Рыжая

После времени, проведенного на солнечном побережье Сицилии, собственный дом казался Теодору угрюмым. В Англии шли дожди, серое небо с каждый днем нависало все ниже и ниже, предвещая осень, и бесконечная варка плохо получающихся зелий воспринималась юношей почти с радостью — он начал получать удовольствие от ярких красок в котле. Его успехов, впрочем, это совсем не увеличило, и поэтому ко дню, когда пришло время отправляться на Косую Аллею, Теодор уже готов был лезть на стенку со скуки. За завтраком он не мог не выдать нетерпения. Нотт старший косился на сына со скрытым весельем — мужчина прекрасно видел, как опостылело отпрыску сидеть, загнанным дождями в четыре стены, и разделял его антипатию к зельям и трансфигурации. Он сам тоже рвался наружу. Ему, обычному затворнику, в этот раз хотелось пройтись среди волшебный лавок — и они оба, отец и сын, степенно ели глазунью не быстрее обычного, сдерживая себя. Для перемещения на Косую Аллею Нотты пользовались каминным путем. Это был ритуал, отработанный годами, и поэтому Теодору даже не пришлось отряхиваться, ступив из зеленого огня в общий зал Дырявого Котла. Юноша никогда не пачкался сажей. Сделав еще несколько шагов, чтобы позволить отцу выйти из камина следом, он с привычным нейтральным выражением лица осмотрелся по сторонам, выискивая среди посетителей знакомых — и одновременно расслабился и расстроился, никого не обнаружив. Они вышли на улицу, одинаково безразличные к окружающим с виду, и улица поглотила их шумной пестротой. Сновали между витринами дети, за ними спешили расторопные родители, тучная женщина за маленьким уличным прилавком продавала сладости. Теодор замер, рассматривая заколдованные сахарные тыковки, скачущие под толстыми пальцами торговки, и вернула к реальности его только теплая рука отца, опустившаяся на плечо. — С какого места ты хочешь начать? — спросил Нотт старший. Теодору понадобилось не больше пары секунд, чтобы вспомнить план, намеченный еще дома: — Я хочу начать с мадам Малкин. К салону мантий юноша испытывал смешанные чувства. Ему не нравилось стоять на месте, пока ленты обмеряют тело, не нравилась суета помощниц владелицы магазина, но в то же время то, что пришло время зайти в лавку, означало, что он вырос. Это было приятным чувством. Знать, что идет время — и ты из самого низкого мальчика потока превращаешься если не в самого высокого, то по меньшей мере в такого, за спиной которого не будут шептаться. Рост был больной темой для Теодора. И каждый год, проверяя мантии перед новым учебным годом, он внимательно отмерял прогресс, рассматривая, насколько форма стала ему коротка. Отец, прекрасно знавший о переживаниях сына, кивнул. В салоне было светло. Высокие окна пропускали белесые рассеянные лучи, и на плиточном полу расплылись пятна с мягкими очертаниями. Пара помощниц кружила вокруг двух близняшек-первокурсниц, взволнованно переглядывавшихся с замершей у прилавка матерью, мадам Малкин деловито расправляла ткань на манекенах. Отец тут же устремился к женщине, сопровождавших школьниц, и Теодор запоздало узнал в ней одну из рода Розье — возможно, их даже когда-то представляли друг другу, но имени он не запомнил. Вежливо кивнув ей и получив ответное приветствие, Нотт младший повернулся к мадам Малкин. Та уже распрямилась, выжидающе глядя на юношу, и Теодор внезапно смутился, поняв, что отец с владелицей не поздоровался. — Доброе утро, мадам, — исправил он оплошность их обоих, поспешно склонив голову. — Доброе утро, мистер, — на ее лице промелькнула легкая улыбка, и она шагнула вперед, привычно чуть склонив голову на бок. — Чем я могу вам помочь? — Мне нужно два стандартных комплекта формы и две обычные черные мантии. С чарами износостойкости и регуляции температуры. Застежки мантий серебряные, капюшон широкий, — обстоятельно ответил Теодор. В следующие несколько минут он стоял на месте, покорно ожидая, пока длинная, чем-то напоминающая змею лента обмеряла его со всех сторон. Поглядывая на отца, заведшего с женщиной из Розье светский разговор, Теодор не забывал улыбаться мадам Малкин, иногда отрывавшейся от страницы толстой тетради, куда зачарованное перо вписывало его параметры. И к концу пары минут он был даже готов признать, что поход в магазин прошел приемлемо. Они с отцом — тот тут же подошел, стоило взгляду Теодора задержаться на его фигуре чуть дольше — вышли из лавки, вежливо поблагодарив мадам и пообещав зайти за готовыми мантиями через пару часов. Попрощался старший Нотт, как будто бы не забывал поздороваться, и толкнул рукой тяжелую дверь первый — а потом вдохнул полной грудью свежий влажный воздух. Теодор не стал комментировать его секундную задержку на ступенях. В конце концов, он знал, что отец не питает теплых чувств к магазинам одежды. — В Твилфитт и Таттинг за парадной мантией зайдешь без меня, хорошо? — поинтересовался мужчина, словно эхо. Его вопрос был вопросом исключительно ради привычной в речи вежливости. — Хорошо, отец, — покладисто согласился Теодор. Дальше был магазин ингредиентов. Туда Нотт старший заходить не стал, поморщившись и посоветовав сыну не задерживаться. Теодор с радостью послушался, купив все необходимое в рекордные сроки, и снова оказался на шумной улице совсем скоро. Потом были лавка письменных принадлежностей, магазин котлов, — свой юноша расплавил, — «Совы». Теодор как раз рассеянно рассматривал копошащихся в коробке котят-полукнизлов в последнем из магазинов, когда в очередной раз звякнул колокольчик над входной дверью — и внутрь скользнула девушка с темными волосами. Юноша тут же встрепенулся, узнавая ее, и растерянно замер — рядом с Мораг Макдугал обычно обнаруживалась и Джейн Поттер. Но прошла одна секунда, две, и колокольчик больше не звонил, а Мораг, не заметившая однокурсника, сразу уверенно направилась к шкафу с лакомствами для сов. Теодор поспешил вернуться к котятам, надеясь, что отец совсем скоро дождется корма для их домашних птиц и они смогут уйти — казалось, что с Джейн Поттер лучше не встречаться. Тем не менее, Мерлин оказался глух. Теодор полагал, что для его возраста это было нормально, но в момент, когда он все-таки столкнулся с рыжей когтевранкой, давать скидок великому волшебнику ему совсем не хотелось. Это случилось во Флориш и Блоттс. Нотт стоял у полок с книгами по боевой магии, когда в проходе появилась Она и поспешила вперед, к Теодору. Тот сначала ошалел. Стоял и смотрел на нее, чувствуя себя непроходимым идиотом и пытаясь сообразить, что ей от него понадобилось. Она рада его видеть? Хочет его обнять? Ударить? Ей что-то нужно? Ее кто-то обидел? Когда Джейн Поттер, мимолетом кивнув Нотту, пролетела мимо и шутливо пихнула рукой не знакомого ему темноволосого мужчину, сердце юноши упало куда-то вниз. Не раздумывая над своими действиями, донельзя раздосадованный и смущенный, Теодор снова повернулся к полкам, чтобы обнаружить, что надписи на корешках теперь расплываются. Тем временем мужчина коротко рассмеялся, потрепал девушку за волосы и дернул за одну из прядей, а та расплылась в широкой улыбке в ответ. «Почему она ему это позволяет?» — раздраженно спросил себя Теодор, мечтая исчезнуть, но вместо этого косясь в сторону и аккуратно рассматривая однокурсницу. За пару месяцев, в которые они не виделись, Джейн Поттер вытянулась и повзрослела. Черты ее лица чуть заострились, почти полностью ушла детская округлость щек, а голос чуть опустился. Она оставалась невысокой и хрупкой, но прибавила несколько дюймов; двигалась как будто бы более плавно. Оторвать от нее взгляд стало еще сложнее. — Мы выбрали зеленое, — тем временем восторженно начала делиться новостями девушка, попутно приглаживая растрепавшиеся кудри. — С длинными рукавами. Точнее, с рукавами в три четверти. Узкими. И юбка длинная, в пол, знаешь, такая, какие тетя Андромеда любила носить в юности. И Нарцисса сказала, что мантию можно не надевать, если платье закрытое. Мне оно так нравится! Мужчина улыбался, терпеливо ожидая, когда Поттер закончит, и Нотту показалось, что ему искренне интересно, что она рассказывает ему о мантии. Совсем, как было интересно ему, пожалуй, все, что когтевранка могла рассказать. Все еще чувствуя себя в высшей степени неловко и при этом не имея сил сдвинуться с места, Теодор вытащил книгу наугад и раскрыл содержание, пытаясь в него вчитаться, но буквы по-прежнему скакали перед глазами — и он не понимал ни слова. — И это платье на самом деле ей идет, — раздался мелодичный женский голос от прохода. Теодор приложил все усилия, чтобы не вздрогнуть всем телом, и перевернул страницу книги, прежде чем повернуться к леди Малфой и молча склонить голову в приветственном кивке. Женщина его заметила, глубоко кивнула в ответ и тоже прошла мимо, к девушке и мужчине, который как раз что-то отвечал Поттер. «Это Сириус Блэк», — понял наконец Теодор, вспоминая о громком деле с незаконным заключением последнего из Блэков в Азкабан. — «Ее крестный». Оставаться было слишком некомфортно. Избегая смотреть на троих волшебников и прислушиваться к их речи, Теодор вернул книгу на место, подхватил том, который отобрал раньше, и поспешил уйти — время, в которое они с отцом договорились встретиться у прилавка, все равно подходило к концу. Оставшийся час на Косой Аллее прошел мимо Теодора. Погруженный в свои мысли, он потом едва мог вспомнить, как выбирал парадную мантию у Твилфитта и Таттинга и забирал готовую одежду у мадам Малкин, и совсем не заметил задумчивого взгляда отца, который видел, как в направлении полок с книгами, интересными Теодору, поспешила рыжая девушка, но не считал правильным расспрашивать сына о произошедшей встрече.

***

Ранним утром дня Чемпионата Мира Джейн вставала тяжело. Она села на кровати, разбуженная Кричером, свесила вниз босые ноги и со стоном уронила голову на руки — вышеупомянутые ноги болели. После окончания уборки дома и визита Малфоев, в ходе которого Нарцисса одобрила произошедшие перемены, Сириус решил взяться за воспитание крестницы. — Когда Нарцисса, Беллатриса и Андромеда были в твоем возрасте, они уже умели себя защищать, — заявил он за ужином, когда Малфои отправились домой. — И мне не нравится мысль о том, что ты себя защищать не умеешь. Джейн подняла на него удивленный взгляд и приподняла бровь, не предвкушая ничего хорошо. — Что ты имеешь в виду? — осторожно поинтересовалась она. — Самооборону, разумеется. Что у тебя по защите? — «Превосходно», — послушно ответила Джейн, которой происходящее начало нравиться еще меньше. — У меня все отлично с защитой. В следующую секунду в нее полетел ярко-желтый луч. Она не успела ни вскрикнуть, ни вскочить, а только шарахнулась в сторону, случайно смела рукой тарелку с остатками пудинга и больно ударилась боком о столешницу. Попавший в плечо луч не слишком больно, но ощутимо кольнул ее током. — Ау! — возмущенно зашипела она, поднявшись-таки на ноги и потирая пострадавшее место. Разбитая тарелка на темной плитке пола привлекала внимание. — Зачем?! — Чтобы показать, что с защитой у тебя все не так отлично, как хотелось бы, — спокойно ответил Сириус, уже спрятавший палочку в рукав. — Будем тренироваться. Чистая палочка у тебя все равно есть. Ты ведь носишь ее с собой? Джейн автоматически кивнула, прежде чем вскинуться снова: — Мы живем в мирное время, зачем? — Потому что мирного времени не бывает, — отрезал крестный, и девушка впервые подумала, что ему безумие Блэков тоже передалось. Тем не менее, постепенно Джейн пришла к мысли о небесполезности тренировок. Этому помогло осознание собственной ничтожности после первых трех спаррингов с Сириусом, в ходе которых мужчина, просидевший дюжину лет в тюрьме, размазал ее по стенке, даже не используя боевых заклинаний. Произошедшее было в высшей степени унизительно. За три недели ежедневных тренировок, которые одобрила даже Нарцисса, Джейн усвоила только собственную бездарность. Сириус старательно объяснял и показывал ей щиты, гонял на пробежки по району, но раз за разом разносил ее в пух и прах. Синяков, правда, не было — как и самооценки. Мышцы, до этого тренируемые чуть меньше года назад на квиддиче, тянуло. Кричер, тоже одобривший начало тренировок, исправно насыпал в ее ванну какие-то травы, но помогали они слабо — и поэтому 24-го августа Джейн не встала с кровати, а сползла, надеясь на то, что на кубке получит долгожданный отдых. На поле, раскинувшееся у стадиона, они переместились к девяти утра через присланный ранее портал. Поттер показалось, что ее протащили через тонкий шланг, пережевали и выплюнули — и она не приземлилась элегантно, а полетела на землю, едва сдерживая рвущуюся ругань. — Хорошо, что я оставила Сэм дома, — вспомнила девушка о крысе, когда посмеивающийся Сириус помог ей подняться на ноги. — Заставлять кого-либо перемещаться таким способом слишком жестоко. — Пожалуй, — согласился мужчина, притворившийся, будто бы не услышал намека в последней фразе. — Пойдем скорее, наше место недалеко от стадиона — и, думаю, Лунатик нас уже ждет. Восстановление старой дружбы между Блэком и Люпином шло полным ходом. Джейн следила за этим процессом настороженно, постепенно доверяя Люпину все больше, и даже не почувствовала раздражения от того, что Ремус отправится на чемпионат вместе с ними — в конце концов, это могло быть весело. Она старалась не думать о том, что воспринимать его согласие присоединиться подобным образом она смогла только после категоричного отказа Дадли, заявившего, что квиддич ему никогда особо не нравился. Поле было усыпано палатками. Большие и маленькие, разных цветов и форм, они заставили Джейн весело крутить головой по сторонам. То и дело она неаристократично тыкала пальцем в какой-то из шатров, и тогда Сириус посмеивался или удивлялся вместе с ней. Их место было в самом сердце лагеря, недалеко от стадиона. Маленькая пустая лужайка уже была окружена палатками, а на соседнем участке жарили на огне сосиски недавние выпускники, которых Джейн смутно помнила. Она махнула им рукой, мило улыбнулась — и пропустила момент появления Ремуса. Они с Сириусом обнимались с широкими улыбками, размашисто хлопали друг друга по худым спинам, и девушка не смогла сдержать многозначительное покашливание, когда объятия совсем уж затянулись. Скорее из вредности, чем из любого другого чувства. — Джейн! — Ремус шагнул девушке навстречу, широко раскинув руки для объятий. — Я рад тебя видеть! Джейн коротко рассмеялась, позволяя крепким рукам сжать ее на несколько коротких секунд, и хлопнула Люпина по плечу, когда тот отстранился — жест, перенятый у Сириуса. — Я тоже, — ответила она, улыбаясь. Палатку ставили долго и весело. Мужчины кружили вокруг груды парусины, пару раз неправильно ее растянули, случайно уронили Сириуса, который потом долго не мог подняться — катался по траве, уворачиваясь от попыток Ремуса поставить себя на ноги. Джейн не спешила вмешиваться, признавая скудность своего опыта, но потом все-таки присоединилась к веселью, чтобы тоже оказаться валяющейся на ткани палатки и хохочущей во весь голос. Магией пользоваться не хотелось (и было, кажется, запрещено, хотя конкретно этот пункт людей в лагере волновал мало). С появлением чувства голода процесс пошел быстрее. Они вбили деревянные колья, растянули парусиновые крылья, подвернули полы ткани входа — и вошли внутрь. Палатка была большой по маггловским меркам и маленькой по магическим. Она представляла из себя полевое подобие двухкомнатной квартирки — деревянные помосты вместо полов в комнатах не давали забыть о том, что снаружи жилище выглядит именно как палатка. Роль кухни выполняло сравнительно большое круглое пространство в центре с печкой-буржуйкой и грубым деревянным столом. Стулья тоже были — складные, они лежали в сложенном виде у входа в ванную. Последняя, как и обе комнаты, отгораживалась от общего места куском плотной ткани. Отвечавшая за еду Джейн с наслаждением водрузила на центр стола корзину, заботливо собранную Кричером, и поспешила исследовать выделенную ей комнату — ей было крайне любопытно. Помост — ступенька вверх, перед которой Джей, особо не раздумывая, стащила кроссовки. Дерево приятно холодило ноги, на середине помоста растянулся тонкий, походного вида матрас со свернутым рядом одеялом и подушкой, водруженной поверх свертка. Любопытным было то, как магия послушно оставляла все на местах во время сворачивания и разворачивания палатки. Хихикнув от удовольствия, девушка чуть покружилась, опустила рюкзак с самым необходимым в изголовье кровати и плюхнулась на матрас, задрав ноги. — Мне тут нравится! — крикнула она Ремусу и Сириусу, свесив голову с края матраса и выискивая двоих друзей в узкий просвет между кусками ткани. — Очень! — Да? Кто бы мог подумать, что ты так любишь походный стиль, — раздалось знакомое хмыканье. Джейн удивленно вскинула брови, наблюдая за тем, как в просвете появляется светлая шевелюра Драко. Сбоку раздалось шуршание, выдающее еще кого-то рядом, кого ей пока не было видно. — Она еще и пикси гонять любит! — завопил от буржуйки Сириус, радостно принимая правила игры и заставляя Джейн краснеть. Она всего-то пару десятков преследовала — обнаружила их в занавесках одной из дальних комнат и не знала, как справиться с живностью эффективно. Да и жаль их было. — Это меня как раз не удивляет, — громко ответил Драко. Его лицо с ехидным выражением смотрелось в перевернутом виде особенно смешно. — Она та еще живодерка. — Эй! — наконец возмутилась Джейн, опуская ноги и перекатываясь со спины на живот. — Это обидно! — Врешь! — фыркнул Драко, сложив руки на груди. Слева от него, за тканью, раздалось хмыканье. — Преувеличиваю! — не согласилась Поттер, сдула с лица короткую рыжую прядь и все-таки поднялась на ноги. По привычке проверила, что обе палочки — и своя, и та, кто дал ей Сириус, — надежно сидят в своих креплениях под широкой футболкой. Потом, закинув руки за спину, играюче наклонилась в сторону и склонила голову. — А кто там хмыкает? — Блейз Забини к вашим услугам, мисс, — отозвалась занавеска, и тут же из-за нее выглянул смуглый слизеринец, которого Джейн смутно знала — они с Драко иногда ссорились, и тогда кузен приходил к ней жаловаться. — О, да вы мирно разговариваете! — чересчур эмоционально восхитилась девушка, спрыгивая с помоста на траву общего пространства. — И давно уже это продолжается? К ответу она, впрочем, не прислушивалась. Ее внимание привлек третий парень, стоящий за спиной Блейза и тоже ей знакомый. Имени Джейн, впрочем, не помнила, только фамилию — это был Нотт. Смотрел он на нее несколько странно, как будто бы удивленно и чуть испуганно, но в то же время пристально, и она встретила его взгляд с нейтральной полуулыбкой. — Я восхищена такими достижениями дипломатии, — ответила Джейн немного невпопад на едва ли услышанное шутливое объяснение Драко внезапного союза. Рассматривать Нотта было интереснее. Он сильно вытянулся за лето, но все еще был ниже обоих товарищей. Не так сильно, чтобы это бросалось в глаза, но все же. Волосы у него были темные, чуть вьющиеся. Отращивать их парень начал совсем недавно, в хвост убрать их все еще не получалось, и поэтому кудри смешно топорщились, пренебрежительно относясь к попыткам привести их в порядок. На первых курсах у него были щеки. Джейн отчетливо это помнила. Но теперь на породистом лице острыми углами выделялись скулы. Казалось, что Нотт замер посреди превращения из гадкого утенка в лебедя, и весы все еще не выбрали, куда качнуться. — Меня зовут Теодор. Полагаю, мы еще ни разу друг с другом не говорили, — кивнул парень, разрывая зрительный контакт. — Полагаю, что так, — отозвалась Поттер в тон ему. — Я не самая общительная персона. Приятно познакомиться и заговорить. Я Джейн Поттер. Нотт медленно кивнул, обозначая, что ее имя ему известно. — Если бы ты ходила с нами на зелья, то точно знала бы его! — заявил Блейз. Он нависал над Поттер с левого плеча, гремя ломающимся хрипловатым голосом. Девушка негромко усмехнулась, отрывая взгляд от Теодора и заставляя себя расслабиться после внезапно нахлынувшего странного напряжения. — Почему же? — наивно поинтересовалась она. — Они с Лонгботтомом устраивают соревнования по плавке котлов на скорость, — великодушно пояснил Драко, нависая над другим плечом родственницы. — И я не сказал бы, что Лонгботтом постоянно проигрывает. — Его зовут Невилл, — автоматически поправила Джейн. — И он, разумеется, не портит котлы слишком часто — я сама ему объясняла, как не навредить металлу во время варки зелий. — Может, устроить тебе индивидуальное занятие с Тео? Ты спасешь всю нашу группу и окажешь неоценимую помощь бедному парню. Услышав подтекст в этом вопросе, Джейн резко повернулась к Блейзу, смотря вопросительно. Тот расплылся в довольной улыбке: — Думаю, вы сможете друг друга многому научить. Ну, знаете, в палочковой магии. — Перегибаешь, — сухо заметил Нотт из-за спины Поттер, пока Драко маскировал смех под покашливание, а Джейн решала, как отреагировать на шутку. — Нет, не перегибает. Блейз просто хороший друг, — все-таки качнула она головой, взывая к внутреннему красноречию и понимая, что Сириус и Ремус с любопытством смотрят на них из-за стола. Ударить в грязь лицом перед мародерами не хотелось. — Прекрасно понимает, что его палочка может сделать куда меньше магического, и советует мне самое лучшее. Драко закашлялся уже громче, Забини широко ухмыльнулся, радуясь ответу на выпад, а Джейн лукаво улыбнулась чуть покрасневшему Теодору, понадеялась на собственную бледность и поспешила перевести тему: — Так, говорите, какого Мерлина вы тут делаете?