была, пожалуй, даже красивой. Джейн следила за ней, приоткрыв рот, и не сдержала разочарованного стона, когда какое-то заклинание все-таки врезалось в грудь слизеринца, опрокидывая того на спину. Ей было жаль, что дуэль закончилась. Пуффендуец что-то коротко вскрикнул и вскинул вверх руку в победном жесте. Он радостно улыбался и почти тут же направился к слизеринцу, чтобы помочь тому подняться на ноги. Тот взглянул на одержавшего верх соперника хмуро, но принял его руку и даже оперся на нее, поняв, что головокружение пока слишком сильное, чтобы стоять самостоятельно. Тихо переговариваясь, парни спустились с помоста в толпу, в которой быстро растворились, а на по ступеням забрались еще два незнакомых студента. Эта дуэль была не такой зрелищной, но зато куда более жесткой. Гриффиндорец и слизеринец выкрикивали заклинания, лучи летали, словно бешеные, и оба не раз падали, чтобы вскочить на ноги и продолжить бой. Казалось, что между ними была настоящая вражда — и Джейн подозревала, что так оно и есть. Когда гриффиндорец упал в очередной раз и не смог быстро подняться, все выдохнули. К этому моменту уже начало казаться, что соперники пытаются убить друг друга. Слизеринец громко хмыкнул, гордо взглянув на неудачливого оппонента, и повернулся, чтобы спуститься вниз по ступеням. — Серпенсортиа! —выкрикнул ему в спину гриффиндорец. Вылетевшая из палочки длинная черная змея приземлилась на помост с неприятным звуком, и слизеринец стремительно оглянулся и замер, напряженно смотря на тут же заскользившую к нему рептилию. На зал опустилась мертвая тишина. Старшекурсник перехватил палочку поудобнее, выжидая момент для применения каких-то чар, и заметно вздрогнул, когда тишину нарушил уверенный голос Локонса: — Сейчас я все исправлю. Из его палочки вырвался луч невнятного цвета. Змея подлетела в воздух на десяток футов, но не исчезла, а снова приземлилась на помост — на этот раз еще более злая и совсем близко к Джейн. Забыв о слизеринце, рептилия раздраженно зашипела и уставилась на девочку. Поттер не смогла даже попятиться. Она вросла в землю, парализованная страхом, и пыталась отчаянно сообразить, что же делать. Мысли ворочались предательски медленно. В какой-то момент, когда змея сжалась в кольца, готовясь к атаке, Джейн зажмурилась. Через секунду ничего не произошло. И через две секунды тоже. На третью в руку Джейн кто-то вцепился, все вокруг загомонили, и она открыла глаза. На месте, где была змея, развеивалось черное облачко. Поттер затряслась, как лист на ветру, и поймала растерянный взгляд Невилла. Весь мир подернулся дымкой. Джейн не сразу поняла, что ее куда-то ведут. Она пришла в себя только в туалете, тяжело опираясь на раковину. Шумела бегущая из крана струя, что-то растерянно бормотала рядом Лайза. Джейн машинально зачерпнула в ладони воды и нервно дернулась, когда из-за дрожи в руках половина оказалась на одежде. — Я так испугалась, — наконец разобрала она слова Турпин. Та смотрела на однокурсницу в ужасе. — Эта змея так на тебя смотрела… Я думала… — Все уже хорошо, — ответила Джейн, едва ворочая языком. — Все хорошо. — Так хорошо, что Снейп успел, — раздалось от дверей в туалет, у которых замерла побледневшая Падма. — Снейп? — переспросила Джейн. — Да, это он развеял змею, — подтвердила Лайза. — Развеял… — повторила Поттер, постепенно приходя в себя и упираясь взглядом в свое отражение в забрызганном зеркале. — А Невилл? — А что Невилл? — не поняла Падма. — Он с нами рядом стоял. Мы не знали, что делать. Джейн поджала губы и вздохнула, снова набирая в ладони ледяную воду. Уже ночью, выпив выданное мадам Помфри успокоительное и засыпая, надежно укрывшись от мира тяжелым синим пологом, девочка закрыла глаза и снова услышала непонятное шипение, которое, она была уверена, раздалось со стороны Невилла между второй и третьей секундой.