Это война!

Осторожные шаги, раздавшиеся совсем рядом с моей комнатой (да-да, это не оговорка, именно моей), заставили меня испуганно замереть, и напрячься в ожидании не запланированного вторжения. Ну что за люди? Поболеть нормально не дают. Поспешно стряхнув крошки от чипсов прямо на пол, и прикрывая планшет одеялом, я принял выжидательно болезненную позу, а-ля „вот и пробил мой последний час“: перебинтованная нога торжественно возложена на подушку, голова откинута немного назад и повернута в сторону, веки полуприкрыты, руки вытянуты по швам (свидетельствуя, что у великомученика в моем лице, нет сил и желания на развлечения). Лежу себе, старательно изображая человека при смерти, и жду того нахала, у которого хватило совести потревожить мой покой… Это явно не Чанель, который в тот день так проникся моим бедственно-жертвенным положением, что мы отправились с нашего увлекательного уикенда сразу в больницу (даже не заглядывая домой). А там врач, морщась от моей конечности не первой свежести (увы, благоухающей отнюдь не розами, а многочасовым переходом), отколупал от нее ошметки грязи, печально вдохнул, и, удостоверившись в нашей платежеспособности, наложил мне на ногу белоснежную повязку, с устной рекомендацией не тревожить ногу пару дней. Это он перестраховался если честно, но Чанелю об этом было знать совсем не обязательно. Так что он просто снова молча развернулся, подставляя мне спину, и остальную часть пути до дома я преодолел с комфортом. Что было очень кстати, так как сил на самостоятельное передвижение после нашего „отдыха“, у меня совершенно не оставалось. А дома он освободил целую спальню в мое безраздельное пользование, по крайней мере, на то время, пока я не выздоровею. Так что выздоравливать я категорически отказываюсь… еще хотя бы дня три (не стоит оваций за мою коварность, хотя скромненько восхититься ей про себя, имеете полное право). Шепот за дверью стал уже каким-то слишком не прилично громким, чтобы посчитать его за проявление заботы о моем спокойствии, и я прекрасно расслышал, как Чанель в очередной раз попытался выставить моего изо всех сил сопротивляющегося друга из квартиры, и не впустить в святую обитель. Вот наивный. Если Чонде что-то понадобится, то его не остановит даже без малого двухметровый детина, закрытая дверь и, уж тем более, простые слова, призванные пробудить его совесть. Без вариантов. У него вообще нет ничего лишнего: ни стыда, ни совести. Я все ждал, когда Чонде надоест, наконец, препираться, и он, нацепив на лицо маску ужаса, испуганно заверещит, указывая дрожащим от страха пальцем, куда-нибудь за спину Чанеля. Естественно тот на это поведется (он вообще доверчивый… раз такую змеюку на груди пригрел, и ни о чем до сих пор не догадывается). — Да ухожу я уже. Ухожу! Можно подумать, что ты в него втрескался по уши. Носишься с ним, как не нормальный, — громко заявил друг, которому мой спокойный сон был явно по боку. Похоже, Чонде решил использовать не менее действенный метод — вогнать противника в ступор. Я так и представил, как Чанель замер в излюбленной позе суслика, с глазами на выпучку и отсутствием даже тени разума на лице, и рассмеялся, разрушая свой трепетно создаваемый образ. А буквально через мгновенье дверь распахнулась, впуская в комнату моего довольно хохочущего друга. Маневр удался. — Боги, Бэкхен, как это могло произойти?! — запричитал, он на одной высокой ноте (не хуже профессиональных бабушек-плакальщиц), увидев болезного меня: — На кого ж ты нас покинул… Ой, чет не то… Такой был молодой и веселый… вот же кручинушка… эмм… тоже мимо… — он задумчиво пожевал нижнюю губу, видимо подбирая нужные слова (а мог бы и заранее подготовиться), и патетически, с громкими подвываниями, закончил: — За что тебе все эти страдания?! Да еще и плюхнулся в опасной близости от моей ноги. Моей больной ноги! С белоснежной повязкой, наложенной еще вчера в больнице, величественно возлегающей на подушке с рюшечками и многозначительно выглядывающей из-под одеяла (на случай если кто не заметит сразу). Но разве волнуют этого неандертальца подобные мелочи? Я закашлялся, выплевывая часть так и не проглоченных, но уже порядком размусоленных чипсов, и резко приняв сидячее положение, потянул друга за воротник рубашки, угрожающе прошипев: — Эй! Ты чего несешь? Куда я тебя покинул? Почему в прошедшем времени то? Совсем сдурел? — Хэй, друг, я же просто пошутил. Пришел тебе настроение поднять. Апельсинчиков вот принес, — Чонде лучезарно улыбнулся, потрясая в руках пакетиком, предположительно с сочными сладкими фруктами, и аккуратно разжал мои пальчики, находящиеся в опасной близости от его шеи. Мням. Отличненько. Вот знает же чем меня подкупить. Насладиться мечтами о предстоящем пиршестве, вполне ожидаемо, не дал Чонде, уставившийся на мои бедра… Ага, прямо туда. По-моему, даже слегка вожделенно… Извращенец! Даже глаза заблестели! Мне отчего-то захотелось по-девичьи взвизгнуть и прикрыться если не подолом юбки (исключительно в силу его отсутствия), то хоть одеялом, которое в результате его телодвижений успело сползти. Неудобное положение решил спасти, как ни странно, сам друг, ненавязчиво попытавшись подтянуть одеяло повыше, подавая мне при этом странные невербальные знаки округлившимися глазами. Кинув взгляд вниз, я заметил, что так его заинтересовало (к счастью это было не мое тело). Ну не дурак ли? Это всего лишь планшет. Хотя странно, что экран на нем до сих пор не потемнел, скрывая от любопытных посторонних глаз мои не совсем детские занятия (ну надо же мне было чем-то заняться в гордом одиночестве, вот и подыскивал заранее подходящий контент). — Ну и что тут такого? Это вполне себе естественно! И хватит так на меня пялиться… Да у меня секса уже почти месяц не было! — Бэкхен… — Ладно-ладно, больше месяца… — Бэк…просто прекрати… — Ну что за правдолюб? Ладно, сознаюсь, что скоро забуду, как это у живых людей происходит, а не в моих снах! Такой ответ тебя устроит? — Вот дурааак, — Чонде преувеличенно драматично приложил руку к своему лицу, слегка мотая головой, словно подтверждая мою недалекость. Ну, или отгоняя эротические видения с моим непосредственным участием, которые вполне могли возникнуть на фоне полученной информации. — Да чего такого-то? — Кхм-кхм, — прочистил горло… кто-то, находящийся за моей спиной. Печально, но я на сто процентов уверен, что это не Чонде. Он физически просто не мог оказаться с другой стороны (хотя не удивлюсь, что он создал двойника, чтобы в очередной раз потроллить меня). А значит… блииин. Может все же зеленые человечки? Лучше они, чем… Боги, если это не он, то я обещаю быть хорошим мальчиком, поливать два раза в неделю цветочки, не доводя их до состояния полного облысения (обезлистывания), не пропускать занятия и начать хорошо учиться, прямо со следующего семестра! Не давая себе времени усомниться в разумности и реальности выполнения всех данных обещаний, я, затаив дыхание, поднял глаза, на „неизвестный“ источник постороннего звука… Нет-нет-нет! Главное не краснеть… ну ладно, главное сильно не краснеть… ок, главное не покраснеть еще сильнее… по-моему, краснеть больше уже некуда, теперь главное, чтоб пар из ушей не повалил… Спасибо, Боги, пар бы я не пережил. — Какого? Зачем подкрадываться?! Я думал, от страха помру! Добить решил? — Я старался тебя остановить, как мог, — выдохнул, покрасневший от еле сдерживаемого смеха Чонде. — И да… Бэк, он рядом с самого начала стоял. Да уж, как можно было не заметить еще одного человека в комнате, все это время почти дышащего мне в макушку. Похвальная внимательность. Ай да я. Меня только в разведку отдавать, шпионить на стороне противника и в его пользу (вот это была бы подстава). — Я это… в магазин… не буду вам мешать, — промямлил Чанель, старательно пряча глаза, и тоже явно стараясь удержать рвущийся наружу смех. — Перед уходом еще загляну к тебе. — Ааааа! — зарываясь лицом подушку и пытаясь таким образом заглушить собственный крик, я все поражался своей исключительной способности попадать в неловкие положения. Даже обвинить некого. Таким идиотом себя выставил. — А чего это ты из-за такой ерунды принялся убиваться? — Чонде подозрительно взглянул на меня, заставив оторваться от увлекательнейшего занятия — избиения ни в чем не повинной подушки, и удивленно на него посмотреть. Действительно, чего это я так реагирую неадекватно? Друг, хитро стрельнув глазами в сторону закрытой двери, убеждаясь, что наш разговор останется в тайне добавил: — А может… он тебе нравиться начал? Я расхохотался, тут же забывая о своих недавних переживаниях. Вот же фантазер, ему только сказки сочинять: — Ну, ты и сказанул. Да еще серьезно так. Я мог бы подумать, что это не шутка, если бы тебя не знал. — Да брось… — брови друга изогнулись, а в глазах на миг мелькнул до боли знакомый не хороший огонек. — Он же тебе на самом деле нравится! — Кто? Он? Да он просто мерзкий наглец, возомнивший о себе невесть что. Не человек, а помойка. Ты на самом деле думаешь, что у меня нет мозгов, и такой человек способен мне понравиться? — Как скаааажешь, — протянул Чонде, наконец, оставляя неприятную тему в покое: — А вообще лучше расскажи, как тебе удалось все провернуть так идеально. Вот уж не думал, что все получится как надо, и даже еще лучше. Мне пришлось, сгорая от стыда, признаться, что на самом деле это не моя заслуга, и все произошло случайно. А потом и рассказать обо всех остальных наших лесных злоключениях, заставив вовсю дурачившегося парня, не подозревавшего до этого об опасности, в которой я оказался, впервые забеспокоиться. Заверив, что со мной все хорошо, и кроме зудящих укусов с моим телом ничего страшного не произошло, а повязка на ноге, хоть и сделанная настоящим врачом всамделишной больнице, скорее бутафорская и сейчас совсем не нужная. — Он тащил тебя несколько километров на спине и даже ни разу не попытался скинуть в ближайшую канаву? — показательно изумился Чонде, получая за это заслуженный тычок в плечо. — По-моему, ты преувеличиваешь. Не такой уж он и плохой. — Ага. Ты с ним наедине минут на пять останься и будешь разрываться от двух желаний: придушить его или самому из окна сигануть. К тому же, не то, чтобы совсем не попытался. Пару раз даже показательно отпускал руки, пытаясь меня стряхнуть, но ты же знаешь, что в борьбе за выживание, такие мелкие методы со мной не прокатят? Да и не серьезно он все это. В шутку. — Ты улыбаешься. А говорил… Что? Разве? Я почувствовал напряжение в скулах, которое свидетельствовало о том, что действительно улыбаюсь. — Нееет! — Бэк, мы не по телефону треплемся, я все вижу. — Это у меня нервное… после перенесенной моральной травмы, — и вообще, у кого-то язык слишком длинный! — А тебе не пора на учебу? — Еще почти час до начала занятий! — возмущенно заявил друг, демонстративно устроившись на моей кровати поудобнее. — Почитаешь лекции перед началом. Тебе будет полезно. Давай-давай. Я соскочил на пол, пытаясь утянуть за собой не сговорчивого парня, никак не желающего оставлять меня одного. — О Боги! Это же чудо! Чудо! Ты выздоровел, стоило только любимому другу тебя навестить! Да я буду внукам рассказывать об этом! — завопил Чонде, заставив меня заикать от испуга и снова забраться на кровать. — Ты чего меня подставляешь? — Да ушел твой благоверный. Если бы ты был повнимательнее, то услышал бы как минут пятнадцать назад он закрывал входную дверь. И я пошел, раз мне здесь не рады. И это несмотря на чудесное воскрешение!… Пойду, пожалуюсь Минсоку и Кенсу, чтоб они тебя в угол поставили! На колени! На горох! Вот это кровожадность. — Кенсу? Вы общаетесь? Глаза друга подозрительно забегали, подтверждая мои опасения, что с ними что-то не чисто. — Не-не-немного… Эм… пошел я… — Куда? А ну стоять! Я соскочил с кровати, пытаясь преградить ему дорогу, но не успел. Друг громко гогоча и, напарываясь на косяки, уже мчался к двери, оставляя меня в неведении. — Мы с тобой еще поговорим на эту тему! — многообещающе прошипел ему вдогонку, подхватив в руки телефон и готовясь написать какую-нибудь гадость. Однако заметил значок входящего сообщения: „Бэкхен, давай встретимся?“ Я чуть не сел на пол, когда увидел, кто отправитель. Это была Сумин. Да-да, именно та умница и красавица! Аааа! Я чертов везунчик. Вот и в моей жизни белая полоса началась. Вскочив на ноги, я принялся весело скакать по кровати, в приступе счастья, подкидывая подушку к потолку. Но вовремя одумался, вспомнив, что моя Пара может вернуться в любой момент. Да и поводов для радости, если уж совсем на чистоту, в этом событии было мало. С одной стороны, я человек свободный, а вот с другой, прикованный к Паре на целый месяц (вернее уже меньше, чем на три недели), и пытающийся его приучить… Вот тебе и столкновение интересов. А, кроме того, может Сумин просто хочет что-то спросить? И я зря себе успел напридумывать всякого? Пока я все еще размышлял, что ответить, руки сами уже строчили: „Я не против“. «Встретимся в кафе „Dice“ через пару часов» О да! Шикаааарно. Как раз и Чанель уйдет. Что творю, что творю! „Хорошо. До встречи“ Вовремя услышав звук открывающейся входной двери, я скользнул на привычное место, возложив „больную“ ногу на подушку, и поспешив принять самое драматично-болезненное выражение на лице. И сделал все это вовремя, так как Чанель, даже не раздеваясь, сразу зашел меня проведать. — Как ты себя чувствуешь? — я вздрогнул, почувствовав, как прохладные пальцы почти невесомо пробежались по щеке. — Тебе лучше? Чонде тебя не слишком утомил? — Все хорошо, — страдальчески просипел, старательно кривя лицо, якобы в болезненной гримасе, надеясь, что она не сильно напоминает предсмертные судороги агонизирующего человека. — Ты не обязан обо мне так беспокоиться. Чанель оставлил мою последнюю реплику без внимания: — А я тебе мазь купил. В аптеке сказали, что с ней ты быстро встанешь на ноги. Ого, меня лечить будут… Пожалуйста, пусть эта чудо-мазь не будет воняющей на пол версты вокруг. Мне же еще с Сумин встречаться! Я выжидательно протянул руку, требуя тюбик, решив часть его содержимого просто выдавить в раковину при первой появившейся возможности, а потом сказать, что его забота облегчила мои страдания. — Ты чего руки тянешь ко мне? — Да вот обнять тебя хочу. Соскучился. Вот же не догадливый. — Сдурел совсем? — отшатнулся он, принимая оборонительную стойку. — Давай крем, говорю. Мазаться буду. Или ты просто так его купил… чтобы похвастаться? — Я дернулся вперед, пытаясь силой (ну или ловкостью) выхватить у него из рук аптечную мазь, но его реакция на этот раз оказалась на удивление хорошей. Он просто перехватил мою ладонь. — Пожалуйста, Чанел-и, отдай, — миленько протянул я, старательно придумывая в уме обидный акростих про свою Пару, которая сволочь и то еще дерьмицо, заставляющее меня упрашивать. — Забыл, что у тебя нога болит? Я сам. Он потянул одеяло вверх, обнажаю ногу до колена, и, заставляя меня занервничать. — Я же не руки повредил. Давай сюда! — решаю сделать последнюю попытку, тем более, что мазь и на самом деле такая вонючая, что от ее запаха глаза режет. Но и этот мой выпад был успешно отбит, причем так ловко, что уже обе мои руки были захвачены в плен его лапой. Всего одной! — Пусти! — потребовал я, но Чанель просто молча продолжил рассматривать мои ладони, заставляя сердце забиться в рваном ритме (от возмущения!), а потом приложил одну из них к своей руке, словно сравнивая их длину. Он что творит? — Отпусти. Что ты хочешь там увидеть? — У тебя руки, как у девушки. — Зато у тебя лапищи огромные, загребущие! — я обиделся! Даже несмотря на то, что это, скорее всего, был комплимент, потому что руки у меня и впрямь ухоженные, с длинными пальцами, не познавшие тяжелого физического труда (чему я рад несказанно). И чтобы окончательно не поддаться смущению, решаю перевести тему в безопасное русло: — Ты меня лечить собираешься? Или просто поплюем на ногу, и само пройдет? — Можно и поплевать. Спасибо, что предложил. Но лучше мазь. Больше я тебя на себе таскать не собираюсь. Ты не пушинка на минуточку… далеко не пушинка, — он довольно хохотнул, аккуратно укладывая мою пострадавшую конечность на свое колено и наблюдая, как я кусаю щеку изнутри, чтобы не высказаться, что кое-кому по этому поводу вообще стоит молчать, пока про этого кое-кого не вспомнили. Я вздрогнул, когда чужие ладони легли на мою лодыжку и начали легкими массирующими движениями втирать мазь, словно боясь причинить боль. И лицо при этом у него было такое сосредоточенное, как у сапера на минном поле, я даже на мгновение залип. Временное помешательство на фоне экстремальных условий, не иначе. Приятно, когда о тебе так заботятся. Пришлось поймать себя на мысли, что мне все это нравится, да и прикосновения такие нежные, что хочется замурлыкать от удовольствия. И я так расслабился, что практически забыл вовремя поморщиться якобы от боли, когда давление рук получилось немного сильнее… Кажется, я даже немного задремал, потому что когда снова открыл глаза, прошел целый час. Никого рядом не было, а на моей ноге сияла белизной новая повязка, всем своим кривым видом и смешным бантиком, свидетельствуя о том, что накладывал ее далеко не профессионал. Ну, зато он старался. Я растопырил пальцы, поднимая ладонь перед собой и внимательно ее рассматривая. Руки, как руки. Чего он там рассматривал? Хотя, если сравнивать с его ладонями, мои и впрямь смотрятся совсем по девчачьи. И что мне теперь подгрызать ногти каждую неделю и копаться в грязи, зарабатывая шершавости и мозоли, чтобы они стали больше похожи на мужские? Нет уж, благодарю, но что-то совсем не хочется. А вообще, как-то неудобно было от такого пристального внимания. Я еще немного поворочался, обдумывая события толком даже не начавшегося дня, и неожиданно вспомнил, что меня великие дела ждут. А я и так целый час бездарно потерял. *** Как все же прекрасен мир. Я скатился по перилам, чуть повторно не навернувшись, но уже носом вперед, ловко сбежал по ступенькам, распахнул дверь, и довольно вдохнул полной грудью свежий воздух, наслаждаясь новым днем… И закашлялся, получая в легкие, вместо ожидаемого пьянящего аромата свободы, сигаретный дым, впускаемый в воздух курящим возле входа охранником. Да уж, запах свободы я представлял себе немного иначе, но за не имением… Пока шел до кафе, насвистывал мелодию wonderful life и улыбался всем встречным. Просто так, чтобы они тоже порадовались вместе со мной… После того, как еле унес ноги от быдловатого на вид парня, которому не понравилось, что я „скалился“ его подружке (это он так о моей очаровательной улыбке… ну нет у человека чувства прекрасного), решил прекратить заряжать всех своим позитивом и настроением. Тем более, что настораживали подозрительно косящиеся в мою сторону мужики… Подумают еще чего. В наше время народ вообще стал злым, хмурым и недоверчивым. От нечего делать, начал фантазировать на тему „если бы моей Парой оказалась Сумин, а не это ушастое недоразумение“. Хотя можно и Тэми. Они были чем-то неуловимо схожи между собой, но чем именно я сам не мог до конца понять. Наверное, ухоженностью и сквозящим в каждом движении шиком. Был бы я тогда счастлив? Наверное. Не стеснялся бы знакомить своих друзей и родителей со своей избранницей, наполнил бы наши дни романтикой и весельем…жил бы… как все. А то, что меня будут использовать ради денег, мне вообще не грозит (благодаря отсутствию последних). Я так увлекся мечтами о своем эфемерном будущем, что совсем пропустил тот момент, когда оказался на месте встречи, и мне на шею кинулась девушка, укутывая своим теплом и чудесным запахом полевых цветов. — Оппа, спасибо, что пришел, — протянула девушка, ослепив меня лучезарной улыбкой. Взглянув в глубокие красивые глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами, я отчетливо понял, что был бы счастлив. Несомненно. Но судьба распорядилась иначе. — Я был удивлен, получив сегодня от тебя сообщение. Что-то случилось? — Почему должно что-то случиться, чтобы мы с тобой встретились и просто поболтали? — спросила девушка, печально вздохнув, смущенно прикрыв глаза ресницами, и заставляя меня замереть от удивления. — Но… — Расскажи лучше, как у тебя дела, — проворковала Сумин, ненавязчиво пододвигая ко мне свою узкую белоснежную ладошку, и не одергивая руку, когда я накрыл ее своей. Идеально. Устроившись в кафе, мы поговорили о погоде, делах в универе (словно не ходили оба туда каждый день) и о прочих подобных, ничего не значащих мелочах. А потом она бросила взгляд на мое запястье: — А ты Парой успел обзавестись. Жаль, что я не успела…с тобой… Ты мне очень нравишься. Этот день был явно не мой (или мой, это как посмотреть). Но я подавился от ее слов, судорожно закашлявшись и выплевывая недопитый коктейль прямо на стол перед собой: — Я тебе нравлюсь? — Оппа должен был понять, что совсем мне не безразличен, когда я ему каждый раз улыбалась, — мило сообщила Сумин, не спеша, ковыряясь палочкой в стакане с клубничным смузи. Слишком приторном. — Но ты же… А как же: „Ой, не получится встретиться, у двоюродного брата кузена подруги внучки тети друга моей мамы хомячок умер“? — Ну, у меня на самом деле настроение тогда от этого прискорбного события испортилось. Ты должен был быть настойчивым! Я же не легкодоступная девица какая-нибудь, которую достаточно пальчиком поманить, — она надула свои кукольные губки. — Жаль, что у тебя Пара появилась… А мне-то как жаль, словами не передать. Да только играть на два фронта в данном случае я не мог, надеясь, что девушка поймет и подождет меня один месяц. В конце концов, это не с армии парня ждать годами. А в данный момент, я ничего романтичнее походов в библиотеку за книгами и в столовую на большой перемене предложить не могу. О чем и сообщил девушке с сожалением и клятвенным обещанием, уделить ей свое драгоценное время, как только "срок" отмотаю. — Так мне сейчас надеяться не на что? — сообразила девушка. Сообразительная она. — Ладно, пусть будет по твоему. Только позволь мне сейчас всего лишь одну маленькую слабость. — Ты о чем? — У тебя крем на губе, — кокетливо пропела Сумин, и прежде, чем я успел возмутиться, что она украла мою коронную фразу, девушка перегнулась через стол, даря легкий игривый поцелуй прямо в губы. — О, а это разве не Бэкхен? Хотя откуда ему здесь взяться, если он болеет? Мне показалось. Черт! Откуда здесь взялась Тэми? Один шанс на миллион, что она в многолюдном городе заявится именно сюда. Тем более, разве они не должны сейчас быть на занятиях? Я обреченно поднял голову, встречаясь взглядом с девушкой, заглянувшей попить кофейку в компании своего парня, являющейся по совместительству моей Парой. — Чанель, не стоит смущать парня, — залилась своей очередной песенкой Тэми, не обращая внимания на то, что он так и не проронил за все это время ни одного слова. — Тут удивляться совсем нечему. Не монахом же он жил в самом деле. Вполне себе симпатичный молодой человек (спасибо, что заметила). Я даже вроде их как-то в кафе видела. Я же не могла ошибиться, — и уже мне. — Вот еще три недели с Чанелем потерпите друг друга, и вернешься к ней. Она красивая. Недаром говорят, что старая любовь не ржавеет и отпустить ее очень трудно. Ты весь сияешь от счастья. Приятно на вас посмотреть. Чанель не стал дослушивать весь этот бред, а просто молча развернулся и вышел из кафе… Да уж… Нехорошо получилось. Тэми же не спешила, покидать наше приятное общество. — Сумин, дорогая, я твоя должница, — прощебетала она, даря девушке подобие приветственного дружеского поцелуя. Не уверен, что они вообще коснулись при этом жесте щек друг друга, оставляя смачный „чмок“ в районе ушей. — Я про тебя не забуду. Как договаривались пропуск на VIP вечеринку и знакомство с друзьями Чанеля. Естественно, самыми перспективными. — С друзьями… — капризно надула губки Сумин, запихивая под моим ошалелым взглядом приглашение в сумочку. — Повезло тебе с женихом, вечно тебе самое лучшее достается. Знала бы, что он такой красавчик… — То ничего бы не изменилось! — прошипела Тэми, вмиг перевоплощаясь из ангела в гремучую змею, – И, Бэки… Я же могу тебя так называть? Надеюсь, ты не сильно расстроился из-за нашего милого розыгрыша. Хотя… плевать мне, что ты там чувствуешь. Не плачь сильно, — покривлялась она, напоследок сложив пальцы в букву L и приложив их в характерном жесте ко лбу (американизировалась, юмористка): — Неудачник! Вот же дрянь. Чтоб тебя инопланетяне танцу живота учили! И тебя, Сумин! И тебя… Ну какие же стервы меня окружать начали после знакомства с Чанелем. Это все его плохая аура, заразная. Да уж, давненько никто меня так не опускал. — Знаешь, встреться ты мне пару лет назад, мы бы с тобой прекрасно провели время, но сейчас, мне пора задуматься о будущем. Молодость не вечна. — Сумин подскочила с места, и принялась лихорадочно собираться, бурча подобие оправданий себе под нос, и на мгновение останавливаясь: — Ничего личного. А у нее связи… Я задумчиво смотрел ей вслед, и не чувствовал ничего… даже положенного по случаю разочарования. *** — Чанель, Сумин… она просто… — Бэкхен, давай без не нужных объяснений, — усталые глаза на его лице, заставили меня замереть, так и не закончив фразу. — Ты имеешь полное право налаживать свою личную жизнь. Как и я. Я бы может даже и расстроился по этому поводу, если бы мне было не все равно. Обидно. Я почему-то думал, что мы с ним стали ближе после всего, что с нами случилось за это время, и даже немного мучился с появившейся из ниоткуда совестью, а ему без разницы… Козел! И почему я так расстраиваюсь? — Да пошел ты! Думай что хочешь! Идиот бездушный! Мне тоже все равно! Я хотел уйти с гордо поднятой головой, не давая повода еще раз поиздеваться над собой, но был лишен даже этой малости. Он резко развернул меня вокруг собственной оси, опрокидывая на диван, и навалился сверху, выбивая из легких воздух. Мог ли я вырваться? Конечно. Но хотел ли? Его глаза, заглядывающие прямо в душу, словно парализовали мое сознание, не давая пошевелиться и нарушить неловкое молчание, которое начинало непозволительно затягиваться, приводя в замешательство.Что со мной? Почему сердце так бешено колотится в груди? Неужели оно начало подтаивать? И что с Чанелем? Чего он пытается добиться своей выходкой? В глазах растерянность, в мыслях хаос, а изо рта льются слова, наполненные сарказмом, и приправленные обидой (в этом весь я): — Что? Я так прекрасен, что ты дара речи лишился? — криво усмехнулся, пряча глаза. На всякий случай. Чтобы он не смог ничего в них прочесть. — Мне плевать на твои отношения, а вот то, что ты мне врал про травму, заставляя себя чувствовать виноватым, этого я понять не могу, — Чанель говорил уверенно, кривя губы в улыбке, а в глазах плескалась горечь… — Наверное, я просто сильно расслабился… поверил на секундочку, что ты не полное дерьмо… Извини, такого больше не повторится. Кстати, поздравляю с чудесным исцелением. — Спасибо. Больше тебе не придется со мной нянчиться. — Я рад. Доброй ночи! И почему он никогда не слушает? Глядя на закрывающуюся дверь в голове билось: „Не уходи! Все не так, как кажется“. Но сам я оставался на месте, сохраняя на лице ироничную ухмылку. А нервно дергающийся глаз и подрагивающие от злости пальчики на руках, можно было списать на нелегкую юность, проведенную рядом с Чонде. Забравшись с ногами на широкий подоконник и укутавшись в теплый плед, я смотрел на стремительно темнеющий город, начинающий постепенно светиться из-за разноцветных неоновых вывесок. И меня совсем не заботило, что выглядел я в этот момент, как мечтательная малолетка, загрустившая из-за ссоры с подружкой. Просто было немного обидно… Да это просто мазохизм какой-то, сидеть здесь в тишине, да еще и с гадским камнем на душе. Мысли логически вернулись к Чанелю — источнику всех моих бед. Почему я о нем беспокоюсь вообще? Считаю его хорошим человеком? Этот бестактный, наглый парень, с отвратительным чувством юмора, идиотской улыбкой и поразительным даром выводить людей из себя за считанные секунды, — хороший? Что еще? Грубиян, невежа, болван и идиотина. И каждое мое слово — правда. Он такой и есть! Раздражающий и самоуверенный. Наверное, кто-то может со мной не согласиться, тем более что девчонки почему-то находят его обворожительным, веселым и потрясающим (и не только девчонки…), но я с этим в корне не согласен. Хотя не могу не отметить, что не все так печально в его жизни. Есть и позитивные моменты. Иногда, его глаза наполняются медовой теплотой, заставляя меня улыбаться в ответ. Я в такие моменты даже забываю, что мы просто вынуждены терпеть друг друга, и по-настоящему наслаждаюсь его обществом (думаю, если бы мы встретились при других обстоятельствах, то наверняка смогли бы стать друзьями, но в данной ситуации — без вариантов). Когда нужно, он смело отстаивает свою позицию и безрассудно бросается на помощь, окутывает вниманием и заботой, поднимает настроение, подставляет дружеское плечо в качестве поддержки. Ну, а в остальное время… идиот! А еще у него яркая, переливающаяся всеми цветами радуги индивидуальность, которая и привлекает к нему людей. Тянет, словно магнитом. Всех, но не меня. Я не поддаюсь этому его гребанному обаянию, понимая в глубине души, что стоит мне расслабиться, и я сам могу попасть в ловушку, под именем Пак Чанель. А я не такой дурак. Но и бросить свою затею не могу. Хотя так было бы, наверное, проще и правильнее. А еще мне очень-очень стыдно… так стыдно, что хочется закрыть глаза и представить, что всего этого не было…