Это война!

— Какой день кошмарный. — картинно простонав, устало стекаю по стене, как только за нашими спинами с характерным звуком захлопывается дверь. — У меня нет сил… Так и погибну во цвете лет прямо здесь. Засыпаю… то есть умираю. Не трогай меня до завтра. — Вообще-то дальше по коридору кровать стоит. Донести тебя? — не проникается этот чурбан. — Вот еще, сам дойду! — соскребаю последние силы и пытаюсь принять вертикальное положение. И мне это даже удается к собственному изумлению. Не без помощи стены. Чанель, глядя на мои потуги, усмехается, и больше не утруждая себя глупыми вопросами, подхватывает на руки. А я решаю расслабиться и закрываю глаза. Пусть надрывается, если ему так хочется. Только это расслабленное состояние продлилось совсем недолго… — НЕЕТ! Бэкхен, — орет Чонде, увидев мое «бесчувственное тело» на руках Чанеля, которому достается очередная порция его искреннего гнева. — Это все из-за тебя! Урод! Что ты с ним сделал? Он кидается на мою Пару с кулаками с поразительной прытью, не обращая внимания на попытки Кенсу и Минсока его оттащить и успокоить. — Чонде, он жив! С ним все в порядке! Бэк, да скажи ты ему! — Что? — Чонде растерянно вглядывается в мое лицо, а я решаю немного над ними подшутить, поэтому никак не реагирую на внешние раздражители. — А почему он тогда не шевелится? Наслаждаться собственной коварностью мне удается совсем недолго, так как, почувствовав болезненный щипок за бедро, я ойкаю, открываю глаза и невинно смотрю на друзей: — Чонде, не кричи. Я и правда в порядке. Уснул, наверное. Кенсу, стоящий подозрительно близко, довольно щурит глаза: — Если бы ты не паниковал почем зря, то сам бы догадался, что если бы с Бэкхеном что-то серьезное случилось, то он бы сейчас был не здесь, а в больнице. Или морге. — Типун тебе на язык! — я возмущенно соскакиваю с крепких рук, и оторопело осматриваю комнату, игнорируя обижено надутые губы друга и обеспокоенное: «Ты в порядке? У тебя что-то болит?» от Минсока, выглядевшего в этот момент как бабушка, примчавшаяся на помощь единственному любимому внучку, и решившая в случае чего собственноручно накостылять злобным хулиганам, покусившимся на драгоценное тельце. — Ой, ну о чем ты? — деланно беззаботно отмахиваюсь. — Меня всего лишь убить хотели. А так все нормально. Чонде с Минсоком единодушно издают дружный вздох, в поразительном единении ощериваясь на мою Пару, который под этими взглядами снова начинает беспокоиться о своем здоровье. А я решаю добродушно спасти его на этот раз (око за око и все такое…) — Его нельзя бить. Пока. Мы от врача только. Вы лучше скажите мне, что это за разгром здесь такой? Масштабы разрухи в квартире и вправду впечатляли, даже несмотря на то, что ребята начали уборку. Все вещи были хаотично разбросаны по полу, в некоторых местах поблескивали груды стекла, бывшие в недавнем прошлом стильными вазами, содержимое шкафов также равномерно расположилось на полу, дополняя общую апокалиптическую картину. — Эти сволочи и сюда добрались? — Обидно было видеть разруху, которая служила в качестве реального подтверждения случившегося кошмара. А я надеялся отдохнуть и забыться сном… — Нет. Это все Чанель. — наябедничал Чонде. — Ааа, поняяятно, — протянул я, хотя в действительности ничего понятно не было. Тем более что сам Чанель сердито сложил руки на груди, многозначительно глядя на моего друга: — Просто молчи! На это уже Кенсу возвратил ему грозный взгляд (и он у него оказался куда как эффектнее) и спокойно продолжил тему: — Бэкхен, он очень разозлился. Ты бы его только видел. Метался по комнате, как раненный зверь в клетке, рыча от отчаянья и бессильной ярости. Он испугался за тебя. Сильно. — Точно. Таким я его еще не видел. — согласился Минсок, который, на самом-то деле, мою Пару видел не так уж и часто, но это мелочи. — Ну зачем вы? — Чанель сердито поджал губы, чеканя безэмоциональным, сухим тоном: — Спасибо, что пришли. С уборкой помогать не надо. Я позвоню горничной и она это все уберет. А сейчас простите, нам надо отдохнуть. Недоуменно провожая взглядом друзей, которых Чанель совсем невежливо подталкивал на выход, я и не знал что подумать. Неужели он так за меня переживал? Но почему? Ему же нет до меня никакого дела. Тогда к чему все это? Да и там, на заброшенном складе, не было похоже, что он играет. А взглянув в зеркало сразу понял, к чему тут такая паника вокруг меня образовалась: бледный, глаза на пол-лица, у виска ссадина, грязный и помятый. Удивительно, что после всего пережитого у меня волосы на голове дыбом не встали. Я бы не удивился. - Знаешь, не уверен, что мне хватило бы смелости как ты, сразится сразу с тремя... - Знаешь, Бэкхен, - Чанель отзывается в тон, смягчая слова легкой улыбкой. – Знал бы я, что меня так отделают, не геройствовал бы ни за что. Спасибо, что нашел меня...

***

В этот день проснулся я полностью отдохнувшим и в прекрасном настроении. Справедливость восторжествовала: Тэми и ее мать посадили за шантаж и похищение. Все переживания остались в прошлом. А очень скоро и это приключение, сроком в один месяц, также станет простым воспоминанием. Одним из многих… Окончательно проснувшись и решив, что настало время для выяснения отношений (пока еще осталось немного времени), я обвинительно тычу в грудь этому скрытному засранцу: — У тебя два папы! Почему мне не сказал? Чанель как-то слишком безразлично пожимает плечами, и я сразу понимаю, что он даже сейчас, когда я сам спрашиваю об этом, вовсе не считает, что поступил неправильно, скрыв такую важную информацию о себе. Что, впрочем, не так уж и далеко от правды. Кто я ему? — Да зачем тебе было знать? Возможно, если бы у меня были нормальные родители, как у тебя, у нас бы все по-другому сложилось. А сейчас к чему все это ворошить? — С чего ты взял, что если бы ты решил быть вместе со мной, я бы захотел того же самого? У тебя слишком большое самомнение. — Да брось. Я бы тебя очаровал. — Чанель смеется заразительно, сужая в приступе веселья глаза, так что в их уголках образуются глубокие складочки. Я засматриваюсь… — А хочешь, сейчас расскажу? — я киваю, а он, даже не делая паузы, словно заранее зная мой ответ, продолжает: — Представляешь, как моим родителям было трудно объяснить мне, откуда я появился у них? Другие дети не понимали, как это можно жить без мамы, ведь все дети берутся из маминых животиков, и ни один не появился из папиного. А я вот появился как-то. Да у некоторых ребят даже папы не было ни одного, а у меня было целых два, и этим я отличался… ненормальный. Он смеется, но мне без труда удается уловить горечь в его голосе. А потому решаю его немного приободрить. Хватит нам неприятных впечатлений. — Это что. Могли бы как мои выкрутиться. До сих пор помню, как мне на аналогичный вопрос сообщили, что купили в магазине. И сразу все вопросы отпали. Ну логично же, где еще ребенка взять? Так что я тоже дефектный. — Чанель сдавленно смеется, практически невесомо скользя пальцами по моей руке. А я рад, что смог его хоть немного отвлечь от ненужных мыслей. — А самое смешное, что они сказали, что цены на детишек были все разные, в зависимости от их характеров. А за меня они заплатили целый мешок денег! Дорого я им обошелся. Не мальчик, а золото. — Подозреваю, что остальные стоили от трех мешков и выше, — меня мягко подхватывают за талию, и глазах напротив плещется ехидный смех. — Но у твоих родителей было тогда не слишком много денег и потому хватило только на одного красивого капризулю с противным характером. Не сдерживаю соблазна отвесить ему подзатыльник, заливаясь смехом: — Примерно так и сказал папа, тут же получив за это от мамы. Чанель не обижается на это, и даже не пытается дать сдачи, а просто присоединяется к моему веселью, как старый знакомый… Думаю, что мне всего этого не хватать будет: хитрого прищура, смешно сморщенного носа, громкого смеха, искрящихся весельем глаз, больших ласковых рук… Но это все будет завтра. А пока… — У нас последний день. Что будем делать? — Как насчет побездельничать? Предлагаю весь день давить диван, а то он у нас в последнее время совсем расслабился и стоит без дела. Это совсем не вписывается в мои планы. Хочу, чтобы он запомнил этот день… и меня… — Да ну, скучно. Слушай, а давай погуляем? Сегодня я тебя приглашаю! Будем ходить только по моим любимым местам. Тебе обязательно понравится. — Куда это? — он подозрительно смотрит на меня, не ожидая ничего хорошего, но уже готовясь сорваться вперед навстречу приключениям. Разве может быть по-другому? А вообще я и сам еще не знаю, куда его потащу. Просто не могу себе отказать в удовольствии провести этот последний день вместе, а потом будь, что будет. — Сюрприз будет. Пошли! — энергично тяну его за руку, сам подскакивая с места, подавая тем самым пример. Первым пунктом нашей развлекательной программы я выбрал поход в огромный магазин, добираться до которого, было решено на общественном транспорте. А откуда у бедного студента деньги весь день на такси разъезжать? Тем более что бедному студенту еще и на целый день свидание организовать нужно. — Только не говори, что мы идем на автобусную остановку? — Чанель притормаживает, наблюдая издалека за потоком людей, циркулирующих в транспорт и из него. — Что-то мне страшно уже. — Пффф, ты в таком транспорте комфортабельном и огромном не катался, небось. Пошли быстрее, вроде бы это наш номер. Может, успеем. — Не хочу тебя расстраивать, но на моем выпускном мы заказали огромный автобус… — занудно бурчит Чанель, но скорость все же прибавляет. — Что? Катался все-таки на таком? — я огорчился. Почему-то считал, что это средство передвижения будет для него экзотикой, и вдоволь поржу над его выражением лица, когда он испытает на своей шкуре всю прелесть передвижения на общественном транспорте в час пик. — Не в таком. Я же говорю, заказали. — мы подошли к автобусу вплотную, и парень увидел реальный размах трагедии. — Там столько народу не было… Ты что, меня сюда затащить хочешь? Ты, должно быть, шутишь. — Я серьезен как никогда. — Я туда не полезу. Ты с ума сошел? Там же не то что сидячих мест не осталось, да еще и народу куча набилась сверх нормы. Давай такси поймаем, хватит придуриваться. — У меня денег нет. Забыл, что я бедный студент? А мне тебя еще развлекать как-то сегодня надо. Придется чем-то жертвовать. — Мной? — так истерично причитает Чанель, что я еле сдерживаю, рвущийся наружу смех и появляющееся из-за его капризов раздражение (тоже мне принцесса). — Я сам заплачу… только за такси, раз эта моя прихоть. — Ну и езжай тогда один. — злюсь окончательно. Умеет этот человек драму из ничего устраивать. И не оборачиваясь пробираюсь в автобус, а потом пытаюсь подавить довольную улыбку, когда чувствую, как Чанель прижимается ко мне со спины. Всю дорогу едем молча. Чанель тяжело дышит мне в затылок и недвусмысленно ерзает, явно взволнованный такой близостью наших тел. Да и мое воображение начинает рисовать далекие от детских книжек сюжеты. И я даже некоторые из них хочу воплотить в жизнь. Но еще не время. Хорошо хоть, что ехать нам совсем недолго. А когда облегченно вываливаемся из переполненного транспорта, подхваченные толпой, Чанель выглядит замученным и раздраженным и совсем-совсем не возбужденным. Что странно. Ну что у него опять могло приключиться за эти жалкие десять минут? — Мне кто-то сзади тыкал там чем-то. — он внимательно рассматривает носки своих ботинок, а я не без удовольствия замечаю, как покраснели кончики его ушей. Не знал, что он умеет так мило смущаться. — Очень надеюсь, что это был зонтик. — Уверен, что это был именно он. — я демонстративно поднимаю глаза на безоблачное небо и не могу сдержать очередной улыбки. Чанель следит за моим взглядом, и тоже некоторое время вглядывается в небесно-голубую высь. — Обратно я лучше пешком пойду, чем опять такой стресс испытывать! Когда мы заходим в огромный гипермаркет, Чанель озадаченно оглядывается по сторонам. Видимо он не так представлял себе мои любимые места (а может я просто отчаянный шопоголик? Разве нельзя?): — И что мы здесь делать будем? Задумчиво постукиваю пальцами по подбородку, изображая усиленную работу мозга: — А спорим, что мы здесь шикарно отдохнем не потратив ни единой воны? — С кем-нибудь другим бы поспорил обязательно. А ты слишком уверенным в себе выглядишь. Так что действуй. Полностью тебе доверюсь. Ну, в общем-то и без спора обойтись можно. Подхватываю его руку, и тащу не сопротивляющегося парня в ближайший отдел: — Как насчет расслабиться? Да не в этом смысле, — поспешно бормочу, видя, как предвкушающе загораются его глаза. — Дарю тебе безвозмездный сеанс массажа. Усаживаю его на примеченное ранее массажное кресло и прошу консультанта показать предмет мебели в действии. Молодая девушка недовольно на нас косится. Подозреваю, что подобных халявщиков ей приходится видеть по нескольку десятков за день, а потому решаю додавить, собираясь получить лучшее обслуживание. — Понимаете, — показываю девушке свое запястье, с опутывающей его божественной меткой, — Мебель вот себе присматриваем. Гнездышко семейное обустроить решили. Будем очень благодарны, если вы нам с этим поможете. Вы ведь поможете? Консультант тут же расплывается в доброжелательной улыбке, настраивает подходящий режим массажа и вежливо предлагает нам чай. А кто я такой, чтобы отказываться? Тем более что к нему всегда конфетки вкусные прилагаются. Чанель по понятным причинам насладиться ароматным напитком не может, у него сеанс релакса, а потому мы мило беседуем с девушкой на тему современной техники, чтобы этот самый сеанс ненавязчиво продлить. — Бэки, ты не мог бы подойти, — интересуется моя Пара, беспардонно прерывая наш диалог, и недобро поблескивая глазами. Я морщусь от такого приторно-ласкового обращения, но покорно слушаюсь. Исключительно в целях сохранности легенды. Он трагично округляет глаза, вроде как интересуясь, что здесь вообще происходит: — Мне кажется, что она тебе не верит. Ты на меня совсем внимания не обращаешь. Влюбленные так себя не ведут. Если только после пяти лет совместной жизни. А мы, по твоей легенде, только месяц назад встретились. Играй поубедительнее. Ты меня ни разу ласково не назвал. Это что за пара такая, в которой люди друг к другу «эй ты» обращаются? Я обреченно прошу помощи у неба, но в голове крутятся только одни слова ругательства в сторону Чанеля. Весьма обоснованные к слову! Да что тебя черти в аду за своего принимали. Да чтоб гореть тебе век на костре дьявольском. Я не спеша встаю, старательно наполняя легкие воздухом и также старательно выдыхая, стараясь привести мысли и самообладание в порядок: — Ну что? Тебе понравилось, ми-ми-милый? На мой взгляд, это прозвучало чересчур подхалимски. Чанель заржал. Еще издевается гад. Я тут себе язык ломаю и свою психику, а он… — Больше всего мне нравится, когда ты счастлив, дорогой. И если скажешь, мы тут же купим все что тебе захочется. — Мы подумаем еще, — бурчу, старательно отворачивая от внимательных глаз консультанта и своей Пары краснеющие от стыда щеки. Ну зачем так издеваться то? Да еще и при людях? — Давай пока еще погуляем? Решение о покупке понадумываем? Чанель смеется, явно довольный своей выходкой, но безропотно дает себя увести, пообещав услужливой девушке обязательно зайти на обратном пути и сообщить решение. Как он все же легко и с улыбкой дает обещания, которые выполнять не собирается… Подобным образом мы проводим в магазине еще пол дня. Валяемся на диванах и кроватях, примеряем дурацкие наряды, которые в здравом рассудке и при наличии пары зрячих глаз (пусть даже одной на двоих), никто нормальный купить не решится, фоткаемся и смеемся… очень много смеемся. Развеселившийся Чанель выпрыгивает из-за угла, заставляя меня коротко вскрикнуть от неожиданности, припадает на одно колено (на самом деле на корточки) и торжественно протягивает пластиково-тряпичный цветок. — Дарю. — А ты щедрый. — благодарно принимаю преподнесенное, отмечая, что я этот цветок видел ранее в одной из многочисленных ваз, стоящих на столах. Кажется, кто-то понял правила игры. — А то! — он довольно щурится, отряхивая с колен не существующую пыль. — Когда будем уходить, на место вернуть его не забудь. — А может уже пора? Как на счет перекусить? Как только вспоминаю про еду, в желудке раздается стон умирающего (от голода) кита, да и Чанель становится еще оживленнее, слишком поспешно таща меня за собой на вход: — Я как раз видел этажом ниже отличный ресторанчик… Стоп! — упираюсь ногами, понимая, что он меня не совсем правильно понял. Я тоже этот ресторанчик видел, но откуда у меня на него столько денег? К тому же это далеко не мое любимое заведение. — Эй, место выбираю я. И если мы пойдем в этот самый ресторанчик, то это ни чем не будет отличаться от твоих обычных вылазок. У меня идея получше есть. Когда тащу его на улицу, он страдальчески кривит лицо, жалобно причитая «только не в автобус». А я и не собирался. На этот раз будет метро… Когда мы вваливаемся в достаточное бюджетное студенческое кафе, расположенное недалеко от нашего университета, Чанель уже почти перестает ворчать по поводу чересчур перенаселенного города (пока я его слушал по дороге, думал, что у этого парня напрочь отсутствует человеколюбие). Он с интересом осматривается вокруг, подмечая необычный дизайн кафе, к созданию которого, между прочим, приложили руки лучшие наши ученики. Естественно с художественного. — Нравится? — не дожидаясь ответа, мягко тяну его в направлении чудом свободного столика, скрытого от посторонних глаз массивной портьерой. Именно поэтому он нам так с друзьями и нравится. Правда, не только нам. — А знаешь, это заведение имеет особенную фишку, и это вовсе не интересный интерьер, и даже не экзотическая еда, а удивительная публика. Каждый желающий может подняться на сцену и показать свой талант. Любой. Почитать стихи, спеть песню, показать юмористический номер… А так как сюда часто захаживают все наши, то сам понимаешь, скучно здесь не бывает. Не хочешь сам попробовать? — И что мне делать? Зачитать присутствующим уголовный кодекс? — Чанель коротко хихикает, листая меню. — Это ты же у нас личность творческая. Почему бы тебе меня своими талантами не удивить? Я только на него снисходительно посматриваю, как он буквально лучится ехидством. Бедолага и не подозревает, что перед ним сидит не ограненный (пока) алмаз, один из лучших учеников факультета и всеобщий любимчик. Небось думает, что талантом меня Боги обделили, послушав мое пение дома, когда я громко пел и старательно фальшивил специально для него. Ну что ж, сюрприз будет. — Слушай, — Чанель отодвигает меню в сторону и внимательно вчитывается в записи, оставленные ранее обитателями творческого кафе. — Нам столик весьма информативный достался… На лакированной темной столешнице были старательно выцарапаны короткие замечания и целые послания, адресованные всем знакомым и не очень знакомым людям, которым посчастливится сюда сесть. Я их все знал наизусть, и даже сам приложил свою изящную руку к некоторым из них. Первым посланием, оставленным кем-то неизвестным и положившим начало остальному произволу значилось мечтательное: «Люблю поспать и Кая с первого курса танцевального». А дальше ровным списком шли послания от разных людей, перенявших рукописную эстафету: «Хочу кушать» и приписка, «а я замуж», ниже «за Кая» и другим подчерком «+1, или Сехуна!», ниже еще штук шесть «+1», и прекращающее поклонение «но больше, все же, кушать!» — А этот Кай популярный парень, — хохочет Чанель, неспешно знакомясь с народно-студенческим творчеством. — Кстати, что-то знакомое… Откуда я его могу знать? Я безразлично пожимаю плечами. Лучше ему не вспоминать. — Не заморачивайся, это не оригинальное прозвище. Мало ли кто мог его придумать. А Чанель и впрямь решает не заморачиваться, наслаждаясь обстановкой и, надеюсь, хорошей компанией. — Нет, ты посмотри, здесь даже руководство чувства юмора не лишено. У вас веселее жизнь. Даже завидно стало. В конце любовных признаний, твердой рукой и огромными буквами, было выведено угрожающее: «Хватит писать на столах! Поймаем — вырвем копчик. Администрация». — А что ты хотел? Люди творческие собрались. — поднимаюсь, чтобы сделать заказ (люди здесь не только саморазвлекаются, но еще и самообслуживаются), а когда возвращаюсь, вижу, что Чанель продолжил свои изыски, почти лежа на столе, но уже с моей стороны. — О, смотри, здесь еще есть! «Лухан — олень!». — А, это я писал. Есть в этом парне что-то такое… — деловито расставляю тарелки на столе, вспоминая, как бесился Лухан, когда увидел эту надпись. А чего бесится, если это чистая правда? — «Бэкхен — бекон!» — зачитывает Чанель следующую надпись, с улыбкой поднимая на меня глаза и с нетерпение ожидая реакции, которой не последовало. Видел я уже это, и виновники были найдены и успели заслуженно пострадать за свое творчество: — Не обращай внимания. Происки завистников. — «Чонде тоже олень!» — А вот это чистая правда! — Тоже ты? — скорее утверждает он, не ожидая от меня иного ответа. Пожимаю плечами: — Я вообще правдолюб. — «Бэкхен со второго курса вокального — дива истеричная». Это про тебя? Еще один правдолюб? — Где такое написано? — я возмущенно подскакиваю с места и вижу эту лживую, порочащую мою нежную ранимую душу надпись. Свежее что ли? Я этой надписи еще не видел. И еще подпись снизу такая циничная «Ч.». Ну, друг… — Твою ж… Я догадываюсь, чьих это рук дело! — я в ярости. — Прикрой меня! — В смысле? Что за детский сад? — он смешно таращит на меня глаза, а я воровато вытаскиваю ключи из кармана, и принимаюсь шкрябать по лакированному столу ответное послание: «Чонде со второго курса вокального ходил на выставку змей и вернулся оттуда с медалью и грамотой». — Ну, если имеешь ненужный копчик, то можешь не прикрывать. Получилось длинно, но очень эффектно и правдиво. Подписываться не стал.

***

Веселье нарастало в геометрической прогрессии, Чанель радовался всему как большой ребенок, полностью погрузившись в атмосферу вечного праздника, прочно поселившегося в этих стенах. Я возвращал ему улыбку, как только наши глаза встречались, и старался не налегать на спиртное, хотя очень хотелось напиться. В последний день… Однако веселья все же хватило для того, чтобы вылезти на сцену и исполнить одну из популярных песен девичьей группы, старательно подтанцовывая и аккуратно вытягивая все ноты. Не фальшивя. Чанель так впечатлился моим выступлением, что когда я к нему вернулся не смог удержаться от восхищенных вздохов: — Круто. Только вот скажи мне, пожалуйста, почему дома ты поешь отвратительно, а здесь хорошо? — Потому что здесь утонченные ценители прекрасного, а дома всего лишь ты. — беззаботно хохочу, утягивая его за собой на танцпол и мы погружаемся в очередной ритмичный незатейливый мотивчик, эхом отдающийся от стен… Когда мы с веселым хохотом вываливаемся из кафе, до полуночи остается час. Всего лишь час… — Не расслабляйся, нам еще в кино идти! — шутливо пихаю Чанеля в бок. — На ночные сеансы скидка пятьдесят процентов. Он кивает и между нами снова повисает неловкая тишина понимания, что на этом все. Когда мы выйдем после кинотеатра месяц истечет. Да мы и сейчас по идее уже можем не находиться вместе. Никто из нас эту мысль не решается озвучить вслух, но настроение резко портится, и, так и не дойдя до кинотеатра, я предлагаю идти домой. Он соглашается. — Спасибо. — когда мы заходим в квартиру, Чанель благодарно улыбается. — Я не привык. — К чему? — Ну, обычно ко мне люди тянутся из-за денег. Та же Тэми. Я разучился доверять. Верю только Кенсу и благодарен, что он рядом со мной. Сегодня было здорово… — Всегда пожалуйста, — улыбаюсь вымученно, натянуто. — Я пойду сумку собирать, можешь ложиться спать и не провожать. Терпеть не могу этих прощаний. Не плачь тут без меня. Я был рад знакомству. Где-то глубоко на дне моей бескрайней души. Очень-очень глубоко… Чанель, несмотря на эти слова, покидать мое общество не спешит, безмолвно замерев в проеме двери и спрашивая после слишком уж затянувшейся паузы: — Ты сегодня уйти хочешь? Я нерешительно замираю, так и не закончив упаковывать массивный чемодан. Он просто привычка. Вредная. От которой избавляться надо. Тем более что других вариантов не предлагает… у него комплексы, у меня своя жизнь. Но это же последняя ночь вместе, можно позволить себе все, что хочется. Тем более что никто не узнает… — Если хочешь, останусь. — отвожу взгляд, боясь увидеть в его глазах отказ или, что еще хуже, согласие. — Знаешь, — он хрипло и как-то совсем не весело смеется в ответ. — У Богов отличное чувство юмора. Мы с тобой два идиота. Комбо просто. — Просто заткнись! — решительно подаюсь к нему. Прекрасно зная, что если положиться на этого парня, то он свой монолог и до конца следующего дня продолжать сможет. А времени у нас уже нет… А я почти успел забыть со всеми этими потрясениями, что поцелуи Чанеля вызывают головокружение. Да он профессионал просто. Интересно, сколько девчонок полегло под его натиском? Или у меня голова кружится потому, что это именно он? Бред… Чужие руки продолжают изучать мое тело, ничего не зная о душевных терзаниях. Да и я сам постепенно забываюсь, плавясь от нежных прикосновений. И с ужасом понимаю, что становлюсь зависимым от его тела, от него… Закидываю руки ему на шею, прижимаясь еще ближе, в попытке слиться воедино. Давая почувствовать собственное желание. Идеально. Что со мной? Почему я ему доверил самое важное, что есть у меня в жизни — себя? Когда это случилось? Уже не нужная одежда летит в сторону, а руки и губы жадно хозяйничают по телу, словно заново узнавая. Задыхаюсь от собственных ощущений. Сильное тело буквально припечатало к кровати, не давая ни одного шанса, на то, чтобы вырваться из сильных объятий. Но хочу ли я этого? Тело давно капитулировало, даже несмотря на все еще вяло трепыхающееся сознание. Я скулил, цепляясь руками за его волосы, и безнадежно путая их в своей цепкой хватке. Беспомощно сжимал в своих руках его тело, впивался ногтями в его спину, тонул в стонах и ощущениях. Боясь окончательно разлететься вдребезги под шквалом чужих и собственных эмоций. Кажется, я где-то просчитался, позволив чувствам и желанию полностью проглотить себя, раствориться в теле, подчинить разум без остатка. Без сожалений. Упиваться удовольствием, растворяться в прикосновениях, чувствовать его каждой клеточкой своего тела, дрожать от желания. Пусть так. Без сожалений. В последний раз… В последний раз с ним чувствовать, как растет возбуждение, заставляя кипеть кровь в жилах, как он двигается во мне, как напряжение достигает критической точки, как легкие наполняются до отказа, заставляя захлебываться воздухом… Можно ли влюбиться с первого взгляда? А с первой недели? С первого месяца? Думаю, что нет. С первого взгляда может только появиться страсть. Возможно сильная, сжигающая изнутри, болезненная, уродливая… тут уж от самого человека зависит. Но страсть имеет свойство угасать, оставляя после себя разочарование, пустоту, отвращение, тепло, дружбу, любовь…здесь тоже как повезет. И как узнать, где заканчивается страсть и начинается любовь? Через месяц это уже любовь, или еще страсть, которая может потухнуть так же быстро, как и загорелась от одной искорки наших сердец? Я покинул квартиру Чанеля утром, когда он спал. Или притворялся, что спал. В любом случае, это правильно. Без лишней нервотрепки и этих притворных слов сожаления. Я если четно, ни о чем вообще не жалею. Было интересно. И все закономерно закончилось, как и планировалось. А потому повода для уныния и грусти вот вообще нет. Все круто!