Драбблы

      Равенна сидит в кресле расслабленно, слегка откинувшись, чуть опустив веки. Её глаза — две льдинки, следящие за Богом Обмана пристально, не давая ему ни единого шанса сжульничать.       Из всех смертных она единственная, кто чувствует его иллюзии кожей.       На ней легкий шелковый халат с золотыми нитями, который при каждом движении переливается, перекатывается, словно жидкий оникс её магии. У неё ноги — длинные, стройные, выглядывающие из-под полы халата абсолютно не случайно. Её плечи — округлые, покатые и — он готов поспорить — на ощупь мягче шелка, что надет на ней. Один рукав кокетливо приспущен, оголяя выступающую ключицу и зону декольте.       Она вся светится золотом в полумраке комнаты, только глаза отдают ледяным блеском.       Локи её слабых мест не чувствует. Он видит: у этой женщины давно нет сердца. Она сама — словно оникс, что течет в её венах.       — Жертвуешь пешкой, Локи? — усмехается она.       Её смех — грудной, теплый, угрожающий, будто бы леопард урчит перед прыжком. Она сама, будто пантера, вечно голодная, со смертоносным блеском в глазах. Он ею восхищен, но показывать это не намерен. Равенна и так излишне высокомерна. Что с ней станет, когда она поймет, что ею восхищается Бог?       — Порой приходится чем-то жертвовать, верно? — Он приподнимает бровь и усмехается — чуть мягче, чуть тише, чем она, следя за ней лазурными глазами внимательно.       Ей кажется, в его ледяных глазах тепла больше, чем во всем её теле, но она лишь подается вперед, набирая в грудь воздуха. Он следит за её дыханием чуть пристальнее, чем требуется. Слишком соблазнительно поднимается и опускается её грудная клетка.       Её волосы — жидкое золото, растекающееся по плечам, достигающее поясницы. Он уверен: на ощупь, словно бархат.       — Ты думаешь, это просто игра? — Она суживает глаза, отчего льдинки в её глазах трескаются, а голос становится шипящим, гипнотизирующим.       Локи встречает её взгляд стойко, спокойно, хладнокровно, снова усмехаясь одними уголками губ.       — Ты боишься проиграть, Равенна? — его голос вкрадчивый, тихий, и она хмурится, снова откидываясь на спинку кресла.       Её нога задевает его колено, перемещается чуть выше, к внутренней стороне бедра. Он ловит её лодыжку, подаваясь вперед, а в лазурных глазах плещется гнев.       — Думала, я так же легковерен, как мидгардские короли?! — в его голосе звучит сталь, и он чуть сильнее сдавливает её лодыжку. Да, кожа на ощупь, словно шелк. — Думала, что меня отвлечь так же просто, как и их?! — Он отталкивает её и встает, выпрямляясь. — Глупый человек!       — Не смей! — Равенна вскакивает уверенно, её локоны вихрем разрезают воздух и золотой пылью оседают на лопатки. — Не смей так говорить с Королевой!       — Я Бог! — Он подходит к ней преступно близко, опаляя холодным дыханием, обжигая ненавистью лазурных глаз. — Ты обозналась, Равенна...       Она вдруг растягивает полные губы в соблазнительной улыбке и смеется звонко, громко. Её смех слегка оглушает его, и он хмурится. Равенна отходит от него, перед этим бросив насмешливый взгляд на губы.       — Бог... — Она хмыкает. — Что же тебе нужно, Бог?       — Партия в шахматы. Кажется, мы договорились, — бросает он холодно и слегка раздраженно.       — О, нет-нет, — её голос слишком теплый, слишком глубокий — в таком бы только тонуть, не желая выбраться наружу.       — Тебе что-то нужно от меня. Я это чувствую, — шепчет она, подходя к нему близко, опаляя его ухо своим горячим дыханием.       От неё пахнет золотом и кровью — странное сочетание, но Локи лишь усмехается. Ему такие ароматы по душе.       — Твое зеркало.       — Никогда. — Она выплевывает слова слишком рьяно, слишком быстро, и Локи усмехается. Он нашел её слабое место.       Он абсолютно точно восхищен, понимая, что единственное, о чем беспокоится Королева — это вещь. Так похоже на него.       «Практически идеальная пара», — мелькает у Локи в голове, но он тут же отмахивается от этих мыслей.       — Тогда заключим сделку? — Локи сцепляет руки в замок за спиной и медленно проходится по покоям Равенны, задерживаясь у камина.       Он видит, как жидкий оникс стелется рекой за шелком её халата, и тут же напрягается.       — На твоем месте я бы этого не делал, — спокойно произносит он.       — Ты не на моем месте, — шипит ядовито Равенна. — И я никогда не заключу сделку с Богом Обмана.       Ему остается только удивляться, как в одном человеке может скрываться столь разные личности: соблазнительно-манящая женщина и жестокая убийца, готовая на всё ради своих целей.       — Этот мир ты уже покорила, Равенна, — говорит Локи мягко, обволакивая своим голосом, убаюкивая своими интонациями. — Что насчет других миров?       — Миры, где правят Боги? — Равенна приподнимает бровь, и Локи улыбается.       — Лучше. — Он медленно обходит её, говоря тише, шепча ей на ухо. — Мир, где люди беспомощны. Мир без магии. Мир, где НИКТО не сможет дать тебе отпор.       Равенна ухмыляется и поворачивается к нему, сканируя холодным взглядом.       — Такого не существует.       — В будущем Мидгард станет лишь пристанищем для слабых, ничтожных людей, которые не могут защитить никого, включая самих себя.       — С чего я должна тебе верить?       — Ты не должна, но ты ведь... чувствуешь, верно? — Локи снова шепчет ей на ухо, и Равенна быстро поднимает на него взгляд и улыбается.       — В чем твоя выгода?       — Ооо... — Локи усмехается тихо, сверкая лазурными глазами. — Когда ты завоюешь этот мир, я возрадуюсь. Всегда мечтал, чтобы этот мир был покорен.       — Хочешь, чтобы я поработила мир, которым потом будешь править ты? — Шелк халата взлетает при её резком движении, а в глазах лед расходится паутинкой трещин.       Локи смотрит на неё удивленно, обиженно, и Равенна почти ему верит. Почти.       — Когда этот мир станет моим, ты не заявишь на него никаких прав, — чеканит она холодно, уверенно: знает, что он не откажет.       — Разумеется, — бросает он нарочито небрежно, — мне достаточно Асгарда. Ну, так... мы договорились?       Равенна длинными пальцами прикрывает шелком оголенное плечо, изучая Локи ледяным взглядом, а потом неторопливо наливает в золотые кубки вино, слишком красное — ему даже чудится, что это чья-то кровь.       — Договорились. — Равенна улыбается сладко, болезненно-опасно, и Локи в ответ растягивает губы в хитрой и довольной улыбке.       Он наконец нашел себе равного соперника.