Рыжая

Джейн нравилось быть миниатюрной. Ей казалось, что за счет невысокого роста и худобы она выглядит неприметно, и девочка любила свою видимую хрупкость, но иногда собственные размеры причиняли неудобства, и тогда ей хотелось быть большой и сильной. В Хогвартсе все двери были очень тяжелыми. Джейн это часто раздражало — для того, чтобы войти куда-то, ей нужно было приложить слишком много усилий, навалившись на дверь всем телом. Это всегда выглядело неловко, а иногда, как сейчас, мешало появиться в помещении тихо и незаметно. В туалет, в котором, по словам Рона, плакала Джинни, Поттер ввалилась, недовольно ворча и потирая плечо. Дубовая дверь за ней закрылась с глухим стуком. Всхлипывание, доносящееся со стороны кабинок, тут же настороженно смолкло, и Джейн замерла, чувствуя себя неловко от созданного шума. Она немного постояла у входа, прислушиваясь, но младшая Уизли, видимо, решила затаиться. Поняв, что заранее смутила плачущую девочку своим появлением, Джейн вздохнула и свернула в проход от раковин. Джинни, почему-то решившая не запираться в кабинке, как это делало большинство учениц, приходивших поплакать в туалет, сидела на подоконнике. Отняв руки от раскрасневшегося от слез лица, она шмыгнула носом, настороженно глядя на Джейн, и чуть нахмурилась. — Привет, — тихо поздоровалась Поттер, медленно, словно боясь вспугнуть, приближаясь к гриффиндорке. — Я Джейн. — Я знаю, — так же тихо и отозвалась Джинни, не спеша расслабляться. — Я Джинни. — Приятно познакомиться. Поттер слабо улыбнулась, подходя ближе и опуская сумку на подоконник. Неотрывно следящая за ее действиями Джинни, все это время сдерживавшаяся, шмыгнула носом и рваным жестом вытерла блестящие от слез щеки. — Тебя Рон послал? — спросила девочка и прежде, чем Джейн успела ответить, добавила: — Я здесь от него пряталась, он не смог войти. — Да, это он попросил меня тебя успокоить, — честно ответила Поттер, поколебавшись с несколько секунд. В карих глазах младшей Уизли вспыхнуло слабое, но все же раздражение. — Меня не нужно успокаивать, — она снова принялась тереть щеку. — Я в порядке. — Так я тебя вроде и не успокаиваю, — примирительно заметила Джейн и показала на подоконник. — Разрешишь? — Ага. Поттер тут же села рядом с Джинни и, чуть повозившись, с третьей попытки наложила на каменную поверхность согревающие чары. Этому заклинанию всех первокурсников Когтеврана, перед этим прочитав короткую и наполненную красочными описаниями лекцию о вреде сидения на холодных поверхностях, обучили в прошлом году старосты. Джинни, почувствовав воздействие чар, снова недоверчиво покосилась на Джейн, но промолчала. — Так зачем ты прячешься от Рона? — как ни в чем не бывало поинтересовалась Поттер. — Он там места себе не находит. — Рон не умеет успокаивать, — Джинни, как это бывает от слез, все никак не могла перестать шмыгать носом, и из-за этого говорила неуверенно, часто прерываясь. — Он пытается сделать как лучше, но в итоге начинает рассуждать о том, что я зря плачу и вообще расстраиваюсь из-за чепухи. А я начинаю только сильнее плакать. Он сам расстраивается и начинает злиться. Так что не надо, — девочка рассеянно поковыряла пальцем с коротко остриженным ногтем трещину на подоконнике, не поднимая взгляда на когтевранку. Потом глаза Джинни снова наполнились слезами, и она зло отерла их, как только они покатились по щекам. — Мальчишки ничего не понимают в эмоциях, — повторила Джейн фразу, которую часто говорила тетя Петуния, и неуверенно поерзала на подоконнике, не зная, что делать с плачущей первокурсницей. — Моя тетя говорит, что они их стесняются и подавляют, а потом из-за этого не справляются ни со своими эмоциями, ни с чужими. Вот Рон понял, что не может помочь, и попросил меня. Значит, он признает, что сам плохо справился бы, а это даже здорово. — Или он просто не смог войти в женский туалет, — буркнула Джинни. — Иначе точно снова начал бы читать нотации. — Или он просто не смог войти в женский туалет, да, — подтвердила Джейн, которой хотелось свести часть разговора в шутку. — Но ведь меня все равно позвал. Уизли вместо ответа повела плечом и продолжила тереть мокрую щеку. Джейн едва слышно вздохнула, потянулась к сумке и, немного в ней порывшись, вытащила едва начатую плитку молочного шоколада. — Будешь? — поинтересовалась она. Джинни, взглянув на плитку шоколада, неуверенно кивнула. Джейн тут же развернула фольгу, отчаянно зашелестевшую при этом, и протянула плитку девочке. Та уставилась на шевелящие крылышками снитчи, которыми была разрисована фольга, и аккуратно отломила небольшой кусочек. — Спасибо, — тихо поблагодарила она. — Пожалуйста. Тетя говорит, что шоколад помогает от грусти. — Моя мама тоже так говорит, — Джинни теперь аккуратно, чтобы не испачкаться, жевала шоколадку. Джейн последовала ее примеру, тоже отломив себе кусочек, и даже слегка зажмурилась, радуясь сладкому ореховому вкусу. — У тебя мудрая мама. — У тебя мудрая тетя. После этого повисла недолгая тишина. В возникшую паузу девочки жевали шоколад, шуршали фольгой и думали о своем. Джейн украдкой поглядывала на Джинни, слезы на лице которой постепенно высыхали, и заговорила, когда убедилась, что гриффиндорка перестала шмыгать носом. — Я видела, что произошло в коридоре, — решила Поттер не ходить вокруг да около и, специально не глядя на девочку, отломила еще один — совсем маленький — кусочек шоколада. — Панси поступила мерзко. Джинни напряглась. Она хотела было что-то ответить, но быстро закрыла открытый было рот и опустила задумчивый взгляд на шоколад в своих пальцах. — Это не я подослала к Невиллу гнома, — ответила наконец девочка. — И я люблю читать. А Панси просто дура. Джейн, не ожидавшая такого ответа, негромко рассмеялась. Ей самой Панси ничего плохо не сделала, но сейчас Поттер считала своим долгом поддержать Джинни в ее неприязни. Тем более, что поступила Паркинсон и в самом деле некрасиво. — Думаю, она просто тебе завидует, — убежденно произнесла Джейн. — С чего бы ей мне завидовать? — Ты симпатичнее, — ответила Поттер, не задумываясь. — У тебя внешность необычная, ты яркая. И видно ведь, что Панси никогда спортом не занималась, а ты, наоборот, подтянутая. Так что точно завидует. Джинни посмотрела на Джейн так, как будто бы когтевранка сошла с ума. — Я рыжая и похожа на мальчика, а еще у меня прыщи, — медленно и неуверенно, как будто бы стыдясь, произнесла она, не отрывая взгляда от ее лица. — И что? — легкомысленно отозвалась Джейн, которую ситуация почему-то развеселила. — Я вот тоже рыжая. И мама у меня была рыжей. Говорят, она была самой красивой девушкой школы. Рыжие все необычные, это здорово. И мне нравятся твои веснушки, они красивые. А на мальчика ты не похожа. Наоборот странно пытаться быть женственной, пока мы маленькие. — Это так твоя тетя говорит? — Ага. А прыщи пройдут, когда вырастем. У меня тоже часто появляются. Но они у всех есть, ты просто не обращаешь внимания, — Поттер вдруг почувствовала, что нашла ответ на вопрос, который и ее мучал в последнее время. — Вот я выгляжу хуже от прыщей? — Нет, — помотала головой Джинни. — Ты их вообще замечала, пока не заговорила об этом со мной? Уизли с сомнением посмотрела на лицо Поттер, задержавшись взглядом на покрасневшем месте, и, тут же смутившись, помотала головой: — Не-а. — Ну так и твои никто не замечает, — уверенно и чуть громче, чем следовало бы, произнесла Джейн. — На них только ты обращаешь внимание. Джинни задумчиво промолчала и, оторвав неширокую полоску фольги, ставшей после почти полного исчезновения шоколадки ненужной, принялась аккуратно и медленно сворачивать из нее маленький рулончик. Где-то на середине пути она сообразила, что фольга не ее, смутилась и взглянула на Джейн с извинением во взгляде, и та сразу занялась тем же, посвятив себя скатыванию из фольги шарика. Когда по школе пронесся, отдаваясь от стен, низкий звон колокола, оповещающий о начале занятий, девочки тут же взглянули друг на друга, ожидая, что по крайней мере одна из них убежит на занятия. — У меня сейчас ничего не будет, только после обеда чары, — пожала плечами Джейн, думая о том, что нужно выучить чары, маскирующие следы слез — Джинни сейчас вряд ли хотелось появляться среди однокурсников. Но оказалось, что у Уизли тоже по расписанию окно, и обе расслабились. — У нас дома есть кошка, которая любит играть с фантиками, — поделилась Поттер, когда небольшой серебристый шарик из фольги был готов. Джинни все еще сосредоточенно сматывала импровизированный свиток. — Я привязываю к фантику длинную нитку и играю с ней. Правда сейчас она уже повзрослела и играет менее охотно. Хотя, думаю, такой шарик ей все равно бы понравился. Джинни наконец закончила сворачивать свою часть фольги и слабо улыбнулась. — А у нас нет кошки, — поделилась она, катая получившуюся трубочку по тонкой ладони. — Только крыса и сова. Сову зовут Стрелка, но она уже совсем старая. Да и меня она особо не любит, она мамина. А крыса сейчас у Рона живет. Точнее, это крыс. Его Коростой зовут, и я иногда с ним играю, но редко. Он тоже уже старый. Джейн вспомнила, что один раз, еще на первом курсе, даже видела Коросту. Крыс дремал во внутреннем нагрудном кармане мантии Рона, когда она помогала ему с зельями в библиотеке, и на самом деле выглядел ленивым и усталым. Он тогда проснулся, с интересом рассмотрел девочку и вроде как решил погулять по столу, но тут Уизли обратился к ней — и крыса, видимо, испугавшись громкого звука, спешно юркнула обратно в карман. — А сколько вообще живут крысы? — Года два или три, кажется. Но он ведь у нас живет, а мы волшебники. Мама считает, что это какая-то магическая порода. Ему уже около десяти лет. — Вау, — вырвалось у Джейн. — Очень долго. — Ага. Мы тоже все удивляемся. Но, может, это еще и из-за того, что Перси о нем очень заботился. Знаешь Перси? Джейн, откуда-то знавшая это имя, но не помнившая самого человека, отрицательно мотнула головой. — Это наш брат, староста. Он сейчас на шестом курсе. Ужасный зануда, но очень хороший. Он животных любит и нашел Коросту, когда еще даже в Хогвартс не пошел. Уговорил родителей его оставить. Они с Чарли, еще одним нашим братом, сделали ему маленький домик и даже решили его как-то специально кормить. Я не знаю подробностей, но Чарли, когда выпустился, даже какие-то специальные зелья варил, чтобы Короста не болел. А потом Чарли уехал в Румынию работать с драконами в заповедник, и вместо него с Коростой начал возиться Рон. И крыс как-то постепенно перешел от Перси к нему, хотя Перси до сих пор очень злится, если ему вдруг кажется, что с Коростой что-то не так. — Повезло Коросте, — с улыбкой заметила Джейн. Джинни тоже заулыбалась, совсем повеселевшая за разговором о животных. Они разломали пополам оставшуюся часть шоколадной плитки и со смехом чокнулись кусочками. — Откуда ты взяла эту шоколадку? — Мне из Хогсмида знакомый принес, я попросила. Очень люблю шоколад, а здесь его особо нет. В Сладком королевстве продается. Там вообще много всего сладкого. — Да, я знаю про этот магазин, — кивнула Джинни. — Мне Фред и Джордж, это тоже мои братья, приносят из него что-нибудь каждый раз, когда уходят в Хогсмид. Но такого не приносили. Видимо, это для них слишком скучно. Джейн согласно хмыкнула, вспомнив о том, как познакомилась с близнецами. Они тогда показались ей очень веселыми, а потом, послушав сплетни, она выяснила, что так оно и есть. — Это самый-самый простой шоколад, кажется, он даже не называется как-то специально. И стоит дешевле всего остального, насколько я знаю. Кнат за плитку. Они еще бывают разных вкусов. Точно есть белый шоколад с черникой, вот такой вот молочный с орехами, — Джейн повертела в руках остатки фольги, — и темный апельсиновый. — Попрошу у Фреда с Джорджем, когда они в следующий раз пойдут. Мне, если честно, не очень нравятся лягушки, которые они притаскивают. Я люблю шоколад, но они ведь двигаются, когда их жуешь… Это ужасно. Здорово есть шоколад, который не пытается спастись у тебя изо рта, — и Джинни счастливо фыркнула. Они еще какое-то время сидели на подоконнике, болтая о жизни. Джейн радовалась, что успокаивать младшую Уизли по сути и не пришлось, и увлеченно расспрашивала девочку о жизни в огромной волшебной семье. Оказалось, что у нее целых шесть братьев, имена которых Джейн, правда, так и не смогла полностью правильно запомнить — остались в памяти только те четверо мальчиков, которые еще учились в Хогвартсе. Слушать рассказы Джинни о Норе и ее обитателях оказалось легко и весело, а сама гриффиндорка страшно удивлялась, слушая о жизни в маггловском мире. В конце концов девочки весело распрощались, пообещав поболтать при случае, и разбежались в разные стороны — Джинни решила поймать Рона после окончания у него Истории магии, а Джейн поспешила к лестницам. Разбудить Падму позднее, чем та просила, Поттер не хотелось. Оставшийся день прошел нейтрально. Джейн растолкала сопротивляющуюся Падму, и уже спустя четверть часа они обе обнаружили, что конфетти в виде сердечек исчерпали себя и пообедать можно, не отскребая бесконечные бумажные обрывки от пищи. Патил тут же окончательно проснулась, Джейн оживилась — и выяснилось, что на сытый желудок даже вездесущие гномы с крылышками не вызывают агрессии. Чары, которыми Джейн после занятий с Хелен начала наслаждаться, прошли легко и быстро, а потом была тренировка, на которой Джек гонял команду под теплым, почти что весенним солнцем. Вечером в спальне когтевранок второго курса царило легкое веселье. Переодевшиеся в пижамы девочки сидели на кроватях, занимаясь своими делами, и лениво болтали. Джейн в общем разговоре участвовала вяло. Она засмеялась, когда взвизгнула Лайза, в которую прилетела подушка, — ее метко швырнула Мораг, разбиравшая десяток валентинок от Энтони и уже несколько минут терпевшая подколки от Турпин, — и слезла с кровати, чтобы заплести на ночь волосы Мэнди. У самой Броклхерст плести французские косы никак не получалось — они выходили хлипкими и разваливались к середине ночи, что ее не устраивало. Поттер как раз умело заканчивала вплетать в прическу простую голубую ленточку, когда Лайза, выбравшая новую жертву, ехидно поинтересовалась, кто прислал валентинки для Джейн. — Я еще не смотрела, — призналась та, пожав плечами. — Почему?! — Лайза округлила глаза. — Перед тем, как ложиться спать, посмотрю. Мне нравится оттягивать момент, это приятно, — Джейн кинула на Лайзу мимолетный взгляд и, тут же снова уставившись на колосок, на пробу его пошевелила. — Я закончила, Мэнди. Вроде бы туго. Броклхерст помотала головой, проверяя прическу, перекинула косу через плечо и признательно улыбнулась: — Держится, спасибо. — Пожалуйста, — Джейн вернула однокурснице улыбку и тут же метнулась к тумбочке, около которой с намеком замерла Турпин. — Эй, не смей! Лайза весело рассмеялась, выхватив пару валентинок из-под носа Джейн, и побежала к своей кровати. Джейн пустилась за ней вдогонку и почти поймала, но Турпин вскочила под защиту полога и расхохоталась в унисон со скрипнувшими пружинами: — Я в домике! Все! — Отдай! — возмущенно завопила Поттер, громко при этом смеясь. — Это ведь мое! — Раз не посмотрела, значит, не твое! — Лайза показала ей язык и сделала вид, что вот-вот откроет первую из двух открыток. — Значит… — Турпин взвизгнула, сбитая с ног подушкой, которую в знак солидарности снова швырнула Мораг. Открытки выпали из рук Лайзы, когда девочка с размаху плюхнулась на кровать. — Ага! — крикнула Джейн, тут же оказываясь рядом и успевая вовремя схватить бумажные сердечки, приземлившиеся на покрывало. — Все, теперь не отдам. И она сбежала к себе на кровать. — Ну прочита-а-ай, — заныла Лайза, признавая поражение. — Только вы с Мэнди не прочитали! Я умираю от любопытства. — А если я не захочу говорить, кто мне их прислал? — Значит, не говори, — легко согласилась Турпин. Весело фыркнула с соседней кровати Падма, которая несколькими минутами ранее наотрез отказалась сообщать соседкам имя автора маленькой голубой открытки в виде звезды, зачарованной на перламутровые переливы. Сама Лайза уже успела весело объявить, что ей открытку прислал Дин Томас, и она, так уж и быть, сходит с ним погулять, когда потеплеет. — Ладно, я сейчас прочитаю, только отстань. Джейн села по-турецки и, уже и сама сгорая от нетерпения, открыла первую валентинку. Она была темно-бордовой и даже строгой, так что деланно неаккуратная надпись белыми чернилами сбила с толку. Пробежав пару строчек глазами, Поттер весело засмеялась: — Это от Малфоя! Так, нет, Лайза, это не признание в любви, и замуж он меня тоже не зовет. Это просьба проиграть ему в квиддич, — она изобразила на своем лице одухотворенное выражение, глубоко вздохнула и с расстановкой продекламировала: — "Вы, симпатичная одаренная леди, лучше меня во всем, и мне остается только посыпать голову пеплом, когда я вспоминаю об этом. Молю оставить мне превосходство хотя бы в игре, если не в жизни. Вы, право, слишком хороши для такого мужланского спорта". Хорошо, да? — Поттер фыркнула. — Жаль, что я до такого не додумалась. — А во второй что? — насторожилась Турпин, ничуть не разочаровавшаяся в отсутствии романтики первой валентинки. Обхватив подушку, девочка внимательно следила за лицом Поттер, не давая той и шанса на лукавство. Джейн бережно отложила первую валентинку в сторону, пообещав себе, что поймает снитч раньше, чем это сделает Драко, и повертела в руках простое сердечко из белого картона. На обратной стороне мелкими и ровными буквами было написано несколько слов, заставивших Джейн покраснеть и улыбнуться шире. — О, а это уже что-то интересное, — поерзала на месте Лайза, увидев, как изменилось выражение лица Джейн. — Но ты, конечно, не скажешь, что это и от кого, да? — Здесь нет подписи, — ответила девочка, еще раз внимательно осмотрев сердечко с обеих сторон. — Так что прости. А написано, что я умная. Это очень мило. — О, это и в самом деле очень мило! — горячо подтвердила Турпин. — Вот бы узнать, кто это написал… Жаль, что не выйдет. Мэнди, а у тебя что? Джейн чуть расслабилась, понимая, что Лайза уже нашла себе новую жертву, и тоже с интересом прислушалась к Мэнди, которая, в отличие от Падмы и ее, совсем не стала мяться, а, кажется, даже обрадовалась, когда ее спросили. Оказалось, что ей открытку прислал третьекурсник с Пуффендуя, с которым она вместе отрабатывала какое-то наказание в теплицах. Это вызвало восторг у всех четырех когтевранок, и они до самой полуночи обсуждали, насколько он внушает доверия. Мэнди краснела и отчаянно защищала пуффендуйца от нападок Лайзы, которая, искренне радуясь за подругу, посчитала своим долгом провести целое наступление на милый ей образ, критикуя его абсолютно ни за что. Легли спать поздно. К этому моменту глаза у Джейн совсем слипались, но, уже задернув полог, она все же не удержалась и, подсветив себе Люмосом, еще раз прочитала нехитрую надпись на белой валентинке. «Ты умная и красивая», — написал кто-то, и после каждого прочтения Поттер чувствовала, как на лице появляется неконтролируемая улыбка.

***

— Но я ведь даже валентинку отправил! — возмущенно завопил Драко в один из последних дней февраля, когда Джейн, поймавшая снитч, не поспешила обниматься с командой, а, сбавив скорость, медленно облетела слизеринского ловца, демонстрируя зажатый в руке золотистый мячик. — Это тебе за обманутые ожидания! — прокричала Джейн в ответ — ветер сегодня был особенно сильный, и приходилось сильно стараться, чтобы собеседник услышал. — Я думала, что это настоящая валентинка, признание, а ты! Лицо Драко удивленно вытянулось, и Поттер позволила себе пару секунд понаблюдать за выражением на нем. В конце она все-таки не выдержала и, громко рассмеявшись, сиганула вниз к ждущей ее команде, гордо задрав руку. Между тонких пальцев пробивались помятые, но еще не терявшие надежду на свободу крылышки. Они приземлились все вместе, сплошной сине-бронзовой массой, и Джейн едва успела ступить на землю, как оказалась снесена с места ошалевшим от счастья Джеком. Тот растрепал ее прическу похлеще ветра, и не оставил никакого выбора: теперь она скакала вместе с ним, стараясь приземляться и подпрыгивать одновременно с парнем, чтобы тот ненароком не оторвал ей голову. — Мы выиграли! — проорал он прямо ей на ухо, заставив поморщиться. — Кубок наш! Мы выиграли! От Джека ее оттеснили Элизабет Андервуд и Энн Хантер, которые играли на местах охотников и в этом году заканчивали Хогвартс — для них выиграть в последнем сезоне было особенно важно. Они буквально баюкали девочку в объятиях, искренне радуясь победе и не оставляя ни единого шанса Джеку продолжить ее мучать. Джейн даже расслабилась — их объятия по крайней мере не угрожали ее ребрам. Все обнимались со всеми, вокруг бурлило море людей, и, когда старшекурсницы выпустили Поттер на волю, она еще долго скакала на месте, бросалась людям на шеи и смеялась от переполнявшего ее счастья. А потом было много радости. Когтевран праздновал бурно и долго, с песнями и выпрошенной у домовиков едой. Игроков чествовали и едва ли не носили на руках. Флитвик тоже праздновал — по крайней мере, когда он в половине пятого пришел разгонять подопечных по кроватям, можно было уловить вполне четко определяемый и совершенно точно исходящий от него аромат алкоголя. Несмотря на то, что приструнил студентов декан скорее для проформы, чем всерьез, сразу после его ухода когтевранцы потянулись в спальни. Джейн, клевавшая носом еще с двух часов ночи, но не желавшая покидать уютную компанию, поднялась в комнату вместе с Лайзой и Мораг, которые тоже досидели внизу до конца. Они аккуратно, чтобы не разбудить уже спящих Мэнди с Падмой, прокрались к своим кроватям и шмыгнули под одеяла — игра проходила в субботу, а это означало, что можно было смело проспать завтрак. Весна пролетела быстро и незаметно. Джейн завела привычку выбираться учиться к Черному озеру, часто забегала к Хагриду и брала к нему с собой Джинни, которой очень нравилось возиться с Клыком. Клык был в восторге от маленькой гриффиндорки и каждый раз, услышав или увидев ее приближение, валился на спину, подставляя пузо. Джейн за пса радовалась: сама она играть с ним побаивалась. Когтевран легко обыграл Гриффиндор в последнем матче сезона. Эта игра уже ничего не решала, но в гостиной синего факультета все равно решили праздновать, решив, что перед экзаменами нужно развеяться. Выпили сливочного пива за Элизабет Андервуд и Энн Хантер, выпускающихся в этом году, и Роджер Дэвис с Грантом Пейджем, тоже состоявшие в сборной, под счастливые крики по традиции пронесли девушек вокруг гостиной три раза, благодаря тех за все игры — они обе попали в команду еще на пятом курсе. Чжоу Чанг, игравшая с ними третьей охотницей, кричала громче всех. Экзамены начались через неделю. Для второго курса они прошли легко и гладко, и Джейн и заметить не успела, как снова очутилась перед чемоданом, в который аккуратно складывала вещи. В спальне стоял форменный бардак и не умолкал смех — за второй курс девочки успели сдружиться между собой таким образом, что к концу года уже нельзя было выделить из них пару, которая общалась бы между собой больше, чем с другими. Уезжать было грустно. Позже, в поезде, они даже немного поплакали, пообещав друг другу, что будут регулярно писать. Собственно, в этом самом поезде они тоже ехали впятером — Дадли с Джастином, как и мальчиков с Когтеврана, решили, посовещавшись, не впускать. Те, впрочем, особо не обиделись, довольно быстро найдя себе другие купе, и путь в когтевранском купе прошел в веселых рассказах и сплетнях. Здесь же переоделись в маггловскую одежду — и Джейн обнаружила, что джинсы за прошедшие месяцы стали ей коротки. Уже на платформе она попрощалась с Джинни и ее братьями, заодно познакомившись с миссис Уизли, показавшейся ей чудной женщиной, а после обнялась с Драко и, чуть помедлив, с Нарциссой, которая пригласила ее погостить у них неделю в июле. Крепкие объятия достались Седрику, Фэй, Невиллу и Гермионе, а потом Джейн прошла через барьер — и оказалось, что наступили каникулы. Недалеко от колонны стоял дядя Вернон, возле него уже замер Дадли, и девочка почувствовала, что радостно улыбается, уверенно шагая к ним.