Это война!

Кенсу появился минут через пять. Должно быть, в моем голосе действительно сквозило самое настоящее отчаянье, потому, что он, не разуваясь, сразу же бросился к другу, который «сошел с ума и вообще припадочный». — Это я виноват. Хотя, технически не совсем я… Но извини, ты без друга остался, — наклоняю голову, пристыжено, стараясь не встречаться взглядом с временным соседом. Потому что стыдно. А Чанель смотрит на меня все с тем же неуместным весельем… И мне страшно… Я наслышан из первых уст, что любовь захватывает целиком, без остатка. От влюбленного человека вообще ничего адекватного ждать не приходится. Он запросто может зарезать, сжечь, удушить… и даже сам не заметит, как так получилось, просто потому что ты не так на другого другую посмотрел. А еще они пишут смущающие сообщения перед сном, и не менее смущающие стишки на досуге…, а потом всем их показывают. Даже тем, кто сопротивляется. А предмету обожания краснеть приходится. И если такого бросят, или вот как Тэми предадут, то они обязательно погружаются в пучину тоски и безысходности. Чтобы потом напиться в жопу (в промежутках между показательным вскрытием вен и неудачным прыжком в окно с первого этажа) и звонить своему предмету обожания каждые полчаса, посылая на х@#%й. Уверен, что Чанель именно из таких. Поэтому беспокоюсь. За свои нервы. — Из-за этого? — Кенсу указывает взглядом на хаотично рассыпанные по полу фотографии, содержание которых не является для него секретом., а его взгляд меняется с обеспокоенного на сердитый. Очень сердитый. И хотя это вполне себе нормальное состояние для него (именно в таком настроении я привык видеть Кенсу большую часть времени), но разве он не должен сейчас оказывать Чанелю посильную помощь? Странные отношения у них все же… — Разберемся! Бэкхен, будь добреньким, иди ко мне в квартиру, а я пока другу и его разжиженным мозгам неотложную помощь оказывать буду. И хотя мне совсем не хочется оставлять Чанеля без своего присмотра (просто теперь ответственность за него чувствую), я покорно слушаюсь. Все же вести себя, в присутствии друга, он стал почти адекватно… Однако не успеваю даже схватиться за дверную ручку, как меня снова останавливают. — Хотя нет. Лучше это мы ко мне пойдем, — подозрительный взгляд, которым одаривает меня Кенсу, красноречиво сообщает, почему, собственно, «лучше они»… Должно быть, пожалел немного продуктов из холодильника. Ведь я опять разнервничался. Сильно. Все! Надоело! Пойду, брошусь под одеяло! И спааать… Хватит на сегодняшнюю ночь потрясений! Но оказалось, что это только в мечтах и планах легко забыться сном по собственному желанию. На деле же я давно не спал так отвратительно. В голову постоянно лезли дурацкие мысли, заставляя плотнее кутаться в одеяло, ворочаться и накрываться подушкой. Но они все равно отказывались так просто покидать мою голову. В итоге утром, полусонный, практически не сомкнувший за ночь глаз, я находился не в самом своем лучшем расположении духа. Да еще и Кенсу не торопился рассказать о состоянии моей Пары, заставляя мучиться от неизвестности до утра. Терпеть не могу, эту неизвестность. В итоге пришлось звонить самому и ругаться: — Ты почему не звонишь? Как прошло? Что вы делали? — Спали, — отвечает на последний вопрос Кенсу, проигнорировав все предыдущие, лениво проговаривая слова, словно до сих пор находится в царстве Морфея. Правда, проходит всего пара секунд, и он спохватывается, начиная преувеличенно бодро отчитываться: — Ой! То есть проговорили практически до утра, естественно. Я его успокоил кое-как… А потом он забылся неспокойным сном. И снилось ему что-то явно плохое, потому что он во сне плакал все время. — Ну, хоть во сне… А то этот «депресняк наоборот», при котором он ржет как помешанный, пугает. А сейчас-то он как? — Никак, — раздраженно фыркает Кенсу. — Лечиться ему надо! — Из тебя плохой друг. Очень плохой. — я стараюсь не срываться, но даже для меня самого голос звучит непривычно серьезно. Но как так можно о собственном друге? Одно дело — беззлобные подшучивания, и совсем другое — издевательства, когда человеку помощь необходима. — Ты его хоть до суицида не довел? — Я имел в виду, что психиатрическая помощь ему бы не помешала. И с Минсоком уже договорился, даже Чана отвез к нему на прием. Он тебе потом позвонит и обрисует ситуацию. — снова спешит исправиться Кенсу, частично реабилитируясь в моих глазах. И не смотря на то, что Минсок еще не настоящий врач (лицензии то нет пока), и в общении со мной вообще не психотерапевт, но меня это все равно успокаивает. Он обязательно поможет. Насладиться тишиной, одиночеством и чувством вины после того, как я закончил вызов, мне было не суждено. Неожиданно заявилась Тэми. Хотя как уж неожиданно, если я ждал ее еще вчера? Она горестно заламывала руки, омывая свое прекрасное лицо лживыми слезами. В лживости последних я убедился, когда она, удостоверившись, что Чанеля в квартире нет, и я совсем один, прекратила ломать комедию, требуя вернуть фотографии,и готовясь даже расстаться ради этого с кругленькой суммой. Но я отказываюсь от денег, решив добродушно отдать требуемое просто так. В дар. К чему оставлять лишние воспоминания, слишком болезненные, чтобы держать их в доме? А когда я начал собирать с пола фотоснимки, упаковывая их снова в конверт, она все поняла… — Ты уже показал их ему?! А я тебя недооценила. Но не думай, что тебе все это так просто с рук сойдет. Ты еще пожалеешь обо всем. Обязательно! Уж я об этом позабочусь. Я передернулся от ее взгляда, брошенного напоследок, в котором словно сосредоточилась вся мировая ненависть к скромному мне, устало плюхнулся на диван и уставился в потолок. Неприятный разговор словно вытянул из меня последние силы. Да уж… столько впечатлений, а ведь еще только восемь утра! Такие насыщенные дни случаются лишь раз в году (к счастью), и далеко не всегда завершаются так благополучно, как хотелось бы. Эх… еще бы как-нибудь пережить этот день до конца… Словно в подтверждении моих мыслей от тщетности надежд, раздается долгожданный звонок от Минсока. — Как он? — спрашиваю, а голос дрожит предательски. Да я готов на стену кидаться и почти реву, ожидая, что мне сейчас сообщат самое страшное… — Ты чего? Ревешь что ли? — голос друга полон беспокойства и удивления. — Все нормально с ним. Он уже домой едет. Ты чего так распереживался? На самом деле это все… Договорить ему не дает сердитое шипение и сдавленная ругань, которая заканчивается короткими гудками, сброшенного вызова. Но, не успеваю заново нажать на контакт, как телефон в моих руках оживает сам: — Извини, помехи связи… — на этих словах на заднем фоне кто-то мерзко захихикал, а Минсок судорожно закашлялся в попытке приглушить посторонние звуки. — В общем, нормально все с ним. Почти… Но понимаешь, ему нужны положительные эмоции. И не удивляйся, если он будет неадекватно реагировать. Смеяться там без причины, или наоборот расплачется. Все же его душевное состояние на данный момент слегка не стабильное — идет отторжение действительности. И ты должен помочь ему в норму прийти. Это не сложно. Тут всего несколько простых рекомендаций, которые тебе выполнить придется. Не нервировать его — это раз, попытаться создать положительные эмоции — это два, ну и не напоминать лишний раз о случившемся — это три. Все понятно? Понятно, если честно, не было. — Так может мне лучше уйти куда-нибудь, чтоб не нервировать и не напоминать? — Ты что? Разве можно его в таком состоянии одного оставлять? Напротив, ты должен вывести его подышать свежим воздухом! Прокатитесь на велосипеде, поиграйте в баскетбол, сходите в ботанический сад — понюхайте цветочки, полюбуйтесь природой… покормите птиц, в конце концов… — на этом Минсок запнулся, недовольно бурча себе под нос: — хотя последнее все же не стоит… тем более голубей. Это я что-то ляпнул не подумавши. Это ужасные твари, и кто их вообще любит? Так что придумай что-нибудь погуманнее. Мы ведь не хотим рецидива? — Не хотим! Еще одной такой ночи я не выдержу, мне и основного действия хватило. Как все сложно то… — А что ты хотел? Психика человека — слишком тонкий предмет, до конца не изученный, и периодически преподносящий сюрпризы. Представь, что ты волонтер… спасающий человека от неудачи на любовном фронте. Мне снова кажется, что я слышу сдавленный смех на заднем плане, но теперь он становится гораздо громче, и я могу различить голос Чонде, который всегда найдет повод посмеяться, даже в таких патовых ситуациях: — Точно! Партизан любви!

***

Операция по спасению Чанеля от депрессии начинается на удивление гладко. Глядя на мою Пару и не скажешь, что он особо страдает. Но разве это может быть правдой? — Смотри, какая погода чудесная! Солнышко светит. Тепло. — начинаю преувеличенно бодро, стараясь быть предельно убедительным: — А пошли, погуляем? — А учеба как? — не спешит проникаться моими планами Чанель, хмуро копаясь в телефоне и даже не поднимая на меня своих печальных глаз (уверен, что в его очах мировая скорбь плещется). — Прогуляем. Все равно уже опоздали. Он соглашается, без особого энтузиазма цепляя солнечные очки на нос, и нелогично комментируя свое действие: — Грусть в душе не скрыть за темными очками… Зачем тогда надевал их? Чтобы фразу эффектную озвучить? С этими влюбленными людьми, с разбитыми сердцами, всегда так сложно… И что за слова вообще такие? Ни дать ни взять запись в дневнике пятнадцатилетнего школьника, или девчачий статус в инсте. Я таким тоже увлекался (за что мне очень стыдно). Очень давно правда, года два назад. Если так подумать, то если бы кто-нибудь тогда мои записи шедевральные прочитал, меня бы точно отправили к Минсоку, в дурку, на лечение электрошоком, чтоб наверняка. Местом для изгнания из головы грустных мыслей, я выбираю парк аттракционов. Там всегда есть на что отвлечься. Мне всегда помогает… Можно кричать, выплескивая эмоции, и на тебя никто косо не посмотрит. Если только ребята мимопроходящие посмеются, указывая пальцами на трусливого парня, визжащего как девчонка (это я сейчас совсем не про себя!). Но прежде чем мы проходим через гостеприимно распахнутые ворота, весело болтая и уничтожая первую порцию мороженного за этот день, мое внимание привлекает небольшое здание с огромными окнами, сквозь которые можно было разглядеть просторные вольеры, со снующей по ним живностью. Как по заказу. Это то что нужно! А что? Анималотерапия официально признана даже в научных кругах. Вроде бы… Сквозь стекла можно рассмотреть пушистых кроликов, желтеньких цыплят, весело копошащихся щенков, пестрых попугаев… Красотааа… Состояние близко к нирване. Какие все здесь милашки… Голубей вроде нет. Все как Минсок говорил. — Зайдем? — Зачем? Их и отсюда замечательно видно, — не разделяет моего энтузиазма Чанель (видимо, лечиться не хочет). — Зачем платить деньги, чтобы потом чихать и кашлять? У меня аллергия на кошек. — Ну, ты к котятам не подходи и все. Зато остальных сможешь погладить и покормить. Здорово же, — не уверенно заканчиваю свою мысль, сдуваясь под скептическим взглядом, который в доли секунды меняется на восхищенный (что естественно, ведь пушистые крольчата и серые козлятки никого равнодушным оставить не могут!). — А вообще идея ничего… И почему до сих пор никто не додумался такую тему в стриптиз баре замутить? Думаю, пользовалась бы бешеной популярностью. — С возможностью посмотреть и погладить? Запатентуй! А вообще, знаешь? Ты черствый, бесчувственный тип с холодным сердцем, растопить которое не способны даже маленькие крольчата. Разве существуют люди, которых не могут умилить маленькие крольчата? Наверное, именно из таких вырастают будущие маньяки, киллеры и депутаты! Чанель на это не возмущается и даже не пытается спорить, а просто смотрит на меня долгим изучающим взглядом, полным упрека… и боли… А мне хочется испариться. Как я мог вообще забыть свою святую миссию и опуститься до ворчания и упреков в его сторону? Не важный из меня «партизан любви». — Когда пятилетнему ребенку больно, он поднимает шум на весь свет. В десять лет он тихо всхлипывает. А когда исполняется лет пятнадцать, он привыкает зажимать себе рот руками, чтобы никто не слышал ни звука… и кричит безмолвно. Его сердце истекает кровью, но этого никто не видит! — слетает с его губ очередной пафосный монолог, после которого я нервно сглатываю слюну и преувеличенно бодро тащу свою Пару дальше в парк: — Ну не хочешь туда, так бы и сказал. Чего «сердце истекает кровью» то сразу? Парк встречает нас шумом, детским смехом, приторным запахом сладкой ваты и подозрительно знакомой улыбкой на симпатичном лице, обладатель которого неспешно прогуливается по соседней дорожке, явно кого-то поджидая. Что вполне естественно. Не мог же этот дурацкий день проходить гладко и без эксцессов. Это бы нарушило закон вселенской подлости. Так что без вариантов. А еще, хорошо, что реакция у меня замечательная. — Что с тобой? — обеспокоенно спрашивает Чанель, не потрудившись даже голоса понизить. И это в то время как я сам опустился на карачки, и затаился за кустом. Хорошо, что он очень скоро уловил какое-то несоответствие в наших действиях и поспешил его исправить: — Что с тобой? — снова спрашивает, но уже шепотом и совсем рядом с моим ухом. — Там Чонде! Озвучиваю для особо тупых. — Аааа, — тянет он слегка разочарованно. — И что? С каких пор ты от друга по кустам прятаться начал? Нет, меня это даже радует, но тебе не кажется, что мы слегка глупо смотримся? Может, просто подойдем и поздороваемся? — Тссс… сдурел? Мы так не узнаем, с кем он встречается! Я просто обязан выяснить, что это за секреты от меня появились. Минсок говорил, что у них дела сегодня, а этот просто так здесь прохлаждается. Еще и очки темные напялил, хотя никогда не носит. Чанель посмотрел на меня обвинительно и непонимающе. Вроде как мне какое дело с кем другие люди встречаются… А ведь Чонде «не другие люди», а мой лучший друг! Он не должен мне врать. — Может его правительство преследует? — предполагает моя Пара с довольной улыбкой, но, не видя ответной реакции, коварно шепчет прямо на ухо, посылая по спине стадо взволнованных мурашек. — Это поправимо, я знаю, как вывести его на чистую воду… — И как? Поддаюсь к нему всем телом, боясь пропустить важные объяснения, тем более что кричать о них он не собирается, а заговорщицки прикладывает руку ко рту, как будто собираясь что-то прошептать: — Спросить! И попытался встать, чтобы реализовать задуманное. Ну не идиот ли? — Дурацкий план! — фыркаю и еще раз про себя поражаюсь, как мог подумать на минутку, что он предложит что-то дельное. Лучше уж по старинке… своими глазами. — Если тебе не интересно, можешь подождать меня… на лавочке. Или сходи пока за… билетами. Да! Нам срочно нужны билеты на аттракционы. Чанель на это только безразлично пожимает плечами: — Действительно. И как же мы без них раньше жили? — но тут же исправляется, довольно разулыбавшись. — Тогда я сам выберу, на чем мы кататься будем? Да хоть верхом на метле. Не до этого мне. То, что я вовремя отправил Чанеля, становится понятным, когда вижу с кем именно мой друг встречаться пришел. И это просто убивает во мне все светлые чувства. Нет, ну было бы с кем, но Кенсу?! И не то, чтобы Кенсу был совсем не подходящим вариантом для отношений (хотя примерно так оно и есть), но это человек же вхож в их семью! Они вроде как дружат! За спиной Минсока… А еще это плевок лично в мою ранимую душу… Глядя на Пару своих друзей, я думал, что в реальности все бывает вот так серьезно, по-настоящему. И завидовал. А Чонде все рушит! Во что мне теперь верить?! Кажется, я сейчас начну грызть ногти от отчаяния… Особенно бесило, что Чонде так расстарался ради встречи, нарядился тщательно: джинсы такие узкие, что заставляют удивляться, как он вообще дышать в таком наряде умудряется, на пальцах кольца, в ухе сережка… Да он даже волосы уложил, зачесав челку наверх! Обычно он одевается куда скромнее и не так тщательно. Явно, здесь что-то нечисто! Да и Кенсу ему под стать выглядит: зауженные джинсы прикрывают полы черной рубашки, эффектно не застегнутой на две верхние пуговицы (и даже футболки под низ не поддето!), на ногах классические туфли, от которых солнечный свет отражается, а в глазах предвкушение… Вот явно же на свидание собрались! Я не слепой! Мне еще никогда не было так стыдно за своего друга! За исключением, может, того случая, когда он как-то в школе на конкурсе перед всем потоком на загадку «Вырос ежик в восемь раз, получился…», ответил в рифму, но не «дикообраз». Да уж… даже лучшего друга не узнаешь, пока за ним слежку круглосуточную не устроишь. Особую драматичность открывшейся мне картине добавлял так же тот факт, что Кенсу, ссылаясь на мега важные дела, отказался помогать вытаскивать друга из пучины апатии! Как и мои друзья. Хорошо хоть Чанель этого предательства не видит. С него и одной Тэми хватит… — О, а это там не Кенсу? С Чонде? — вопрос, бесшумно подкравшегося Чанеля, заставляет меня подпрыгнуть на месте от неожиданности. — Где? — показательно расширяю глаза в удивлении. — Ой, ну откуда ему здесь взяться? Ты обознался! У него же дела важные, а так бы обязательно с нами пошел. — по-моему убедительно. — Пошли что ли, куда ты там билеты купил? — Странно. А я готов поклясться, что это именно он, — Чанель становится неожиданно дотошным, да еще и смотрит на меня так выжидающе, сверкая своей коронной улыбкой. — Пойду, посмотрю. Заодно и поздороваемся. Ты же хотел узнать с кем встреча у Чонде. Теперь и мне любопытно. — А ну сидеть! — я даже сам вздрагиваю от своего приказного тона и угрозы, прозвучавшей в команде. Любопытно ему! А дальше все происходит в одно мгновение. Разрушитель моих коварнейших планов слушается грозного окрика и действительно садится. Прямо на землю. Рядом с ним усаживается пес, спокойно проходящий мимо, а также его хозяин — дедушка в годах (хотя вот последний был уже лишним). А в качестве эффектной кульминации, раздвигаются кусты, и перед нами предстает мой лучший друг собственной персоной, в компании с мерзким искусителем, уводящим лучших друзей и разбивающим Пары Счастья. — Ого, смотри, кого я здесь нашел! — изрекает Чонде, с улыбкой доброго гестаповца, рассматривая нашу разношерстную компанию. — А я слышу голос знакомый, вот и решил проверить. И не ошибся ведь… А чем вы в кустах занимаетесь? — и голосок такой ехидный сделал. Что за намеки вообще? Я еще какое-то время по привычке прикидываюсь овечкой, а потом вспоминаю, что на этот раз, главный злодей здесь не я вовсе! Я борец за справедливость! — Это ты лучше мне скажи, чего вы тут делаете вдвоем? — Ты о чем? — друг «включает дурачка», совсем не убедительно отыгрывая свою роль. Ведь все и так предельно ясно. Зачем им вдвоем встречаться в парке, да еще и врать? — Может, хватит притворяться? — кидаю на злобного разлучника-Кенсу взгляды, полные ненависти, на которые он реагирует недвусмысленно — виновато отпускает глаза в пол, и даже не пытается возражать и оправдываться. — Вот как вы могли так поступить с Минсоком? Да я обоим глаза выцарапаю, если узнаю, что вы его обманываете. Изменять удумал? Надеюсь, еще ничего непоправимого не случилось? Да как вы… — А чего это Бэкхен рвет и мечет? — на талию ложатся чужие руки, и я замолкаю на полуслове. — Не знал, что ты меня так сильно любишь, — иронично хмыкает Минсок, но в его голосе чувствуется благодарность и тепло. — Прямо переживать стал за незавидные судьбы этих двоих. Хотел меня без Пары и друга оставить? — на меня выжидающе уставились карие глаза, с искрящимся на самом дне смехом. — А я тебе предлагал просто спросить, — подливает масла в огонь Чанель. Вдоволь насладившись моей растерянностью, Чонде, Минсок и Кесну переглядываются, и дружно прыскают от смеха. Ненавижу это их единение в такие моменты, особенно после того, как в их компанию Кенсу добавился. Давят количеством, гады! А мне остается только взгляды, полные праведного негодования на них кидать, которые до этих твердолобых, к слову, не доходят. По крайней мере, ржать они после этого стали только громче. Я же никак не реагирую на его слова, задумчиво вглядываясь в далекое небо. Потому что смотреть куда-то еще неудобно и стыдно. Из-за своего неадекватного поведения. Но это продолжаться бесконечно не может, а у меня тут как раз достойная причина достойно ретироваться имеется: — Ну, мы пойдем пожалуй… У нас тут лечебная прогулка…, а у вас дела какие-то… — Точно, нас же ждут американские горки! — «спасает» положение и остатки моей гордости моя Пара. Но лучше уж пусть друзья смотрят с неодобрением! Мой категоричный отказ явно расстраивает Чанеля, потому что он слегка пригнувшись, строит самое разнесчастное выражение, и произносит, жалобно растягивая гласные: — Ну вот. Ты же сам меня билеты просил купить, куда мне хочется. А сам… Во второй раз мой отрицательный ответ звучит уже не так категорично, чем он и пользуется, преувеличенно горько вздыхая: — И зачем мы вообще сюда пришли? Разве в парк аттракционов приходят не для того, чтобы покататься на каруселях? — А я что, против? — фыркаю, не желая так просто сдаваться: — Давай покатаемся. Просто есть же не такие экстремальные карусели. Зачем выбирать те, которые способны душу в пятки загнать? — Ты про эти? — Чанель указывает на разноцветные пластмассовые лошадки, спины которых цинично пронзены насквозь копьями-палками. На таких еще во всех романтичных (и не очень) фильмах влюбленные парочки кататься любят, под не менее романтичную музыку. И хотя мы не влюбленные, и вообще не парочка (если только теоретически), но я готов закрыть на это глаза ради своего спасения от предстоящего удара по моей психике. — Какие красивые… — преувеличенно восторженно охаю. Я сейчас на все согласен. Главное не американские горки! Так и представил, как вечером после покатушек на них, уже вдвоем с Чанелем будем дебильно похихикивать… А такие вот лошадки точно не понесут и не скинут. И живым точно останусь. И в своем уме. В общем, с какой стороны не посмотри — идеальный вариант! — Они же детские, — капризно дует губы Чанель. — Давай хотя бы в комнату страха пойдем? Там не высоко. Да он гений… — Только через твой труп! Чанель тяжело вздыхает… А потом вздыхает еще раз, но уже погромче, и снова не получает ожидаемой реакции: — Ну что за жизнь то вообще? Кругом разочарование и безысходность. Осколки сердца уже не склеить обратно. А я так хотел забыться… Да у меня уже получалось…- он перестает вздыхать, а заодно и улыбаться. — Пойдем домой тогда? Пока, ребята. «Ребята» на это цинично похихикивают, а я, получив очередной злобный укус от притихшей было совести, тяну его к ненавистному аттракциону: — Ладно-ладно. Но только один раз и только американские горки! Это все доброта моя врожденная. Будь она не ладна. Всю жизнь из-за нее теперь мучиться. Мама рассказывала, что я даже в детстве особой сердобольностью отличался: дождевых червей надвое делил, чтобы им одиноко и скучно не было. — Конечно-конечно. — Чанель моментально оживает. Вот мало человеку для счастья надо. Мне бы такую уникальную способность забывать о боли и неприятностях одним походом в Парк аттракционов. — Только давай вату сладкую сначала прикупим. Ну и с помощью липкого сахара на палочке… Пока мы стоим в очередь на аттракцион, я замечаю эту сумасшедшую компанию еще раз. Но уже с Каем, который, кажется, вообще ничего не замечает вокруг, смотря только на Кенсу. И я запоздало вспоминаю, что мои друзья обещали им свидание устроить. Видимо, это оно и есть… Чонде тоже меня замечает, глумливо улыбается, и широко раскрывает рот, пародируя самого известного персонажа из «Крика» — маску. Хотя думается мне, что это он намекает, как я буду кричать, когда мы скатимся с ветерком с горочки (и он не так далек от истины). Хотя, по мне так больше похоже на его собственное выражение, когда я до него доберусь. И это так недальновидно с их стороны — спокойно прогуливаться по тому же парку, что и мы. Разве они не должны были бежать прочь, чтобы избежать даже малейшего шанса на повторное столкновение? Вот же ж придурки. А если Чанель заметит Кая? Это же что твориться то будет? Крики, кровь, травмпункт… как будто нам проблем мало? Кручу пальцем у виска, выражая другу свое авторитетное мнение об его умственных способностях и поведении, и отчаянно жестикулирую, чтоб они скрылись скорее с глаз. — Развлекаешься? — ласково спрашивает Чанель, от которого мои кривлянья не укрылись. Вот же глазастый, когда не надо обязательно заметит. — Эм… дети дразнились, а я вот… им… в ответ, — Дети? — Да… — Дразнились? Невоспитанные какие… — И куда их родители смотрят…- с каждым словом мой голос становится все более не уверенным, от осознания, какую чушь я несу, а глаза напротив, все больше наполняются смехом. Подозреваю, что своим поведением, я вызываю в нем сильное сомнение в своей адекватности. — Ты чего дразнишься? По тебе не скажешь, что ты расстроен сильно. Он неопределенно хмыкает, словно сбрасывая с себя наваждение, и устремляет взор вдаль: — Плакать могут и слабые. Улыбаться же, когда душа разодрана в клочья, дано лишь единицам. И часто мы не замечаем, как под улыбкой и хорошим настроением, на самом деле скрывается грусть, боль и разочарование… — Понял я, понял! Если не остановить его вовремя, то этот монолог может продолжаться еще долго и очень долго… за этот день я еще и не то наслушался успел.

***

Пережив свою минуту позора, и вытерев с лица потоки слез, выступившие от невероятных ощущений и быстрой езды, я с удивлением обнаружил, что остался в гордом одиночестве. Чанель заботливо довел меня до скамейки, а потом испарился, оставив в качестве доказательства своего присутствия только солнечные очки и бутылку газировки. И куда он, спрашивается, мог подеваться? Верчу головой в стороны, пытаясь зацепиться взглядом за знакомую макушку, которую не составит труда разглядеть в любой толпе. И не успеваю, как следует заволноваться, как он снова появляется донельзя довольный, волоча за собой бумажного змея: — Смотри, чего у меня есть! — Откуда взял? — У мальчика одного позаимствовал. — Ну, здорово. Чем еще заняться планируешь? Ограбить нищего? Попугать старушек? Подставить подножку слепому? Сказал бы, что это старческий маразм, если бы ему не было всего девятнадцать. — Не смотри на меня так. Я верну. У нас выгодное сотрудничество. Я ему немного денег на мороженое и аттракционы, а он мне игрушку. Считай, что это плата за аренду. Ну, кто первый? Причем спросил он это лишь для проформы, явно не собираясь отдавать мне право первого запуска. Пришлось наблюдать за полетом воздушного змея со стороны. Он парил в вышине, изящно рассекая потоки воздуха своими бумажными крыльями, стремясь умчаться в небо… прочь от забот, проблем, глупых переживаний… Но все тщетно. Ему не суждено было вырваться, потому что Чанель крепко держал в своих руках прочную веревку, которая хоть и тоненькая, практически не заметная, но не оставляла и шанса вырваться… сбежать… лететь выше и выше… Невольно прослеживаю за тонкой веревкой, закономерно заканчивающейся на запястье моей Пары и, нервно сглатываю. Рука у него совсем-совсем не женская, с переплетением жилистых вен, и даже если закрыть глаза, все равно невозможно будет представить перед собой трепетную деву. Все же этот парень действует на меня очень странно. И я готов руку дать на отсечение, что здесь не обошлось без божественного вмешательства. Иначе как объяснить, что я сам подаюсь ему навстречу? Или это все же он был первым? Это даже не поцелуй, а борьба за власть. Раскрасневшиеся губы жестоко сминаются в едином порыве, наполненным страстью, желанием, нетерпением… Это так волнующе, ярко, эмоционально, сексуально, на грани, на острие ножа… как стремительный полет воздушного змея. — Прости, — Чанель напуган, а мне смешно. Он резко отстраняется, но, не выпускает из крепких объятий. — Не сдержался… Я не понял, как это получилось. Это от стресса, наверное… Я усмехаюсь, мысленно махнув на все рукой. Даже на собственные мысли. — Чанель, давай, мы потом опять «забудем». Или ты придумаешь отговорки для себя, и для меня заодно. А пока просто продолжим с того места, на котором остановились… Прибить за это, я тебя всегда успею… А мир вокруг радовался хорошему деньку и возможности отдохнуть, прокатившись на аттракционах. Радовались и двое мальчишек, на вид которым было не больше семи лет. Им посчастливилось сдать в аренду своего дешевенького бумажного змея странному пареньку с широкой улыбкой, наесться благодаря такой выгодной сделке сладостей, и даже оставить немного денег на аттракционы. Это было наилучшей терапией, после всего ими увиденного… Дело в том, что по счастливой, или скорее трагической случайности, они добрались до вожделенного компьютера старшего брата одного из них. Старший брат находился в том возрасте, когда гормоны маршируют и требуют свободу и выхода, а возможности оставляют только просмотр специализированных видео, называемых в народе по-простому — «порно». Сначала мальцы открыли рты в изумлении и всепоглощающем интересе, а потом пришли в ужас от увиденного. — Я, пожалуй, никогда не женюсь, — потрясенно заявил один из них, под аккомпанемент непрекращающихся стонов (судя по надрыву в голосе, явно болезненных). — А я вообще с девчонками даже разговаривать не буду. Я так не хочу. — у второго на лице застыла маска отвращения. Он и так от девчонок в восторге не был, потому что они плаксы и ябеды, а тут такое…: — Я лучше на тебе женюсь! — Точно! Попросим Богов друг друга в Пару! — обрадовался удачной мысли его друг. После того, как они придумали такое удачное решение проблемы, настроение у обоих немного поднялось. Но не надолго… Когда они пошли на поиски своей бумажной игрушки и застали страстно целующуюся Пару, с божественными метками на запястьях, то застыли в нерешительности. — Тебе это ничего не напоминает? — раздался взволнованный мальчишеский голос. Его собеседник в ответ нерешительно прочистил горло, и искоса взглянул на товарища: — Извини, но нам не по пути. — Точно. Я лучше совсем-совсем один останусь, — кивнул первый, и понуро отправился прочь из парка. Какие аттракционы, когда так нелепо дружба рушится? Да и вся жизнь вместе с ней… К тому же, арендованной игрушки он у этих двоих не увидел… А разноцветный воздушный змей, все так же стремительно уносился за горизонт, гонимый ветром и неожиданно полученной свободой, которую ему так легкомысленно подарил Чанель, разжав кулак… В даль… В бесконечность… Ему все же удалось вырваться… Почти спойлер следующей главы - Представляешь, он все знал с самого начала! И просто дурачком прикидывался. - Что знал? – привычно тупит друг. - Все! Отчаянно жестикулирую, пытаясь донести всю степень своего негодования, для выражения которой простых слов не достаточно. - Реально все? - Да! - Спроси у него тогда в чем смысл жизни, как сотворили мир, какого числа нам «скинут» стипендию и куда делась моя желтая футболка. Ну, та… любимая. Чего-то найти никак ее не могу, - не проникается друг. Или от шока еще не отошел? - А я, между прочим, серьезно. - укоризненно смотрю на него, пытаясь воззвать к совести, что, наконец, получается. - Хорошо-хорошо. Что там у тебя с твоим Чанелем? - друг покладисто усаживается поудобнее и готовится внимать моим речам, наивно даже не догадываясь, что я ему скажу. - Он не мой! - Так что с ним? – не ведется на провокации Чонде. Тяжело с ним. Приходится проглотить неприятный намек. - Он знал, что Тэми его не любит и просто использует! Давно причем. До нашей встречи. И сам к ней остыл. Тоже давно. А с ней оставался из принципа «держи врага еще ближе». А надо мной просто поиздеваться решил. - Да ты что? Вот же подлец! Даже Минсока ему удалось провести! - Чонде сердито потрясает кулаком в воздухе, обещая гнусному обманщику всевозможные кары, причем так негодующе, что у меня сомнения в искренности его слов сразу возникают. Но друг отвлекает очередным вопросом, не давая времени задуматься над таким его подозрительным поведением. – А у тебя, кстати, откуда такая информация? - Да случайно узнал. Еще в парке. Они решили, что я пошел в магазин, а я удачно вернулся спросить, что ему купить… вот и услышал, как Кенсу, распекал его на тему «хватит так лыбиться, и вообще оплакивай свою судьбу горькую понатуральнее…».