Рыжая

— Можно к тебе? — выпалила Джейн, как только услышавший робкий стук Дадли приоткрыл дверь. Тот посмотрел на нее с сомнением, картинно нахмурившись, как делал на протяжении последнего месяца при любом взгляде на сестру. С пару секунд они молча смотрели друг на друга. Потом Дадли выдохнул, нахмурился еще сильнее и потянул дверь на себя, — с силой, но при этом достаточно аккуратно, — явно намереваясь закрыть ее прямо перед носом Джейн. Сделать этого он, впрочем, не успел — девочка резко выставила вперед руку, опираясь ей на косяк, заблокировала ногой дверь и взглянула на брата умоляюще. — Пожалуйста. Дадли неуверенно замер. — Пожалуйста, — повторила Джейн. — Мне нужно кое-что тебе рассказать. — С ума сойти, ты сделала что-то еще, — буркнул мальчик. Поттер виновато закусила губу, и мальчик, сдавшись, все же отступил назад. Джейн влетела в комнату так быстро, как только смогла, небезосновательно опасаясь того, что Дадли передумает. Дверь за ее спиной с негромким стуком закрылась. Замерев посреди спальни и сразу растеряв всю свою уверенность, девочка молча проследила за тем, как Дурсль перемещается по комнате. — Ну? — спросил он требовательно, плюхнувшись на кровать. — Чего ты хотела? — Сириус Блэк невиновен, — выдохнула Поттер, последние несколько часов репетировавшая этот разговор в своей голове. Дадли снова нахмурился. — Откуда знаешь? — Он сам мне рассказал. — Что? — Дадли округлил глаза, вцепившись одной рукой в горчичного цвета покрывало. — Я с ним сегодня разговаривала — пояснила Джейн, тщательно выбирая слова. — И он точно не врал. — Ты разговаривала с Сириусом Блэком? Ты с ума сошла? — с лица Дадли резко схлынули все краски, и он уставился на сестру со смесью удивления и испуга. — Где ты его встретила? Почему ты вообще еще жива? — Потому что он не хотел меня убивать. Он мой крестный, магический. Он не может причинить мне вред. — А это ты откуда знаешь? — Это он тоже мне сам рассказал. — И ты поверила? — Он не врал. — Почему ты думаешь, что он не врал? — Потому что он выпил сыворотку правды. — Как ты заставила его выпить сыворотку правды? Где ты ее взяла? И где ты нашла Сириуса Блэка? — Его заставил ее выпить Люциус Малфой, у него же была сыворотка. А Сириус Блэк анимаг. Он обращается в большого черного пса, и… — Акамар? — Акамар. Дадли побледнел еще сильнее, теперь походя цветом лица на накрахмаленные простыни, и вскочил на ноги, заметавшись по комнате. Джейн, так и не сдвинувшись с места, беспомощно за ним следила. — Значит, все это время с нами жил уголовник? — Да. — И он был собакой? — Да. — И ты сама провела его под рунную защиту? — Да, — в этот раз Поттер немного помялась, прежде чем ответить. — Но мне очень-очень жаль, я не хотела! Дадли схватился руками за голову, тяжело дыша. На его бледном лице, как у дяди Вернона в моменты, когда он нервничал или злился, проступали красные пятна. — Почему ты такая спокойная? — Выпила успокоительное. — У тебя есть еще? — Да, последнее осталось, — Джейн в этот день как никогда сильно радовалась тому, что прихватила из Хогвартса пару флаконов всех зелий, которые варила под присмотром Снейпа. — Принести? Дадли кивнул. Через пару минут подростки сидели рядом на кровати, и Джейн, чьи ноги не доставали до пола, с беспокойством следила за тем, как Дадли приходит в себя. Его дыхание медленно выравнивалось, пятна уже пропали, и сам он постепенно все больше и больше расслаблялся. — Расскажи полностью, что случилось, — даже не попросил, а велел мальчик, когда бальзам окончательно подействовал. Джейн покорно кивнула. — Когда я была у Уизли, Сириус… — То есть он для тебя уже просто Сириус? — Не придирайся к словам. В общем, он оставил мне на столе письмо, в котором написал, что заходил в гости и не застал меня дома, но точно зайдет еще раз. Я испугалась и написала Малфоям. Утром я притворилась, что очень устала, и не поехала с вами по магазинам. Вместо этого я встретила Малфоев, которые переместились сюда, чтобы разобраться. В процессе стало понятно, что Акамар — не просто пес, а анимаг. Мистер Малфой забрал его в менор, а Нарцисса дождалась со мной вашего возвращения, чтобы попросить тетю отпустить меня к ним в гости. Когда мы очутились в меноре, Акамар уже был Сириусом Блэком. Его успели допросить, и стало ясно, что его запихнули в Азкабан что-то вроде по ошибке. Потом мы с ним поговорили, он немного рассказал о своей жизни до тюрьмы, о родителях. Поспрашивал меня о том, что я не успела ему рассказать, пока он жил здесь. А потом я вернулась сюда. Как-то так. Уставший метаться по комнате Дадли снова опустился на кровать и уставился на сестру, переваривая ее недолгую, но крайне насыщенную информацией речь. Джейн, чуть помявшись, тоже села, пододвинув к себе кресло на колесиках — лет в десять ей страшно нравилось кататься на нем по коридору. — То есть ты рассказывала собаке о своей жизни? — наконец выдавил из себя Дадли. — Типа того. — И много рассказала? Джейн ехидно сощурилась, посчитав, что теперь они точно помирились и, значит, можно язвить: — Все то, что не хотел бы слушать ты. — Не начинай, — поморщился Дадли, для которого внезапный разговор тоже стал признаком примирения. — Мама ничего не знает, да? — Ага. Я боюсь ей говорить, если честно. — У тебя пропал Мар. Его исчезновение придется как-то объяснить, так что у тебя нет выбора. — Убежал? — неуверенно протянула Джейн, все-таки не удержавшись от соблазна и покрутившись вокруг своей оси. — Собаки иногда убегают. — Этот пес смотрел тебе в рот, так что не выйдет. А этот Блэк не может пожить у нас до начала учебного года? — Нет. — Почему? Джейн старательно попыталась превратить свой взгляд в убийственный: — Я больше ни дня не хочу спать в одной комнате со взрослым мужчиной. — Да, так и в самом деле звучит не очень, — поморщился Дадли. — Ты хоть перед ним не переодевалась? — Нет, он каждый раз выходил из комнаты, — признала Джейн с по-прежнему недовольным выражением лица — разговор зашел совсем не туда, куда ей хотелось бы. — Так ты думаешь, что тете нужно все рассказать? — Ага. — Черт. — Ты влипла. — Я в курсе. — И ты сама в этом виновата. — Нет, в этом виноват Сириус Блэк. — Пустые оправдания. — Иди ты. — Эй, это грубо. — Да, знаю, — покорно повинилась Джейн. — Кажется, умиротворяющий бальзам прекращает действовать. Я выпила его два часа назад, но там небольшая концентрация. Я по настоянию профессора Снейпа разбавляю все лекарственные зелья, которые варю, чтобы не устроить себе передоз. Дадли невнятно хмыкнул, явно проглотив язвительный комментарий — каждый разговор, прямо или косвенно касающийся декана Слизерина, провоцировал его на ехидные шутки, посвященные тому, что сестра рано или поздно влюбится в нелюдимого мужчину. Джейн, считавшую подобные помыслы бредом, это предсказуемо раздражало, но она никогда не показывала то, насколько они ее задевают, и предпочитала отшучиваться. В конце концов, пусть лучше Дадли шутит о несуществующей влюбленности, чем о каком-нибудь Седрике Диггори. — Слушай… А, значит, нам теперь нужно переделывать защиту? Блэк ведь ее нарушил, я правильно понимаю? — Не совсем. Просто теперь он еще один волшебник, который может беспрепятственно сквозь нее проходить. Для всех остальных магов это по-прежнему запретная территория. — Но ведь он теперь может сюда попасть. Мне это не нравится. — Он не представляет для нас опасности. И потом, думаю, мне повезло нигде не ошибиться в этой цепочке. Не уверена, что смогу повторить такой подвиг. — Мы могли бы сделать это вместе. Джейн, почувствовавшая, что ступает на тонкий лед, посмотрела на брата жалобно: — Давай просто стрясем с Блэка клятву не нарушать контур с целью причинить вред? Так проще. — Тогда в ней должно быть еще что-то о том, что он обязуется не проводить никого через контур, если только это не нужно для оказания помощи нам. — Да, точно, — покивала Поттер. — Я, наверное, попрошу Нарциссу или мистера Малфоя составить текст клятвы. Или составим сами, а им отправим на проверку. Ты умеешь принимать клятвы? — Нет. Но не думаю, что это сложно. И я хочу, чтобы мы составили ее сами. — Хорошо. — И ты все-таки поговоришь с мамой. — А ты мне не поможешь? — вопрос прозвучал настолько умоляюще, что Дадли хмыкнул. — Пожалуйста, — мальчик уже открыто усмехнулся и покачал головой. — Ну пожалуйста! — Нет. Это ты накосячила. — Это накосячил Сириус Блэк! — Но с цепочкой — ты. — Ты хочешь, чтобы я рассказала тете о защите? — ужаснулась Джейн, которой для этого даже притворяться не пришлось. — Она меня убьет. — Максимум посадит под домашний арест. Зато мы совсем помиримся. — Это шантаж. — И ты поговоришь с ней сейчас. — Нет, я хочу поехать на Косую Аллею. Она на самом деле посадит меня под замок, а мне позарез нужно в аптеку. Ингредиенты… — Напишешь мне список, я куплю. — Но… — Иди, — Дадли с неожиданной прытью подскочил с места, пересек комнату и распахнул дверь. — Давай, пока у тебя не закончило действовать зелье. Ты потом не сможешь с ней поговорить, я же знаю.

***

Еще никогда цветы около дома номер четыре по Тисовой улице не цвели так пышно и долго, как в конце августа 1993. Домохозяйки Литтл-Уингинга, сбиваясь в парочки и прихватывая с собой детей, как бы нечаянно проходили мимо невысокой живой изгороди Дурслей, заглядывали через нее — но каждый раз, стоило Петунии, уютно устроившейся с чашкой кофе на крыльце, победно на них взглянуть, отводили глаза и делали вид, что просто идут по своим делам. Изредка они заходили внутрь, чтобы, приглушив зависть, негромко поинтересоваться у миссис Дурсль, что же такого она делает со своими цветами, чтобы те так долго радовали глаз. Получавшая искреннее удовольствие от этих расспросов Петуния прикрывала глаза, становясь похожей на кошку, и скромно отвечала: — Мы с племянницей полистали пару журналов в Лондонской библиотеке. Так она так увлеклась, что теперь совсем не вылезает из цветника. У нее, представляете, настоящий талант. Волшебница! Джейн, в солнечные дни неизменно обнаруживавшаяся где-то в цветах, традиционно фыркала в локоть, приподнималась с колен и с улыбкой махала зашедшей соседке. Грязь на щеке и исцарапанные предплечья каждый раз лучше всяких слов подтверждала то, что девочка и в самом деле не вылезает из розария, а женщины завистливо и нарочито восхищенно охали, чтобы вежливо поблагодарить Петунию, пробормотать что-то о том, что им тоже пора наведаться в библиотеку, и распрощаться с мечтами о подобных розах — ни одна из них не хотела возиться с ними так же, как растрепанная рыжая племянница миссис Дурсль. — Сегодня миссис Мердон по большому секрету рассказала мне, что в клубе миссис Шерри меня считают самой злобной тетей. Говорят, Джи, я тебя нещадно эксплуатирую, — с довольной улыбкой поделилась Петуния Дурсль с Джейн за последним летним ужином. Накрывавшая на стол девочка коротко, но весело рассмеялась. — Теперь, когда ты уедешь, будут, пожалуй, думать, что я тебя в этом розарии и прикопала. — Туни! — деланно осуждающе проворчал Вернон. Весь воспитательный эффект фразы свело на нет то, что он ухмылялся в усы. — А что Туни? — приподняла брови женщина, ловко раскладывая вилки. — Лу, хватит тащить в рот бедную игрушку, ешь лучше вот это… Лекса, ты же рядом сидишь, разберись, будь добра. О-о-о, а еще ко мне тут недавно подходила мисс Деллоуэй и спрашивала, не хочешь ли ты, Джи, поработать у нее садовником. Предлагала фунт за день. Что думаешь? — Я лучше в Хогвартс, — рассмеялась Джейн, придирчиво осматривая стол и прикидывая, не осталось ли еще чего-нибудь, что нужно сделать. Глаз так ни за что и не зацепился, и девочка бесшумно отодвинула стул, чтобы опуститься на него и жадно взглянуть на дымящийся сырный пирог. Последние недели лета пролетели быстро и неожиданно легко, несмотря на то, что все дни с момента «рассекречивания» Сириуса Блэка прошли для Джейн за оградой — услышавшая полную историю приключений племянницы Петуния выпила валерьянки, сквозь зубы отругала девочку за самонадеянность в работе над защитной рунной цепочкой и запретила той покидать территорию четвертого дома по Тисовой улице до первого сентября. Джейн это расстроило только поначалу. Тетя дала ей время на то, чтобы составить полный список ингредиентов, которые были нужны для занятий со Снейпом, сняла для нее немного денег в банке и даже прикупила у мадам Малкин пару красивых туфелек, которые послушно сели по размеру — это все быстро превратило ситуацию в достаточно приятную. Письма тоже никто не запрещал. Одна из небольших сов Малфоев носилась между Малфой-менором и Литтл-Уингингом, как сумасшедшая — поселившийся у кузины Сириус Блэк, которому пока нельзя было показываться на людях, старательно наверстывал упущенное общение с крестницей. Джейн совершенно по-детски радовалась этим пергаментам, исписанным неверным танцующим почерком, и почти каждый вечер исправно писала ответы. В появившееся свободное время — оказывается, на прогулки с сестрами и походы в магазин уходили часы — Поттер дочитала «Квиддич сквозь века», и оживившаяся переписка с Седриком Диггори, которому она подробно расписала все свои впечатления от книги, была для девочки едва ли не приятнее переписки с бывшим заключенным. Радость доставляла даже возня с растениями: воспользовавшаяся случаем Петуния в воспитательных целях поручила Джейн уход за цветами, заботливо посаженными женщиной на участке перед домом. До этого не обнаруживавшая в себе пылкой любви к розам Поттер неожиданно для самой себя закопалась в клумбах так, что наружу торчали только кончики длинных кос. Она перечитала все книги о садоводстве, которые нашла в доме, уговорила дядю Вернона купить в Лондоне средства для опрыскивания листьев — и розы ответили ей взаимностью, внезапно принявшись буйно цвести уже на третий день подобной заботы. В общем и целом, Джейн считала, что после всех происшествий лета отделалась неприлично дешево. Хотелось в Хогвартс. Первое сентября уже традиционно прошло в суматохе. Лекса скакала вокруг Дадли, уговаривая его писать как можно больше и чаще, Вернон укладывал чемоданы в машину и старался отгородиться от явной суеты, Петуния, решившая в этом году не ехать на вокзал, кормила Лу и одновременно с этим пыталась приготовить завтрак. От нее, смеясь, отмахивалась Джейн, уже покончившая со сборами и ловко лепящая сэндвичи на себя и брата. На Кингс-Кросс приехали заранее. С трудом припарковав машину, Вернон подозрительно легко поддался на уговоры детей провести оставшееся до отправления Хогвартс-экспресса время в кафе неподалеку, и Джейн, обожавшая привокзальные забегаловки разного уровня «дорожности», с удовольствием выпила пару чашек крепкого Эрл-Грея, украдкой разглядывая других посетителей. Она даже купила с собой немного листового молочного улуна, продававшегося в этом же кафе в симпатичных жестяных коробочках — в двадцатых числах августа ей написала Лайза, загоревшаяся идеей сделать в спальне когтевранок третьего курса что-то вроде чайного уголка, и в чемодане Джейн уже лежало несколько упаковок какао и любимая желтая кружка. Правда, последняя, по словам тети Петунии, была супницей, но девочку это совсем не волновало. Несмотря ни на что, в поезд погрузились в последний момент — возвращались в кафе за забытой толстовкой Лексы. Дядя Вернон обнял сына с племянницей, колко чмокнул обоих в макушки, зачем-то пожал Дадли руку — и подозрительно легко закинул оба чемодана в вагон. Хогвартс-экспресс почти тут же тронулся с места, набирая скорость. Джейн, бесстрашно высунувшись наружу под ворчание брата, еще какое-то время махала рукой бежавшей за поездом Лексе, но потом та скрылась в клубах белого пара и пришлось заниматься поиском купе. Дадли нырнул в первое же, с широкой улыбкой поприветствовав обрадовавшегося встрече Джастина. Джейн приветливо улыбнулась однокурснику, пошутила о том, как тот вытянулся и, убедившись в том, что мальчик принял шутку за комплимент, распрощалась с обоими. Все-таки ей хотелось к своим. Как на зло, когтевранское купе упрямо не находилось еще какое-то время. Поттер пришлось даже перетаскивать чемодан в другой вагон, чтобы все-таки присоединиться к однокурсницам, и после этого громкий заразительный смех Мэнди стал для нее лучшим звуком из всех возможных. В купе она ввалилась с грохотом, споткнувшись о собственный багаж. Испуганно взвизгнула сидевшая ближе всего к проходу Мораг, вскочила с места Падма, но тут все признали в неуклюжей студентке Джейн — и начались объятия и смешки. Чемодан совместными усилиями запихнули под сидение, сама Поттер уютно устроилась между Падмой и Лайзой, заверила вторую в том, что не забыла о своем вкладе в чайный уголок, и расслабилась. Болтать об учебе было неожиданно приятно. Мораг пожаловалась на так и не сошедшиеся расчеты в заданных на лето таблицах по зельеварению, отчаянно краснеющая Падма шепотом рассказала пару смущающих историй, на изложение которых она наткнулась, пока готовила эссе про сожжение ведьм для Биннса — последние обсуждали особенно бурно, неустанно хихикая и прервавшись только на подъехавшую тележку со сладостями. После перерыва на шоколадные лягушки как-то незаметно завязался спор между Лайзой и Падмой, купивших разные справочники по нумерологии и решивших тут же выяснить, чей лучше. Соскучившаяся по подобным переругиваниям Джейн, объевшись бобов берти-боттс, слушала девочек с ленивой улыбкой. Ее пальцы неспешно, но ловко перебирали пряди волос Мэнди, которая, так и не научившись за лето плести надежные французские косы, смущенно попросила однокурсницу переделать их потуже, и это занятие вместе с разговорами почти убаюкивало. Поттер как раз собиралась вплетать темно-синюю ленту во второй колосок, когда поезд внезапно затормозил. — Ау! — схватилась за голову Мэнди, когда с трудом удержавшая равновесие Джейн больно дернула ее за волосы. — Прости! — Да ничего страшного… — девочка поморщилась. — Что случилось? Разве мы уже приехали?  — Не похоже, — протянула Мораг, тоже держась за ушибленную о стенку поезда голову. — Слишком рано. — Там вроде бы кто-то есть, — на эти слова Лайзы обернулись все, и блондинка, смутившись от такого внимания, ткнула пальцем в окно. — Вон там. В черном. Может, кого-то подсаживают? — Но здесь нет никакого поселения, — возразила Джейн, аккуратно перевязавшая недоплетенную косу Мэнди спешно стянутой со своих волос резинкой и теперь гревшая внезапно замерзшие руки, натянув рукава мантии до пальцев. — Вам не кажется, что стало холодно? — Кажется, — повторила ее движение Падма, всегда мерзнувшая сильнее всех. — Видимо, что-то с чарами. Может, поезд просто сломался? — ответом ей было растерянное молчание. — Ладно, думаю, все будет нормально. Джейн, а можешь, пожалуйста, вытащить мне из сумки свитер? Она прямо за тобой. Пока Поттер возилась с небольшим саквояжем, Лайза, всматривавшаяся в окно, охнула: — Здесь совсем мороз, вы только посмотрите! Узоры пошли! В итоге Джейн осталась единственной, кто так и не увидел этих узоров. Передав Падме пушистый изумрудный свитер с затейливым вязаным узором, она повернула голову, чтобы тоже взглянуть на окно, и тут же свет, мигнув, погас. На несколько долгих секунд в купе повисло молчание. — Да вы издеваетесь! — прошипела застрявшая в свитере Патил, тщетно искавшая в нем левый рукав. — Что же за день такой! — Видимо, чары с поезда совсем спали, — почему-то шепотом заметила Мэнди, пока Мораг на ощупь помогала Падме выпутаться из свитера. — Как же холодно… — Очень, — согласилась Джейн, выпуская изо рта облачко невидимого в темноте пара. — Давайте посмотрим, что в коридоре. — Посмотри, ты ближе всего. Поттер послушно кивнула, по памяти двигаясь к проходу. От холода двигаться было неприятно, даже немного сложно, зато замереть от шока оказалось неожиданно естественно — по поезду пронесся женский крик. — О боже, — прошептала Джейн, резко потеряв желание шевелиться. От отчаянного вопля по рукам побежали мурашки. — О чем ты? — Что случилось? — На кого-то напали? — непонимающе спросила Поттер, подавляя желание закрыть уши ладонями — крик становился все громче и громче. — Что? — до нее дотронулась чья-то ледяная рука, ухватила за ткань мантии и потянула в сторону голоса Мораг. — Ты в порядке? — Кто это кричит? — спросила Джейн вместо ответа, на автомате сомкнув пальцы на ручке двери купе. — Никто не кричит, — ответила ей Мораг, потянув подругу на себя несколько настойчивее. — Сядь лучше. У тебя нет клаустрофобии? Последних слов Джейн не расслышала — крик стал слишком громким и заглушил их. Двигаясь скорее интуитивно, Поттер нажала на заледеневшую от холода ручку двери, свободной ладонью все-таки зажимая одно ухо, и потянула в сторону. Дверь распахнулась сама. Позади коротко вскрикнула сидящая ближе всех к проходу Падма, запричитала что-то о Мерлине разжавшая до этого сжимающие мантию Джейн пальцы Мораг. Вжавшаяся в стенку вагона Лайза тонким голосом позвала маму. Несмотря на абсолютную темноту, Поттер увидела, как над ней нависает огромная черная фигура с неясными очертаниями. Крик женщины стал совсем громким, и теперь девочка могла разобрать слова. Не Джейн! Убейте… Убейте меня! Джейн хмурится. Кто-то пытается ее убить? Второй рукой она тоже зажимает ухо. Сгибается, оседает на колени, слишком замерзнув для того, чтобы держаться на ногах. Черное существо почти касается ее, нависает низко-низко, и девочка зажмуривает глаза. Убейте меня! Только не Джейн! Слова переходят в пронзительный вопль — и, когда он обрывается, Джейн окончательно теряет сознание, растянувшись на пыльном полу купе. — Эй, ты в порядке? Дже-ейн, слышишь меня? Поттер приходит в себя с трудом. В голове гудит, от холода совсем занемели руки, но чьи-то теплые пальцы гладят волосы и щеки — и это помогает найти путь на поверхность. Приходится медленно открыть глаза. — Что случилось? — Слава Мерлину! — выдохнула рядом с ней Лайза, чьи светлые волосы почему-то совсем растрепались. — Мы-то уж думали… Вот, держи. Тебе нужен шоколад. К нам заходил сопровождающий профессор и дал плитку. Турпин завозилась, меняя позу, и Джейн почувствовала, как в правую руку легло что-то тонкое и плоское — судя по всему, шоколад. Мир совсем, неожиданно быстро обрел очертания. Взволнованное и бледное лицо Мэнди, склонившейся над ней и гладившей по голове, обрело очертания вместе с миром. Джейн неловко улыбнулась ей, желая успокоить. — Что случилось? — она поднесла к глазам плитку шоколада, но не смогла разорвать обертку — пришлось подождать, пока это сделает Лайза. — Кто это был? И кто кричал? И… почему я лежу? — О, ты в полном порядке, — дрожащим голосом пошутила Мораг с сидения напротив. — Задаешь вопросы — значит, все хорошо. Это был дементор. Джейн медленно моргнула, вспоминая, кто это. — Дементор? Из Азкабана? Что он здесь делал? — Искал Сириуса Блэка, думаю, — тут же ответила Мораг. — Папа сказал, они будут охранять от него Хогвартс. Там же Лонгботтом и все такое. Это ужасно, как вообще можно подпускать их к нормальным людям! Джейн поморщилась от громкого голоса. — Кто кричал? — задала она вопрос во второй раз — почему-то ей казалось, что ответ на него крайне важен. Теплые руки Мэнди снова погладили ее по голове, Лайза сунула под нос кусочек шоколада. — Никто не кричал, Джейн, — тихо, как с тяжелобольной заговорила Падма, обнаружившаяся у Поттер в ногах. — Ты пошла открывать дверь в купе, когда дементор готовился в него войти. Вы с ним буквально столкнулись, ты осела на пол. Он склонился над тобой, и мы так испугались — думали, все. Но тут из коридора появилось светлое облачко, которое его отогнало. Но никто не кричал, честно. А ты слышала крик? — Да, — заторможено кивнула Джейн, усилием воли заставляя себя сесть. Купе покорно перевернулось, становясь самой обычной небольшой комнаткой. — Я слышала, как кричала женщина. Точно слышала. — Это было в твоей голове, такое может быть при встрече с дементорами, — с явным сочувствием произнесла Лайза, протягивая Поттер еще кусочек заботливо отломленного шоколада. — В поезде никто не кричал.