Это война!

Ну и что это было? Оставшись один, я поднялся с пола, чувствуя себя при этом древней старухой, разменявшей как минимум вторую сотню лет. Голова из-за удара от падения беспощадно ныла, а мысли разбегались в разные стороны… С опаской ощупав затылок, я с облегчением понял, что не все так печально, как казалось на первый взгляд, и голову я не разбил. По крайней мере, крови не было. И ведь даже не поинтересовался все ли со мной в порядке! И это Пара? Вот ведь скотина! Сумасшедшая девица, после моего позорного падения, неожиданно встала своей далеко не маленькой грудью на мою защиту, умоляя благородного спасителя сирых и убогих не трогать бренное тельце, во избежание совсем нежелательного (в особенности самим мной) последующего искалечивания. Естественно, что ее послушались. Потом она еще что-то вдохновенно вещала про зависть ко мне, и свою неземную любовь к нему… в общем, свою роль отыграла до конца и превосходно, напоследок особенно драматично всхлипнув и стремительно исчезнув за входной дверью. Я бы даже аплодисменты ей подарил за такое чудесное преображение, если бы не был занят важным делом — корчаньем от боли на полу. «Недорыцарь» за ней помчался… утешать, наверное. А самое обидное, что если бы удар был нанесен не так подло и неожиданно, то мы бы еще посмотрели, кто бы там, на полу, кровью харкал. А если бы моя Пара для начала выслушал, все что произошло, и попытался бы нормально разобраться, не распуская рук, то вообще бы ничего не случилось. Да уж… пара дней в этом дурдоме и мне придется писать завещание. Хотя и завещать то собственно нечего. Если только футболку, которая сейчас на мне, для Чонде, с наказом навещать меня исключительно в ней, чтобы я глядя на это дело с небес, довольно улыбался. Но не будем о грустном… Я, по натуре своей, добродушный парень, но терпеть такое хамское отношение к себе любимому не собираюсь! Это что получается, один в первый же день знакомства меня ударил, а вторая оскорбила ни за что, да потом еще и подставила… Боюсь представить, что будет в таком случае завтра. В угол на горох поставят? Киллеров наймут? Страшно представить, на что еще их фантазии хватит… Поэтому придется действовать на опережение. Если они хотят войну, то они получат войну! Я же не тряпка какая, которая все безропотно терпеть будет! Вот только разработку своих великих воинственных планов, мне пришлось немного отложить, в силу непреодолимого желания свалить из этого гадюшника как можно быстрее. Оставаться и дожидаться хозяина квартиры не было никакого желания, а без денег и в костюме обезьянки, дальше дурдома мне не уехать. И почему это слово преследует меня в последнее время? Наверное, потому что вся жизнь медленно, но верно скатывается к нему… Не сумев сдержать радостного писка, я сгреб в охапку планшет, обнаруженный в комнате моей Пары в ходе не долгих поисков. То, что сейчас нужно. Хочу домой. Друг принял вызов неожиданно быстро, и тут же расплылся в довольной улыбке, ехидно на меня взирая, и готовясь сказать какую-нибудь условно подходящую случаю фразочку (подходящую, исключительно по его мнению), но нелогично промолчал, растерянно вглядываясь в мое лицо, так и не донеся своей ехидной мысли. — Привет, — непроизвольно улыбаюсь его неадекватной реакции, совершенно забыв, чем она собственно вызвана. И закономерно начинаю шипеть от боли из разбитой губы. Этот тихий звук пробуждает в друге до этого крепко спящий материнский инстинкт (я давно ожидал подобных проявлений у женушки, но был бит за подобные предположения), по крайне мере, он начинает охать и причитать, не хуже моей бабули, выспрашивая, что произошло со мной за те короткие пару часов, которые мы провели порознь. По его реакции можно подумать, что мне полчерепа снесли (хорошо, что я предварительно в зеркало посмотрел, а то бы подумал, что лежу при смерти). — Скажи адрес, я тебя заберу! — наконец, друг заканчивает свой монолог. И за эти слова я его готов расцеловать. Киваю согласно: — Забери. Как-то я устал за сегодня от всей херни, что со мной произошла. Вот посплю, наберусь сил, и всем отомщу…, но это будет потом… позже. *** — Я его придушу, — прошипел Чонде, пропуская меня в их с Минсоком семейную обитель. Это его неподдельное негодование в сторону моего обидчика, заставило умилиться и подумать, что хотя бы друзьями нормальными Боги наградили, раз уж с Парой просчитались. Но просто так раскидываться серьезными словами не позволяю: — Не стоит, — говорю очень серьезно, отчего друг пристально на меня смотрит, не скрывая удивления. Готов поспорить, что в его голове в это время бродят дурацкие романтические бредни о моих внезапно появившихся больших чувствах к Чанелю, но разум борется с этим предположением, как с лишенным права на жизнь. Это не про меня…Ну не буду разочаровывать: — Если до этого все же дойдет, то я предпочту сделать это сам. Лично. От такого удовольствия добровольно отказываться не собираюсь. Чонде на это то ли облегченно, то ли разочарованно выдыхает, благоразумно не комментируя мое высказывание, и сочувственно спрашивает: — Что думаешь со всем этим делать? Если бы я знал. — Вообще не понимаю, как во все это втянут был… Да я бы лучше еще раз экзамен профессору Ли сдавать пошел, чем стал бы непосредственным участником Церемонии. Но раз мне выбора не оставили, то придется затеять собственную игру, но сделать это так изящно, чтобы моя дальнейшая жизнь оставалась при этом максимально комфортной. Неприятностей мне не нужно. — Mission: Impossible, — хмыкнул Чонде: — и каким образом ты это собираешься провернуть? А действительно, каким? Надо признаться, что этот вопрос мне и ранее приходил в голову, да только я от него легкомысленно отмахивался, справедливо полагая, что ответу на него нужно будет уделить немного больше времени, чем десятиминутная поездка на такси до дома друга. А так и без дополнительного расследования понятно, что у моей Пары гораздо больше влиятельных связей, и они не ограничиваются знакомством с крутыми рокерами, которые по пятницам собирают публику в пятьдесят человек в клубе среднего пошиба, и круто орут пошлятину в микрофоны, заставляя малочисленных поклонников захлебываться в экстазе. Нет у меня, в общем, нормальных знакомств, которые могут помочь в данном случае (а смерти от экстаза я Чанелю не желаю, пусть мучается, а не наслаждается). Тут нужно действовать изящнее, хитрее, используя собственное природное очарование, стараясь не рисковать понапрасну. Прикидываться пушистым белым валенком мне не в первой, так что с этим проблем быть не должно. Хотя, с другой стороны, терпеть и стараться казаться невиннее и лучше, чем являюсь на самом деле, в течении целого месяца — не такое уж и легкое дело, которое основательно может подпортить мне нервы. А еще… раз Тэми так боится потерять свой перспективный кошелек на ножках, то именно это ей лучше всего и устроить… Да уж… Определенно, я гениальный гений! Падайте ниц, смертные! Чувствуя, как практически начинаю подрагивать от предвкушения и нетерпения, спешу поделиться с другом непревзойденным по своей хитрости и коварству планом: — Для начала я заставлю его помучаться. Влюблю в себя по самые лопоухие уши! Для доказательства своих серьезных намерений, поднимаю указательный палец вверх. Чонде внимательно смотрит на него, но восхищаться моей изощренной изобретательностью почему-то не спешит. Видимо, все еще находясь в ступоре от такой гениальной продуманности. Не в моей привлекательности же он, в самом деле, сомневается. Я так-то из любого натурала при желании своего самого преданного поклонника сделать могу. Просто до этого момента такого желания у меня не возникало, вот и доказательств нет. А в случае с Чанелем, у меня вообще карт-бланш на руках, ведь он же в меня в теории влюбиться может по самые гланды (Счастливчики же, ну), может даже посильнее, чем в собственную девушку (которая в скором времени станет бывшей). Не успел я домечтать, как указываю Тэми на выход (попутно стряхивая с ноги припавшего к ней Чанеля, сошедшего с ума от великой любви), как друг соизволил очнуться, и восторженно на меня уставиться: — Не думал, что в тебе столько трезвомыслия обнаружится! Ты меня вообще вот сейчас удивил. Хотя все правильно, и если Боги решили дать тебе Пару, то надо за нее держаться. Я до встречи с Мином этого не понимал. А то что ситуация такая неприятная получилась, так это все из-за недопонимания вышло. Довольно кивающий комплиментам в свой адрес, я на секундочку завис, пытаясь переварить последние предложения Чонде. Чего я решил? За кого держаться он мне предлагает? И где только таких бредней нахватался? Он вообще после встречи с Минсоком периодически в ванильное состояние впадать начал, что мне не очень нравится. — Ты что всерьез считаешь, что Чанель похож на волшебную фею, способную сделать из меня Мать Терезу за пару часов, проведенные тет-а-тет? Естественно, что как только он потеряет остатки скудного разума от любви ко мне, я его брошу! А предварительно ножки вытру! Как они об меня сегодня. Чонде возмущенно хватает ртом воздух, пару раз порывается сказать мне что-то еще (должно быть нелицеприятное), но каждый раз замолкает на полуслове, прежде чем внятно произнести банальное: — Не пожалей потом о своем решении. Ты же и сам знаешь, что это неправильно. Знаю. Да только трогать меня тоже было совсем не правильно с их стороны. И не дальновидно. Так что эти его человеколюбие и пуританские замашки в данном случае совсем неоправданны. Тем более что мои методы мести не настолько уж и жестоки: — А я не спрашиваю у тебя, правильно я поступаю или нет. Мне от тебя требуется сейчас много поддержки и немного помощи. Нужно же моим обидчикам погрозить пальчиком и поставить в угол? А так как дядечка Пак вырос большим и сильным, и в угол не поместиться, то действовать будем немножечко другим способом! — дожидаюсь совсем уж неуверенного кивка от друга: — А теперь нам нужно быстренько придумать план для соблазнения моей дражайшей Пары, которую Боги подсунули мне в качестве наказания. Правда, не знаю за какие уж грехи. Я как минимум должен был геноцид устроить в прошлой жизни. — Я на это не подписывался, — неодобрительно нахмурил брови Чонде, старательно игнорируя мой полный отчаянья взгляд, чтобы не поддаться на уговоры. Да только мне взгляд не обязателен, я могу и словами с успехом воздействовать. Главное, нужно знать на что давить, а в случае с Чонде, я это знаю прекрасно: — Пожалуйста. Мне это очень нужно, а без твоей помощи я не справлюсь. — Ну, не знаю, Бэк. Просто одно дело навалять ему в ответ, тем более что он заслужил, а тут подло как-то все получается. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. Ты ведь такой трол… в смысле хитрож… эээ… умный в смысле. К кому я еще могу обратиться с такой деликатной просьбой? Ах так? Видя, что уговоры на друга не действуют, мне приходится прибегнуть к запрещенному приему. Широко раскрывая глаза, складываю ручки с зажатыми кулачками перед собой, вытягиваю губы трубочкой и добавляю в голос тонну обиды: — А еще мы же друзья лучшие… ммм? Ты же поможешь мне? Поможешь-поможешь? Ммм? Готов… Не могу скрыть торжествующей улыбки. Ну, берегитесь! Бен Бэкхен выходит на тропу войны! А Чонде обреченно вздыхает, сигнализируя, что можно больше не стараться, но напоследок еще раз занудно переспрашивает: — Уверен? Я задумчиво пожевал нижнюю губу, побарабанил пальцами по подбородку, изображая усиленную работы мысли, почесал шею, взлохмачивая по пути волосы на затылке и, наконец, решил, что если попробую, то хуже от этого точно не станет (по крайней мере, не должно стать, но в моей изменившейся жизни, вообще опасно что-то загадывать наперед), а вот если спасую, то себе точно этого простить не смогу: — Уверен. И я рад, что ты со мной. Так что, как будем Дамбо ко мне приручать? Чонде отчего не стал спешить делиться великим секретами, уставившись на меня в ответ, и не произнеся при этом ни единого звука. Я, же терпеливо ждал, когда, наконец, Гуру отвиснет и начнет нести свет знаний в мою готовую к познанию тайн Вселенной голову. — А я не знаю, — наконец, выдал он, когда молчание стало совсем уж не приличным. Теперь открывать в изумлении рот предстало уже мне: — Как не знаешь? Вы же с Минсоком давно того… — Чего мы того? — зарычал друг, всегда остро реагирующий на подобные высказывания. Хотя чего нервничать, если это все правда, а мне очень надо? — Ну не главный ты… заместо девушки же… женушка… — Эй, ты на что намекаешь?! Я вообще-то мужик, если ты не заметил. Если хочешь узнать мнение девушки, то и спрашивай у девушки. Я-то причем? —, а верещит то как. Это ж надо же, какие мы чувствительные. Все оказалось сложнее, чем я себе представлял в мыслях и это немного огорчало. Может и на самом деле Чонде не ведает о власти, которую имеет. Наивный бедолага. — Ладно. Не знаешь, так не знаешь. Будем вместе постигать грани женского коварства и методы борьбы с ними. Тебе может тоже потом пригодится. Чонде еще что-то недовольно проворчал по этому поводу, но покорно открыл ноутбук, набирая в строке поиска запрос на тему, «как соблазнить парня?». И успел даже погрузиться в чтение, как неожиданно отвлекся: — А она красивая? — Кто? — Девушка его. — Красивая, — не могу сдержать мечтательного вздоха, воспроизводя в памяти светлый образ с темной душой: —, но стерва. А это еще раз подтверждает мою теорию, о том, что человек с прекрасным лицом, непременно должен иметь недостатки в характере. — Эй! — друг предупреждающе хмурит брови. — Ну, бывают и исключения, — поспешил я отвести от себя негодование. — Например, я… *** — Ну что там? — нетерпеливо ерзаю на месте, так как делиться со мной ценной информацией явно не спешат, и ноутбук в мое безраздельное пользование тоже не дают, поэтому приходиться крутиться, стараясь разглядеть через плечо друга, что там по этому поводу великие мыслители отношений пишут. — Эмм… Поздравляю, мистер, но вы с самого первого пункта в пролете. Вот же талант! — Чонде оценивающе осматривает меня с головы до ног и сокрушенно качает головой в такт своим словам. Вот что за день сегодня? И этот туда же! Как будто сговор против меня устроить решили, с целью самооценку понизить. Не буду вестись на откровенные провокации… И что он вообще имел в виду? Еще и молчит, зараза! Хоть бы свои действия неадекватные прокомментировал. Решительно разворачиваю ноутбук к себе, попутно отбивая загребущие ручонки, которые пытаются помешать осуществить задуманное, и зачитываю вслух самый первый пункт: — Старайся выглядеть соблазнительно и желанно. Не понял? Это что за сомнения в моей невероятной соблазнительности? С чего это я пролетаю? Что за намеки вообще? — Ну и в чем дело? Я вообще соблазнительный! Да я как глаза подведу, так даже сам себя хочу, между прочим. Вот какой соблазнительный! Да от меня все девки в клубе визжат, как только на танцпол выхожу! Где я пролетаю по первому пункту?! Чонде на это лишь в очередной раз показательно вздохнул (когда-нибудь я его за такие повадки точно прибью), встал, и, взяв меня за плечи, подвел к большому зеркалу, вкрадчиво так спрашивая: — И что ты видишь перед собой? А что я перед собой вижу? Простого паренька, которого от усталости уже ведет в стороны (а все Чонде виноват, не давший мне как следует отоспаться), с всклокоченными волосами, в безнадежно мятой и растянутой футболке, все с той же неприличной надписью на всю грудь, в шортах, добросовестно стянутых с чужого шкафа и, как следствие, не подходящих фигуре (просто шокировать таксиста совсем не хотелось, но сомневаюсь, что он не шокировался от моего вида). Красота. Не думаю, что смог произвести первое положительное впечатление о себе с таким то видом. А хотя не все ли равно? Ведь впереди еще второе и третье, и двадцатое впечатление, которые непременно окажутся лучше. И чтобы окончательно рассеять оставшиеся у меня сомнения, спрашиваю: — Как думаешь? У нас все получится? — Если усердно идти к намеченной цели, не сбиваясь с пути, то все непременно получится, — важно сказал Чонде, с непоколебимой уверенностью в голосе (вот это настоящий друг, который знает, как меня поддержать в нужный момент): - Ну, или не получится. Хрен его знает, если честно. Раз на раз не приходится.