Рыжая

Джейн любила свою семью. Что бы ни происходило, дядя с тетей, брат и сестры всегда готовы были ей помочь, — даже в том случае, если перед этим произошла крупная ссора, — и это ощущение надежного тыла было для девочки бесконечно важным. Но во всем хорошем должно быть немного плохого, и семья, к сожалению, не была исключением из этого правила. Именно поэтому после звонка тети Мардж утром двадцать девятого июля Джейн приготовилась к плохим новостям — хороших от этих звонков ждать обычно не приходилось. — Мардж звонила, — сообщил дядя Вернон очевидную новость, возвращаясь к завтраку после того, как прервался, чтобы поговорить с сестрой. — Что-то случилось? — настороженно поинтересовалась тетя Петуния, отношения которой с Марджори Дурсль оставляли желать лучшего, и подлила себе кофе. Ее взгляд на пару секунд остановился на Лексе, которая клевала носом, ковыряясь вилкой в горошке, но как-то прокомментировать происходящее женщина не успела — Вернон заговорил раньше. — Она собирается приехать. Говорит, что хочет сесть на утренний поезд послезавтра, но я попросил ее немного подождать с решением — все-таки у Джейн День рождения. Она, правда, настроена очень решительно. — Думаю, если она приедет хотя бы первого августа, небо не рухнет, — отозвалась тетя Петуния, даже не пытаясь убрать из голоса раздражение. — Лекса, пожалуйста, прекрати гонять горошек по тарелке. Играть с едой — это дурной тон. Лекса промычала что-то извиняющее, ненадолго зависла, а после принялась так же методично, как до этого катала горошины, их мять. — Пусть приезжает. Мы можем отпраздновать в другой день, — влез Дадли, старательно не смотря на сестру, с которой так и не помирился. Поттер, до этого находящая в достаточно благодушном настроении, напряглась — ехидные комментарии Дадли, начавшиеся после ночной истории с рунной защитой, ее задевали. — Джейн все равно не хотела никого звать, так что ничего страшного не случится. — Нет, так нельзя, — возразила Петуния. — Я сама позвоню Марджори и попрошу, чтобы она приехала в другой день. — Она не согласится, — качнул головой Дадли, даже не пытаясь притвориться, что расстроен таким положением вещей. — Все равно позвоню. Как же не вовремя. Вернон, почему твоей сестре необходимо приехать именно сейчас? Это ведь просто бестактно. — Думаю, это из-за того, что она просто не привыкла, чтобы ей отказывали. — Это был риторический вопрос. Джейн, слушавшая разговор с каменным выражением лица, случайно слишком сильно сжала ручку чашки, наклонив ее. Чай выплеснулся наружу, девочка дернулась — и привлекла к себе внимание. — А что ты сама об этом думаешь, Джи? — спохватилась тетя Петуния. — Это ведь твой День рождения. Ты, конечно, хочешь отпраздновать именно послезавтра… — Нет, — торопливо ответила Джейн, стараясь как можно более искренне улыбнуться, и, отставив чашку, потянулась за салфетками, чтобы вытереть руки и промокнуть лужицу. — Я не хотела никого приглашать, Дадли прав. Пусть тетя Мардж приезжает, мы можем попить чай и с ней. Только с совами проблема. Мне, наверное, будут писать однокурсники, а она их заметит. — Попроси их не присылать тебе ничего числа до третьего, — деланно безразлично повел плечом Дадли. — Я не могу. Я ведь не знаю, кто собирается меня поздравлять. — Надеюсь, тебя это не сильно задевает, — с сожалением в голосе проговорила Петуния. — Знаю, у вас с Марджори не самые лучшие отношения, но я лично прослежу, чтобы она тебя не задевала. А совы… Думаю, совы прилетят утром или вечером, днем для них слишком жарко. Да и Марджори знает, что ты волшебница, и не будет ворчать, если вдруг увидит. Вернон посмотрел на жену с сомнением, но возражать не стал. На том и порешили. О том, что дети обладают магическими способностями, Мардж пришлось рассказать еще зимой, когда она приехала на день рождения Лу — а Лекса прямо на ее глазах починила разбитую тарелку. Был скандал, женщина вопила о том, что во всем виновата дурная кровь Поттеров, и винила Джейн в том, что та заразила ненормальностью ее родных племянников. Спустя час после происшествия с тарелкой Мардж кричать устала, а Вернон попытался, как ему самому казалось, доходчиво объяснить сестре, насколько она не права. Та позлилась, покивала и уехала, а теперь собиралась приехать в гости прямо на день рождения Поттер — и Вернон с Петунией прекрасно понимали, что вряд ли это кончится мирно. — Она ведь не обидит Джи? — негромко поинтересовалась Петуния у мужа ночью, когда они уже готовились спать. — Думаю, мы можем постараться ее от этого удержать, — максимально обтекаемо ответил Вернон, чуть подвинувшись к жене и внимательно на нее смотря — в темноте, правда, был виден только профиль. — Но я почти уверен в том, что она попытается устроить скандал. — Только этого не хватало, — рука Петунии скользнула по одеялу и сжала мужскую ладонь. — Джи и так ходит, словно в воду опущенная, с той самой ночи, как упала с лестницы. И с Дадли они перестали нормально общаться. — Ты на самом деле думаешь, что она упала с лестницы? — Нет, конечно. Соврала зачем-то. А ведь раньше она никогда не врала. — Ты этого не знаешь, — хмыкнул Вернон. — Все дети иногда врут. — Ты знаешь, что я имею в виду, не притворяйся, — Петуния раздраженно дернула плечом. — У этих двоих что-то случилось, что-то магическое. Может, Джи колдовала, не знаю. Я знаю, что существует магия на крови, но она темная. Но ведь к нам прибыли бы их полицейские, если бы она колдовала, верно? — Конечно. Может, Джи проводила какой-то ритуал? Может такое быть? — Без палочки? Не знаю. Честно, не знаю. Но мне это все очень и очень не нравится, Вернон. Еще и совы странно себя ведут. Видимо, Хоуп их всех запугала, раз они теперь бросают письма около дома, а не приносят их, как раньше. Я волнуюсь, что соседи заметят. — Наши соседи не заметят даже великанов, подравшихся в их собственном дворе, — фыркнул Дурсль. — Я из-за этого вообще не переживаю. Вот за Джи с Дадли да… Может, стоит с ними поговорить? — Может, стоит, — согласилась Петуния, переворачиваясь на бок. — Поговорим, когда Мардж уедет, если сами не помирятся. — Да, так будет хорошо. Спокойной ночи, Пет. Не волнуйся ни о чем. Петуния задумчиво потерлась щекой о подушку, устраиваясь поудобнее, и закрыла глаза, точно зная, что еще долго не уснет, думая о происходящем: — Спокойной ночи, Вернон.

***

— Дадличек, как ты вырос! Как похож на папу! Я тебе привезла такое… Тебе понравится. О, Джейн. Подержи Злыдня, его нужно покормить. Так как у тебя дела, мой хороший?.. Я все-все хочу про тебя знать! Джейн, прижавшись спиной к холодной стене, уцепилась за поводок, больно режущий ладонь, и с напряженной улыбкой проследила за тем, как тетушка Мардж увлекает брата по коридору в сторону гостиной. Замершая рядом тетя Петуния неодобрительно хмыкнула, поморщившись: — Справишься с собакой? — по ее голосу было прекрасно понятно, что именно она думает о бульдоге беспардонной золовки. — Ага. — Хорошо. Надеюсь, Лекса скоро снова что-нибудь наколдует, и она уедет. Джейн хихикнула, старательно удерживая на поводке потянувшегося за хозяйкой пса. Тот был не в восторге, но не оставлял попыток — и его короткие лапы смешно скользили по тщательно вымытому накануне кафелю. На лестнице раздался топот. Вышеупомянутая Лекса, которую тетушка Мардж после зимнего происшествия побаивалась, слетела вниз с широкой улыбкой на лице и выжидающе уставилась на мать, замерев посреди коридора. — А где тетя? Я слышала, что она уже приехала! — вот кто был искренне рад приезду Марджори Дурсль: любовь Лексы к тете была настолько же сильной, насколько и непонятной для Джейн и Петунии. — Она в гостиной, милая, — проворковала последняя с хищной улыбкой, которую семилетняя девочка еще принимала за искреннюю.  — Спасибо! — Лекса просияла, помахала рукой Злыдню и кинулась в гостиную с счастливым воплем, в котором угадывались слова «тетя» и «скучала». — Лишь бы Лу не проснулась, — прошептала Петуния, смотря вслед дочери. — Ладно, Джи, ты точно справишься? — Конечно, — в качестве подтверждения словами Джейн опустилась на колени перед Злыднем, и он, почему-то всегда относившийся к девочке с симпатией, смирился с отсутствием хозяйки и лизнул пальцы протянутой к нему руки. — Покормлю, потом мы с ним погуляем. Может, разберем часть подарков и ответим на несколько писем. Все равно до ужина еще почти три часа. — О, это будут долгие часы, — из гостиной раздался грохот, сопровождающийся виноватым детским лепетом. — Пойду спасать тетушку. А ты не спеши. Думаю, Злыдню полезен свежий воздух. — Уверена, так оно и есть, — отозвалась Джейн, смотря в спину тете Петунии, которая двинулась по коридору, еще не договорив фразу. — Ну что, Злыдень, — пес преданно взглянул на Поттер, — у нас там была телятина. Думаю, тебе понравится, — бульдог в очередной раз лизнул тонкие пальцы и тут же поспешно развернулся, явно намекая на то, что уже можно было бы и направиться на кухню, на которой есть вышеупомянутая телятина. Ел пес быстро. Насколько Джейн помнила, так было всегда, и ей это нравилось — за то время, пока Злыдень старательно очищал миску, она обычно не успевала привлечь излишнее внимание тети Мардж и покидала кухню, соединенную с гостиной широкой аркой, как раз в тот момент, когда женщина могла начать ей что-то выговаривать. Так вышло и сейчас — стоило тете Мардж посмотреть на девочку своими маленькими глубоко посаженными глазами, как та, мило улыбнувшись, покосилась на Злыдня и, убедившись в том, что миска уже блестит, вышла в коридор. Пес послушно затрусил следом, предвкушая прогулку. Гуляли они, впрочем, не слишком долго. Прошли до конца улицы, отмеченного т-образным перекрестком и большой детской площадкой, свернули на Розовую аллею, разделенную на две узкие полосы сквером, собираясь идти теперь по ней, и повернули назад из-за того, что Злыдень чуть было не сцепился с огромным черным псом. Джейн пришлось спешно его уводить, опасаясь того, что агрессивная и явно бродячая собака сделает что-то с бульдогом, и после этого разнообразить маршрут было уже трудно. Они вернулись на окруженную кустарником пустую площадку, на которой быстро расслабившийся Злыдень с удовольствием побродил по бортику песочницы, позволив девочке покачаться на любимых качелях, а потом пес объявил, что хочет домой — и Джейн, особо не сопротивляясь, выполнила его желание. Вернулись домой они так тихо, как только смогли — в гостиной разгорался спор между Петунией и тетей Мардж, и Поттер, которую с сестрой дяди Вернона связывала исключительно взаимная неприязнь, меньше всего хотелось принимать огонь на себя. Вместо этого пес с девочкой прокрались вверх по лестнице и скользнули в комнату с зелеными стенами. Джейн тут же аккуратно прикрыла дверь, обернулась и просияла, в предвкушении уставившись на стол, на котором высилась пусть и небольшая, но все же кучка подарков и писем — все то, что она получила ночью и утром на свой — с ума сойти! — тринадцатый День рождения. Два часа, оставшиеся до ужина, Джейн провела в высшей степени счастливо. Перетащив все посылки на кровать, она удобно устроилась на покрывале и зашуршала обертками, стараясь не производить слишком много шума и иногда, когда в разговоре внизу наступала пауза, настороженно замирая. Злыдень, на долю которого простого собачьего «поиграть» и «поласкаться» выпадало не очень много, развалился на покрывале и счастливо захрапел, иногда просыпаясь, чтобы потребовать от Джейн порцию поглаживаний или погонять лапой особенно интересный кусочек подарочной обертки. Поздравлений было много. Прислали длинное письмо, состоящее из двух частей, Джинни и Рон Уизли. В нем они рассказывали о том, как съездили в Египет, желали счастья и звали к себе в гости в августе. «У меня день рождения одиннадцатого числа», — писала Джинни, каждый раз выводя букву «у» по-разному, — «и я буду очень рада, если ты сможешь отпраздновать его с нами. Будет здорово, если после этого у тебя получится остаться у нас в гостях на пару дней — я покажу тебе Нору, здесь здорово. Если ты согласна, то напиши об этом в ответном письме, приложив свой точный адрес, чтобы папа смог забрать тебя утром одиннадцатого. Мы все будем рады тебя видеть, Рон и близнецы особенно». Джейн улыбнулась, рассеянно трепля Злыдня за ухом, и чуть не рассмеялась, прочитав несколькими абзацами ниже почерк Рона: «Будет на самом деле здорово, если ты у нас погостишь. Я, конечно, буду очень рад, но не заставляю. Хочешь — не приезжай. Можешь, конечно, не приезжать, если не хочешь не сможешь, мы не обидимся. Очень ждем». Ниже Джинни еще раз поздравляла ее с днем рождения и поясняла, что Рон запутался в том, что написал, смутился и оставил ее отправлять письмо в одиночестве, но совсем не хотел обидеть Джейн. В конверте обнаружилась открытка с видом на пирамиды и рыжий плетеный браслет, который Поттер тут же натянула на правую руку, на которой уже болталось несколько разноцветных фенечек. Под темно-синей бумагой следующего пододвинутого подарка обнаружилась книга «Квиддич сквозь века», которую Джейн видела в библиотеке, но никогда не читала. Открытки, как и письма, не было, зато из первых страниц выпала записка, написанная аккуратно, но второпях — обычно аккуратный почерк Седрика, который Поттер видела несколько раз и безошибочно определяла по завитушке буквы «х», несколько прыгал. Привет, Джейн! С Днем рождения тебя! Надеюсь, твое лето проходит хорошо и мой подарок придется тебе по вкусу. Ты когда-то говорила, что никак не успеваешь взять эту книгу в библиотеке, чтобы прочитать, так что я решил, что тебе нужна своя. Напиши потом, как она тебе. Седрик Сердце радостно замерло — почему-то от того, что Диггори не забыл о ее дне рождения, Джейн хотелось особенно широко улыбаться. Она перечитала записку еще пару раз, пытаясь понять, почему парень писал ее, торопясь, но усилием воли заставила себя вложить ее обратно в книгу и, повертев подарок в руках, отложить его в сторону — в конце концов, никто не запрещает вернуться к «Квиддичу сквозь века» после ужина. Письмо от Драко Малфоя, сопровождавшее зачарованную коробку с мороженым из кафе и короткую записку с поздравлениями от Нарциссы, было запечатано зеленым сургучом, который сломался с приятным хрустом. Мальчик писал, что лично выбирал вкус сладостей, по-взрослому пафосно выражал надежду на то, что подруге подарок понравится, и в присущей ему манере желал не влипнуть в неприятности. Последнее он объяснял тем, что ему приятно соревноваться с человеком, который в состоянии уверенно держаться на метле, и Джейн, не выдержав, негромко рассмеялась, — никто больше так написать просто не мог, — подтягивая к себе поближе несколько других подарков. Один из них она, впрочем, сразу же отложила — затянутая ремнем книга с частично порванной оберткой не внушала никакого доверия. Хагрид, приславший ее, обещал, что та девочке еще пригодится, и утверждал, что это лучший подарок на день рождения, но разбуженный ворчанием книги Злыдень так угрожающе посмотрел на нее, что Джейн посчитала наименее кровавым вариантом перейти сразу к следующему подарку. Успокаивающе почесывая толстую шею бульдога, девочка читала оставшиеся письма с улыбкой, не сходящей с лица. Желали счастья Падма и Парвати, вложившие в большой плотный конверт темно-синий ободок, желал поддерживать хорошую физическую форму иронично приславший несколько плиток шоколада Джек, а самое длинное письмо написала Лайза — половину свитка пергамента занимало описание крема для лица, хитро прикрепленной сургучом за обмотанную вокруг баночки бечевку. Прислала апельсиновый мармелад Мораг, и с нарисованной от руки открытки Мэнди посылал воздушные поцелуи мышонок. Написали недлинные, но теплые поздравления Джастин, Невилл, Фэй и Гермиона. К моменту, когда пришло время спускаться на ужин, настроение Джейн, казалось, уже ничего не могло испортить. Она покрутилась перед зеркалом, проверяя, хорошо ли сидит присланный сестрами Патил ободок, неожиданно для самой себя надела платье и поспешила вниз по лестнице, обещая себе, что не будет переживать из-за нападок тети Мардж — в конце концов, никто не смеет портить ей день рождения. За ней по ступенькам радостно зашлепал довольный жизнью Злыдень. — Нужна помощь? — поинтересовалась Джейн, подлетев к крутившейся на кухне тете Петунии сбоку. Женщина взглянула на улыбающуюся племянницу с благодарностью: — Начни накрывать на стол, пожалуйста. Вернон с Дадли заняты с Марджори, а та уже дважды намекала на то, что ужинать нужно раньше, чем мы привыкли. Откуда у тебя этот ободок? — Падма с Парвати прислали. Красивый, правда? — девочка даже покружилась, совершенно не заботясь о том, что это скорее мешает рассмотреть ободок, чем облегчает задачу. — Очень, — ласково подтвердила Петуния. — И ты сама очень красивая. Тринадцать лет, с ума сойти! Совсем взрослая. Ну, иди, а то она снова ворчать начнет. — О, явилась, — прервала очередной рассказ о собаках тетушка Мардж, стоило Джейн войти на кухню с тарелками в руках. — И где ты была все это время, хотела бы я знать. — Я гуляла со Злыднем, тетушка, — смиренно отозвалась Поттер, усилием воли убирая с лица улыбку — почему-то женщине страшно не нравилось, когда девочка ей улыбалась — и начиная расставлять тарелки на столе. — Вы ведь сами рассказывали, что собакам полезно долго находиться на улице. — И в самом деле, — хмыкнула мисс Дурсль. — Хорошо, что ты запоминаешь то, что я тебе говорю — может, из тебя и толк выйдет. Надеюсь, на улице ты была одета более прилично? А то волосы распустила, колени открыты… Петуния, куда ты только смотришь? Тетя Петуния промычала с кухни что-то малопонятное, точно зная, что защищать Джейн совершенно бесполезно и приведет только к большим нападкам. Поттер годы жизни в семье Дурслей это тоже прекрасно усвоила и поэтому горячо закивала: — Разумеется, тетушка. Я так хожу только дома, при своих. На улице я была в джинсах и футболке, а волосы я на людях всегда убираю в косы. Если вам кажется, что с распущенными я выгляжу неопрятно, я и сейчас могу их заплести. —Заплети, — спокойно велела женщина. — Только после того, как накроешь на стол, будь добра, — тут она смерила девочку подозрительным взглядом и все-таки снова обратила внимание на Дадли, который, судя по выражению лица, уже крайне от этого внимания устал. — Так вот. О чем я? А-а, полковник Фабстер… Ободок неплохо смотрелся и на заплетенных во французскую косу волосах. Ни капли не расстроившись, Джейн затянула простую черную резинку потуже и вернулась в столовую-гостиную, когда тетя Петуния уже поставила еду на стол. Аппетитно пах запеченный картофель, Дадли накладывал в тарелку мисс Дурсль свиные ребрышки, а сама Поттер, опустившись на стул между Лексой и дядей Верноном, обнаружила прямо перед собой миску со своим любимым салатом. Ужин прошел спокойно. Тетя Мардж, видимо, успела проголодаться и совсем не обращала внимания на Джейн, полностью сосредоточившись на еде. Девочку, с аппетитом хрустящую салатом и уже мечтающую о том, как проведет пару ночных часов, читая «Квиддич сквозь века», такое положение дел полностью устраивало. Правда, придется спуститься с книгой в гостиную, потому что Лекса, как и всегда во время приезда тети Мардж, будет ночевать в одной комнате с Джейн, но это совсем не портило предвкушение. Несмотря на то, что празднование дня рождения Джейн было отложено до лучших времен, на десерт тетя Петуния все равно приготовила вишневый пирог — любимый десерт девочки — и даже воткнула в него пару свечей, складывающихся в цифру возраста. Поттер, для которой это было сюрпризом, просияла и задула свечи, загадав про себя, чтобы они с Дадли помирились и больше никогда не ссорились — размолвка с братом, который так и не заговорил с ней напрямую ни разу с той ночи, ее расстраивала. Тетушка Мардж тут же нарочито громко посетовала на то, что совсем забыла привезти девочке подарок. — Ничего страшного, — широко улыбнулась Джейн, прекрасно понимая, что в словах женщины не было и капли искренности. — То, что у вас, тетушка, вышло приехать, уже подарок. Я страшно скучала по Злыдню! Тетя Петуния тихо фыркнула, безошибочно различив шпильку. Услышавший свое имя Злыдень, до этого момента мирно дремавший на коврике у дивана, встрепенулся, поднялся на лапы и подковылял к Джейн, полагая, что та должна ему еду. Марджори, которую преданность бульдога девочке раздражала, кисло улыбнулась. Ее улыбка не предвещала ничего хорошего. — А ненормальная-то выросла, — услышала Джейн уже после ужина голос тети Мардж. Девочка мыла посуду на кухне, а взрослые негромко беседовали в гостиной, удобно расположившись на диване и креслах с бокалами красного вина. Сама не зная, зачем так поступает, Поттер спешно вытянула руку и немного подкрутила кран, чтобы шум воды не мешал слышать разговор. — Надеюсь, ты, Петуния, объяснишь ей, как нужно себя вести. А то принесет еще вам в подоле кого-нибудь… — Не смей так говорить, Мардж, — с явным холодом в голосе отозвалась тетя. — Она нормальная девочка, самый обычный ребенок — еще ребенок, понимаешь? Ей только тринадцать. И ее воспитание — наша забота, а не твоя. — Ваша-то она, конечно, ваша… — продолжила гнуть линию Мардж, пока Джейн, обратившись в слух, старательно натирала губкой тарелки. — И я, Петуния, верю в то, что воспитывать детей ты умеешь. Дадли, вон, несмотря на необычность, растет нормальным парнем. Но ведь гены никто не отменял, а у девочки они, уж прости, порченные. Пальцы крепко сжали несчастную губку, выдавливая из нее остатки пены, а Джейн уставилась прямо перед собой. На обычно расслабленном лице девочки появилось замкнутое злое выражение. — Порченные? — еще более холодно переспросила Петуния, и со стороны гостиной донеслась невнятная возня. — Ты имеешь что-то против моих генов, Мардж? Я не ослышалась? — Твои гены меня устраивают, Петуния. Не заводись. А вот твоей сестры… Родила, только закончив школу, хорошо хоть замуж успела выскочить — а то какой был бы позор. Я помню ее муженька на вашей свадьбе — кожа да кости. Никаких манер, эта мерзкая ухмылка. Да по нему ведь видно было, что на руку не чист! — Моя сестра была чудесным человеком, — парировала тетя Петуния, растеряв свою спокойную холодность. — А Поттер был наследником богатой семьи. Образованным и интеллигентным. Они были прекрасной парой… — И разбились на машине, спихнув на вас малолетнюю дочь. Наверняка были пьяные. Эти маги… — Не смей говорить об этом в моем доме! — рявкнула тетя Петуния так громко и неожиданно, что Джейн подскочила на месте, чуть не выронив из рук тарелку. — Пет, не кипя… — попытался урезонить жену Вернон, но неожиданно замолчал на середине слова, явно столкнувшись с яростным взглядом жены. — Они не были пьяны, Мардж. Они погибли случайно. И уж точно не собирались оставлять на нас свою дочь, которую любили больше жизни. Не говори о том, чего не знаешь, — голос тети Петунии снова стал ледяным и спокойным. — А я знаю, Петуния, — продолжила гнуть свою линию Мардж, видимо, уже хорошо подвыпившая. — Я сразу поняла, что он за человек! И сестру твою с собой утащил. А дочь на них похожа — и не только внешне. Вы с ней еще хлебнете горя, помяни мое слово. Проблем не оберетесь. — Пока все мои проблемы связаны с тобой, Мардж. Думаю, тебе на сегодня хватит. Вернон, уведи ее в спальню. Послышалось невнятное бормотание дяди, и Джейн выкрутила кран на максимум, снова заглушая все звуки шумом воды. Руки немного дрожали, лицо девочки все еще ничего не выражало, а сама она пыталась как можно быстрее домыть посуду, следуя желанию исчезнуть из дома хотя бы ненадолго. — Все хорошо, Джи? — окликнула ее тетя Петуния, когда Поттер, успев забежать наверх и переодеться в грубые джинсы и широкую футболку, прошла мимо ведущей в гостиную арки по направлению к двери. — Уже поздно, куда ты? — Я немного погуляю со Злыднем, — отозвалась Джейн, чуть затормозив у двери. Злость от услышанного разговора никуда не делась, и дружелюбие в голосе давалось с трудом. — Скоро вернусь, не волнуйся. Злыдень! — Будь аккуратна! — голос тети Петунии почти потонул в звонком стуке когтей пса по плитке. — Буду! Дверь за спиной закрылась, и девочка быстро сбежала по ступеням крыльца, с наслаждением прикрывая глаза и шумно выдыхая, успокаиваясь. Злыдень, не чувствующий, что что-то не так, радостно замахал обрубком хвоста, предвкушая прогулку, и потрусил дальше по дорожке, не дожидаясь Поттер. Та посмотрела ему вслед, рассеянно подумав о том, что даже на прогулке ей приходится думать о желаниях других. До детской площадки дошли быстро. Девочка широко шагала за бодро трусящим Злыднем, иногда задерживаясь взглядом на пятнах света под фонарями, и радовалась, что поздним вечером можно не брать пса на поводок — ни людей, ни их собак на улицах уже не было. Качели чуть поскрипывали в потоках ветра, таинственно блестя в скупом желтом свете. Джейн двинулась было к ним, но вдруг обнаружила, что они совсем потеряли свою привлекательность, и уселась на бортик песочницы, по-мальчишечьи оперев локти о колени. Несмотря на то, что прогулка до площадки способствовала успокоению, руки все еще подрагивали. Девочка задумчиво уставилась на свои пальцы. Вспомнилось, что они дрожали точно так же, когда на нее чуть не бросилась змея в Дуэльном клубе. Внезапно оказалось, что это было невероятно давно, больше полугода назад, и где-то внутри появилось странное ощущение быстротечности времени. На глазах почему-то выступили глупые слезы. Тут же зло вытерев их неуверенным жестом, Джейн перевела взгляд на кусты, ожесточенно моргая, и замерла — прямо на нее из листвы смотрело два отражающих свет глаза. Привычка сработала раньше, чем девочка успела о чем-то подумать. Палочка, с которой после новости о побеге Сириуса Блэка Джейн совсем не расставалась, послушно скользнула из нашитого на внутреннюю часть футболки кармана в пальцы — а те, в свою очередь, тут же перестали подрагивать. Низко зарычал возившийся около песочницы Злыдень. — Покажись! — выпалила Джейн, медленно поднимаясь на ноги и неотрывно смотря в отражающие свет глаза. Голос к ее собственному неудовольствию звучал и вполовину не так грозно, как хотелось бы, походя скорее на испуганное блеяние. Тем не менее, через пару секунд кусты зашевелились. Из зарослей вылезла огромная худая собака. Ее черная и некогда наверняка блестящая шерсть свалялась и теперь висела неопрятными клочьями, а выпирающие ребра не оставляли простора для фантазии — животное явно было серьезно больно. Несмотря на это, серые глаза смотрели спокойно и даже любопытно, хоть и устало. Несколько секунд Джейн внимательно рассматривала собаку, гадая, нападет та или нет, но потом вдруг обнаружила, что Злыдень перестал ворчать, и опустила палочку. Бульдог медленно приблизился к дворняге, опасливо принюхиваясь. Не спеша окончательно убирать единственное имеющееся оружие, Джейн молча следила за тем, как дворняга неуверенно обнюхивает Злыдня в ответ. — О, да мы же тебя видели, — вдруг поняла Джейн, вспомнив короткую встречу с дворнягой во время дневной прогулки. Удивленные звуком ее голоса собаки тут же оторвались друг от друга, обратив внимание на Поттер, а та, совсем расслабившись, все-таки спрятала палочку. — Ты потерялась? — Джейн показалось, что собака взглянула на нее осуждающе. — Потерялся… Ты мальчик, да? Собака — или пес? — ожидаемо не ответила, но перестала обращать всякое внимание на Злыдня, который, видимо, остался доволен знакомством и снова потрусил к песочнице. Старательно отбрасывая мысли о том, что дворняги обычно болеют разными нехорошими вещами, Джейн протянула вперед руку, давая ее обнюхать — тетя Мардж всегда говорила, что собаки в первую очередь обращают внимание на запах и по нему решают, стоить доверять человеку или нет. Но этот пес был неправильным. Не став даже обнюхивать ладонь, он наклонился и коротко лизнул ее, преданно заглядывая в глаза девочке. А Джейн внезапно поняла, что совесть не позволит ей оставить нового знакомого на улице.