Рыжая

Известие об оправдании крестного Джейн восприняла равнодушно неожиданно для самой себя. Раньше ей казалось, что она страшно обрадуется, но теперь, слушая подрагивающий голос Мораг, зачитывающей статью, чувствовала только раздражение от испорченного упавшей газетой пудинга — и ничего больше. Все-таки письмо, полученное накануне от Нарциссы, в котором женщина рассказывала об удачно прошедшем суде, перетянуло эмоции на себя. Гул в зале все нарастал. Оттирая брызги десерта от мантии, Поттер спиной ощущала любопытные взгляды, направленные на нее. В голову закралось плохое предчувствие. Неужели… — О, Джейн, тут про тебя! — Мораг бесцеремонно пихнула ее в бок локтем. — Ты знала, что Блэк твой крестный? — Поттер медленно, как во сне опустила взгляд на газету, машинально комкая салфетку. Ее фамилия повторялась несколько раз и смотрела со строк насмешливо. — Тут написано, что он не мог предать твою семью. И что это был Петтигрю, другой друг. Все эти годы он скрывался в анимагической форме... Тут, правда, не сказано, что это было за животное. Постой, ты куда? Аппетит резко пропал, потянув за собой хорошее настроение. Эта информация не была для Джейн новой, но упоминание знакомых имен в газете и даже в чужой речи — путь даже эта речь и принадлежала подруге — казалось неприятным. — Я пойду проветрюсь, — выдавила Джейн, чувствуя, как любопытные взгляды смещаются выше по мере того, как поднимается со скамейки она сама. — А то все смотрят. Спасибо за то, что сохранили мне пудинг. Четыре пары глаз уставились на нее с невозможной смесью непонимания и сочувствия. Лайза нахмурилась, собираясь что-то сказать, но Джейн успела мотнуть головой — одна из кос от усердия оказалась перекинутой через плечо — и направиться по проходу к выходу из зала. Она шла быстро, смотря прямо перед собой, вышла из больших дверей и свернула направо. Потом была лестница, еще одна, налево… Джейн окончательно пришла в себя где-то на середине подъема на астрономическую башню от гудения в ногах. Оставшийся до площадки путь она преодолела из упрямства, тяжело дыша и признавая, что такого рода физическая нагрузка помогает справляться со стрессом лучше всего. Неровные вдохи и выдохи намекали, что физическая нагрузка нужна не только для этого. Астрономическая башня встретила ее холодным ветром и постепенно поднимающимся солнцем. Это было даже красиво — его лучи пробивались сквозь стянувшиеся к горизонту облака, разбрасывая меж гор светлые пятна, ползущие по склонам вместе с ветром. Джейн сделала еще несколько шагов, чтобы опереться на парапет, и мгновенно продрогла — мантия не спасала от ледяных порывов. Но было все равно хорошо. Прикрыв глаза, девочка глубоко вдохнула и выдохнула. Раздражение исчезло, потерянное где-то на ступенях, и место ему уступила усталость. То, что добрая часть Магической Британии теперь знает ее имя, стало не слишком важным. Было бы куда хуже, если бы Сириуса не удалось оправдать. В нагрудном кармане мантии завозилась крыса. Несколько секунд Джейн игнорировала копошение, но потом из-за синей нашивки показалась острая мордочка и ей не осталось ничего, кроме как помочь зверьку выбраться наружу. Имени у крысы пока что не было. Она устроилась в ладони, оглядываясь вокруг, и Поттер уставилась на ее спину, шерсть на которой зашевелилась под порывами ветра. — Замерзнешь ведь, — констатировала Джейн, смотря на щурящуюся крысу. Та ее словам не вняла, продолжив вяло копошиться в руке и цепляясь задними лапками за тонкое запястье. — Дурочка. На это крыса тоже не отреагировала, и Джейн вздохнула, чуть отодвигаясь от парапета, чтобы зверек ненароком не сорвался вниз, оступившись. Почти тут же ей пришлось зажмуриться — пятно света дошло до башни. — Думаю, ей может быть обидно, — прозвучал сзади вкрадчивый голос, знакомый Поттер по урокам Защиты. Профессор Люпин неторопливо вышел из тьмы лестницы, ведущей вниз, и приблизился к Джейн. — Калор. — Думаю, узнать это наверняка не выйдет, — вяло парировала девочка, чувствуя, как нагревается мантия. Согреваться особо не хотелось, мерзнуть было даже приятно, но поблагодарить стоило. — Доброе утро, профессор. Спасибо. — Доброе утро, Джейн. Пожалуйста. Привычка Люпина называть ее наедине по имени и исключительно на «ты» была непонятной. Профессор вообще весь был непонятный, хотя не выглядел отталкивающим и вел чудесные занятия, и теперь Джейн только вздохнула — в конце концов, только такому человеку, как Ремус Люпин, могло прийти в голову идти за ней на продуваемую всеми ветрами башню. Казалось, профессор старался с ней подружиться. В пользу этой версии даже говорило упоминание Люпина в письме Сириуса как приятеля ее отца, но ведь он мог сблизиться с дочерью друга и раньше. Долгое ожидание — до третьего курса! — было в этом случае решительно странным. — Зачем вы сюда пришли? — прямо спросила Джейн, стараясь, чтобы вопрос прозвучал не слишком нагло. С выбранной формулировкой это было сложно, но профессор даже не поморщился. Вместо этого он повел плечом и улыбнулся: — Решил, что узнать о местоположении Сириуса будет надежнее из первых уст. Это было неожиданно. Джейн знала, что не связать ее и Сириуса после статьи, где черным по белому было написано об их связи, будет тяжело, но не думала, что кто-то поймет, что она уже успела пообщаться с ним лично. Раздумывая над тем, что отпираться глупо, она чуть свела брови и принялась машинально поглаживать крысу. Хорошим объяснением такой осведомленности было нахождение Люпина на соседней койке во время визита Нарциссы. — Он сейчас у родственников, — ответила Джейн наконец, тщательно подбирая слова. — Но, наверное, теперь, когда суд позади, переберется куда-нибудь еще. Не знаю, куда. Люпин, терпеливо дождавшийся ответа, теперь улыбнулся еще шире и взглянул на девочку оценивающе: — Это вежливая форма сказать мне, что я лезу не в свое дело и мог бы и сам написать ему письмо, а не лезть с расспросами к тебе, верно? Джейн покраснела. Несколько долгих секунд они молчали — Люпин ждал ответа, а девочка надеялась, что отвечать и не придется. Терпеть долго не вышло. — Это провокационный вопрос, профессор, — ответив так, Джейн почувствовала себя совсем взрослой. — И я не очень хочу на него отвечать. А еще вы на самом деле можете отправить ему письмо, — она сделала паузу. — Отзывается он о вас неплохо, так что вряд ли сожжет конверт на подлете. — Правда? — удивился Люпин. — Да. Он говорил, что вы дружили в школе с ним и с папой. Рекомендовал мне вас не опасаться. — А ты спрашивала, стоит ли меня опасаться? Почему? Джейн подняла на него глаза: — На всякий случай. Нам тут не особо везет с преподавателями Защиты. Мужчина коротко рассмеялся. Потом замолчал, думая о чем-то своем, и за это время Джейн успела запустить все-таки замерзшую крысу обратно в карман. — Как он? — задал наконец Люпин тот вопрос, ради которого, может, и поднялся на башню. — Сириус? — переспросила Поттер, чтобы, скорее, собраться с мыслями, чем на самом деле уточнить. — Да. — Вроде бы нормально. Доволен свободой, отъедается. Мы с ним только переписываемся, так что я не особо в курсе, — пауза. — Но вы на самом деле, — она выделила интонацией последнюю пару слов, которые уже произнесла с минуту назад, — можете ему написать. Думаю, ему не хватает общения. Тем более, что вы дружили. — Мы дружили очень давно, — повел плечом Люпин с непонятным выражением лица. — Еще в школе. Джейн закусила губу: — Не думаю, что у него были друзья в Азкабане, — теперь по лицу Люпина пробежала тень. — Так что напишите. Он наверняка обрадуется. Происходящее напоминало сеанс психотерапии из какого-то сериала, подсмотренного краем глаза в Литтл-Уингинге. На площадке повисла хрупкая, совершенно невнятная атмосфера, которую Джейн при всем желании не смогла бы описать. — Тебе не пора на занятие? — спросил Люпин, внимательно рассматривая ползущее по небу облако. Поттер показалось, что задал этот вопрос он не столько из-за заботы о студенческой посещаемости, сколько из желания остаться на башне в одиночестве. Внутри поднялось слабое возмущение, напоминающее о том, кто поднялся в это место первый (и о том, что ноги еще ноют после подъема), но оно оказалось быстро задушено нежеланием опаздывать на первый урок. До него оставалось еще по меньшей мере полчаса, но спешить теперь хотелось куда меньше, чем неспешно пройтись по коридорам в одиночестве. В конце концов, именно ради одиночества она залезла на эту башню. — Пожалуй, пора, — покладисто согласилась Джейн, кивая скорее самой себе, чем Люпину. — Хорошего дня, профессор. — И тебе, — отозвался тот, так и не оторвавшись от наблюдения за облаком. Думал о Сириусе, наверное. Спускаться по лестнице было приятнее, чем подниматься. На верхних этажах было пусто, большая часть студентов приходила на завтрак уже с сумками и после него сразу шла на занятия, проходившие в классах нижних уровней. Так что шаги Джейн отдавались среди каменных стен ровным стуком, пока она, не слишком торопясь, шла по направлению к факультетской башне. В спальне, в которой она из-за лазарета не была уже несколько дней, появился новый плакат с игроками в квиддич незнакомой команды. Он был приклеен между кроватей Лайзы и Мораг, и оставалось только догадываться, кому из них пришла в голову идея разнообразить убранство комнаты таким образом — ни одна, ни вторая ярыми фанатками не были. Подтянутый русоволосый парень обаятельно улыбнулся Джейн, когда она подошла рассмотреть изображение, и даже подмигнул. Девочка хмыкнула и подмигнула в ответ. До класса чар она дошла к самому началу урока и пристроилась в конец группки пуффендуйцев, цепочкой просачивающихся внутрь. Последним в этой очереди был Дадли. Он заметил сестру сразу, стоило ей завернуть в коридор, и теперь смотрел пристально, не отрывая взгляда. В ответ на такое внимание Джейн натянуто улыбнулась: — Чего? — Все хорошо? — тут же спросил Дадли, сощурившись. — Да, — Поттер поспешно кивнула. Дурсль в ответ сощурился еще сильнее, тоже кивнул и вошел в класс. После того, как Мораг разругалась с Энтони и стала сидеть с Падмой, Джейн занимала место рядом с Терри Бутом (сам Энтони теперь соседствовал со Стефаном Корнфутом, из-за общения с которым размолвка и произошла). Однако сейчас на ее привычном месте обнаружился Майкл Корнер, и Поттер ничего не оставалось, кроме как сесть одной в конце класса. Одной было скучно. Пожалуй, с непривычки, — Джейн старательно избегала одиночества на занятиях, — куда более здорово было болтать с кем-то после выполнения задания, чем развлекать себя рассматриванием столешницы. Сейчас же единственной возможностью пообщаться был кивок, послуживший ответом на вопросительный взгляд Мораг — судя по всему, она переживала из-за побега Поттер с завтрака. Заклинание, заставляющее поверхность покрываться льдом, получилось у Джейн с пятой или шестой попытки, что было гораздо быстрее обычного. Профессор Флитвик одобрительно хмыкнул и добавил Когтеврану пять баллов, проходя мимо с забавным чавканьем — у кого-то из пуффендуйцев вместо ледяной корки получилось несколько луж. Скука — видимо, от безысходности — скоро сменилась мыслями. Вынужденное одиночество вышло неплохим способом разобраться в себе. Те полчаса, что Джейн оставалась в классе после успешного выполнения задания, она обдумывала свою реакцию на статью. Та все еще казалась ей слишком эмоциональной, и это расстраивало. Быть слишком чувствительной не хотелось, как и бегать на астрономическую башню по любой причине. Тем не менее, наверняка именно это черта помогла ей примириться с таким положением вещей уже к концу занятия — и из аудитории Джейн вышла в самом хорошем расположении духа из всех возможных. Появившиеся в коридоре чуть попозже однокурсницы решили не вспоминать о Сириусе Блэке. Вместо этого они молча поулыбались, покивали, а после все вместе, группкой, поспешили на трансфигурацию. Мир вернулся на круги своя. Следующие несколько дней прошли совсем спокойно — школа быстро забыла о громком деле, погруженная в обычные заботы. На воскресенье был назначен первый поход в Хогсмид. Для третьекурсников деревенька стала символом долгожданной свободы, и всех охватило радостное волнение. Больше всех радовался Невилл, запрет которого на посещение Хогсмида сняли сразу после суда над Сириусом. Теперь мальчик ходил, лучась от радости, и на его фоне терялась даже вечно счастливая Фэй. В субботу, накануне вылазки, Джейн весь вечер провела в подземельях, помогая Снейпу готовить ингредиенты к какому-то неизвестному ей зелью. В лаборатории она теперь бывала куда реже, чем на втором курсе, когда дополнительные занятия с профессором случались два или три раза в неделю, и теперь Поттер искренне наслаждалась процессом — к обычному удовольствию от методичной работы примешивалось что-то вроде ностальгии. Способствовало хорошему настроению и то, что Снейп относился к ней едва ли не как к равной. На протяжении трех или четырех часов, проведенных с ножом в руках перед разделочной доской, Джейн не услышала от него ничего жесткого, разве что пару комментариев по поводу того, как лучше давить ягоды тиса. — Это яд? — спросила в какой-то момент она (кучка ягод к этому моменту как раз подошла к концу), совсем осмелев. Профессор бросил на нее нечитаемый взгляд. — Не совсем. Это лекарство. Но для тех, кто не страдает заболеванием, служит ядом. — А что оно лечит? — тут же поинтересовалась Джейн, примериваясь к очередному красному шарику. — Так я вам и рассказал, — хмыкнул Снейп в ответ, чуть помявшись перед этим. — Найдете сами, если захотите. В библиотеке есть сборник рецептов используемых в медицине зелий Антонио Бальдо. Вам нужно какое-нибудь из новых изданий, это зелье изобрели недавно. Поттер кивнула. В спальню она вернулась часам к девяти. Все ее однокурсницы уже тоже были здесь и теперь занимались крайне интересным делом — собирали Мэнди в Хогсмид. Лайза активно рылась в своем сундуке, строго контролируемая устроившейся рядом Падмой, а Мораг, вцепившись обеими руками в полупустую кружку с чаем, громко рассуждала о том, какую из своих многочисленных шапок лучше одолжить Мэнди, чтобы та не замерзла на своем свидании. Сама Броклхерст замерла в середине комнаты, едва удерживая пеструю охапку одежды в руках, и выглядела донельзя смущенной. Всем троим девочкам, страшно увлеченным процессом, на ее смущение было все равно: Мэнди была из не слишком богатой семьи, денег на красивую одежду у нее не было, а внутренняя справедливость не давала когтевранкам забыть об этом и позволить подруге пойти на свидание в поношенной или школьной одежде. — Интересно, так ли собирается на вашу прогулку Фрэнк, — весело заметила Джейн, оценив обстановку. Броклхерст, все еще не привыкшая к тому, что все ее соседки знают, кто и куда ее позвал, вспыхнула. Мораг хихикнула и отсалютовала Поттер кружкой: — Надеюсь, потому что теперь он должен быть достоин нашей Мэнди. Это означает как минимум час подбирания галстука. — Не надо час, он и так меня достоин, — пискнула Броклхерст. В качестве ответа не знающая жалости Лайза что-то невнятно пробормотала и швырнула в нее свитер грубой вязки с каким-то хитрым узором, извлеченный из бездонного чемодана: — С достоинством пока не ясно, но, по крайней мере, мы точно знаем, что он не трус. В конце концов, отозвать тебя в сторону, пока мы все рядом, это крайне храбрый поступок. Добавим ему балл в иллюзорную копилку. И надо будет еще вот это примерить, — вслед за свитером полет отправились желтые брюки. Одна из штанин приобняла Мэнди за плечи, слушаясь движений палочки Падмы, и ободряющее потрепала ее по волосам. — Сколько вы тут уже сидите? — тихо поинтересовалась у Мораг Джейн, опустившись рядом с ней на кровать через пару минут, когда Падма и Лайза совместными усилиями запихнули Мэнди в ванну примеривать одежду, а сами принялись обсуждать, за что еще можно добавить Фрэнку баллы. — М-м-м, — Макдугал качнулась из стороны в сторону. — Час? Да, наверное, около того, — ее взгляд сместился на дверь в ванную, из которой быстрее, чем можно было предположить, выглянула Мэнди. На ней был надет розовый пушистый свитер, превративший миловидную Броклхрест в подобие пушистой свинки. — Мерлин, нет, это ужасно! — Да, не подошло, — согласилась Лайза, разочарованно поджав губы. — А на мне он смотрится куда лучше. Ну-ка, давай вместо него зеленый джемпер. Тут же натянутый джемпер сидел уже лучше, но только потому, что хуже розового свитера быть ничего не могло. Лайза прищурилась, Падма цокнула языком: — Зато юбка смотрится ничего. Давай-ка вот тот пиджак. И надень под него вон ту блузку, которая с ромашками. Джейн хмыкнула, прикидывая, какая гипотетически подходящая Мэнди одежда могла заваляться в ее собственном чемодане. Вечер обещал быть долгим.