Это война!

Вот же… Где у меня свой ум то был? Зачем я опять Чонде послушался? Знал же, что ничего нормального посоветовать он не может. Небось, сидит сейчас на уютном диванчике, или кушает вкусняшки на теплой кухне, рядом с чайником, холодильником и микроволновкой. Самобичевание в мыслях, от последствий собственной легкомысленности ничем помочь не могло, но морально становилось все же легче. Особенно, когда я представлял, как Чонде, если не переворачивается раза три силой моего праведного негодования, то хотя бы безостановочно икает из-за постоянного упоминания его имени. Я бы тоже сейчас наслаждался комфортом, если бы не решил претворить наш коварный план по приручению Чанеля в жизнь в эти выходные (с «удачной» подачи Кенсу). И вот вместо продавливания дивана, походам по кафе и попойки с друзьями, мы дружной компанией отправились за город. На отдых. На природу. С палатками, барбекю и пешими переходами по горам. И густым лесом… И как я на это добровольно подписался? Думаю, это все потому, что раньше мне никогда не доводилось участвовать в таких вот диких мероприятиях. Так что я не ведал, какие муки это может сулить. И никто мне даже своевременно не намекнул, что лучше не стоит и начинать! Нет, я сначала бодро шел наравне со всеми. Ну как наравне. Девчонки во главе с Тэми, горными козочками ускакали далеко вперед, щебеча о чем-то своем (и это не я такой слабак, а у них просто рюкзаков за плечами не было, только сумочки с помадами или чего там у них еще имеется). По поводу расставания с Тэми я ожидаемо расстраиваться не стал и наслаждался кемпингом, предстоящим мне впервые в жизни. Хорошо утоптанная туристическая тропка проходила прямо посреди леса, растущего на горе, а потому, отбрасываемая деревьями тень, надежно прикрывала от слепящего солнца, намного облегчая передвижение. Я дышал свежим воздухом, напевал под нос песенки, болтал с Кенсу (он иногда даже отвечал и не злился), корчил рожицы Чанелю (пока он этого не видел), фоткался на фоне зеленых зарослей… Так было первые метров пятьсот. Потом рюкзак стал немного натирать плечи, под ноги начали попадаться камушки и коварно торчащие из земли корни деревьев. Да еще и приходилось постоянно отодвигать руками ветки, стремящиеся хлестнуть меня своими упругими прутиками прямо по лицу… Еще через километр солнце стало невыносимо парить, выбивая пот. В рюкзак, казалось, кто-то заботливо положил пару булыжников. Цепкие корни деревьев неожиданно выскакивали посреди дороги и цеплялись за ноги, заставляя постоянно спотыкаться. А я стал проклинать друзей вместе с их «гениальными» планами и моей Парой, которой всегда был готов выделить теплое местечко в своих беспощадных мыслях. — Долго нам еще идти? — спросил я, отпуская очередную ветку, хлесткий прутик из которой, чуть не выколол мне глаз, и предусмотрительно предупредил, идущего следом за мной Чанеля: — Осторожнее, ветка. — Спасибо, что сказал, — проворчал парень, обиженно потирая ключицу, по которой пришелся неожиданный удар. Да уж, реакция у него не очень. И нет ничего странного, что меня ветка ударила по щеке, а его по ключице. Я просто нагнулся, а он идет как по подиуму, и по сторонам глазеет, словно и не устал. — Да нет, уже меньше половины осталось… — все же ответил на мой вопрос Чанель, заставив меня буквально подавиться негодованием. Уже?! Пошли они все! Вот смешно же… роняя в небытие последние капли своего пошатнувшего от жары и усталости сознания (да я философ), тащу за спиной в гору палатку и еще какие-то мелкие предметы, необходимые для нашего комфортного отдыха. Юмористы блин! Для моего комфортного отдыха мне нужен шезлонг, игровые приставки, душ и машина, чтобы не идти пешком (согласен на вертолет). Вот как котелок и нечищеная картошка сможет поспособствовать моему комфорту?  — Надеюсь, там, наверху нас будет ждать комфортабельный отель с душевой и симпатичными массажистками. — Ну да, гений, — усмехнулся Чанель: — именно поэтому ты сейчас палатку тащишь, чтобы раскинуть ее потом в номере. Шутник! Я со злостью пнул, так удачно попавшийся под ногу камушек, вложив в удар всю силу своего праведного гнева, и мне как-то сразу даже стало легче. Правда, ненадолго. Камушек весело пару раз подпрыгнул и, встретив неожиданное препятствие, покатился обратно. — Ой. — Совсем охренел? — зло прошипел Кенсу, потирая травмированную моей злостью лодыжку, и награждая своим фирменным «благодарным» взглядом. — Извини, — искренне пролепетал я, на всякий случай, скрываясь за широкой спиной Чанеля, идущего последним. Технически уже предпоследним. Моя Пара тяжело вздохнул: — Ты как? Давай свои сумки. И это он к Кенсу обратился… Але! А я? Что-то точно пошло не так, ведь это я сейчас должен быть беззащитным и одариваемый теплом, а никак уж не он. В обморок, что ли показательно грохнуться? Только вдруг никто этого не заметит. Я же последний иду. Не кричать же предварительно: «Внимание, смертельный номер! Сейчас человеку станет плохо!». Да и перед Кенсу виноват, все же умудрился его слегка травмировать. Хоть и не специально. С каждым последующим шагом, сил оставалось все меньше, но никто помогать не спешил. Спины ребят все удалялись и удалялись далеко впереди, уже практически скрывшись с моего поля зрения… Кажется, я остался совсем один… Всеми брошенный, никому не нужный… Горячая капля пота, скатилась за шиворот, оставляя за собой влажную дорожку и щекоча шею. Как же все достало… Заплакать что ли? Вот что мне мешало взять с собой Чонде? Было бы не так обидно страдать в одиночестве! Я посмотрел через плечо на рюкзак, который с каждым шагом становился все тяжелее, с такой обидой, что будь у него хоть зачатки совести, то он бы добрался до места стоянки своим ходом. И еще и меня бы подвез заодно. Потому что сил совсем не оставалось. В результате, зацепившись за очередное лесное препятствие, я не устоял на ногах и все же свалился на землю, отказываясь снова подниматься на ноги. Перевернувшись на бок, стянул лямки рюкзака, оставляя его лежать рядом, и прикинул смогу ли хотя бы ползком и налегке добраться до места назначения. Решил, что не смогу, а потому останусь прямо здесь. Ничего. Завтра, на обратном пути, если что подберут. Но моим намерениям сбыться было не суждено (к счастью, ведь это я не серьезно говорил). Потому что солнце еще не скрылось за горизонт, а на мое лицо упала тень человека, которого сейчас хотелось видеть в самую последнюю очередь. Ведь не появись он в моей жизни, то я бы не страдал. Все из-за него! — Почему именно ты? — взвыл я, возводя очи к равнодушному небу. — А кого ты ожидал увидеть? — спокойно спросил Чанель, не выказывая недовольства моей реакцией. — Кенсу? — не то спросил, не то сообщил я, вспоминая, что только недавно прятался от него за спиной своей Пары. — За что ты так с ним? — не к месту развеселился он. — У него состояние мало, чем от твоего отличается. Дошел до места стоянки и упал, как только скинул рюкзак. И категорически отказался даже пошевелиться, умоляя построить вокруг него палатку, и не забыть завтра с собой забрать. Ну и не наступать, по мере возможности. Так вот я за палаткой и вернулся как раз. Надо же друга спасать. Чанель потянул лямку рюкзака с палаткой к себе, а я почему-то разозлился и, все также, не поднимаясь, вцепился в другую лямку, заставляя ткань подозрительно затрещать. — Ты чего? — Я сам! — Усталость и обида на то, что и сейчас заботятся о Кенсу, а не обо мне, вылилась в непонятное в данной ситуации упрямство и агрессивный крик. — Ну, хорошо. Давай сам, — не стал спорить Чанель. — Только почему тогда ты здесь разлегся, когда остальные давно дошли до площадки и начали уже раскладывать вещи? Тебя одного не досчитались. Да еще и с палаткой. Я не стал ничего отвечать, на этот выпад. Потому что и нечего было (ну, кроме того, что если бы мне вовремя уделили больше внимания, то ничего бы этого сейчас не произошло). Чанель в очередной раз тяжело вздохнул и взвалил на свои плечи рюкзак с палаткой, уже не встречая сопротивления с моей стороны. И пошел вперед. А я смотрел ему в спину, насылая проклятья, и мысленно сожалея, что, скорее всего, никакого эффекта эти мои действия не принесут, так как в нашем роду ведьм и колдунов не водилось. — Ты идешь? — в глазах Чанеля, успевшего достаточно далеко удалиться от так и не пошевелившегося меня, сквозило раздражение, что еще больше злило. Вот кто он такой? И кто ему дал право мной командовать. Завел в глухомань на растерзание комарам и диким зверям, еще и раздражается и злится! — Отстань от меня! Получил то, зачем пришел? — кивнул я на палатку, которую он сбросил к своим ногам: — Вот и вали! Я без тебя справлюсь. Ты мне не нужен! Чанель, со злостью сжал кулаки, что немного меня отрезвило. Но только сдаваться и идти на попятную, я не стал, исключительно в силу волевого (дурного, по мнению некоторых недалеких друзей) характера. У него, судя по всему, не было таких уж железобетонных принципов, как у меня, потому что он вернулся ко мне. И не успел я высказать ему всего, что о нем думаю, как оказался закинутым на крепкое плечо, беспомощно висящим мешком, в совсем неудобном положении. Кровь тут же прилила к голове, в бедра с силой впилась ладонь, а мой собственный нос почти упирался в чужую филейную часть. Буэээ… Даже не укусишь за это самое доступное место. Как все идеально продумал, хитрец. Но Бены так просто не сдаются… — Прекрати истерить! — прошипел Чанель, стряхивая изо всех сил брыкающегося меня обратно на землю. А я, потирая ушибленный от падения зад, прикидывал, как бы мне изящно согласиться на помощь, чтобы, это выглядело, как одолжение с моей стороны. Ведь я, как бы здесь оставаться в одиночестве, среди незнакомого леса (да даже и знакомого) особым желанием не горел, тем более что начинало темнеть, но и просто так сдаваться и идти за ним, как побитая собачка, тоже совсем не хотелось… Чанель правильно все понял, и, схватив меня за руки, рывком поднял с земли. Совсем не заботливо и не нежно поставил на ноги и окинул раздраженным взглядом. Ладно, хоть промолчал. К тому же он не спешил отпускать мои многострадальные конечности, словно опасаясь, что я опять сопротивляться начну. Я и начал, только на этот раз исключительно из нежелания продлевать прикосновение. С силой выдергивая свои ладони из его огромных лап, к своему удивлению не встретил сопротивления и по инерции отступил назад, неловко переваливаясь за ограждение, установленное вдоль туристической тропки, и отделяющее ее от небольшого, но достаточно крутого склона… Последнее, что я увидел перед собой, было исказившееся от испуга лицо моей Пары, стремительно отдаляющееся и исчезающее в окружившей меня темноте. Как иронично. Еще более ироничным оказалось то, что это же самое лицо оказалось и первым, что я увидел, когда открыл глаза. Твою ж Мать, супермен хренов! Как он так быстро оказался рядом со мной? Подозреваю, что на метле (на костер паршивого колдуна!). Мне даже как-то перехотелось резко помирать от этого факта. И это вовсе не потому, что я так рад был его видеть, а как раз наоборот. Он просто права не имеет быть моим последним воспоминанием о жизни.  — Ты в порядке? — спросил Чанель. После этого вопроса, у меня просто язык зачесался высказаться в стиле бабкиной дочки (которая даже не пыталась юлить и лгать) из детской сказки про Дедушку Мороза и двух непохожих сестренках: «Разве не видно, в каком я порядке, если боюсь конечностями пошевелить? Эй, если ты не заметил, то я только что кубарем скатился с нехилой высоты. А до этого прошел туеву хучу километров в гору, с тяжеленным рюкзаком за горбом. Ну, а так у меня все замечательно, да! Спасибо, что спросил! Заходи еще!» Но ничего из этого не сказал, встречаясь взглядом с глазами полными испуга и волнения, и просто неуверенно кивнул. Тем более, что прислушавшись к своим ощущениям, с удивлением вынужден был признать, что чувствую себя вполне сносно. Хотя, судя по всему, пара синяков (десятков) мне все же обеспечена. — Извини. Это из-за меня, — вздохнул Чанель, пытаясь помочь мне подняться на ноги: — Идти сможешь? Надо отсюда выбираться, скоро стемнеет. Я лишь пожал плечами. Надо так надо. У меня тоже никакого желания оставаться здесь нет. Но, сделав всего один шаг, снова оказался на земле от боли, скрутившей лодыжку . — Что случилось? — в голосе Чанеля проскользнуло то самое желание заботиться и защищать, но я этого не услышал, потому что все пространство вокруг затопил другой голос. Кто-то кричал. Громко. И матерился. Тоже громко. Кажется, это был я сам. — Ну, ты чего кричишь? Ударился все же? Давай помогу. Вот же непруха! Хотя как на это посмотреть, ведь в соответствии с составленным с друзьями планом, со мной и должно было «случайно» произойти нечто подобное. Но я никак не ожидал, что все это случится в действительности. Но если судить по всей фигне, случившейся со мной за последнюю неделю, я просто обязан был предположить нечто подобное. Меня прижали к крепкой груди, отчего я почувствовал себя совсем маленьким, и немужественно признался: — Мне плоооохо. Нога болит. — Зараза! И как мы теперь в темноте с твоей больной ногой выбираться будем? — в сердцах выругался парень: — Подождешь меня здесь? Я схожу за помощью. Такой расклад меня естественно не устроил. От слова «совсем». Если меня даже и не растерзают дикие звери, не надругаются маньяки серийные с бензопилами, или не утащат в свой гарем йети, то я сам с ума сойду, ожидая подвоха из темноты: — Не-не-не. Не оставляй меня одного, — я мертвой хваткой вцепился в его руку, испугавшись, что меня сейчас здесь одного оставят. Я этого не переживу. И хотя умом прекрасно понимал, что Чанеля мои жалобные глазки не растрогают, но все-равно решил попытаться. О чем очень быстро пожалел, поспешно освобождая его конечность от смертельного захвата. И что-то так жалко себя стало, в который раз за сегодняшний день, который все никак не хотел кончаться, что я решил поплакать. Ну и пусть, что не по-мужски. Но я ведь один, всеми брошенный и никому не нужный. И никто не увидит. Надеюсь, что у дылды хватит ума хотя бы место указать, под каким кустом искать меня надо. Он же не совсем дурак, сам скопытиться может, если решит меня здесь на верную смерть оставить. — Не плачь. Я не ушел. Тем более, что наверх вернуться тем же путем не получится. Земля рыхлая, осыпается прямо под ногами. Наверное, придется в обход идти, — вздохнул Чанель. — Забирайся мне на спину. Я тебя понесу. — Да кто ты такой, чтоб из-за тебя плакать? Мне просто соринка в глаз попала, — заявил я, обхватывая руками его плечи со спины (пока он не передумал на счет своего предложения меня покатать). И подавил в себе желание ударить парня пятками, понукая к движению, как тяговую лошадь. И хотя это, наверное, было тот самый момент единения душ, когда обо мне начали заботиться, холить и лелеять, я этого как-то не заметил, поглощенный невеселыми мыслями о бедственном положении, в котором мы оказались по вине Чанеля и Кенсу. Ну, и немного меня. - Эм… почему мы идем не в ту сторону? - спросил я, заподозрив что-то неладное. Не хило так Чанель заблудился, у меня тоже географический кретинизм в последней стадии, но «вверх» и «вниз» я еще в состоянии отличить. А с его уникальной способностью ориентироваться на местности, сомневаюсь, что мы вообще когда-нибудь из этих зарослей вылезем. - А ты хочешь, чтоб я с тобой на шее в гору тащился? А завтра еще и с горы? К тому же, уверен, что ребята нас будут искать, а значит, вернутся к машине, или оставят там кого-нибудь дежурить. Не прошли мы и километра, как нас остановило призывно-манящее журчание, которое послужило гарантом, что хотя бы смерть от жажды нам не грозит. — О да, — хрипло простонал Чанель, разминая затекшие плечи, избавившись от груза в моем лице, и набирая воду в ладони. — Предлагаю переночевать здесь. Дальше идти опасно. Слишком темно. Мне, если честно, совсем не хотелось оставаться здесь, словно на витрине для диких голодных зверей (оставалось только неоновыми стрелочками на нас указать: "угощайтесь свежатинкой, когда придете водички напиться"). Даже без палатки, которая спокойно продолжала лежать на тропинке (если ее не успели прихватить мимопроходящие), но у меня в данном случае хоть и было право голоса, но далеко не решающее. Так что я смиренно смотрел, как последние лучи солнца скрываются за горизонтом, погружая мир вокруг нас во тьму, а Чанель поспешно собирал ветки для костра, чтобы мы не замерзли в эту ночь. Глядя на костер потрескивающий сухими ветками в ночной тишине, нарушаемой страшными посторонними звуками, я все же не удержался от самого актуального на данный момент вопроса: — А если здесь водятся дикие звери? — То они упадут замертво от ужаса при виде тебя, — усмехнулся Чанель, подбрасывая в огонь еще немного веток: — А если ты их решишь потом приготовить, то замертво от ужаса упаду уже я. — Смешно, — раздраженно фыркнув, я все же, на всякий случай, плотнее прижался к не очень надежному (но за неимением другого) боку парня: — Только утром, когда от нас останутся лишь обглоданные косточки, шутить будет некому. — Если все случиться, как ты говоришь, то бурундуки будут официально причислены к отряду хищников, так как здесь ничего крупнее них никогда не водилось. Успокоил он меня. Как же. Бурундуков тоже можно разозлить не слабо. А зубы у них острые, даже орехи за раз грызут… Блииин… Зачем я только представил… Чанель не стал больше дразнить меня рассказами о страшных лесных обитателях (или это меня моя фантазия напугала?), а просто притянул к себе еще ближе (объяснив это необходимостью для сохранения тепла, хотя я подозреваю, что он просто сам струсил). Да еще и стал легонько перебирать волосы на моей голове, что неожиданно успокаивало и расслабляло, так, что я, обмякнув, положил голову на его плечо. Объявляю временное перемирие. И вроде бы все хорошо, но… — Кушать хочется…- протянул я в пустоту. И это была не жалоба, а простая констатация факта, с которой я хотел поделиться с окружающими. А окружал меня один Чанель. Представил, как нас найдут через неделю, одичавших и питающихся насекомыми и бурундуками, одетыми лишь в набедренные повязки из этих самых бурундучьих шкурок… жуть! — У меня шоколадка есть, — прервал мои мысленные кошмары Чанель, вытаскивая из кармана изрядно потрепанный шоколадный батончик: — Будешь? Я бешено закивал головой, надеясь, что парень не заметит мой маниакально голодный взгляд, направленный на единственные доступные, но весьма скромные съедобные припасы. — Эх, а я надеялся, что ты гордо заявишь, чтобы я подавился и не станешь есть. Ага, как же. Ищи дурака. — Нарываешься. Если бы я хотел тебе сделать назло, то одним укусом отхватил бы больше половины. И еще не поздно, между прочим. — Ого. Я тогда на всякий случай пальцы поставлю на середину, так что не страшно, — довольно сказал он, разворачивая шоколад и с сомнением косясь в мою сторону. — Хотя… я все же лучше первый откушу. Не нравится мне твой взгляд. И это он правильно решил поступить. Дальновидно. Я в такой голодный момент своей биографии, ему бы и пальцы мог откусить не подавившись. Даже не мытые. — Спать? — неуверенно спросил я, прожевав скудный ужин, и, не дожидаясь ответа, начал примериваться к импровизированному лежаку, отмахиваясь от приставучих насекомых, привлеченных нашей молодой вкусной кровью и сыростью речушки. Не дальновидно все же было здесь раскидывать временный лагерь, а сейчас выбора то у нас и нет. — Вот заразы вампирские, — согласился со мной Чанель, в очередной раз звонко шлепая себя по уху, в попытке прихлопнуть упоенно пищащее в него насекомое. И я после этого как-то вспомнил о важной детальке и собственной дальновидности. Суетливо похлопав по карманам куртки, облегченно выдохнул, нащупав заветный баллончик, и самодовольно заявил: — Вот что бы ты без меня делал? — Спал бы в палатке, предварительно выпив с друзьями пива и побренчав на гитаре? — спросил этот неблагодарный подлец, иронично приподняв одну бровь. Ну, ничего, сейчас он меня боготворить начнет и в ножки кланяться. — Та-дам! Сообразительный я, заглянул сегодня в магазин, и купил супер средство от комаров. Продавщица сказала, что оно лучшее! — я победно достал флакон из кармана и продемонстрировал изрядно повеселевшему, после моей проникновенной речи, парню. — Спасибо, что вовремя о нем вспомнил. До того, как во мне закончилась кровь. Неблагодарный… Он выхватил спасительное средство из моих рук, и нанес на все неприкрытые участки кожи, сначала мои, видимо в знак благодарности (говорил же, боготворить начнет), затем и на свои. А потом снова уселся на прежнее место, в ожидании долгожданного эффекта, когда «эти твари передохнут», ну или будут корчиться в муках от противущего запаха. — Тебе не кажется, что стало странно? — спросил он через некоторое время, тревожно ерзая на месте. — Комары… — Кажется, их стало больше, — я раздраженно отмахнулся от очередной злобной особи, настойчиво атакующей мое тельце. — Они ж так нас живьем сожрут! — Чанель подскочил на ноги, смешно перебирая длинными конечностями на месте, на манер бегуна-марафонца, пытаясь с помощью движения отогнать от себя писклявую свору. — Ты уверен, что средство не просроченное? Дай посмотреть. Он взял протянутую баночку и осветил этикетку, с помощью тусклого света телефона. — Твою мать, Бэкхен! Я бы подумал, что ты это специально сделал, чтобы меня достать, если бы ты сейчас сам не чесался. Раздевайся! — Что? Да пошел ты! — моему возмущению не было предела. «Движением» решил спастись? Пусть меня лучше комары выпьют досуха, чем такой позор на всю оставшуюся жизнь. — Как хочешь, но имей в виду, что ты добровольная жертва, сама прыгающая в лапы к маньяку, так как от тебя сейчас пахнет средством для привлечения комариных самок, а не отпугивания. — Что? — Инструкции читать надо! — крикнул Чанель уже откуда-то из темноты со стороны речушки. Я, спорить после этого заявления не решился, стянул с себя одежду, и коротко мужественно взвизгнув напоследок, бросился к холодной воде, чтобы смыть бяку, и обдумывая теорию о вселенской несправедливости и своем невезении. Как выяснилось позже, после внимательного изучения инструкции, средство следовало распылить на любой рядом стоящий пенечек, метрах в десяти от себя, и спокойно наслаждаться лунной ночью в тишине и с нетронутым запасом крови. Что мы потом и сделали, когда проделали все согласно инструкции и перестали трястись от холода, после вынужденных водных процедур. *** Проснулся я от холода с первыми лучами солнца, и в гордом одиночестве. Где мой любимый диванчик? Я жаловался на его неудобство? Вот же псих! Он самый лучший, не сырой, мягче земли, и в нем нет камушков, и насекомых, и никто не сопит под ухом… Стоп! Подскочив от страха на месте, я принялся оглядываться по сторонам в поисках Чанеля, опасаясь, что он мог меня оставить одного (пусть и отправившись за помощью, но от этого не легче). К своему счастью, обнаружил пропажу достаточно быстро и, стараясь не выдать своего присутствия, стал наблюдать за его действиями. Парень, скинув с себя куртку самозабвенно выполнял утренние процедуры. И это в ледяной воде! Человек-морж какой-то. В лучах восходящего солнца, позолотившего его макушку, он выглядел, как один из великих Богов, сошедших с неба на нашу бренную землю. А когда усталое лицо озарила ослепительная улыбка, я даже потерялся на миг. Но всего лишь на одно мгновение, а затем, быстро взяв себя в руки, потряс головой, стряхивая наваждение. Я же люблю девушек. С длинными волосами, стройными ногами, милыми тонкими голосами, компактного роста и хорошими характерами. Не Пак Чанеля в общем! — Ты проснулся? — Чанель обнаружил мое присутствие раньше, чем я, поглощенный душевными терзаниями, успел скрыться от его смешливого взгляда. — Готов вернуться к цивилизации? Готов ли я? Да я асфальт страстно зацелую, даже не поморщусь от автомобильных выхлопов, и буду покланяться телефонной вышке, когда мой телефон поймает, наконец, сеть. О, пресвятой интернет! Я даже глаза зажмурил в предвкушении, что совсем скоро мы с ним снова воссоединимся. — Тогда пошли, — Чанель, хотя моего бурного восторга о благах цивилизации разделял не в полной мере, тоже явно оставаться тут больше не хотел, а потому покорно присел, предоставляя свою спину в мое безраздельное пользование. Что было несколько поспешно с его стороны. Ведь удивительно, но моя нога практически перестала болеть. Должно быть, повреждение оказалось не значительным. Но когда я сообщил Чанелю, что смогу пойти дальше сам, он воспротивился и велел мне не геройствовать, потому что мою бессознательную тушку ему будет волочить гораздо труднее. Это типа я от боли в обморок свалюсь, из-за своего благородного порыва не утруждать свою Пару. Хотя благородство порывов тут совершенно не при чем, просто мне очень хочется побыстрее оказаться дома. Но так как спорить было совершенно бесполезно, то мне не оставалось никакого выхода, кроме как смириться, со своим положением ценного груза, а Чанелю — вьючного животного с длинными ушками, как у зайчика (если вы поняли о ком я). Дальнейший путь мало чем отличался от вчерашнего перехода. Ветки деревьев за ночь к нам никак своего отношения не поменяли, что довольно печально, продолжая наказывать за нерасторопность хлесткими ударами и царапинами. Равнодушными к нашим телесным терзаниям остались и насекомые, суетливо снующие вокруг, и пытающиеся поживиться нашими трепетно хранимыми кровяными запасами, до того, как мы вырвемся с их территории. А мне стало скучно… И так как более достойного собеседника в округе не обнаружилось, а комары даже на «ублюдочных сволочей» никак не реагировали, пришлось говорить со своим «извозчиком». — Чанель, а хочешь, открою тебе великий секрет? — загадочно прошептал ему на ухо, заставив с любопытством повернуть ко мне голову: — Вы со своими друзьями, понятия не имеете, что такое «прогулка» и «отдохнуть». Как-нибудь обязательно покажу тебе, что в нашем городе есть кинотеатры, кафе и парки отдыха. Парень недовольно что-то булькнул в ответ и принялся отстаивать сомнительные достоинства отдыха на природе. Нашел кому доказывать. Я после этого первого (И ПОСЛЕДНЕГО!) кемпинга в своей жизни, буду покрываться фиолетовыми пятнами после одного упоминания этого слова. Потом мы обсудили особенности зимней рыбалки, китайской кухни и современной поэзии… Странно, но он оказался довольно интересным собеседником, легко и весело рассуждающим о серьезных вещах… Так за разговорами и взаимными подшучиваниями, совсем неожиданно вышли к подножию горы, с который и начинали вчера свой нелегкий путь. А там нас ждал настоящий сюрприз. На этот раз приятный. Переглянувшись, мы не смогли сдержать облегченного выдоха и радостного смеха. Впереди виднелась наша машина и суетящиеся около нее ребята… тоже наши! Спасены! Чанель летел вперед, словно на крыльях, не обращая внимания на подпрыгивающего на каждой кочке, в такт его резким движениям, меня. Впрочем, в тот момент я даже и не думал возмущаться, радуясь вместе с ним так внезапно обретенному счастью. Но все изменилось в один момент. Захлебывающийся в истерическом хохоте облегчения Чанель, внезапно замолчал, и замер. В моей голове настойчиво проскользнула паническая искорка страха, ведь его спина словно одеревенела и пульс участился. А когда он медленно повернул голову в бок, оглядываясь на меня, я к своему ужасу обнаружил плескавшиеся в его глазах море ужаса и отчаянья. Мамочки… Перед глазами замелькали картинки из всех ранее виденных фильмов ужасов про друзей, которые пошли в лес и уже не вернулись, повстречавшись там с маньяками/кровожадными духами/депрессирующими приятелями… И зачем я покинул ужасный темный лес, кишащий насекомыми и прочей нечистью? Там было так хорошо и уютно… Сумев все-таки пересилить себя, решил взглянуть страху в лицо, не смотря на то, каким бы ужасным он не оказался (к тому же Чанель панически бежать с криками явно не собирался, и судорожно сжимал мои бедра, лишая и меня возможности на побег). Несмело выглянул из-за его плеча и не смог удержаться от короткого позорного вскрика ужаса, за который потом мне будет очень-очень стыдно всю оставшуюся жизнь. На нас надвигался, уставившийся холодным немигающим взглядом снайпера, наметившего жертву, Кенсу. Неожиданно почувствовав, как по моей спине потянуло леденящим кровь могильным холодком, я еще плотнее прижался к плечам, и до этого вызывающим у меня огромные сомнения в своей надежности. Стараясь реже дышать, по-детски понадеялся, что меня не заметят, тем более что все внимание было приковано к скромной персоне моего защитника, находящегося в данный момент на передовой. Видимо, Чанель подумал в этот момент о чем-то подобном, потому что в какое-то мгновение отмер и принялся суетливо что-то объяснять, периодически кидая на друга полные неподдельного страдания и вселенской обиды взгляды, и демонстрируя боевые ссадины и свежеполученные укусы от насекомых (почему-то не отпуская меня на землю). Что мало трогали его друга, который, не отводя глаз, с улыбкой Ганибала Лектора подходил к нам все ближе, отчего моя Пара, незаметно для самой себя, также медленно пятилась назад. Глядя на то, что особого эффекта слова Чанеля не приносят, и Кенсу все также продолжает недовольно хмурить брови и угрожающе закатывать рукава, решил, что настало время вмешаться мне (и не то, чтобы я хотел спасти Чанеля, просто, сдается мне, что следующим претендентом на головомойку буду уже я). Я соскочил со спины своей Пары, и показательно завалился назад, демонстративно хватаясь за пострадавшую конечность и ноя от «невыносимой» боли. — Болииит! Я ногу вывихнул! Кенсу, меняясь в одно мгновение, тяжело вздохнул, кинув нам напоследок, что на этом разговор еще не окончен, и умчался раздавать друзьям короткие команды, означающие, что отдых закончился, и мы всей такой веселой компанией отправляемся обратно. Причем очень быстро и через больницу. И почему-то я ни капельки не расстроился, что направляюсь домой… — Испугался? — шепотом спросил Чанель, когда Кенсу удалился на безопасное расстояние, и услышать нас уже не мог. — Да ничего, — вовремя вспомнил я советы по завоеванию мужчины «позволь ему почувствовать себя главным воином, охотником и хищником». — Ведь со мной рядом ты. Я был уверен, что ты не дашь меня в обиду! — А вот и зря. Я сам думал от страха помру…