Это война!

Пока в жизни обыкновенного студента Бена Бэкхена происходили необыкновенные перемены, парень его лучшего друга, как ни в чем не бывало, вернулся домой после ночного дежурства. Он готовился стать врачом и прилагал к этому все свои усилия, и прохождение интернатуры стало одним из небольших препятствий перед его великой целью. Ради стабильного будущего, в этот раз ему пришлось даже пожертвовать участием в ежегодном Дне Счастья, посещение которого, в отличии от собственного парня, доставляло ему огромное удовольствие. И дело было вовсе не в том, чтобы в очередной раз повеселиться, вспоминая промах Чонде (хотя, если уж совсем честно, то не без этого). Просто это была такая редкая возможность еще раз вспомнить тот незабываемый момент. Ну и полюбоваться на молодых людей, которым все это еще только предстояло пройти. Все же он был немного романтиком. Минсок стоял у плиты, заваривая себе душистый чай, который должен был снять усталость и очистить мысли от пережитых негативных эмоций, которыми кишит любая больница, и с улыбкой вспоминал события недавних лет… Когда Боги свели их вместе, Чонде был совсем еще мальчишкой. Смущенным, растерянным, не понимающим, что происходит… Это на первый взгляд так казалось! На деле же паренек оказался ершистым, задиристым и шаловливым. А еще у него на все было готово собственное мнение, зачастую идущее вразрез с общепринятым (и уж подозрительно часто не совпадающее с мнением самого Минсока). Родители парня, несмотря на оказываемое сопротивление, наскоро упаковали его вещи, и вручили взъерошенное чудо в заботливые руки старшей Пары. Сам же Минсок после проведенных пару дней с Чонде, был свято уверен, что такая поспешность была связана исключительно с желанием как можно быстрее избавиться от шкодливого подростка, а вовсе не для того, чтобы они могли быстрее ужиться и принять друг друга, как заверяли его мать с отцом. В любом случае, Минсок ни о чем не жалеет и на за что не променяет свою жизнь на другую. А клей на стуле, краска в ботинках, изрезанные джинсы, пришитые к пижаме простыни, пропажа студенческого из кармана перед важным экзаменом, накрашенные в красный ногти, побритая правая нога и показательно надутые по любому поводу губы — это всего лишь мелочи. Тем более что ему всегда что-то подсказывало, что без генератора идей в виде Бэкхена, во всех этих случаях не обходилось. Ну не был Чонде настолько коварным! А вот когда они оказывались вместе, без приключений и веселья не обходилось. Один раз они так его достали, что он решил их немного проучить. Кажется, тогда этим двоим было уже по шестнадцать. Коварный план был просчитан до мелочей и не допускал сбоев. Вот кто в шестнадцать откажется от эпической битвы подушками? Да еще не просто так, а с завязанными для большего эффекта неожиданности глазами? Может кто-то бы и отказался, но эта парочка — ни в жизнь. Бэкхен так вообще от счастья до потолка готов был прыгать в предвкушении нового развлечения. Что в принципе и сделал. Прямо на кровати… кровати с новым матрасом, между прочим… удобным ортопедическим матрасом, стоящим немало денег… Минсок, глядя на это дело, немного поскрипел зубами и пригрозил, что еще парочка подобных выкрутасов и победа будет присуждена Чонде без боя, так как его противник падет без сил (а вовсе не потому, что он будет подсуживать своей Паре). А если не падет, то он сам его «упадет». Подействовало моментально. В результате, горящие предвкушением глаза были, наконец, завязаны, а в руки неугомонных соревнующихся торжественно вручены подушки. Минсок довольно похихикивал, подавая сигнал, знаменующий начало соревнований, и наблюдая, как ребята принялись усердно отмахиваться текстильными изделиями. Изредка даже попадая по сопернику. Естественно, что не помочь в этом благородном деле было бы крайне бесчувственно с его стороны, поэтому он с энтузиазмом присоединился, взяв третью подушку (естественно, себе глаза завязывать не стал), и от души отдубасил обоих. Заподозрившие неладное друзья, стянули с глаз повязки и увидели, скрюченного от смеха Минсока, катающегося по полу, вытирающего слезы счастья со щек и обнимающего орудие преступления — неучтенную подушку. Третью… Сложив «дважды два», они с воинственным кличем накинулись уже на самого судью. Да только этот прискорбный факт все равно не испортил Минсоку настроения. Тем более что Чонде бил не в полную силу, да еще и ненавязчиво старался прикрыть его собственным телом от покушения со стороны вошедшего в раж друга. «Мой герой!» — в очередной раз хихикнул своим мыслям Минсок, и вздрогнул от неожиданности, почувствовав скользнувшие по талии руки. А потом расслабленно рассмеялся, поняв, чей теплый нос уткнулся ему в шею, пуская по ней щекотную дорожку теплого воздуха. — Я соскучился. Это прозвучало так жалобно и мило, в исполнении сонного и растрепанного Чонде, что он не смог сдержать легкой улыбки, скользнувшей по губам. — Разве ты не должен был заночевать у Бэкхена после Церемонии? Не ожидал тебя застать здесь с утра, — спросил он, зарываясь рукой в нечесаную после сна шевелюру. — А Бэкхен тоже здесь, — сообщил Чонде, на всякий случай немного обидевшись на Минсока, который, судя по его словам, не очень-то и рад был его видеть. Что было недалеко от истины. И хотя будущий врач тоже очень соскучился, но по дороге домой в мечтах принимал ванну, завтракал и заваливался спать. А теперь планы придется немного подкорректировать, что настроение после тяжелой ночи не прибавляло. — Ну не дуйся. Просто я так сегодня устал. Все как с ума посходили с этим праздником. Причем, некоторые в прямом смысле этого слова. Усталый вид парня заставил Чонде оттаять и снова прижаться к нему со спины, больше мешая, чем помогая делать бутерброд. По крайне мере, ветчину Минсоку удалось положить на законное место только с третьего раза. Первые два куска исчезли в чреве все еще сонной, но уже голодной второй половинки. — А почему вы здесь собственно решили ночевать? Чем вас квартира Бэка не устроила? — еще раз решил поинтересоваться Минсок, раз уж в первый раз его вопрос был проигнорирован. — Ты не смотрел вчерашнюю Церемонию? — Я не смотрел даже в тарелку с едой. Было совершенно некогда. — Бедный, досталось тебе… — губы мягко скользнули по шее, а еще через мгновение острый подбородок привычно устроился на плече. — А у Бэкхена неприятности… — Бэкхен и неприятности — это нормально, только не понимаю, когда он все успевает проворачивать. Вы же даже на полдня не расстаетесь. — Минсок пожал плечами, что было немного затруднительно, из-за пристроенной на одном из них лохматой головы. — Ладно, сейчас разберемся. Буди великомученика. Все мне расскажете, а я накормлю вас завтраком и выгоню на занятия. А сам буду спать. И попробуй меня только до вечера разбудить! — А может не надо Бэка трогать? Пусть еще немного поспит. Минсок решительно отложил нож в сторону и развернулся. Решив, что это уже не нормально. Шутки шутками, но на этот раз, похоже, случилось действительно что-то серьезное. — Так. Рассказывай. Чонде замялся, вглядываясь в глаза напротив, которые теперь находились слишком близко, и не знал что делать. То ли стоит сразу бухнуться в раскаянии на колени, каясь во всех своих грехах, которые к слову и совершить то еще не успел (по крайне мере новых), или лучше попытаться выкрутиться, но потом получить за это сильнее: — Ну… он вчера был призван…, а его Пара… Как оказалось, все сомнения парня были напрасными, потому что Минсок не стал дослушивать сбивчивый рассказ (который грозил затянуться на полчаса), а ринулся прямиком в спальню, по пути отталкивая его от себя: — Твою мать! Какого хрена он здесь тогда делает?! Два малолетних идиота! Ворвавшись в комнату, он увидел мирно спящего в центре кровати Бэкхена. На первый взгляд мирно спящего. Прежде, чем подойти, он коротко помолился Богам, боясь обнаружить самое страшное, а потом взял его за руку, и облегченно выдохнул, нащупав ровный пульс. Парень жив, относительно здоров, но на внешние раздражители реагировать категорично отказывается. — Молись, чтобы не было поздно, — прошипел Минсок, пытаясь поднять Бэкхена на руки и зло глядя на своего парня, нерешительно маячившего в дверях. Правда тут же смягчился, когда увидел в его глазах ужас понимания и просящиеся наружу слезы: — Дошло? Надеюсь, ты знаешь куда ехать. Естественно, что совсем без нравоучительной лекции Чонде не остался, и терпеливо выслушивал объективное мнение о собственных скудных умственных способностях в течении всего пути до дома, откуда забирал друга ночью. Попутно, он автоматически поглаживал голову бессознательного Бэкхена, покоящуюся на его коленях, и молился Богам, чтобы все закончилось хорошо. — Уж ты то должен был знать, что Пары Счастья не могут в течении месяца долго находиться отдельно друг от друга. Забыл, что ли в каком состоянии приходил после занятий? Как пару раз в обморок свалился, когда решил характер проявить? — Но мы же вполне выдерживали по шесть-восемь часов, не видя друг друга, а тут всего прошло четыре… — В первый день? Сколько они вместе времени провели? Час? Два? Каждый ребенок знает, что в самые первые дни после призыва, золотистые отметки Богов на запястьях особенно яркие, но постепенно, с каждым днем, начинают тускнеть. По истечении месяца, они окончательно темнеют и уже перестают чем-то отличаться от обычных татуировок (только если покрасивее, и вязь у них такая замысловатая, что ни один тату мастер не сможет ее повторить), и теряют всю свою силу. Так уж устроено, что Парам после призыва не остается ничего другого, кроме как черпать друг в друге жизненные силы, необходимые для поддержания собственной жизнеспособности. Первое время они вполне могут находиться на расстоянии, но не более трех-четырех часов. После этого обязательно нужно встретиться и провести соответствующее время рядом, восполнив жизненный баланс. Иначе будет плохо. Очень плохо. Потом, этот срок постепенно увеличивается, обратно пропорционально яркости отметок на запястьях. Но в первое время оплошностей допускать нельзя ни в коем случае. Если не соблюдать это правило, то можно пострадать. И речь не о сонности, вялости и плохом настроении, а о гораздо больших проблемах, таких, что нельзя исключать даже летальный исход. Естественно, Минсок перепугался, а вместе с ним и Чонде, когда до него дошло, чем их безалаберность может закончиться. Абсолютно все знают об этих прописных истинах. И только беззаботный Бэкхен, под утро, после бурного обсуждения коварных планов, легкомысленно пожаловался на слабость от пережитого стресса и завалился спать…

***

— Это здесь, — кивнул Чонде в сторону одного из домов, тут же выбираясь из машины, и пытаясь взвалить себе на плечи беспомощного друга. — Надеюсь, дверь будет открыта, иначе, не знаю, что мы делать будем. Сомневаюсь, что состояние его Пары чем-то отличается, — нервно пробормотал Минсок, подхватывая Бэкхена с другой стороны. «Как что? Ломать дверь!» — подумал Чонде, и решительно направился к подъезду, пошатываясь от непривычной тяжести. Охранник естественно попытался их остановить, но сам был остановлен гневным взглядом Минсока, который не терпящим возражений голосом пообещал засудить его, если кто-то умрет от ненужного в критической ситуации рвения. После этого впечатленный охранник беспрекословно сообщил номер квартиры мистера Пака Чанеля и даже услужливо придержал дверь. Боги, похоже, смилостивились над ними, решив, что испытаний с этой парочки достаточно (по крайне мере, пока), так как дверь в нужную квартиру оказалось действительно открытой. А прямо возле входа лежал парень, в котором Чонде с трудом признал пару Бэкхена, мельком увиденного по телевизору накануне. С трудом, потому что внимания на него до этого не обратил, поглощенный любованием рассеянной моськой друга, а не сопутствующему его антуражу. Судя по всему, тот попытался выйти на поиски, но не смог дойти… Да и не знал он где искать свою Пару, в отличии от них самих.

***

— Думаю, Бэка надо посадить на диету. Очень голодную, — проворчал Чонде, облегченно выдыхая и разминая плечи, когда они вдвоем с Минсоком, наконец, смогли с успехом завершить свою миссию по спасению непутевого друга. — Да я лично ему похудеть помогать буду. Возьму на себя все его обеды. На какие только жертвы не пойдешь ради лучшего друга! Если бы Бэкхен услышал эти его слова, то непременно бы ответил, что это не ему худеть надо, а некоторым подкачаться не мешает. Но, так как он этого по определенным причинам сделать не мог, то на его защиту совершенно неожиданно встал Минсок, грозно заявив: — Ты пошути еще! Тем более что он от своего обеда в твою пользу ни за что не откажется. Предлагаю приковать Бэка наручниками к батарее. Это будет эффективнее всех диет, да и ввязаться он больше ни во что не сможет. Наверное. С ним вообще ни в чем уверенным быть нельзя. А нет. Не встал. Их увлекательную беседу о незавидной (с их подачи) судьбе голодающего Бэкхена, и его не дремлющих врагов (хотя это как посмотреть, так как Чанель сейчас если и не дремлет, но в блаженном беспамятстве это точно, а Минсок вообще твердо уверен, что жизнь этого самого «врага» и так уже прилично наказала… Бэкхеном, естественно), прервал растерянный голос еще одного участника, появившегося в квартире совсем уж неожиданно: — Что вы здесь делаете? Кто такие? Где Чанель? Ребята задумчиво осмотрели вошедшего человека и удивленно переглянулись. Угрожающий тон незнакомца совершено не вязался с его внешним видом. Вот вообще до абсурда. Кто может всерьез испугался худенького невысокого паренька, вернувшегося домой сразу после школьных занятий? Да еще, судя по всему, рюкзак у него по дороге успели отжать, так как этот довесок, во весь его рост, за спиной не болтался. Бандиты вообще в силу своей профессии ребята неадекватные, а этому парнишке достались просто полные отморозки, которые отобрали у него не только рюкзак, но и школьную одежду с ботинками в придачу, благодушно выдав взамен домашние штаны, футболку и тапки. И хотя сами ребята тоже были далеко не участники сборной сумо в тяжелом весе, и даже не тянули на средний, но совершенно не впечатлились представшим перед ними персонажем. Тем более что их-то было двое. «Школьник», видимо, подумал о чем-то подобном, потому что еще немного помявшись на месте, словно решая, что делать, совсем уже неуверенно, словно не веря самому себе, добавил: — Имейте в виду — у меня черный пояс по карате! — Ага. А еще степень мастера по хапкидо и магистерская по шахматам. Для того чтобы иметь черный пояс, надо иметь для начала мышцы, — нагло хмыкнул Чонде и громко рассмеялся над собственной шуткой. Правда, почти сразу затих, получив за это дело острым локтем под ребра от Минсока. Естественно не за осмотр чужого тела, так как тот и сам занимался в это время чем-то подобным, а за необдуманные слова. Все же они тут далеко не на правах хозяев находятся, а ворвались на чужую частную собственность. Полиция вряд ли будет церемониться, выслушивая их путаные заверения, что сделали они это исключительно из благих побуждений. А этот малый, похоже, имеет больше прав находиться здесь, чем они сами. Так зачем усугублять? — Мы друзья Бэкхена, — примирительно сообщил Минсок, не давая сказать своему парню больше ни одного слова и максимально приветливо улыбаясь незнакомцу. — Кого? — недоуменно переспросил паренек, выставив перед собой табуретку, на манер щита с воткнутыми в него четырьмя копьями, и собираясь в случае чего использовать это грозное оружие для своей защиты. Мало ли… Но довольно быстро сообразил о чем речь: — Аааа… Пары, обезьянки… Чонде, услышав эти слова, довольно сощурился, не забывая обиженно потирать бок, коварно протараненный Минсоком: — Ничего такое прозвище к Бэку пристало… Хотя сам виноват, ведь Я ПРЕДУПРЕЖДАЛ, но кто меня послушал. И в мыслях уже представлял, как сообщит другу об его новом прозвище, которое теперь не повторит только ленивый. Быть может, он даже повторит его собственную славу. Хотя все же вряд ли…

***

Выяснив причины, по которым они все здесь встретились, ребята узнали, что паренька зовут Кенсу, и он никакой не школьник, а друг Чанеля, живущий в этом же доме, но тремя этажами ниже. И зашел сегодня, чтобы проведать его, ну и познакомиться заодно с Парой. А тут такое… — А твое лицо мне кажется знакомым, — задумчиво сообщил Кенсу после формального знакомства, внимательно рассматривая Чонде, отчего у последнего начали потеть ладошки в нехорошем предчувствии. Гладкий лоб пересекли две черточки морщинок, свидетельствующие об усиленной работе мозга, человека, силящегося вспомнить, где именно они встречались. Большие глаза озарились светом узнавания: — А ты не… — НЕТ! — излишне эмоционально закричал в ответ Чонде, и делано-безразлично добавил: — И вообще, я розовый цвет терпеть не могу! И сдал тем самым себя с потрохами. — Ну, точно ты. Это ж ты тогда… Три года назад же, верно? — Кенсу согнулся пополам, держась за живот, и еще долго не мог успокоиться, заходясь в очередном приступе смеха, как только встречался с осуждающим взглядом человека, «не любящего розовый». А когда, наконец, успокоился, добавил невзначай… непринужденно так: — А попка у тебя, кстати, ничего такая. Чонде от этого замечания окончательно впал в ступор. Но даже больше, чем наглость малознакомого парня, его возмутило то, что Минсок на это никак не отреагировал. Что вообще-то совсем не нормально. Разве не должен он был метать из глаз молнии и сулить наглецу все кары земные и небесные? Да на худой конец, лезть на стенку от ревности? Так нет. Как стоял в задумчивости, улыбаясь своим мыслям, так и стоит. И, похоже, совсем не в курсе, что его парня тут сомнительными комплиментами одаривают. И отмер только от несильного толчка: — Мин, а ты чего молчишь?! -А? — у Минсока в голосе столько удивления, как у туриста приехавшего отдохнуть в одиночестве на необитаемый (по клятвенному заверению турагентства) остров, и встретившего там парочку таких же туристов, попросивших сфоткать их «напротив вон той, наклоненной к воде, пальмы, типо мы ее держим». — Прием! Земля вызывает Минсока! Ты что по этому поводу думаешь? — Я? Честно? Думаю, что вы парочка придурков! — Чонде возмущенно вскинулся (причем тут он вообще, если это все их не сдержанный на язык новый знакомый виноват), но не успел и слова сказать, как Минсок продолжил: — Если тебя успокоит… Бэкхен особенно отличился. Хотя может и выйдет что-нибудь путное у них. Не зря же все случилось, как случилось. И может Бэк, наконец, отстанет от тебя, занявшись собственной личной жизнью. Мечты-мечты… Кенсу ржет. Чонде ржет. А Минсок не понимает, как можно так легкомысленно смеяться над чужими надеждами.

***

Когда ребята через некоторое время решили проведать страдальцев, то увидели, что новоиспеченная парочка поменяла позу, подсознательно придвинувшись друг к другу вплотную, что служило очень хорошим знаком. Еще немного и их баланс должен будет восстановиться полностью. А потому, они решили дождаться этого знаменательного момента, чтобы вправить им мозги и уберечь от дальнейшего взаимного членовредительства. — Смотрите, какая прелесть, — ехидно прощебетал Чонде, доставая из кармана телефон и переводя его в режим фотосъемки. Если все у них получится, то подарит потом Бэкхену, как самые первые совместные. А если не получится… то будет шантажировать. Что тоже, в общем-то, не плохо. — А у этого Чанеля что, фетиш на чистоту какой-то? — спросил он, отрываясь от своего занятия, и справедливо полагая, что пары десятков снимков, сделанных с разных ракурсов, будет вполне достаточно, чтобы основательно подпортить жизнь лучшему другу. Просто комната показалась ему чересчур аккуратной и чистой. Где сложенные на кресле в египетские пирамиды горы хлама (как у того же Бэкхена)? Где пустые коробки из-под пиццы? Где грязные носки на люстре, в конце концов? Даже как-то подозрительно… И сколько здесь продержится Бэкхен с его неспособностью сохранять вещи вокруг себя в порядке? — Да к нему горничная приходит два раза в неделю, — пожал плечами Кенсу: — Вчера только была, получается. — Уф… А то я уж подумал… — Даже знать не хочу, о чем ты подумал, — прервал его Минсок, и потянул ребят на выход, останавливаясь в дверях, вздыхая, и кидая последний взгляд на спящую парочку: — Хорошо все-таки они смотрятся вместе. Жаль не получится у них ничего. — Почему? — удивился Кенсу. — Ты с ним точно дружишь? — Чонде недоверчиво посмотрел на нового знакомого, не в состоянии поверить, что он сейчас такой глупый вопрос задал: — У него есть девушка любимая и Бэкхен с ней даже вчера познакомиться успел. — А… Тэми… действительно есть, — Кенсу недовольно поджал губы. — Просто она мне не нравится. Не думаю, что она Чанелю подходит. Вроде и вежливая вся, добродетельная, но иногда такое во взгляде проскальзывает… А еще я недавно узнал, что ее семья находится на грани банкротства после смерти отца. — Ого! Да ты оказывается сноб, Кенсу! — не зря Чонде этот малый вот сразу не понравился (и это вовсе не из-за его дебильного смеха над ним). — Неужели для тебя отсутствие богатства так много значит? Бэк тоже не сын нефтяного магната. Это так, по секрету. Прошу, не губи его молодость за грехи предков. — Да не в этом дело. Я, конечно, не бедствую, но мои родители всего лишь работают на фирме родителей Чанеля, так что и сам не родился с серебряной ложкой во рту. Просто такое дело навевает подозрения… В общем, я совсем не против, если они с вашим другом вместе будут. Даже за. Но Чанель такой упрямый… Не прошибаемый просто в некоторых вопросах… — Ну, все понятно. Если он такой богатенький, то характер у него точно не сахар. Вон и Бэку ни за что прилетело, — видел он какие огромные кулаки у того парня. Куда против него Бэкхену, с его то скромными габаритами. Кенсу в задумчивости прикусил нижнюю губу: — Ну что тут сказать. Не ангел конечно, но и не последняя сволочь. В любом случае, его он больше и пальцем не тронет. Это я обещаю. Сразу после чудесного воскрешения у нас будет занимательная беседа, с элементами дружеского внушения норм поведения. — Это, конечно, все замечательно, но как на счет того, чтобы эту парочку свести? — не теряет нити разговора Минсок, одновременно просчитывая в мыслях собственные выгоды: — Вдруг без нас не разберутся? — Не удивлюсь, что так и будет. У Бэкхена тараканы в голове табунами пасутся…Какая уж там великая любовь? — Кому как не Чонде сомневаться в рациональности этой затеи? — Ты же как ребенок рассуждаешь… Любит — не любит… Это жизнь, а не ромашка. Раз уж Тэми все равно не вариант, пусть сами решают, что им дальше делать, — расфилософствовался Кенсу. — Мы просто им немного поможем. А насчет натуральности его натуральной, это уже ваша с Минсоком задача. Будете на собственном примере показывать, что это совсем не плохо. Нежничайте когда он рядом побольше, поцелуйчики-объятия… в общем, не мне вам объяснять очевидные вещи. — Справимся, — бодро отрапортовал Минсок. А Чонде подумал, что этот странный Кенсу, который выглядит как школьник, кажется таковым лишь на самый первый взгляд. Пока не начинает говорить. А когда начинает вот так рассуждать и командовать, то становится непонятно, кто из них троих самый старший. — Расскажите мне немного о Бэкхене. Какой он? — Противный, — тут же, не задумываясь, ляпнул Чонде. — Он так шутит, — нервно рассмеялся Минсок, получая в ответ удивленный взгляд от своей Пары. — И как ты понял чувство юмора у него не очень… — Да вообще отстойное, — согласно кивнул Кенсу. Чонде от такого подлого единодушия своего парня с чужим для них человеком, в очередной раз практически потерял дар речи, попутно поражаясь и злопамятности лупоглазого парня, которому, скорее всего, не давала покоя безобидная шутка про хапкидо и отсутствие мышц. Вы только посмотрите, какой ранимый…: — Эээй, спелись уже. — Эм… дорогой, давай-ка пошепчемся… — не забывая лучезарно улыбаться, протянул Минсок, и потащил Чонде за собой в первое попавшееся помещение, захлопнул дверь и крепко прижал его к стене. На самом деле, Минсок всегда был спокойным миролюбивым человеком, таких еще, кажется, называют интровертами. Он редко кого подпускал близко к своему сердцу, но единожды впустив, предпочитал уже не отпускать никогда. Так случилось и с Чонде, когда он вихрем ворвался в его размеренную жизнь три года назад. Только так уж сложилось, что пришел он в нее не один, а вместе с лучшим другом, который, к слову, тоже успел за это время занять определенное место в его сердце (естественно, исключительно как друг), о чем он ни за что не признается вслух. А еще Минсок был уверен, что у Бэка есть самый настоящий пропеллер в интимном месте. У других шило, и они тихонечко ерзают, а у него самый настоящий пропеллер, который не дает усидеть на месте дольше пяти минут. Но это еще полбеды. Самое страшное, что у Бэка есть ключик от точно такого же механизма, спрятанного в том же самом месте у Чонде. И когда эти двое находятся вместе, то остановить их просто невозможно… Вот когда Чонде остается с ним наедине, то его ничем нельзя отличить от ласкового котейки, обожающего класть голову на колени, и мурлыкать от удовольствия, когда ему начинают чесать за ушком. Но эти моменты, к сожалению, стали в последнее время происходить достаточно редко. Из-за работы, из-за учебы, из-за Бэкхена… И если с первыми двумя факторами ничего поделать было нельзя, в силу определенных причин и здравости рассудка, то вот на последний, только что появилась замечательная возможность повлиять. Оставалось это грамотно и деликатно донести это до Чонде: — Ты чего творишь-то?! Нам союзник в стане врага нужен! Видимо, получилось не так деликатно, как планировалось, потому что Чонде совсем не убедился: — Так может ну его… Бэк перебесится, а парня жалко… страдать потом будет. Вроде как шило на мыло получится… — Замечательно! Это незнакомого человека нам жаль, а на меня плевать значит? И на себя тоже? — Мне на тебя не плевать. Что за мысли вообще странные? Только причем тут мы с тобой? — А кого он нытьем будет продолжать доставать, что у него девушки нормальной нет, причем меняя этих самых девушек каждые пару недель? К кому будет постоянно заваливаться посреди ночи в невменяемом состоянии, жалуясь на вечную скуку? Кому трезвонить будет, несмотря на то, что у него парень после ночной смены спит? — на последнем предложении голос немного дрогнул, выдавая накопившиеся эмоции. — Да брось, неприятно, но терпимо, — не сдавался Чонде, который во всем этом, ничего такого уж криминального не видел. — Ты представь. Никаких шуточек и намеков в сторону наших отношений… Ведь и сам он тогда… — Минсок в отчаянье сменил тактику и почти сразу почувствовал, что она дает положительный эффект, а потому решил додавить, пока «клиент» еще тепленький. Он подался еще ближе, переходя на искушающий шепот, выдыхая слова прямо в губы, и провокационно пристраивая руки на обтянутый брюками зад: — А еще никаких звонков среди ночи на самом интересном месте… — Сдаюсь! — Чонде вскинул руки вверх, обозначая полную капитуляцию. И не то, чтобы он повелся на откровенную манипуляцию своей Пары, а просто был вынужден признать, что так будет лучше для всех. И Бэкхену поможет, как обещал, и совесть чистой останется (теперь же это не месть вроде как получается, а священная миссия, о которой друг, к счастью, не узнает). — Жаль. У меня еще несколько убедительных аргументов оставалось, — довольно сообщил Минсок, все же накрывая чужие губы своими. – Я, пожалуй, тебя еще немного поуговариваю…

***

*** Когда они вернулись в комнату, Кенсу сидел на прежнем месте, бесцельно роясь в телефоне и думая о чем-то своем. — Кенсу, мы согласны вручить нашего друга Чанелю, — торжественно сообщил Чонде. — Но… — Просто ты нам сразу понравился. Как мы можем тебя не поддержать то? — Вы же сказали, что… — Конечно, жаль отдавать такого человека замечательного. Что только не наговоришь, чтобы уберечь его… — А… — Естественно, мы сделаем все, что в наших силах для их счастья. — Я… — Ой! Можешь не благодарить. Мы действуем совершенно бескорыстно. Вот и поговорили. Кенсу отчего-то подумал, что если Бэкхен хоть на десятую долю похож на эту парочку, то он приносит Чанелю свои искренние извинения, так как всерьез собирается помочь этим двоим их свести.