Это война!

— Доброе утро, солнышко, — Чонде весело подлетает к хлопотавшему у плиты Минсоку, и дарит ему легкий поцелуй куда-то в… область сонной артерии (они для меня оба существа бесполые, так что никаких шеек-ручек у них по определению быть не может). Буэ… Наблюдая за их утренними игрищами, неожиданно делаю для себя немаловажное такое открытие. Я то все думал, что это Минсок у них извращенец тактильный и друга спасать надо, а оказывается, что друг друга эти двое стоят, и спасать надо меня. От визуального шока. И еще странно, что раньше такого обострения чувств (плавно перетекающих в действия) в моем присутствии за ними не замечал, а сейчас прямо гормональный всплеск какой-то… хотя и осень. Либо вконец стыд потеряли (и совесть), либо Минсок такую тактику избрал, чтобы я меньше к ним в гости захаживал. Если верным окажется последний вариант, то буду появляться у них еще чаще. Из принципа! Ну и чтобы другу помочь. Никак нельзя допускать, чтобы его половинка (лучшая) расслабилась, так и обнаглеть можно! — Вспомнишь солнце, вот и лучик, — язвлю, но на мое высказывание снова никак не реагируют. Ну и ладно. Пока проглотим. — Чего звали то? Чонде на это псевдо-трагично закатывает глаза: — Пфф… мой друг такой грубый и невоспитанный. А мы, между прочим, все для него. Лишь бы он улыбался. Меня прямо так и подмывает теперь тебе ничего не рассказывать хотя бы до обеда… или до окончания занятий… или вообще до вечера. И важно так на меня смотрит. С чувством превосходства. Только вот я вообще не верю, что это он все серьезно говорит. Его терпения хватит минут на пятнадцать, а потом начнет все выкладывать с такой скоростью, что мне будет сложновато даже одно слово вставить. Но благодушно позволяю ему покичиться чувством собственной важности и подыгрываю: — Хэй, я, если что, из-за тебя в шесть утра встал! Так друзья не поступают! Минсок, пни его, пожалуйста, за меня, а то у меня от недосыпа координация испортилась. Видели, какой я вежливый? «Волшебные» слова даже использую. — Я тебя сам сейчас пну. А вот друг мой совсем-совсем не вежливый. Хотя сам звал с утра пораньше. С его стороны вообще было крайне невежливо будить меня ни свет, ни заря, когда все еще спали. Даже птички за окном. Даже будильник. И уж тем более я сам. Когда принял вызов, к сожалению, сразу послать друга по знакомому адресу (куда ходят все, кто будит с утра пораньше) не успел, но только потому, что он тут же начал тараторить в трубку, что у него для меня замечательные новости, от которых я с ума сойду (а я с ума скоро сойду от недосыпания), и что я буду распоследним идиотом, если не натяну сейчас на себя свой костюм супергероя, и не примчусь к ним на первой космической. Причем бодренько так говорил, что даже бесило (в такую рань быть бодрым — преступление). В общем, сумел немного заинтриговать, и пришлось вставать на целый час раньше положенного, пообещав, что если новость окажется пустяковой, то на одного наглого человека, не умеющего ценить дружбу (а в особенности самих друзей и их здоровье), на этом свете окажется меньше. — Кстати, чем там ваш вечер после свид… пейнтбола закончился? Чанель, судя по голосу, был очень зол, — деланно безразлично интересуется Минсок, расставляя на столе нехитрый завтрак, и не обращая внимание на мои потуги дотянуться под столом ногой до обнаглевшего друга, чтобы реализовать угрозы про "пни". А вообще нормально так. Вовремя решили поинтересоваться. Если бы все плохо закончилось, погоревали бы немного над моим бренным телом что ли? Они должны были бросаться мне на выручку в ту самую ночь, а не дожидаться пока все само не уляжется. А то улеглось все само, каким-то слишком смущающим образом. — Да нормально все… — я к своему ужасу чувствую, что к лицу снова приливает краска смущения. Если когда-нибудь узнаю секрет, как останавливать спонтанный прилив крови к голове, то организую специализированные курсы и буду деньги мешками грести…, а пока сам страдаю… — Оу… ты покраснел. Давай-давай выкладывай, — глаза друга загораются неподдельным интересом, в то время как его Пара, прислушиваясь к разговору, и вовсе нависает надо мной, отложив на время остальные дела. — Ничего говорю! — Что, вот прямо ничего-ничего? — Чонде заинтересованно подается вперед, недвусмысленно поигрывая бровями. — А так и не скажешь, по твоей-то реакции. Я пожимаю плечами, не желая продолжать тему, которая мне самому изрядно попортила очередную порцию бережно хранимых (правда без особого успеха в последнее время) нервов. Хотя в действительности в ту ночь закончилось все очень странно. Но не рассказывать же об этом друзьям. И так от них спасу нет. Чанель, словно избавившись от наваждения, тяжело вздохнул: — Иди в душ… И… Бэкхен, давай сделаем вид, что ничего не было. — Чего? Ссоры? Разговора? Поцелуя? — я в тот момент растерялся, безуспешно пытаясь собрать мысли в кучу, и заставить их работать в правильном, разумном направлении. — Всего… так будет лучше. Ты так же будешь выводить меня из себя, а я делать вид, что мне все равно. И у всех все будет прекрасно. И мне совсем не больно было слышать эти слова. И я совсем не расстроился. Честно. Ведь так действительно будет лучше. Для всех. А все что случилось — всего лишь эмоции. Столкновение характеров… не более. — Ты прав. Забудем… И вообще, мы собрались здесь вовсе не для того, чтобы потешить любопытство моих друзей (надеюсь), а мое собственное: — Что у вас там случилось? Выкладывайте! — Ну, хорошо, — неожиданно легко соглашается Минсок. — Действительно, чего тянуть? У нас для тебя подарочек. И деловито выкладывает на стол подозрительный конверт. Точно не пустой, о чем свидетельствуют его тонкие края, приподнимающиеся над столешницей. — Это еще что? Завещание? Вы мне решили отписать все свое имущество? — вовсю иронизирую, не забыв для надежности покрепче схватить преподнесенное, чтобы обратно не отобрали. С них станется. Друзья, вопреки моим ожиданиям не язвят в ответ, терпеливо дожидаясь, когда я сам посмотрю что в нем такое интересное (что аж «подарок») лежит. Должно быть, действительно что-то стоящее. А когда вынимаю содержимое, не могу сдержать своего удивления. Нет, внутри не было никакого завещания, и открывать свою собственную лавку гадателя-предсказателя мне рано, да и без надобности. Потому что внутри лежали просто фотографии. Обычные такие на вид, распечатанные в типичной типографии, стандартных размеров… не обычными в них были лишь изображения. — Это что? Но как? На дюжине фотографий, была запечетлена очень яркая парочка. И если бы я не знал этих людей лично, то решил, что они на самом пике отношений. Таких всегда видно, по особо трепетному отношению друг к другу что ли… с многозначительными полуулыбками, нежными объятиями и легкими поцелуями в уголки губ… Они казались влюбленными, беззаботными и счастливыми. Что очень меня взбесило! — Это же Кай! Она изменяет Чанелю с ним? Откуда они вообще знают друг друга? — Познакомились. Вчера. Не без помощи твоих любимых друзей, заметь, которых ты не ценишь и обижаешь систематически почем зря, — Чонде хмыкает, и я замечаю, что все это время он внимательно изучал мою собственную реакцию на беспардонно преподнесенный компромат. Готовить же надо к таким новостям! — То есть, это вы все подстроили? — Да. Можешь начинать благодарить. — Круто. Но как вы Кая уговорить то смогли на такое? Я, мягко говоря, удивлен. Ведь Кай, несмотря на то, что появился в нашем учебном заведении совсем-совсем недавно, и учится на каком-то жалком первом курсе (то есть вообще не серьезно), уже успел привлечь к себе большое внимание, и получить титул самого желанного парня. И, хотя я с этим титулом был в корне не согласен (да и не только я, а большинство парней), но не признать его очевидную власть над слабым полом не мог. И как следствие раздутое самомнение. Да у него даже имя не настоящее! — Ты недооцениваешь мой острый ум, — обиженно надувает губы Чонде. — Это было достаточно легко устроить. Нет, конечно, сначала он попытался отнекиваться: «не могу я так», «неправильно все это»… «зачем мне это надо»… «я не такой, в моей душе цветут тюльпаны»… Но твой друг, когда нужно умеет быть очень убедительным. — Вы продали по почке и подкупили его? — Мы бы скорее твои почки продали. Но обошлось малыми жертвами, так что ты должен быть счастлив. Просто намекнули ему, что это очень хорошо иметь знакомого медика, который в случае чего с радостью придет на помощь. Например, когда заболеть срочно надо… или посерьезнее, когда в армию идти время придет. Он с нами согласился, что это очень замечательно. — Да уж… мне сразу этот тип не понравился. Слащавый какой-то… скользкий. Я вот лучше в армию пойду, чем так позориться. А если где потом эти диагнозы «веселые» всплывут? Ну, когда мы мировой славы добьемся. — Я тактично умолчал, что специализация Минсока — психиатрия. — Чонде хихикнул, довольный собственным коварством. — Но все по-честному. Технически мы готовы выполнить обещанное. А воспользоваться или нет этим щедрым предложением, решать уже ему самому. — Ууу, кажется, кому-то потом попадет, когда все выяснится. — Не думаю. Он когда Тэми увидел, сказал, что и за просто так с такой девушкой не против познакомиться. Даже без договоренностей… Правда потом, кажется, на Кенсу запал больше… А так как мы с ним вроде как дружим, то ничего он нам не сделает, — легкомысленно отмахнулся друг. Кай запал на Кенсу! Я довольно улыбнулся своим мыслям. Как же это хорошо. Хотя нет… Это замечательно! Ведь это значит, что совсем скоро мои друзья снова станут исключительно моими. И больше не нужно будет бороться за их внимание. Никакого Кенсу! Кай настырный и всегда своего добивается. Это все знают. Кстати: — А Кенсу там что делал? — Нет, ну, а кто, думаешь, Чанеля отвлекал, чтобы эта троица вместе не встретилась? Вот и пришлось его привлекать. Он тоже сопротивлялся, но очень быстро сдался, взяв с нас обещание, что Тэми ни о чем не узнает. Хотя если вот так подумать сейчас, то это очень странное условие. Мой друг иногда слишком дотошен в мелочах. И вообще не это сейчас главное! — И что, Кенсу взаимностью Каю ответил? Друг смотрит на меня, как на сумасшедшего: — Ты чего? Закрой глаза и представь Кенсу. Представил? Хорошо представил? Надеюсь, больше глупых вопросов задавать не будешь. А я действительно представил и улыбнулся. Мне этот Кай, если честно, вот вообще не нравится. И вовсе не потому, что я завидую, что вокруг него всегда все самые красивые (а также не очень, и очень не) девчонки крутятся. А просто у него аура не хорошая! И не волнует! И пусть в моем воображении Кенсу слишком настоящий и похожий на того буку из реальности, а значит этим двоим вместе никогда не быть, но все равно приятно, что этому выскочке хотя бы нос утерли. — Неее, не буду. Понятно все. Побоится он с Кенсу связываться. — Думаешь? Я бы так не был уверен, — Чонде задумчиво трет подбородок тыльной стороной ладони. — А ты знаешь вообще, в чем «эффект Кенсу»? Мы с Мином пытались на досуге понять, почему у людей такая реакция на него. И даже к определенным выводам пришли. Что там думать? И так все предельно понятно, без «размышлений на досуге». Только время зря потеряли: — В его страшном взгляде! Хотя… странно, что Чанеля я вот совсем не боюсь, хотя он и выглядит гораздо внушительнее, а Кенсу противную холодную дрожь вызывает только многозначительным покашливанием. Даже, если и не смотришь на него. — Я тебя умоляю, — закатывает глаза друг. — В том, что он может сделать с тобой что угодно. Реально все. Захочет, треснет от души, или назовет так, что ЧСВ к чертям полетит, или посмотрит как на кучку навоза… в общем, сделает все, на что фантазии хватит, в пределах разумного, естественно. В то время как ты все проглотишь и ничего в ответ ему не сделаешь. Потому как рука у тебя на него не поднимется, и язык не повернется в его сторону гадость сказать. И все что сможешь сделать, так это пролепетать «не делай так больше, пожалуйста»… Вот примерно так и с Каем получилось. Попался. А вообще забавно было за ними наблюдать… Кенсу, спешащий на встречу к друзьям, не ожидал от этого рядового мероприятия (которое на этот раз грозило стать совсем не рядовым) ничего особенного. Да он вообще не хотел принимать участие в этой сомнительной затее (по многим причинам), но его заставили. И самое интересное, что плутоватая парочка сделала это так виртуозно, что он сам не заметил, как согласился. Что возмущало! И хотя его собственная роль сводилась к минимуму, но все же… Только такого оригинального приема получить он никак не ожидал… — Пуф! Вот он я! Появился! — перед Кенсу совсем неожиданно выскочил незнакомый парень, с каким-то нездорово маниакальным блеском в глазах. Да еще и руки с растопыренными пальцами раскинул в разные стороны, что, наверное, означало, что нужно радоваться такому торжественному появлению… Но как-то не радовалось. — У тебя осталось всего два желания! — Ммм… здорово. Хочу, чтобы ты обратно схлопнулся. — Кенсу, с громким звуком, хлопнул в ладоши прямо перед его носом, и недоуменно посмотрел на шутника: — Ты почему здесь до сих пор? Магия больше не действует, и ты стал простым смертным? Какая жалость. — Это Кай. Он грехопадению Тэми обещал поспособствовать, — благодарно улыбнулся другу Чонде, радуясь, что с появлением нового действующего лица Кай перестал ныть о трудности предстоящей миссии и собственной жертвенности во имя неизвестно чего. Кенсу на это, не спеша, внимательно оглядел парня от кончиков хорошо начищенных туфель до нарочито небрежно уложенных волос, и выдал свой одобрительный, но вместе с тем не особо воодушевляющий вердикт: — Сойдет. Все пустышки на таких ведутся. Кай застыл в шоке, растеряв запас своей самоуверенности, а Чонде довольно расхохотался. Правда, вволю насладиться моментом ему помешал все тот же Кенсу, который, не теряя времени, принялся распекать его на тему «неподходящего для долговременной слежки вида, и открытого горла в такую-то погоду». А потом досталось и Минсоку, который за своей Парой, у которой мозгов «кот наплакал», вовремя не проследил. И уж совсем неожиданно в тот момент прозвучало для парней, виновато склонивших головы, и старающихся не встречаться взглядами (в которых не было и капельки раскаянья) с «узурпатором», восхищенное: — Вау! Вот это милашка! — в исполнении Кая, которого поведение Кенсу почему-то не отвадило (как, видимо, предполагалось), а наоборот еще больше заинтересовало. Инстинкт охотника? Кенсу, всю свою сознательную жизнь посвятивший борьбе с этими несправедливыми стереотипами, сжал руки в кулаки от негодования, а Кай, наивно ничего не подозревая, подошел к нему еще ближе: — Кенсу, имей в виду, что это все не серьезно. Меня твои друзья попросили помочь. А так я именно тебя хочу пригласить на "чашечку кофе". Причем вид такой сделал, будто на фронт собирается. Служить в передних окопах. — Ну-ну, посмотрим. Сдается мне, что ты облажаешься. По лицу видно, что ответственные задания доверять тебе нельзя, - "поддержал" незадачливого ухажера Кенсу, стратегически отступая (на всякий случай) за спины друзей. Кто его знает, что этому парню с маниакальным блеском в глазах на ум прийти может? И даже после этого откровенного пренебрежения Кай не опустил руки, продолжая навязывать Кенсу свое общество, отвешивая комплименты, и давая совсем непрозрачные намеки на желание продолжить знакомство в более интимной обстановке. Чем откровенно раздражал последнего. Кенсу тоже давал намеки: раза три наступил со всей силы танцору на ногу, пару раз пихнул острым локтем под ребра, когда тот начинал совсем наглеть, раз двадцать обозвал не культурно. А в конце и вовсе пообещал оторвать ему руки, ну и другие конечности, если он их распускать в его сторону будет. Но даже это не охладило пыл младшего, который еще долго смотрел ему в след, склонив голову на бок, пока тот не скрылся за углом. — Ну оно и понятно. Это же Кай. Как же, отказали ему, небось в первый раз в жизни. Теперь Кенсу доставать будет, пока тот ему и правда конечности не оторвет… или не сдастся, — пожимает плечами Чонде, чуть не падая с табурета, на котором покачивался во время всего рассказа. — Это все хорошо. Или не очень (я не определился). Но скажи мне, друг, почему я ничего не знал о ваших планах? Обидно знаете ли. Даже Кенсу в курсе. Да даже Кай! А я, которого это все непосредственно касается, ни сном, ни духом! И я бы с удовольствием поучаствовал. — Минсок сказал, что ты бы все испортил. Я угрожающе посмотрел на Пару своего друга, но тот даже не вздрогнул, а только кивнул в знак согласия со словами своего парня. Опять на меня всякое наговаривают! — С чего это я бы испортил все? — А с того, что тебя бы она непременно заметила. Вы ж соперники как-никак, а женщины соперниц за три версты чуют. А так мы тихо-мирно, с камерой наперевес… А ты почему не спрашиваешь, как мы все это провернули? Не интересно? Не то, что бы не интересно, просто новостей оказалось слишком много и до этой важнейшей части, мы дойти просто не успели. История морального падения Тэми оказалась до ужаса банальной. Даже скучной. Кай стремительно направился к девушке, выходящей из ворот своего учебного учреждения в гордом одиночестве (потому что Чанеля предусмотрительно перехватил Кенсу), и почти прошел мимо… Чонде уже трагично схватился за сердце, сетуя на несообразительность парня, который «объект» в метре от себя опознать не смог и все дело провалил, даже не начав (тем более, что этот самый «объект» окинул его крайне заинтересованным взглядом), как танцор резко остановился, и довольно рассеянно спросил (что прозвучало почти натурально): — Здесь разве проходит конкурс "Мисс Вселенная"? Я не туда попал? Вот если бы такое спросил кто другой, то его бы непременно послали. Да еще бы и посмеялись вдогонку над таким тупым подкатом. А Каю только мило улыбнулись и мило поинтересовались: — Что, извините? — Просто я не знаю больше ни одного места, где мне бы повезло встретиться с самим совершенством, — чувственно сообщил парень, ненавязчиво подхватывая девушку под руку и уводя за собой. Вот так просто и незатейливо. А Тэми была совсем не против познакомиться, затем пойти поужинать, а потом и провести время в отеле (потому что расставаться совсем не хотелось, а дома «родители, бабушка с дедушкой и тяжело больная сестренка», а у Кая общежитие и его заругают). Правда до отеля они так и не дошли, застряв на самых подступах. И на это были свои причины… — Извини, но фотки девятнадцать плюс сделать не получилось, но думаю, что и этого будет достаточно, чтобы их разлучить. Смотри, на одном они даже целуются. — Чонде неожиданно улыбнулся… да так смущенно, что я сразу заподозрил не ладное. — А что так? Забыли поставить в отеле скрытые камеры? Какое упущение с вашей стороны. — Да нет. Мы чуть-чуть попались просто. Нас слегка узнали, и пришлось бежать. Так уж получилось, что Тэми нас заметила. Вернее, сначала это была не совсем она…- на этих словах друг замялся, предупреждающе посмотрев на свою Пару. — А кто? — Поклонники, — обидно засмеялся Минсок, явно проигнорировав многозначительные взгляды, которые посылал его парень. — Они сначала меня узнали. Обрадовались, до восторженных воплей. Потом начали выспрашивать, где Пара моя, да почему нас в этом году на Церемонии не было. Пришлось уверять, что у нас все в порядке и это просто стечение обстоятельств… Но они ни в какую не хотели этому верить… Тот вечер Минсок еще долго будет вспоминать с дрожью, но не от радости. — Ты нам все врешь. Если вы вместе до сих пор и у вас все хорошо, то где Чонде? Почему он не с тобой сейчас? — глаза девушки, которой он уже битых пять минут пытался внушить, что все у них с Парой замечательно (и станет еще замечательнее, если она, вместе со своими друзьями, сейчас оставит его в покое), трогательно наполнились слезами. — Ну почему мы сейчас то вместе должны быть? — безуспешно пытался воззвать он к ее благоразумности. — Мы всего лишь призванная Пара, а не сиамские близнецы. Мы можем и по отдельности существовать при необходимости, просто вместе нам еще лучше. После этих слов, девушка, окончательно убедилась в лживости натуры Минсока и отказалась двигаться с места, пока не узнает всей правды. Хотя зачем она ей? И успокоилась (а еще и радостно взвизгнула), только когда заметила, как в кустах напротив блеснул, в лучах заходящего солнышка, объектив фотокамеры, из-за которого выглянул искомый парень, не замечая никаких изменений вокруг, сосредоточенно вглядываясь в зрачок объектива. — Ты не обманул! — обрадовалась она. — Это же он! Ребята — это Чонде! Минсок обреченно возвел глаза на безоблачное небо. Миссия провалена. А если еще нет, то провалится прямо сейчас. «Ребята», среди которых оказалось три молодые девушки и один каким-то боком затесавшийся парень, отсоединились от основной компании, и помчались в сторону так удачно обнаруженного молодого человека, чтобы рассказать ему о своей любви и душевных терзаниях, вызванных разочарованием от Церемонии, в которой им не удалось принять участие. Причем начали высказывать они свои чувства громко и эмоционально уже на самых подступах к пока еще ничего не подозревающему парню... — И тут я позавидовал, что у Чонде такие фанаты, — нелогично вздыхает Минсок, прерывая свой рассказ, от которого у меня уже слезы из глазах появляться начали (от радости за ребят естественно, ну и от смеха немного). — Эти ехидные, смешливые, стебущиеся детишки? Ты уверен? Можешь себе забрать. Я чуть с ума не сошел, выслушивая эти: «оппа, спасибо, что наглядно показал, чем мужчина от женщины отличается, а то мои родители запрещали мне смотреть 19+», «дай автограф, ты был лучшим», «тебе так идет розовый»… Да еще и орали как потерпевшие практически в самое ухо. Я думал, что оглохну, — обиженно бурчит Чонде. — Вот уж не думал, что у тебя мазохизм прогрессирует. — Ну, по крайней мере, они с тебя одежду стягивать не стали! А с меня куртку успели снять и на рубашке половину пуговиц с мясом выдернули. Думал, живым не выберусь. — Да зачем им Чонде раздевать — напрягаться? — вставляю свое веское слово, давясь от с трудом сдерживаемого смеха (друг терпеть не может, когда его вот так узнают). — Чего они там не видели? — Я тебя ненавижу, — сообщает он, даже не потрудившись изобразить негодование. Рефлекс выработался? Пока Минсок пытался уйти от цепких ручек девчонок, вознамерившихся узнать, что он прячет под рубашкой (будто и без того не понятно, что там может быть спрятано), Чонде обреченно просил ребят реагировать немного потише. Ради этого смиренно складывал ладошки в кривые подобия сердечек, старательно натягивал улыбку и щурил глаза, якобы от радости такой неожиданной встречей… Правда, взгляд его становился все грустнее и грустнее… А потом их заметили… Вот нормально вообще. Меня в известность даже не поставили, потому как я слишком броский и заметный. А сами…и без меня с задачей-минимумом справились превосходно. — В общем, Тэми сразу догадалась обо всем, как только нас заметила, и Каю досталось слегка. Походит неделю-другую в солнечных очках, ему это только на пользу пойдет. Но злился он не сильно. Мы ему свидание с Кенсу за все страдания устроить пообещали. Теперь бы только как-то пережить тот момент, когда мы об этом самому Кенсу сообщим…

***

У меня в руках судьба мира, бомба с замедленным часовым механизмом… чувствую себя практически вершителем судеб (должно быть, именно так себя чувствовали Боги, когда наш мир создавали). И только от одного меня зависит, как дальше сложится у этих двоих. Приятное ощущение… Только вот я понятия не имею, что со всем этим делать. Казалось бы чего проще? Демонстративно кинуть конверт на стол «смотри, чего ваша любовь стоит»… И все. Я в победителях. Да вот только проблемка у меня одна появилась… не значительная конечно, но изрядно мешающая жить. Совесть! Не подозревал, что она у меня есть. И тем более, что активируется в отношении врага. Но тем не менее… Просто за столько времени совместного проживания (я же могу так говорить?), мне посчастливилось «понесчастлилось» узнать свою Пару получше, и совсем не понравилось это самое «узнанное». Просто Чанель, он не такой как я. Да и как большинство людей на нашей планете. Он умеет любить искренне, а это под силу лишь маленькому проценту населения. Очень маленькому. Не мне. Да его пора в красную книгу заносить, как амурских тигров. Ну, или как эскимосов, на шезлонге в Майами Бич. Невероятно, шокирующе и нелогично (интересно…, а эскимосов можно ли на самом деле встретить на пляжах Майами? Надо бы загуглить…). А потому я даже представить себе не могу, как он отреагирует на такие новости. Даже мне самому было бы обидно, грустно и неприятно, а как отреагирует на все это Чанель? Да и кто я такой, чтобы обрекать человека на страдания? Тем более что сам совсем скоро уйду, оставляя его наедине с проблемами и одиночеством… Может, пусть он и дальше живет в розовых очках? Обманутый, но счастливый? А с другой стороны… я бы на его месте захотел все узнать.

***

— Супчик будешь? Я, расстарался сегодня на славу, и чтобы хоть как-то смягчить «горькую пилюлю», приготовил «стакан воды» кастрюлю супа, чтобы все это дело запить. Ничего так не повышает настроение, как вкусная и сытная еда. По себе знаю. Чанель удивлено наблюдает за моими манипуляциями с половником: — Я это кушать не буду. Когда заглянул под крышку, подумал, что это протухшая вода. Да я и сейчас так думаю! И вообще, я же просил тебя заглядывать на кухню исключительно для того, чтобы просто поесть. Мне остается только пожать плечами. Раз человек не хочет облегчить груз своих страданий кулинарными изысками, то человек будет страдать на голодный желудок. Это его дело в конце концов. Я же приступаю к своей священно миссии — привнесении в жизнь обычного человека светоча знаний дел мирских. Правда, издалека. Чтобы морально подготовить его к удару: — А что бы ты сделал, если бы узнал, что тебе любимый человек изменяет? Вполне себе такой невинный вопрос, на который Чанель дает ответ просто и легко, даже не задумываясь: — Знаешь, если любишь, можешь простить многое, но только не измену. Я бы, например, сошел с ума от боли. И такому ответу веришь как-то сразу. Звучит искренне. — А что? Тебе кто-то изменил? — спохватывается моя Пара, уловив-таки в моем невинном вопросе кое-что подозрительное. — Хочешь рассказать? Да в том-то и дело, что не знаю, хочу ли рассказывать. Тем более что в его голосе я уловил волнение. Обо мне… И мне вдруг опять так стыдно стало. Ну зачем все это затеял? Ну, схлопотал кулаком в лицо, так уже и следа не осталось давно. Да и можно было бы разобраться по-мужски, а не разводить вместо этого мексиканские страсти, прикрываясь благородством порывов и священной миссией по спасению овечки заблудшей. Не лучше ли просто промолчать? В конце концов, Чанель и сам бы мог все выяснить при необходимости, но явно этого делать не собирается. Или не хочет. Тем более, что намеков и предпосылок было предостаточно. И я решаю промолчать. Пусть будет что будет. Осталось то нам всего ничего. Пусть и дальше находится в неведении. Конверт так и остается лежать в глубоком кармане моей кофты…

***

На часах около двух часов ночи. Чанель встает с кровати и бесшумно скрывается в коридоре, разбивая его темноту тусклым светом телефона. После непродолжительных гудков, внимательно слушает собеседника, временами хмурит брови и морщит в задумчивости лоб: «нужно заканчивать, как бы проблем не появилось, из-за того, что мы все так затянули». Вернувшись в спальню, он с улыбкой наблюдает за своей Парой, которая мечется по кровати, в точности как щенок немецкой овчарки, который был у него в детстве. По крайней мере, сходство просто поразительное, и Бэкхен в точности так же царапает ткань простыни «лапками», и забавно поскуливает во сне… Широкая ладонь, смахивает со лба прядку волос, не сильно мешающую, но Чанель не противится этому порыву спонтанной нежности, и думает, что можно привыкнуть даже к таким ужасным привычкам во сне, какие в полном комплекте у его Пары. Наверное. А потом с удивлением понимает, что упустил тот самый момент, когда это уже случилось с ним. Его самого уже ничего не раздражает в нем… ничего. Чанель улыбается. Бэкхен по обыкновению снова раскидал вещи, создавая в комнате живописный беспорядок. Но даже эта ужасная его особенность больше не раздражает. Да и раньше не особо волновала, просто он ворчал, потому что сам такой же, а двое людей, с одной не слишком чистоплотной привычкой на двоих, — это реально перебор для одной квартиры. Подчиняясь бессознательному порыву, он собирает все вещи с пола в одну кучу. Выглядит не очень аккуратно и презентабельно, но зато теперь все находится на одном стуле, а не размазано равномерно по периметру комнаты. А значит, утром сонный Бэкхен не споткнется в очередной раз о собственноручно созданные препятствия… Сквозь не зашторенное окно пробивается бледный лунный свет, недостаточный, чтобы различить предметы в деталях, но лежащий на полу конверт слишком ярко белеет, чтобы остаться незамеченным. Парень вертит его в нерешительности в руках, не зная, что предпринять. По-хорошему, он должен положить его все на тот же стул. Не читая. Читать чужие письма — это очень-очень плохо. И низко. Но судя по плотности конверта, там далеко не пара строчек нежного послания. И никто не узнает. Желание ознакомиться с содержимым становится просто невыносимым, когда он вспоминает этот их странный разговор про измены. Бэкхен так и не сказал, что с ним случилось. Может, ответы находятся именно в этом конверте?

***

На часах около двух часов ночи, а меня беспардонно будят. Да не просто так, а больно бьющим по глазам светом от ночника и гневными криками. Это все вокруг меня теперь целью задались, чтобы не давать мне высыпаться? В давние времена пытки сном широко применялись…, но меня-то за что так ненавидят? — Что это? Откуда ты это взял? — Чанель потрясает перед моим носом «компроматом» и с меня тут же слетает вся сонливость вместе с недовольством ситуацией. — Ты где это взял? Ты рылся в моих вещах? Кто тебе разрешал вообще? — То есть показывать ты мне этого не собирался? — кивает Чанель, словно убеждаясь в правоте своих рассуждений. — Я думал ты про себя говоришь… ну, про измену. А тут вон оно как… Как нож в спину… Кто это?.. с ней? — Да какая разница? — Вот гадство, — парень смотрит в одну точку на противоположной стене, молчит…, но остается совершенно спокоен. И это меня расстраивает и волнует гораздо больше, чем если бы он в истерике вещи по комнате разбрасывать начал и мебель крушить… Да пусть он лучше со мной подерется, чем эта долбанная апатия! Надо что-то срочно предпринять! Я просто не могу больше смотреть в эти пустые глаза, наполненные лишь океаном непередаваемой тоски и безысходности, а потому перешагиваю через себя и смиренно раскидываю руки в стороны: — Давай… Моя тактика срабатывает (правда, немного не так, как задумывалось изначально). И он вместо того, чтобы падать мне на грудь, оплакивая свое разбитое сердце, смешно выпучивает глаза: — Ты чего? — Хотел предложить посильную помощь. Предоставить свое не совсем дружеское плечо, раз уж никакого другого нет под боком… — Издеваешься? — хмыкает Чанель, но в его глазах так и плещется океан мировой скорби. Я же вижу… — Поплачь. Я сделаю вид, что ничего не видел… Тебе так легче станет. Обязательно станет, вот увидишь. Нельзя все в себе держать, понимаешь? Наверное, я был очень убедителен, ведь сказал все от чистого сердца… и его, наконец, накрыло. Я застыл в ужасе, не зная, что предпринять. И жалел его всем сердцем. Да у меня у самого этот орган разрывался, будто это меня сейчас предали, растоптали… Тяжело наблюдать, как прямо на твоих глазах ломается человек, которого ты привык видеть сильным, уверенным в собственных силах… Но не таким… сломленным… Он уткнулся в свои ладошки, видимо, не желая показывать своей слабости, но содрогался от рыданий всем телом, по-детски громко. С жалобными всхлипами. Наверное, после этого он возненавидит меня еще больше, ведь я не только стал свидетелем его слабости, но и был пусть и невольным, но инициатором всего случившегося. — Не стоит… вот так из-за нее… — я неуверенно хлопаю по его дергающемуся плечу, совершенно не представляя, как себя вести в подобной ситуации. Есть ли вообще люди, которые могут достойно выбраться из подобного дерьма? — И что думаешь, ты сейчас делаешь? Утешаешь? Серьезно? Чанель, наконец, перестает от меня отгораживаться, открывая свое лицо. В уголках его глаз ожидаемо поблескивают слезы, а губы кривятся… в подобии улыбки… Но пугаюсь я вовсе не ее, а громкого смеха, который я изначально принял за рыдания… Вот так и сходят с ума... Так и сидим друг напротив друга. Он смеется, я в полнейшем ступоре на него смотрю, не знаю, что предпринять. Что происходит вообще? Потом решаю, что нужно пользоваться проверенными способами выхода из проблем. Пусть и таких не стандартных. А что нужно делать, когда паникуешь, и вокруг тебя всякая фигня творится ненормальная? Правильно! Обратиться к тому, кто всю эту херню разгрести сможет! — Кенсу, спасай! Кажется, твой друг помешался от горя! Я боюсь!