Параллельные миры

Can't you see their eyes, what lies inside They've given up, they no longer shine Too soon they close with one last cry Before they turn to light

У Терезы синие глаза — прожигающие, ледяные, и каждый из ее взглядов впивается прямо в душу. Ньют никогда не выдерживает зрительного контакта с ней и всегда спешит отвернуться. Тереза пронзает взглядом каждого, но не Томаса. Его — согревает. И островки льда в ее глазах тают. Ньют наблюдает за отношением Терезы к Томасу и пытается понять, почему лето иногда наступает прямо посреди зимы. Ньют видит в синих глазах болезненное желание стать целым миром для другого человека, но этот самый человек упорно не замечает надлома в чужой душе. Томас бежит, бежит, спотыкается, падает, встает и продолжает бежать, неизменно оставляя Терезу позади. Ньют зачем-то хочет сказать ей «осторожнее», но молчит, потому что Тереза не станет его слушать. И она продолжает сгорать в собственном пламени, обжигая всех и каждого. Кроме Томаса. У Терезы синие глаза — лучистые, яркие, и они будто светятся изнутри. Иногда Ньют завидует Томасу, потому что знает, что на него никто и никогда не посмотрит так, как на Томаса смотрела Тереза. Ньют отчего-то уверен, что когда-нибудь она все-таки полыхнет голубым пламенем, пеплом оседая на могилу своей же свободы. А он хочет стать ветром, чтобы помочь ей сбежать хотя бы тогда. И вновь стать свободной. Ньют видит на запястьях Терезы невидимые оковы, которые оставляют уродливые красные следы на ее коже. Ему кажется, что если сейчас он посмотрит в ее лицо, то увидит следы тернового венца на бледном лбу. Тереза распята чужим осуждением, а Ньюту хочется без конца повторять «осторожнее», но он все так же молчит. У Терезы синие глаза — и в них горит огонь. Она горит желанием спасти не только Томаса, но и весь этот чертов мир. Вот только подвигов ее души упорно не замечают, продолжая туже затягивать веревки на ее запястьях. Но Ньют видит. И продолжает молчать. Тереза смотрит на Томаса и плачет, но Ньют уверен, что это вовсе не слезы, а растопленный лед ее синих глаз, который тает каждый раз, когда она видит Томаса. Он слышит крик в глубине чужой души, слышит, как сердце ломает ребра, слышит, как бьются чужие надежды, осколками разрезая душу на лоскутки. Ньюту хочется закричать следом, но вопль умирает в самом горле, и он давится им так же, как Тереза давится своим желанием стать целым миром для другого человека. У Терезы синие глаза — и в них тот самый мир, который она никогда не сможет подарить другому. Ньют хочет жить в этом мире, но он знает, что место в нем предназначено лишь для одного. Там по голубому небу плывут облака, солнце встает несколько раз за день, а луна блекнет за светом звезд. И там текут бесконечные реки растопленного льда. Тереза продолжает идти босыми ногами по осколкам своих же надежд, пытаясь догнать Томаса, и позади нее остается цепочка кровавых следов, которые позже смывают соленые реки растопленного льда ее глаз. Ньют неслышно идет следом и чувствует, как в его ноги тоже впивается битое стекло чужой души. Но он продолжает идти, чтобы наконец сказать Терезе, чтобы она была осторожнее. У Терезы синие глаза — и они умирают. Они блекнут, теряют цвет, закрываются. Ньют знает, что совсем скоро их огонь угаснет, и в который раз хочет прошептать «осторожнее». Но слова умирают в нем вместе с растопленным льдом чужих глаз. Он молчит. И наблюдает за тем, как угасает Тереза, как тьма душит мир ее глаз, чувствуя, как его собственные глаза начинают кровоточить подобно стигматам, выступившим на чужой душе. У Терезы синие глаза. Синие глаза. Синие.