Это война!

Я когда напьюсь, такой лапочкой становлюсь, что просто прелесть. Я и так лапочка, но когда выпью… все! Тушите свет! К счастью, всего, что творю в тот момент, не совсем помню. Слава Богам. Вот и фраза та странная так и осталась для меня загадкой, как и то, чем она собственно была вызвана. Нет, ну не все так плохо на самом деле, и я примерно догадался, что могло случиться, особенно, когда увидел Чонде, лицо которого противно светилось триумфальным ожиданием, а голос сочился ироничным ехидством: — И как вам спалось? Но как-то после этого вопроса мне сразу перехотелось вспоминать в подробностях «что там было». Тем более, что с того события прошла целая неделя, а Чанель никаких намеков больше по этому поводу не делал. Так что я успокоился. Хотя было жуть как интересно, с чего ему в меня влюбляться? Или не влюбляться? И почему сейчас никак? И оно мне надо вообще? Но решил по привычке не заморачиваться особо по этому поводу. Нервные клетки — они не восстанавливаются, а у меня их и так в последнее время не густо. А так, в целом, неделя прошла без каких бы то ни было особых событий. Даже скучно… Но особо расстраиваться по поводу унылых будней не приходилось, особенно, если учитывать, что наше совместное пребывание с Чанелем близилось к логическому завершению. Вместе нам осталось провести всего девять дней. То есть, естественно, ЦЕЛЫХ (!) девять дней, а потом долгожданная свобода и дни, полные радости. Вот с такими радужными мыслями я и проснулся в субботу утром. Вернее подскочил в ужасе. Это на первый взгляд все так радужно и прекрасно, а на деле осталось всего ничего, а моя Пара от страсти ко мне до сих пор не сгорела и даже не задымилась. Хотя… — Хей, Чанель, сейчас же скажи, что это не то, о чем я подумал, — обвинительно спрашиваю, готовясь безобразно паниковать, почувствовав инородный «предмет» в стратегически опасной близости от себя. — Что? Ты о чем? — он сонно хлопает глазами, пытаясь осознать, что мне от него нужно. Невинный такой, я прямо не могу. Волк в овечьей шкуре! — Отодвинься хотя бы, хамло! Нет, я, конечно, понимаю, что утренние проблемы случаются у любого нормально мужика, и сам этим страдаю, но никуда своим органом не тычусь. В отличии от некоторых. — Вот достал, — обреченно стонет Чанель, видимо, так и не поняв всего ужаса своего проступка, и спихивает меня с кровати прямо на пол. — Там невинности твоей бережно хранимой пятой точки точно ничего угрожать не будет. Как и в гостиной. Не забудь за собой дверь с другой стороны закрыть! Ой, мудааак. Не люблю, когда за ним последнее слово остается: — Боги, похоже, в этот раз решили основательно повеселиться. Я в тебя влюбиться никогда и ни за что не смог бы! Будь ты хоть трижды богат и сто раз красив! — Признаешь, что я красавчик? Чанель явно почерпнул для себя совсем не то, что я имел в виду в своем монологе, и с довольной улыбкой пялился мне прямо в глаза. И когда только успел на мою половину переползти? — Рассказываю, какой ты урод! Моральный! — Ну и ладно, — фыркает он в ответ, мне кажется, что слегка обиженно, и отворачивается, накрываясь одеялом с головой, издавая при этом характерные звуки. И это вовсе не слезы раскаянья от осознания моих правдивых слов и попытка изменить свою жизнь (и противный характер) к лучшему. Это смешно ему! Ну, ни в какие ворота. Окончательно разобидевшись, иду на кухню, немного послушав напоследок недовольное ворчание в исполнении своей Пары, по поводу, что я не только хорошие сны мастерски портить умею, но и всю жизнь при желании. Даже знать не хочу, что ему там в «хорошем сне» снилось. Наливаю утренний кофе, и раздраженно смотрю на часы, стрелка которых отказывается двигаться, чтобы привнести в мой день новые события. И это наглость с ее стороны. Ее не пронимает ни мой укоризненный взгляд, ни показательные вздохи, ни многозначительное постукивание кончиками ногтей по столешнице… Каждая минута так и продолжает длиться не менее получаса. Все против меня сговорились. Ну да мне не впервой идти вопреки обстоятельствам, а потому решаю, что страдать от скуки в одиночестве — дело не благодарное. А кому мне еще на судьбу свою несчастную пожаловаться без опаски быть посланным, как не лучшему другу? — Он такой идиот, — доверительно сообщаю через пару минут позевывающему и растрепанному Чонде, наливающему себе кофе. — Кто? — друг безрезультатно пытается сфокусировать взгляд в одной точке, но его сонное состояние все равно не служит достаточно весомым поводом, чтобы спрашивать подобные глупости. — Чанель, естественно! Чего тупишь? — Эй, я, между прочим, прекрасно тебя слышу! — недовольно сообщает моя Пара, подтверждая все только что мной сказанное. — А я, между прочим, в курсе. Ты топаешь как слон, как тут тебя не заметить. И можешь не орать? Я вообще-то по телефону разговариваю! — Допрыгаешься… — непонятно ухмыляется Чанель, застывая за моей спиной. — Еще немного общения с тобой и моя толерантность окончательно не выдержит! — а потом, совсем нелогично, добавляет: — И вообще, закругляйся, сегодня в парк едем! Чонде, ты не хочешь к нам присоединиться? Я вздрогнул. Чонде не просто вздрогнул, а подпрыгнул на месте от неожиданности, чуть не пролив на себя обжигающий напиток и нервно закашлялся: — Я?! Ты уверен? Знаешь, мне что-то не хочется… дела у меня важные. — Может, отложишь их? — снова хмыкнул Чанель и замолчал. Уж не знаю, что он вытворял за моей спиной, тем более что когда я повернулся проверить, у него разве что нимба над головой не было, а так прям один в один агнец невинный, но Чонде неожиданно многообещающе усмехнулся в камеру, решительно склонил голову на бок и язвительно поинтересовался: — Где и во сколько? Что-то мне это напомнило… На дуэль что ли собрались? Из-за меня будут сражаться? Так романтично… Прямо так и представил: Чанеля и Чонде, одетых по последней моде шестнадцатого века. И если Чонде эти ультрамодные (в 16 веке) мегаобтягивающие панталоны даже идут, особенно если надеть на него воображаемый камзол подлиннее, то Чанель выглядит как детсадовец-переросток, (или второгодник) на утреннике в праздничных белых колготках. Лучший друг в моей голове, согласный с этим сравнением, постоянно ржет, стоит ему только взглянуть на кривоватые ноги соперника. Причем, делает это так самозабвенно, что белокурые локоны на его парике каждый раз подпрыгивают высоко вверх, а шпага, и так неуверенно сжимаемая в руке (ну не могу я представить своего друга с оружием в руках), и вовсе ходит ходуном, не оставляя шансов на победу. Вот так нелепо я и теряю лучшего друга… — И половинку свою прихватить не забудь, — разрушает мои фантазии Чанель, не забывая ласково улыбаться на камеру. С половинками на дуэли не ходят… Ой, чувствую, что нечисто тут что-то! — Точно в парк пойдем? — подозрительно смотрю на него, но не вижу ничего, кроме искреннего недоумения и святой невинности во взгляде. — Хочешь, на мизинчиках поклянусь? — С цивилизацией, телефонными вышками и вай-фаем? — Естественно. И посмотрел на меня честными-пречестными глазами. А я снова ему поверил… *** Я хоть и согласился так легкомысленно на прогулку, но ничего хорошего получить в итоге не ожидал. Особенно, если учесть, сколько мы времени ехали. И каково же было мое удивление, когда мы действительно приехали в парк. То есть самый настоящий: с ярким солнышком, птичьим гомоном, кучей деревьев, и неспешно прогуливающимися по тенистым аллеям редкими прохожими… Я даже расстроился немного. А где подвох? Неужели это действительно будет просто прогулка? — И зачем мы сюда приехали? — уточняю еще раз на всякий случай, попутно непроизвольно цепляясь взглядом за длинноногий стройный силуэт девушки, неспешно двигающийся нам на встречу, демонстрируя идеальную фигуру и модельную походку. — Отдохнуть? Выплеснуть эмоции? — не то спрашивает, не то отвечает Чанель. То есть сам меня сюда привез, и сам не уверен зачем. С трудом оторвав взгляд от прекрасного видения краешка коротких шорт, не скрывающих прелестей стройных ножек, быстренько поднимаю голову, чтобы высказаться как следует по этому поводу, но, обнаружив причину такого странного поведения, застываю в нерешительности… Чанель, так же как и я несколькими мгновениями ранее, залип взглядом на прекрасной незнакомке. А это наводило на некоторые мысли… Мысленно взвесив, что лучше: эстетическое визуальное удовольствие или моральное удовлетворение и частичная душевная компенсация, резко останавливаюсь, капризно надув губы и эффектно сложив в негодовании руки на боках (эх, мне бы еще скалку поувесистее в руку, и было бы вообще идеально), невежливо тыкаю пальцем в ничего не подозревающую девушку, вводя Чанеля в ступор: — Это ты что, на нее сейчас пялишься? А то, что было сегодня утром, это ерунда, значит, ничего не значащая? — громко интересуюсь, старательно маскируя смех за показными истерическими повизгиваниями, а в конце и вовсе скатываюсь на драматическое подвывание: — Ну ты и сволочь… Зачем я тебе только поверил?! Козел! Хотел еще в финале пнуть его от души по голени, но уж больно вид мне его в это мгновение не понравился, поэтому пришлось ограничиться бессильным поколачиванием «дрожащими от негодования кулачками по неверной груди». Не больно, но эффектно. Чанель на мои действия рассеянно похлопал глазками, покраснел и сжал руки в кулаки… Кажется, я немного перестарался. — Хей, я же пошутил просто! Не смотри на меня, смотри на девушку! Разрешаю… — я милостиво махнул рукой в ее сторону, в попытке отвести гнев парня от себя. Ну не понимает человек шуток. У девушки, к слову, чувство юмора оказалось гораздо лучше. Она заговорщики мне подмигнула и укоризненно погрозила пальчиком Чанелю, хихикнув напоследок, что так он один в старости останется, если Пару обижать будет. Прозвучало как проклятье. Мне нравится. Меня обижать не надо! — Ну и зачем ты меня идиотом выставил? — Чанель рассерженно скрестил руки на груди и нахмурил брови, напрасно надеясь, что этот его рассерженный вид меня впечатлит. Как будто, чтобы выставить его идиотом, мне какие-то усилия прилагать надо. Он и сам с этим делом справляется просто превосходно. — Ты слишком плохого мнения обо мне. Я просто переживал, что ты можешь шею свернуть. — беззаботно пожимаю плечами, стараясь не реагировать на злобное шипение позади, призывающее на мою светлую голову не совсем светлые кары, и продолжаю свой путь. Но не успеваю сделать и пары шагов, как меня с легкостью подхватывают и вскидывают на плечо, животом вниз. — Ты чего задумал? — панически ерзаю, пытаясь высвободиться, потому что моя пятая точка, активно сигнализирует о неминуемо приближающейся беде. — Отпусти! Хочу обратно на ножки! — Раньше надо было думать, — невозмутимо отвечает этот мерзавец, придерживая одной рукой мои усиленно брыкающиеся конечности. — Воспитывать тебя буду, раз родители этот момент благополучно пропустили. И потащил меня вглубь парка, пытаясь изобразить дьявольский злобный хохот. Хотя получилось у него, если уж совсем по-честному, неважно. По крайне мере, я совсем не впечатлился. У Чонде и то лучше выходит, даже учитывая то, что он вообще не старается. Врожденный талант! Решаю, что сопротивление в данном случае, будет не слишком разумным ходом с моей стороны, и демонстративно смиряюсь, покорно повиснув вниз головой. До поры до времени естественно. Так-то мне совсем не хочется, чтобы меня воспитывали. Ничего не подозревающий Чанель неосмотрительно ставит меня на землю, сопровождая действия нудными словами, что пороли меня в детстве мало (а меня вообще не пороли, но этот никак не сказалось отрицательно на моем характере). Это и стало его большим просчетом. Пока он распинался (как любят это делать в фильмах и все остальные коварные злодеи), я резко отскочил в сторону и, не теряя времени, помчался прочь от него, мастерски (по крайней мере, мне бы хотелось на это надеяться) огибая препятствия, периодически оглядываясь назад, чтобы оценить разрыв, и весело хохоча. Разрыва, конечно, не получилось, но я бы непременно удрал, если бы служащие хорошо и своевременно парк очищали от мусора. А так, запнулся об ветку, неудачно подвернувшуюся под ноги, и со стоном покатился по мягкой, слегка влажной траве. Так и остался там лежать, с опаской глядя на неуклонно приближающегося ко мне парня. Как в фильме ужасов, только мелодии тревожной на заднем плане не хватало. И если я ожидал, что Чанель по старой традиции начнет меня осматривать на предмет повреждений, изображая курицу-наседку, то вынужден был разочароваться. Он оказался совсем-совсем не добродушным, и не благородным, потому что, вместо того, чтобы помочь, поднять и отряхнуть, принялся щекотать, тяжело дыша от быстрого бега прямо мне в ухо. Запрещенный прием. Захлебываясь смехом, и не переставая молотить руками и ногами воздух, изредка попадая по совсем не маленькой туше, покусившейся на самое ценное (меня), я, в один момент, почти сумел выбраться из персональной пыточной, но Чанель коварно потянул меня за край футболки, вынуждая снова завалиться на него и продолжить вынужденное веселье. Не знаю, сколько мы так еще дурачились, не замечая ничего вокруг, давясь громким смехом, выкрикивая детские ругательства, и требуя прекратить издевательства, но успели за это время привлечь внимание многих… — Такая парочка красивая. Я им завидую, — миниатюрная девушка, на вид еще школьница, сложила перед собой руки в замок, застыв в умилении. — Да уж. Такие счастливые. Мы с моим Хеншиком никогда так не дурачились, — вздохнула ее, миловидная подружка, откидывая длинные волнистые волосы за спину и обнажая черную отметку Богов на запястье, когда потянулась к телефону, чтобы запечатлеть момент, достойный обложки молодежного журнала для беззаботных и влюбленных подростков. Ну, оно и понятно, момент и впрямь был шикарный. Стройный, высокий, стильный, очаровательный парень, властно восседал на сопернике, наказывая его за все проступки, которые тот успел совершить в своей никчемной жизни (обидной щекоткой). Его соперник в дорогом костюме, уже изрядно помятом, лежал прямо на траве, заливисто хохоча и не делая попытки выбраться, униженно прося пощады и безуспешно отбиваясь от тоненьких изящных ручек. Думаю, понятно, кто из нас стильный и очаровательный, а кого мне пришлось наказывать. — Нашли время. Ни стыда, ни совести! Здесь же дети гуляют! — не согласилась с молодыми девушками степенно прогуливающаяся пожилая пара, посылая в нашу сторону гневные взгляды. — Да бросьте, вспомните себя в молодости. Когда им еще веселиться, как не сейчас? — пожал плечами дедушка-собачник, с задорно вздернутым носом и озорным взглядом, выдающим его еще совсем молодую душу, не пропитанную старческим брюзжаньем. — О, да они же Богами отмеченные в этом году. Посмотрите, их запястья еще золоченные метками. Этот факт, по всему видимому, успокоил всех несогласных с легкомысленностью современной молодежи, по крайней мере, через некоторое время мы остались на лужайке практически одни. Устав дурачиться, Чанель аккуратно помог мне подняться, не переставая улыбаться, своей хитрой озорной улыбкой, которая никогда не приносит мне ничего хорошего, и которую я все равно каждый раз жду. — Ну, надо же, а я думал у тебя в голове совсем пусто, а там, кажется, что-то есть, раз это прелестное создание на нее решило покуситься. — Он задумчиво покрутил в руках широкий лист, предварительно выуженный откуда-то из моих волос. Я скосил глаза, заинтересованно глядя на демонстративно поднесенный к самому моему носу предмет, и заорал от неожиданности, отскакивая назад одним огромным прыжком сразу метра на полтора. Снова привлекая к нам постороннее внимание. Да только это в данный момент волновало меня в самую последнюю очередь. — Убери его! Убери! Аааа! Как же ненавижу тебя! И нет, я не боюсь листьев (даже очень больших), я испугался того, что именно на этом находилось. А находился на нем мой оживший кошмар. Огромный, жирный, противный, волосатый кошмар с глазами вселенского зла (не то, чтобы я глаза его разглядел, но уверен, что они выглядели именно так). И самое страшное, что несколькими секундами ранее этот кошмар сидел на моей голове! Я отчаянно размахивал руками, стараясь таким странным образом отогнать от себя одно зеленое волосатое чудище, спокойно сидящее на листочке и лениво его пережевывающее, а заодно и второе, издевательски ржущее, и держащее пальчиками первое. Впрочем безуспешно. Вдоволь насладившись моей паникой, Чанель демонстративно поцокал языком и сам откинул листок с «монстром» подальше от себя: — Такой большой, а маленькой гусенички испугался. Ага, посмотрел бы я на него самого, если бы это в него таким чудовищем тыкали. А это идея, кстати. Пересилив себя, осторожно поднимаю злосчастный листочек с замученным насекомым, за «хвостик», самыми краешками пальцев, и транспортирую его на не в меру развеселившегося парня. Прямо за шиворот… Пришлось с некоторой грустью признать, что его паника получилась не такой эффектной как моя, но тоже вполне себе зрелищной. По крайне мере, веселая девчушка лет пяти, проходящая мимо по дорожке, заинтересованно посмотрела в нашу сторону: — Мама, почему этот дядя так громко кричит и смешно прыгает? Молодая мама, неспешно идущая за ней, недовольно посмотрела на нарушителя спокойствия: — Дяде ветром голову надуло, вот он и сошел с ума. Девчушка задумчиво кивнула и натянула свою яркую розовую шапочку, которую ранее надевала с большим скандалом, пониже на уши (сходить с ума ей не хотелось), а затем беззаботно припустила дальше по аллее в сторону детской площадки. Осталась незамеченной и еще одна фигура, затянутая в бледно-розовый плащ по последней моде. Огромные глаза Тэми со злостью вперились в беззаботную парочку, а губы сжались в тонкую линию, выдавая ее недовольство увиденной картиной. Только ее негодование вовсе не было продиктовано аморальностью ситуации, а просто такая близость этих двоих грозила ей серьезными проблемами. И хотя она не сомневалась в Чанеле, его убеждениях и своем очаровании, но эти взгляды, которые ее парень кидал на свою Пару, заставляли изрядно нервничать. Она, так и оставшись незамеченной, окинула взглядом парочку в последний раз, и, решив, что всегда успеет устранить нежелательного соперника, удалилась на место встречи, чтобы сделать вид, что видит их впервые в этот день. А я в это время весело смеялся над нелепым Чанелем, надеясь, что насекомое он не раздавил, и из него еще получится прекрасная бабочка.

***

Чонде с Минсоком ждали нас возле какого-то подозрительного забора и откровенно скучали. Чонде баловался с язычком замка на молнии куртки своей Пары, то оголяя его шею, то снова скрывая ее под слоем ткани. Минсок отбивался от его посягательств, пытаясь ударить по беспокойным ручкам, но как-то вяло, что совсем не верилось, что он всерьез недоволен. И эта картина выглядела бы довольно обыденно, если бы не одно но… — Физкультурой заняться решили? — хохочу, оценив странноватый наряд парней. Именно так я и представлял себе отмороженных гопников-спортсменов, которые выпрыгивают из темного угла и предлагают ничего не подозревающим ботаникам, возвращающимся из библиотеки, всякие непристойности: «Давай, кто быстрее до того угла добежит? Кто последний, тот дебил!». — По какому поводу маскарад? Минсок смущенно кивает в сторону: — Мы на машине. Нас никто не видел. Это их, несомненно, оправдывает в моих глазах (не совсем еще сошли с ума, есть к чему стремиться), но не объясняет причины таких экстравагантных образов. Зато причину объясняет Чонде, ничуть не смутившись из-за моих высказываний: — Бэкхен-и, не хотелось бы тебя расстраивать, но ты тоже с нами занимаешься сегодня. И это ты одет не по форме… И крепко, словно клещами, цепляется за мое плечо. Как дальновидно. Когда до меня дошел намек, я, естественно, тут же попытался дать задний ход, но не смог далеко уйти с таким довеском. Я все-таки не чемпион мира по подъему тяжестей. — Ты говорил, что это будет парк! — обвинительно смотрю на Чанеля, который вместо того, чтобы покраснеть от стыда, или провалиться под землю, от моего мысленного искреннего пожелания, просто невозмутимо пожимает плечами: — А это что? — Это полигон какой-то. Мне туда не хочется! И впрямь, место, в которое он меня привел, от парка немного отличалось. Вернее, сначала то это был самый обычный парк, с зелеными аллеями, витыми скамейками, прогуливающимися парочками, это на первом километре, а вот потом… — Не понимаю, почему ты ко мне придираешься? Вот парк, — указал он пальцем назад. — А вот и цивилизация, — демонстративно ткнул на табличку с паролем на вай-фай, над которой висела огромная вывеска «Пейнтбол». — Ну и где я соврал? Что на это ответить я не нашелся. По крайней мере, цензурного. Поэтому по привычке решил промолчать и отомстить. Тем более что огонь моего негодования слегка поубавило его пояснение: — Ребята позвали поиграть, а с тобой будет гораздо интереснее. Или я не прав? — Мы будем в разных командах! — посылаю ему многозначительную ухмылку в стиле Кенсу, от которой у него по идее должны кишки заморозиться от страха. Чанель, как всегда, не проникся. — Уж я об этом обязательно позабочусь, поверь, — и не менее многообещающе улыбнулся мне в ответ. А Чонде восхищенно присвистнул: — А нам обязательно участвовать? А то я бы за попкорном сгонял, пока Мин место в первом ряду занимает для битвы века! Будто и без битвы не понятно, кто победителем окажется… А вообще, мы еще посмотрим кто кого! *** За забором нас встретили еще пара парней и троица девушек. С неудовольствием замечаю в этой компании и Тэми, которая тут же подскочила к Чанелю, оттолкнув меня в сторону. И откуда у такой тщедушной особы столько силы? — О, а это и есть тот самый Бэкхен? — протянула одна из незнакомых девушек, подошедших нас поприветствовать. Да уж… слава обо мне бежит впереди меня самого, что огорчает если честно. Ведь знаю я, в каком ракурсе они нас обсуждают. А как заговорят, когда отойдут немного подальше, чтобы мы их не смогли услышать… Приветливо кланяюсь ребятам. Плохое настроение — не повод для грубости. — Приятно познакомиться. Ребята, в разнобой, не очень то и вежливо пробурчали что-то в качестве приветствия. То ли «рады встрече», то ли «глаза бы наши вас не видели». И поторопились исчезнуть с нашего поля зрения. — Ты что всех здесь успел заразить плохими манерами? — я вытаращил глаза на свою Пару, получая в награду уничижительный взгляд. Он мне погрозил кулаком и демонстративно отвернулся. Кстати, эпохальное сражение пришлось немного отложить, потому что, как выяснилось, нужно было дождаться еще одного игрока. Я сначала подумал, что это будет еще одна девушка, которой нам не хватало для равноценного состава команд, но этим недостающим важным игроком оказался Кенсу. А Тэми на это заявила, что такое распределение будет справедливым, и со мной она с легкостью справится. Это она так, видимо, пыталась меня унизить, намекая, что я с девчонками на одном уровне выступать буду. Только просчиталась маленько. Я бы не особо возражал, если бы все остальные стояли неподвижно и на открытом месте, а я один перемещался с маркером* в руках… Но пусть тешит себя иллюзиями. После этого наступило время тотального бездействия, когда вроде вот-вот начнется что-то интересное, но когда именно оно начнется, никто сказать точно не может. И чтобы как-то скрасить время ожидания, парни, от нечего делать принялись играть в баскетбол. Мы же с Чонде благородно отказались и расположились на скамеечке неподалеку, чтобы лениво понаблюдать вполглаза за их перемещениями по полю. — Ну почему именно баскетбол? — огорченно вздыхаю, поглядывая на парней, но, не особо следя за развитием игры. — Ничего не имею против, — беззаботно пожимает плечами Чонде, совсем не удивив меня своей реакцией. Он во всем этом, в отличии от меня, ничего плохого не видит. — Тебе-то какая разница, все равно на скамейке сидишь. — А то, что мы напоминаем девчонок из группы поддержки из американских фильмов, которые сидят на трибунах в обнимку с помпонами и «болеют» за своих парней. Дайте мне «Ч», дайте мне «а»… и далее по списку… На самом деле друг, вальяжно развалившийся прямо на неудобной деревянной скамейке, подставив лицо теплым солнечным лучам, трепетную девицу напоминал весьма отдаленно (а брутальный я и подавно!), но главное сам факт! — Даже в этом не вижу ничего страшного. И, кстати, мой, твоего бойфренда, с именем, начинающимся на «Ч», обязательно сделает! — Чонде резко перетекает в положение стоя и складывает ладони в импровизированный рупор: — Мин, вперед! Дави Чанеля! Подразнить он меня решил. Ага. Вот позорище… — Они в одной команде, умник. Чонде смутился от моего замечания, но заморачиваться и самобичеваться особо не стал (у него в жизни события и поэмоциональнее были, а это так... маленький "упс"). Но о моем проколе "с именем, начинающимся на „Ч“" больше не упоминал. Видимо забыл просто, переключившись на другую тему. - Не, ну ты видел этих наших потенциальных соперников? Не знаю, как мы им противостоять будем. Они все в отличной форме. Да уж. Если сравнить вот этих парней на площадке, которые все качки, с нами, то мы явно не в фаворитах оказываемся. Как мы их выигрывать будем? А может мне в команду противника Чонде сплавить? Скинуть, как говорится, балласт, временно обменяв его на сильного игрока, чтобы уравнять шансы на победу. Я с сомнением посмотрел на друга, проигрывающего потенциальным соперникам по всем физическим параметрам, и решил не горячиться. Я слишком умен для такого безрассудного поступка. Чонде мне потом дооолго не простит этого (я бы точно не простил). Лучше полчаса позора. Да и если выбирать себе ценного игрока, то лучше Чанеля на эту роль никто не подойдет. Он даже среди своих далеко не щуплых друзей выделяется. Думаю, что из него бы и спортсмен не плохой получился, если бы он приложил к этому делу усилия. Так уверенно мяч по площадке ведет, мускулы под кожей играют, волосы развиваются от резких движений, выражение лица сосредоточенное, словно задачу по высшей математики решает... Хорошая идея была посмотреть на их игру… — Закрой рот и подотри слюни. Нет, это не мысли вслух. Автоматически тяну руку ко рту, чтобы подтереть эти самые «слюни», но вовремя останавливаюсь, недовольно повернувшись к мерзко захихикавшему Чонде. Может, пусть все-таки обижается? — Бредишь? — С чего? Я тебя благородно спас. Мог бы и «спасибо» мне сказать. Еще немного, и ты бы на него кинулся, прямо на людях, — многозначительный смешок в исполнении лучшего друга, вызывает во мне лишь неподдельное негодование. А еще, я к своему ужасу понял, что покраснел, неоднозначно отреагировав на эти слова. Что было очень странно вообще-то! Неправда, а я все равно покраснел. — Ерунду не говори! — Да какая ерунда? Видел я как ты слюнями изошелся, когда смотрел на него. И взгляд такой сумасшедший… бррр. Таким я тебя еще не видел. Только не говори, что ты влюбился. Друг победно посмотрел на меня, явно ожидая возражений и готовясь и дальше издеваться, коварно пользуясь моей сегодняшней задумчивостью и невнимательностью. Но я и не стал ничего говорить, просто треснул его по голове, надеясь, что от встряски его мозги встанут на место, и будут генерировать умные мысли, а не выдумывать чушь всякую. Не сильно, конечно, но Чонде обиделся и моего благородного порыва во имя его спасения совсем не оценил, назвав придурком, и собравшись уходить, не дождавшись окончания матча. А я что? Я поспешил за ним заглаживать свою вину. А перед уходом в последний раз взглянул на Чанеля, который радостно улыбался, позволяя редким лучам солнца блеснуть на его широкой белоснежной улыбке.

***

Когда, наконец, пришло время для разделения на команды, возникли небольшие разногласия. Естественно, что присутствие в моей команде Минсока и Чонде ни у кого вопросов не вызвало, а вот когда дело дошло до дальнейшего распределения, то выяснилось, что никто из представительниц прекрасного пола не горел желанием к нам присоединяться. В итоге, после небольших препирательств, девушки подтолкнули в нашу сторону одно небесное создание, пошатывающееся под весом экипировки и опасливо отставляющее маркер подальше от своего ценного тела. Да уж… замечательное пополнение. Но больше всего споров разыгралось на счет долгожданного (в прямом смысле этого слова) Кенсу. Видите ли, Чанель заявил, что парень пойдет в команду к нему, а я могу выбрать из двоих оставшихся по своему усмотрению. Естественно, я не согласился. Как только он озвучил пожелание взять к себе Кенсу, мне резко захотелось того же самого. Из вредности! Хотя еще за минуту до этого безапелляционного заявления, я готов был молиться, чтобы в нашу команду попал один из его более внушительных друзей. — Зачем тебе Кенсу? Выбери другого кого-нибудь, — теряя терпение, простонал Чанель, уставившись на меня немигающим взглядом. Будто меня это было способно напугать. — Он будет нам боевой дух поднимать и на вас морально давить! — не сдавался я, ударяя ладошку, прыснувшего от смеха Чонде. — Чем? — обреченно вздохнул Чанель, закатывая глаза к небу, и тут же сощуриваясь от солнечного света. — Деморализующим взглядом! — уверенно ответил я, скрещивая руки на груди. — Он в очках будет! — чуть не заплакал Чанель над моей логикой. И где только он увидел ее вообще? — Его взгляд любые очки прожжет, вот увидите! — не отступал я. — Ага. А по ночам я препарирую собак, — охотно поддакнул Кенсу, обреченно прикладывая ладонь ко лбу. (Вопрос, было ли это с его стороны шуткой? Лично я очень сомневаюсь). — Давайте я сам решу, а то вы так будете спорить, пока ваши метки окончательно не погаснут. А у меня, какая досада, дела на следующей неделе есть неотложные. Мы согласились, и даже отпустили его запястья, в которые цеплялись все это время, в попытке перетянуть его каждый на свою сторону на манер каната. Кенсу облегченно выдохнул, обиженно потер замученные руки, и посмотрел на нас поочередно, словно решая, кого сегодня ночью будет препарировать вместо собаки. Я надеялся, что Чанеля… — Я присоединюсь к команде Бэкхена, — наконец, сообщил он совсем не то, чего все от него ожидали услышать, и виновато посмотрел на друга. Правда, взгляд был совсем короткий, потому что Чонде и Минсок радостно подлетели к последнему члену нашей команды, оглашая округу воплями, что «теперь то они у нас попляшут» и «просите пощады, пока такая возможность есть»… — Не понял! — Чанель уставился, раскрыв рот, на этот праздник жизни, на который его забыли пригласить. Впервые что ли видит их подозрительное единение? Хотя может и правда впервые. Вон как его проняло. Хотя согласен, картинка получилась действительно не для слабонервных. Надо бы человека поддержать. — Да не переживай ты. Привыкнешь… — К этому? — он искренне ужасается и тыкает в сторону довольно ржущих ребят: — Это еще ничего, что Кенсу впервые вместо меня предпочел кого-то другого, но ты посмотри только… они же обнимаются! — И что? — А то, что Кенсу скорее себе полруки откусит, или, что еще более вероятно, наглую конечность «твари, рученки распускающей» оттяпает, но не позволит себя трогать! Да у него лицо перекашивает, когда я позволяю себе тактильные поползновения в его сторону! Дружеские, не смотри на меня так… — А если… — Чанель замолкает, задумчиво меня рассматривая… Знаю я этот взгляд. — Не-не-не, даже не думай. Только не мы с тобой. Я против! Даже для такой святой цели, как «дружить против этой троицы». А Чанель ничего на это не отвечает, видимо, вспомнив, кем мы друг другу приходимся. -------------- * Пейнтбо́льный ма́ркер (или пейнтбольное ружьё) — основная часть снаряжения в пейнтболе, представляющая собой вариант пневматического пистолета, использующий рабочий газ (обычно сжатый воздух (азот) или углекислый газ) для стрельбы пейнтбольными шарами.