Это война!

К моему самому искреннему изумлению, пробуждение выдалось неожиданно приятным (особенно, если учесть все предшествующие этому самому пробуждению события). В комнате ощущалась приятная свежесть. Легкий, не по-осеннему теплый ветерок, игрался с прозрачными шторами, то посылая по ним мелкие вибрирующие волны, то оставляя их на пару мгновений в покое, но только для того, чтобы в следующую секунду снова приняться за свою нескончаемую забаву. Я довольно улыбнулся, щурясь от яркого солнышка, и потянулся, напрягая мышцы и наслаждаясь сладкой истомой во всем теле… Такое расслабленное состояние сохранилось ровно до того момента, как левая рука, сжатая в кулак, натолкнулась на неожиданное препятствие. Мягкое такое, теплое препятствие… хрипло ругающееся матом. Какого? Осторожно повернув голову в сторону недовольного моими телодвижениями соседа, я не смог сдержаться от вскрика. Твою ж мать! Что он здесь делает? Я сплю? Если это так, то почему даже в собственном сне, мне приходится смотреть на того, кого я и в реальности видеть не хочу? Требую в свой сон Сумин (заказываю эротический!). Как так то? Ну не мог же я снова оказаться в этом месте, с этим же самым человеком, если убежал от него куда глаза глядят! А склонности к лунатизму я за собой особой не замечал. Хотя есть, конечно, в моей биографии одна ночь, которую любят припоминать при каждом удобном случае мои друзья, но считать это за лунатизм я все же не спешу. Тем более, я думаю, что практически каждому человеку снились сны, где они боролись с мафией, охотились на вампиров и оборотней, спасали мир от киборгов и т.д. И эти сны были такими реалистичными, что поутру, не возможно было понять, где заканчивается сон и начинается реальность. Естественно, что я не исключение, а потому спасаю мир с завидной регулярностью (Брюс Уиллис и вся его голливудская компашка, по сравнению со мной несмышленая детвора).Так вот однажды, после бурно проведенного вечера, ознаменовавшего успешную сдачу первой сессии, мне вообще приснилось, что я стал самым настоящим супергероем, от которого зависела судьба всего человечества. Уж не знаю почему, но спасать это самое человечество я должен был не от минуемой гибели, и даже не от происков злых гениев, а от серых рутинных будней, культурной несостоятельности и эстетического бессилия. В качестве грозного орудия достижения моей священной цели, нелогично служили супер маракасы (игрой на которых, к слову, в реальности я совершенно не владею), с помощью которых я заставлял людей пускаться в пляс и учил наслаждаться музыкой и ритмом (иногда сам в шоке от своего воображения и сумасшедшего подсознания). Так что, когда мне во сне пришла пора снова направляться на улицы на поиски элементов сомнительного поведения, до сих пор не вкусивших удивительный мир танца (вот мерзавцы!), в реальности, со слов Чонде, я подскочил на кровати и, взяв его за грудки, потребовал вернуть супергеройский костюм и боевые маракасы. И отказывался успокоиться, пока требуемое не получил, после чего забылся сладким сном, уже не просыпаясь до самого утра. Его словам я решил все же поверить, хотя бы потому, что проснулся с неучтенными красными трусами, натянутыми прямо поверх пижамы, и повязанной на шее, на манер плаща, бирюзовой простыни, с нелогичными изображениями желтых машинок, которые совершенно не вязались с созданным образом (как посетовал Чонде, который ничего более подходящего под рукой не нашел). Импровизированный супергеройский костюм довершали обыкновенные ложки (судя по всему, служащие в качестве маракас), невесть как затесавшиеся в моей квартире, одна из которых полночи не давала мне спокойно спать, впиваясь в бок. После этого случая, я понял сразу три вещи: нужно меньше пить, не смотреть перед сном фильмы про супергероев, зомби, привидений и прочей нечисти, а если все же нарушил первые два правила, то обязательно прятать по углам все, что имеет камеру. А то потом всем друзьям и знакомым, а также знакомым их знакомых, будет смешно, а тебе хоть и тоже смешно, но все же больше печально. Кстати, через пару дней после описываемых событий, друзья таки скинулись, и купили мне маракасы, обещая приходить после сдачи каждой сессии, потому что со мной «ну очень весело». Так что, это был не совсем лунатизм, да и дальше собственной комнаты в итоге я не ушел (хвала Богам). А в случае, в котором я оказался сейчас, мне бы пришлось отшагать ни один километр, чтобы заявиться обратно. Тем более, в вероятность того, что я сам, добровольно, своими ногами сюда пришел, звучала для меня равносильно тому, что я приму участие в финале баскетбольного матча и через пол зала заброшу в корзину мяч, принося своей команде на последних секундах безоговорочную победу. То есть невозможно в принципе, ни при каких обстоятельствах. Ведь на физкультуру я перестал ходить еще в старшей школе, выпросив у Минсока освобождение от занятий, где приходилось носиться по полю и бесполезно потеть, впустую тратя свою энергию и силы. Лучше танцы (хотя бы под маракасы). Выводы напрашивались сами собой: меня сюда притащили в бессознательном состоянии. Только как? А вообще интересная такая картина получается, даже, если не принимать во внимание тот факт, как я здесь оказался. Чанель впустил меня… или вообще выкрал из дома Чонде, как вор последний (друг, наверное, с ума от волнения сходит… бедняжка, надо бы позвонить), уложил рядышком с собой и завалился преспокойненько спать. Поразительная наглость, как и ожидалось от этого типа. Только остается открытым вопрос, как он меня умудрился транспортировать так, что я ничего не почувствовал? Дал нанюхаться хлороформа? Огрел дубиной? Приманил на сладкое, пока я был в сонном забытьи? Почему меня спросить забыл? … Он что, маньяк?! Я еще раз с опаской глянул на парня, который словно в подтверждении моих мыслей, довольно оскалился во сне и скомкал в своих огромных лапищах край одеяла. Представил на месте невинного текстильного изделия не менее невинную собственную шею, которую этот маньяк с не меньшим удовольствием и такой же широкой улыбкой на лице сжимает в стальной хватке, и содрогнулся всем телом. Бррр… Только почему я в таком случае цел, и судя по моему хорошему состоянию, еще и невредим? Сил не хватило добить? Или не для того притащил сюда? Не устоял перед моим магнетическим обаянием? И где вкусняшки? Еще немного полежав, размышляя о том, где я прокололся, наконец, решаю, что терзаться сомнениями одному очень скучно, тем более что рядышком находится еще одна жертва божественного произвола, которая тоже, наверняка, тщетно задается подобными вопросами. А если не задается, то определенно знает ответы, так как в противном случае, оставаться спокойным просто нереально. Посмотрев на Чанеля, вынужден был признать, отсутствие у него характерных для великой мыслительной деятельности и душевных терзаний признаков. Судя по его умиротворенному лицу, размеренному дыханию и характерному причмокиванию губами, этот парень превосходно знает, в чем смысл нашего бытия, есть ли жизнь на Марсе, когда люди перестанут воевать и как выглядит душа… и уж, тем более что я тут такой разнесчастный делаю. — Эй, вставай! — вежливо ору во всю глотку, мысленно желая Чанелю подскочить от страха до потолка, а в полете еще и тройное сальто с переворотом сделать. Неудачно. Приземлившись на голову: — Ты что здесь делаешь?! — Сплю! — лохматая макушка на секундочку оторвалась от подушки, и тут же снова приземлилась обратно, явно намекая, что оппонент хочет на этом разговор завершить. Я бы и сам с удовольствием прекратил этот бессмысленный диалог, да только у меня еще слишком много вопросов осталось. И все такие важные! — А что я здесь делаю? На этот мой вопрос не ответили. То ли он тоже ответа не знал, то ли попросту не услышал, так как говорил я на этот раз далеко не так уверенно (и самое главное громко), как в первый, погрузившись в мысли и сомнения еще глубже. Но я не гордый. Поэтому набрав в легкие побольше воздуха, и наклонившись ближе к чужому уху, на одной высокой ноте выпалил свой вопрос еще раз. На этот раз я был вознагражден за свои старания, только, к сожалению, не четким адекватным ответом, а внеплановой шишкой на лбу, которую честно заработал, когда Чанель неожиданно подскочил на кровати, пытаясь принять сидячее положение. Даже вот не знаю, кто из нас больше идиот: он или все же я. Знаем друг друга меньше суток, а я уже весь покалеченный. Как и он. Не сумев сдержаться, захихикал, представив, как меня через месяц отсюда будут выносить на носилках, и я, из последних сил, взгляну на боевого товарища Чонде… и, попросив его нагнуться ко мне ближе, героично просиплю на ухо срывающимся голосом: «брось, не донесешь». Естественно, меня не бросят. И преданные друзья продолжат неотступно волочить бренное тело в сторону ближайшей больницы, отстукивая каблуками моих ботинок чечетку по мостовой, и взволнованно вглядываясь в полные неподдельной муки глаза. Это, конечно, если меня до этого под ближайшим кустом не прикопают. — Мне радоваться? У тебя мозги на место от удара встали? — прохрипел Чанель, все-таки усевшись и недовольно потирая лоб. Хам. Вот опять на вопрос не ответил, а оскорбить успел. Ну талант ведь. И еще, я не мог не заметить, что он как раз моему пребыванию здесь совсем не удивился. Что и требовалось доказать… Все с ним ясно… гребанный извращенец! Я решил не размениваться на ненужные расшаркивания, схватив первое, что попалось под руку, и запустил в этого парня с отсутствием чувства юмора и инстинкта самосохранения. Первой под руку попалась моя собственная подушка (этот засранец «родился в рубашке», не иначе). Ну как моя… его, конечно же. Тут вообще ничего моего нет. Но от этого моя мелкая пакость стала еще более продуманной и наполненной тонкой иронии, понять которую, однако, дано далеко не каждому. По крайней мере, уверен, что сам Чанель ее не понял. Ну да ладно, главное, что я-то понял, и на сердце сразу как-то светлее стало… радостнее. Правда ровно до того момента, как эта же самая подушка не вернулась ко мне обратно, больно ударяя своими мягким (еще пару минут назад) боком прямо по лицу, и заставляя откинуться обратно на кровать. Именно этот момент и выбрали друзья для своего торжественного появления в комнате. Люблю их. Судя по всему, мое спасение переносится на сегодня, и туфли об асфальт портить не придется… или я опять в носках заявился в гости? Естественно, они все поняли как надо, я — несчастная жертва, бедная и замученная (что, кстати, является правдой), а он мучитель, угнетатель и узурпатор, на меня покушающийся в очередной раз. Ребята слаженно заохали и бросились с объятиями, наперебой интересуясь, как я себя чувствую и не надо ли мне чего-нибудь. Не забывая при этом неодобрительно коситься в сторону моей Пары. Я заверил, что чувствую себя очень даже сносно, получая взамен радостные улыбки. Но на всякий случай, старательно состроил несчастное личико и, пустил в ход немного коронного эгье, чтобы понять насколько сильно могу сейчас зайти со своей наглостью: — Мне бы покушать… в животике урчит. Чонде тут же бодро подорвался с места, на ходу отрапортовав, что «все будет сделано в лучшем виде», и я «даже глазом моргнуть не успею». Успел не только моргнуть, но и возмутиться, что он меня никогда не дослушивает: — И соку мне апельсинового. Свежевыжатого! И тосты французские! И курочку! … — быстро взглянув на друга, оценил, не перегнул ли я палку со своими хотелками, и можно ли еще понаглеть. Решил, что можно, а потому поспешно добавил, пока он окончательно не ушел: — А на десерт мороженого клубничного! и фисташкового! — И шоколадного, — скромно шепнул Минсок. — И шоколадного! — тут же согласился я. Мне не жалко, пока не я плачу. А приятно когда вот так вот заботятся. Даже жаловаться и негодовать больше не хочется. Почти. Вот если бы никто рядом так многозначительно не хмыкал из зависти, было бы вообще идеально. О Чанеле то так не заботятся, да и с объятиями никто не бежит, вот он и сидит, надувшись как павлин. А я из последних сил пытаюсь перебороть детское желание показать ему язык. Пришлось признаться самому себе, что сейчас моя Пара выглядит совсем не как робот, а как нашкодивший мальчишка, и ему это необыкновенно идет. В голову начали лезть уж совсем не правильные мысли, о том, что «если бы он не был такой придурок, то…» и еще «может не все так плохо»… За всеми своими дурацкими размышлениями, неизвестно каким ветром затесавшимися в моей светлой голове, я не заметил, как в комнате появилось еще одно действующее лицо. Зато его прекрасно заметила моя Пара, торжествующе взглянув на меня и расплывшись в довольной улыбке. Он повернулся к незнакомому парню, раскинул свои руки в стороны, как для объятий, надул губы и пискляво пропищал (то ли пытаясь меня поддразнить, то ли искренне милашничая): — Кенсу, мне было так плохо! Я так рад, что ты здесь! Ну что тут скажешь… Эгье, мягко говоря, не конек Чанеля. От слова совсем. И на этот раз я вовсе не кривлю душой, потому что от этого его «милого» действия скривился не только я, но и Минсок. Парень же, названный Кенсу, не испортил спокойного выражения своего лица ни одной эмоцией, а направился прямо в широко распахнутые объятия. Незнакомый парнишка показался мне очень хорошеньким… миленьким, аккуратненьким, особенно, меня умилили его глазки на пол лица (если вдруг исчезну, то знайте — я растаял от умиления). А еще вежливым. Дружелюбно поздоровался со мной и улыбнулся, да так славненько, превратив и без того милашные губки в очаровательное сердечко. А потом, не глядя, отточенным движением, схватил Чанеля за шиворот и утащил за собой на «серьезный разговор». Вот это поворот… Пришел я в себя, лишь почувствовав руку Минсока, бережно возвращающую мою нижнюю челюсть на законное место. Пробурчав, что я так широко открыл рот, что пеликаны от зависти удавятся, а стоматологи цветы будут возносить на алтарь имени меня, как самого лучшего пациента, он заботливо взбил подушку, помогая удобно облокотиться на нее. Я даже забыл посопротивляться от неожиданности, хотя чувствовал себя просто прекрасно: — Это что за школьник такой грозный? И почему его все боятся? Минсок предупреждающе шикнул в ответ, намекая, что объект обсуждения не успел далеко уйти. Упс. Похоже, действительно громко сказал. По крайней мере, паренек на меня осуждающе посмотрел, а я почему-то из-за этого невинного действия немного занервничал. — Шутка, — неловко смеюсь, прикрывая рот рукой. Ну ничего себе взгляд у него. До костей дрожью пробрало. Надо бы такому же поучиться на досуге перед зеркалом. Чанель каждый раз будет от страха в обморок падать и забиваться в дальний угол, подальше от меня. Думаете, не будет? А чего он вот так послушненько плетется рядом с этим мальчиком, хотя мог бы его по идее одним мизинчиком раздавить? — Так что это за школьник такой пугающий? Кто-нибудь мне объяснит? — переспросил я уже гораздо тише, не собираясь навлекать на себя ненужные неприятности (мне и имеющихся хватает, хоть вешайся). Мой настойчивый интерес к этому парню не ограничивался исключительно банальным любопытством (хотя и не без этого). Просто жил на нашей улице один мужик, носивший гордое прозвище Квадрат (судя по нему, было не трудно догадаться, почему он его собственно получил), которого мы всей детворой слегка побаивались. Ну как слегка… у него был единственный дом во всей округе, который мы старательно обходили во время Хэллуина, его газона ни разу не касались наши ботинки, а мячи, залетавшие к нему во двор, там же и оставались, так как храбрецов, решивших сунуться в логово страшного Квадрата, не находилось. Уж не знаю, чем он заслужил такой суеверный страх к себе, но мы в ужасе дрожали всей улицей, стоило ему только посмотреть на нас хмурым взглядом из-под моно брови. Мое отношение к ожившему детскому кошмару кардинально поменял один случай. Когда еще к тщедушному мне, не познавшему прелести восточных боевых искусств, пристали старшеклассники, собираясь забрать те немногие карманные деньги, что давали родители на личные расходы. Квадрат, видя это дело, свирепо посмотрел на хулиганов, и просто вежливо попросил оставить мальца (то есть меня) в покое. Даже «пожалуйста» сказал. Не знаю, как я в этот момент от страха не сел на пол (должно быть, потому что как раз на нем и находился), и как не сделали ничего подобного мои обидчики, которые шустро подняли меня на ноги, отряхнули от пыли, поправили растрепавшиеся волосы, всучили в потную ладошку мятые купюры из собственных карманов, «на шоколадку», и стремительно удалились, еще и извинившись напоследок. А мой спаситель тепло на меня посмотрел, по-отечески потрепал волосы и сказал с улыбкой: — Малыш, главное в нашей жизни — это вежливость и внимание к людям. Вот видишь, я их вежливо попросил, и они сразу извинились. В следующий раз тоже так делай и больше не попадай в неприятности. Хороший такой совет. Ага… Интересно, он себя в зеркало видел? И не испугался в результате увиденного? В любом случае, я его просто поблагодарил и не стал раскрывать глаза на то, что от его вежливых просьб любого кидает в дрожь. Попробуй, откажи или возрази такому бугаю… Так вот, от этого вежливого паренька, тоже бросает в дрожь, не меньше, чем от Квадрата. И это даже несмотря на довольно скромные габариты и милую внешность. К тому же, мне не помешает изучить противника. А что может быть более эффективным, чем знакомство с его самым близким окружением? Исходя из того, что в трудную минуту, рядом оказался именно Кенсу, а не девушка или родители, осмелюсь предположить, что эти двое очень близки. Простая логика и ничего более. Помешал мне получить вожделенный ответ, не вовремя вернувшийся Чонде, но я не стал на него сильно обижаться, ведь в руках он нес стакан с соком и тарелку с криво нарезанными бутербродами. Это, конечно, не курочка, но все же… Он ловко поставил свою ароматно благоухающую (особенно для моего ссохшегося от голода желудка) ношу, на прикроватный столик и по-мальчишески задиристо подмигнул Минсоку. После чего эти двое, не сговариваясь, ринулись к закрытой двери, за которой минутой ранее скрылась моя Пара со странным «не школьником». Иногда мне кажется, что у них телепатическая связь налажена, иначе как объяснить такое поразительное единение мыслей? Крадучись на цыпочках, подхожу ближе к заветной цели, снося по дороге пару препятствий, и, оттоптав пару ног, неудачно попавшихся мне на пути. Получив в качестве благодарности незаслуженное «слон» и «не мешай», наконец, прижимаюсь ухом к двери, старясь не обращать внимания, что конечности теперь отдавливают уже мне. Ну что за люди? Я же нечаянно, между прочим, а вот они явно специально. Пихаюсь в ответ, а меня за это выдавливают обратно вглубь комнаты… количеством. Гады! И куда только их забота о бедном мне подевалась? Вот им какое дело до разговора этих двоих? Я же многое бы отдал, чтобы поприсутствовать при нем лично. Достаточно только представить, как Чанель перед тем грозным малым блеять будет. То, что будет нечто подобное, вообще не сомневаюсь, уж с больно с грозным видом он его за шкирняк отсюда тащил. Из-за нашей бессмысленной возни с друзьями, услышать мне удалось далеко не все, но и полученных сведений оказалось предостаточно, чтобы заставить мое сердце радостно затрепетать. Сначала незнакомый парнишка отчитывал Чанеля за то, что он меня приложил вчера, и еще идиотом его назвал (как с языка содрал честное слово). Этот пробасил что-то о том, что девушек бить нельзя, никаких и ни за что… (и я с этим полностью согласен, кстати). А Кенсу вроде не очень согласен был, по крайней мере, заставлял Чана передо мной извиниться, на что тот рьяно отнекивался. Как будто нужны мне его извинения! Свою мысль о том, куда он их может себе засунуть, я вслух произносить не стал. Не столько из благородных порывов и врожденной вежливости, сколько из-за вовремя сунутого Минсоком мне под нос кулака. Это было очень убедительно. А я слишком предсказуем. В общем, я решил сильно обидеться на своих друзей и потопал обратно на место своего пробуждения, усевшись по-турецки и нацелившись на первый бутерброд, которому было суждено стать моим завтраком… обедом то есть, исправил я сам себя, посмотрев на часы. К тому же, находиться возле двери становилось довольно опасно, так как эти двое могли в любой момент вернуться, а попадаться на подслушивании мне совсем не хотелось. Судя по подтянувшимся через пару секунд ко мне друзьям, они тоже предпочитали оставаться не пойманными. Везучие засранцы ретировались очень вовремя, так как не прошло и минуты, как в комнату вернулся милый парнишка и направился прямо ко мне, протягивая руку, и думая, что дружелюбно улыбаясь. Поверьте, я знаю, что такое дружелюбная улыбка. Так вот, выглядит она совершенно по-другому. — Бэкхен? Меня зовет Кенсу. Я не школьник, а друг твоей Пары. Живу в этом же доме. Приятно познакомиться. Твои друзья мне много о тебе рассказали. Да уж. Не от него я ждал ответы на свои вопросы. И так все конкретно по полочкам разложил. Моим друзьям стоит у него поучиться… моим болтливым друзьям. Знаю я, что они могли про меня рассказать. Неодобрительно смотрю на них, стараясь вложить в свой взгляд как можно больше скепсиса: — Мне тоже приятно познакомиться. Попозже я про своих друзей тоже много чего расскажу! — Обязательно. Мы много вместе времени теперь проводить будем, — кивает Кенсу. — Особенно меня Церемония призыва интересует, которая три года назад была. Нет. Все же парень не плохой. Думаю, подружимся. Ну и на мастер-класс заодно напрошусь. Мы еще немного сидим все вместе, и ребята рассказывают, наконец, обо всем что произошло. Их рассказ меня просто в шок повергает. Это ж получается, что я только что не погиб за просто так! Слава Богам, что все обошлось, но впредь надо быть поаккуратнее. Я у меня в единственном экземпляре. — Поговорим? — как-то неожиданно обратился ко мне Чанель, который до этого старался вообще в мою сторону не смотреть. Не то, чтобы я сам обращал на него до этого внимание, но догадываюсь, что все было именно так. Подняв глаза, и встречаясь с недовольным взглядом, отчетливо понял, что желания оставаться с ним тет-а-тет, у меня абсолютно не возникало. Но с моим мнением, никто, ожидаемо, считаться не захотел. Пришлось успокаивать себя тем, что, судя по всему, у меня будут просить прощение, а я буду по-царски этим прощением великодушно одаривать. Или не одаривать. Смотря как просить будет. И точно… как только за ребятами закрылась дверь, я услышал выстраданное «извини» хрипловатым надломленным басом: — Давай больше не будем поступать так эгоистично и постараемся ужиться этот месяц. Всего один месяц. И по возможности не убить друг друга. Мир? Еще и мизинчик мне протягивает. Детский сад, да и только. Вот только одного не пойму…неужели в его мире все решается так просто? Достаточно банального «извини» и проблема решена? Почему мы снова молчим о причине конфликта, и как в детстве говорим «волшебное» слово, после которого родители нам все тут же прощали, хотя мы и не понимали, за что собственно просим прощения… главное действует! Он надеется, что это и в нашем случае прокатит? А если он извиняется ради того, чтобы спасти свою задницу, и не сдохнуть в муках, из-за моего очередного побега, то только зря распыляется, ведь мне моя шкура дорога не меньше. Как противно… Неужели, именно это подразумевали Боги, когда придумывали для нас день Счастья… О таком ли «счастье» шла речь? Всерьез обдумываю что лучше: показать ему средний палец, или не мелочиться, и показать сразу два. — Прощу, конечно! — ослепительная улыбка выдалась на славу, по крайне мере Чанель благожелательно расплылся в ответ, полностью расслабившись. — Только сначала мне кое-что нужно сделать… С удовольствием стираю эту его довольную улыбку с лица, и потираю ноющий кулак (пустячок, а приятно): — А вот теперь простил! Ой, чуть не забыл… извини! Мир? — Твою мать! Ты больной идиот! Псих чертов! *** — Он там его прибить решил, чтоб не мучился? — шепотом спросил Чонде, слушая приглушенный закрытыми дверьми мат в исполнении Чанеля. — Мы бы услышали, если бы дело опять дошло до драки. И вообще Бэкхен боевой парень. В обиду себя не даст… Вчера просто произошло неожиданное недоразумение. Я бы скорее за Чанеля беспокоился, — задумчиво проговорил Минсок. — Наверное, ты прав. Но как-то тихо у них стало, что мне не спокойно. И вообще, поражаюсь вашему бездействию! Сами туда не идете и меня не пускаете. А вдруг он Бэка уже в ковер заворачивает? — А вот об этом вообще не переживай, — флегматично сообщил Кенсу, не отвлекаясь от игры в телефоне. -?? — У Чана ковры в комнате никогда не водились.