Связанные клинком.

Эта история началась давным-давно, когда Японию покрывали глухие леса, в которых с незапамятных времен обитали древние боги. Тогда еще и в помине не было демонов, таких как ты – высших. Но было кое-что пострашнее… Не сказать, что люди и боги жили в мире, отнюдь, каждый из них боялся друг друга. Люди – это порок для бога, его проклятие. И вот, чуть больше трехсот лет назад, произошла эта история. То было время войн и перемен. На Востоке жило древнее людское племя – Эмиси, которое еще помнило коварство и мощь богов. Последний наследник вождя этого племени – принц Аситака, которому на тот момент едва ли исполнилось шестнадцать лет, заподозрил нечто неладное. И был прав. На его деревню напал оборотень, если можно так выразиться. Защищая ее, Аситака убивает монстра, но за это на него обрушивается страшное проклятие. По сравнению с тем, что испытал он, Воздушная дыра в руке Мироку может показаться детской забавой неумелого демона. А оборотень этот оказался гигантским вепрем – богом, пришедший с западных краев. В его теле жители нашли железное ядро, которое раздробило ему не только плоть и кости, но и отравило разум, сведя его с ума. Вепрь бежал. Но чем дальше он бежал, тем быстрее превращался в демона. Поверь мне, это гораздо отвратительнее и страшнее. Говорили, все его тело покрывали черные черви ненависти, ярости и боли, изменившие его. И это самое проклятие обрушилось на человека в виде отметин на руке, которой он застрелил вепря. Вскоре он должен был умереть. По традиции своего племени, Аситака обрезал свои волосы и ушел искать помощь, отныне он был мертв для своего народа. Напоследок одна из жительниц деревни, вроде как даже его невеста, подарила ему хрустальный кинжал. Во время своих путешествий, он познакомился с монахом, который поведал ему о том, что «если идти отсюда все время на Запад и только на Запад, то посреди гор будет лес, в который не заглядывают люди». Это были владения Лесного Бога. И звери были там огромные, какие были в начале времен. Тех, кого ты видел вместе со мной – тоже оттуда, но намного меньше размером. Говорили, что кровь Лесного Бога может исцелять, и возможно это помогло бы юноше. Так Аситака отправился на Запад, в обитель богов. Не буду рассказывать о том, что он видел в этом лесу, потому что не знаю сама. Лучше начну рассказ с тех пор, когда он выбрался из него, вместе с двумя ранеными мужчинами. Недалеко от тех мест расположился городок с говорящим названием – Железный город. Добыча руды, ее обработка и создание огнестрельного оружия – все это было жизнью тех людей, что жили в нем. Заправляла всем женщина – госпожа Эбоси. Женщина умная, хитрая, да еще и бесстрашная, она сама участвовала в воинах. И никакие боги ей не были страшны. Там же Аситака и узнал, что именно Эбоси ранила вепря, наславшего на него проклятие. И там же узнал, что она хочет убить Лесного Бога, который повелевал этими гигантскими тварями. И в это же время она сама узнала, каким может быть страшным проклятие, которое по ее вине было на юноше. Аситака, не смотря на свой юный возраст, был воином. Довольно сильным воином. Но из-за метки оборотня он приобрел просто нечеловеческую силу. Да такую, что его порой сравнивали с самими Дьяволом. Стоило ему испытать сильную ненависть или ярость, он мог в один выстрел из лука снять голову с плеч самурая, облаченного в доспехи. Что уж говорить о том, что он стал ужасно живучим? Но и это имело свои последствия. Каждый раз, когда он использовал такую силу – метка росла. Стоило ей добраться до его сердца, как Аситака непременно бы умер. К счастью или к несчастью, но юноша был достаточно вынослив и умен, чтобы сдерживать свои желания. В особенности желания убийства. В тот же вечер, он, как следует, познакомился со своей будущей женой – Сан. Она и была той самой принцессой Мононоке… В тот момент ей было четырнадцать-пятнадцать лет. Ещё младенцем ее бросили родители, прямо возле лап богини-волчицы Моро. Вместо того, чтобы съесть ее, она воспитала Сан, как собственную дочь. Вот так она и стала не то человеком, не то волчицей. Живя в лесу, бок о бок с богами, она возненавидела все людское племя до мозга костей. В особенности Эбоси, чье оружие породило хаос и раздор между богами, лишая их рассудка. Многие животные и души лишились своих домов из-за вырубки леса. Здесь же ее ненависть была вполне объяснима. В тот вечер Сан, вместе со своими братьями Ити и Ни, пробралась в город с твердым намерением убить Эбоси. Естественно, и у жительниц были свои счеты с принцессой волков. Ее мать и братья убили множество их мужей. Аситака, будучи уже влюбленным в Сан, не дал той убить женщину, оглушив их обеих. Когда же он собирался покинуть городок вместе с обездвиженной девушкой, она из женщин прострелила его насквозь. Интересно, да? Ты всегда считал людей слабыми существами, не способными постоять за себя? А этот юноша лишь пошатнулся, когда ядро железа прошло навылет почти рядом с сердцем. И даже с такой раной он сумел открыть ворота, которые взрослые мужчины открывали вдесятером, сумел доехать на своей антилопе почти до самого леса. Уж не знаю, что произошло, когда очнулась Сан и обнаружила, что сидит с незнакомым человеком… Знаю лишь то, что она его не убила и отвела в лес, к Лесному Богу. Тот вылечил рану юноши, но метка на руке осталась. Даже более того – разрослась еще больше. И вот у богов лопнуло все терпение… В лес явились вепри во главе с Оккотононуси – старым, ослепшим, но по-прежнему сильным кабаном, затем, чтобы истребить всех людей. Всей до единого. Он советует Аситаке уйти, иначе, в противном случае, он убьет его. Сан, будучи яростной защитницей леса, своего дома, решает вступить в битву вместе с вепрями. В то же время воины самураев нападают на Железный город. А Эбоси, которой император поручил убить Лесного Бога, отправляется за головой. Думаешь, что бога невозможно убить? Ты заблуждаешься, Сещемару, очень глубоко заблуждаешься. Собственно… Знаешь, почему его боялись не только люди, но и боги? Потому что ему была дана власть, как давать жизнь, так и забирать ее. Именно не отнимать, а забирать. Присваивать себе, если тебе угодно. Лесной Бог, в первую очередь – дух леса. Он – сама жизнь. По крайней мере, был ею… У Духа было два обличия. Первое дневное – он являлся перед всеми в виде золотого оленя с человеческим лицом и огромными витыми рогами. В этом облике он был бессмертен. А вот второе обличие он принимал, стоило только луне показаться на небе. Люди прозвали его Ночным Скитальцем. Не могу описать его, так как, судя по рассказам, у него было огромное полупрозрачное, человекоподобное тело. Одним словом – он был истинным божеством. Вот только смертным. Аситака прознал о битве между богами и людьми и поспешил обратно, в надежде, что Сан выжила. Найдя одного из волков, отправился на поиски девушки и Эбоси, которая уже была на полпути к Лесному Богу. А принцесса Мононоке вместе со смертельно раненым Оккотононуси направлялись в обитель Духа, просить его о помощи и поддержке. Помнишь, Сещемару, ты как-то сказал мне, что люди, не смотря на их слабость, очень коварны и жестоки? Что ж, в этом ты прав. Не во всех людях есть чувство добра или сострадания… Воины, переодевшись в шкуры убитых вепрей, следовали за ними по пятам. В самом начале этой истории я сказала, что люди – порок для бога. Стоило только этим охотникам дотронуться до ран вепря, как его начала поглощать ненависть, отравляя его разум и постепенно превращая его в оборотня. Сан пыталась остановить его. Но что может сделать девушка, почти девочка против всепоглощающей ярости, ненависти и боли? Не помню уж точно, но вроде бы, кто-то оглушил ее, и она, потеряв сознание, упала прямо на бывшего бога. К обращенным ни в коем случае нельзя прикасаться, ибо эти проклятые «черви» сжирают и уничтожают все на своем пути. И, не хотя того, Сан тоже начала превращаться в оборотня, поглощенная лишь одним гневом и болью Оккотононуси. Опуская некоторые подробности, перейду к основному, решающему моменту. Аситаке и Море, уже будучи отравленной пулей, удалось вытащить Сан из тела вепря. Лесной Бог появился из неоткуда. Отнять жизнь у двух одних из самых могущественных богов, что может быть проще? А время уже близилось к ночи, что означало лишь одно – скоро должен был появиться Ночной Скиталец. Как я уже говорила, Эбоси была женщиной не только жестокой, но и бесстрашной. Не смотря на то, что Аситака и Дух, с помощью своей жизненной магии, пытались остановить ее, ей все-таки удалось сделать решающий выстрел… Голова отделилась от туловища. Но вот только никто не знал, что тело Ночного Скитальца – это чистая отрава. Даже обезглавленный, этот ходячий пузырь продолжал существовать, разрушая и убивая то, что создал сам. Моро, от которой только осталась лишь одна голова, удалось откусить руку Эбоси. Матери удалось отомстить за дочь. Все, что было некогда домом – все рушилось на глазах. Аситака и Сан решили, что погибнут, но вернут голову Духу. Предупредив жителей Железного города, им удалось отобрать голову у похитителей и вернуть ее Лесному Богу. «Ее должен вернуть человек», - так сказал Аситака, хотя он с Сан чуть не погибли. Упав на городок и разрушив его, Дух дал начало новому лесу и новой жизни. В самом прямом его смысле… Тш-ш-ш. Молю, молчи. То, что я рассказала, было лишь началом, вступлением. Настоящая же история начинается сейчас… Лесной Бог, на первых взгляд, излечил Аситаку. По крайней мере, смерть ему более не грозила. Он помог отстроить новый город, навещал Сан и вскоре женился на ней. Через несколько дней, внезапно, неожиданно, необъяснимо – думай, как хочешь, но Сан и Аситака изменились. Сильно изменились. Лес, оставшись без защиты, приобрел ее в другом. Точнее в других… Человеческая девушка, дочь богини Моры, защитница Лесного Бога – сама стала богиней. А Аситака, юноша, отличающийся редкой добротой и человеколюбием, однажды проклятый – превратился в демона. Не смотри на меня так. Если Нараку, будучи человеком, смог превратиться в полудемона, то… Ну да, это никак не поддается объяснению. Хотя думаю, тут постарался Лесной Бог. Подумай сам, кто может защитить лес лучше, чем человеческая девушка, прожившая там всю жизнь? И лучше, чем юноша, знающий цену человеческим жизням? Кровь Духа – исцеляет, голова – дает бессмертие… Но ведь они держали эту голову, ведь они чуть не утонули в его крови. Последние из тех, кто был близко связан, как с богами, так и с демонами. Идеальные кандидаты, разве нет? Никто не мог поверить в случившееся. Да и как в это возможно поверить? Вчера – человек, сегодня – демон или бог. И Аситака и Сан знали, чем это может кончиться. Заботиться о лесе, поддерживать равновесие добра и зла, жизни и смерти. Но случилось то, что еще никто не мог предвидеть. У них родилась дочь. Зачатая людьми, в утробе матери она тоже изменилась. Полубог, полудемон. Именно это существо прозвали – демиургом. И этим ребенком была я! Не смотря на то, что мои родители не могли смириться со своим нынешним положением – у меня было счастливое детство. Я не знала, что я не такая как все, ведь мои родители выглядели обычными людьми. Какими и были… Лишь спустя много лет начала понимать, что да как. Родители начали потихоньку свыкаться со своим новым положением. Давать новую жизнь, забирать ее – работа Лесного Бога. До сих пор помню, как перед моими глазами рождались новые духи леса. Странное зрелище… будто из самих деревьев выходили. Моя мама по своей натуре была очень вспыльчива и агрессивна и предпочитала всегда решать все силой, хотя и была по-настоящему красива. Папа же, хотя и был одним из сильнейших воинов, был мягок и добросердечен. Забавно было смотреть, как мама на него ругалась, стоило мне лишь взять в руки лук или меч, а он все время смеялся, чем и выводил Сан еще больше. Да-а-а… Хорошие были времена. До поры до времени. Знаешь, почему демиургов считают самыми опасными и могущественными существам? Да потому что создать живое из пустоты – это раз плюнуть. Что уж говорить о том, что мы умеем создавать целые миры? И это действительно страшно. Мы не знали, как бороться с этой силой, которая росла во мне с каждым днем с момента моего рождения. Хотя и были уверены, что кровь Лесного Бога усилила эффект. Тогда то отец и решил создать артефакт Четырех Стихий. Я должна была… Да, именно должна была родиться человеком, да и сила моя приобретена незаконно. Аситака сделал так, чтобы вся кровь Лесного Духа, вся его сила перекачалась из моего тела в этот амулет. Кто бы мог подумать, что талисманом Четырех Стихий окажется хрустальный кристалл, некогда подаренный отцом матери? Ты говорил, Сещемару, что недоволен своей силой, что желаешь её, как никто другой… А ведь кто-то желает от нее избавиться. Власть и мощь – приносят лишь горе и страдания. И вот, примерно двести лет назад, высшие демоны, которые так же желали силы, прознали о талисмане. О! Сколько от них отбивался отец, не подпуская их ни ко мне, ни к матери. Ведь этот кристалл стал действительно настоящим артефактом, дающим его обладателю не только безграничную силу, но и способность к тайной магии. Как думаешь, почему так опасна магия духа? Да-да, именно та, которую мне пришлось приметить на тебе. Именно ее можно увидеть лишь взглянув на мои волосы – побочный эффект от магии. Влиять на волю живого существа, при этом тот осознает, что что-то не так… Это хуже, чем магия подчинения. К тому же она пробуждается, если проснуться все четыре стихии. Лесной Дух тоже владел ею… Когда же отец понял, что демоны вот-вот прорвутся, он вживил талисман в мое тело, где он просто на просто растаял. Теперь же, даже если бы меня убили, то никто не смог бы заполучить его. Только была одна небольшая проблема – отец не собирался допускать моей смерти. Он поступил иначе, отправив меня вместе с Ни, братом Сан, к демонам-волкам, зная, что те никогда не бросают своих. Даже если это боги… Все последующие дни я провела, как в тумане, не зная, что мне делать. Но, несмотря на то, что Аситака строго настрого запретил мне возвращаться в Западные леса, я ослушалась. Впервые за сто с лишним лет. И когда я вернулась… там ничего не было. Лишь пустота. Лес, наш дом, наша обитель, был сожжен до основания. Все сгорело. Не осталось даже праха. Мама, папа, Ити, деревья, духи – никого не осталось. Позже я узнала, что один из демонов, напавших на лес, убил мою мать. Боги тоже не бессмертны, особенно те, кто был когда-то человеком… Мама была сильна, но… Просто «но». Отец в гневе и отчаянии убил демона, но тот успел забрать его с собой в могилу. В этом мы с тобой похожи, Сещемару, обоих наших отцов убил огонь. Я поклялась, что, во что бы то ни стало, сохраню эту проклятую силу и отомщу за родителей. Тот, кого мы встретили во время внезапного снегопада – был один из них. Демон времени и пространства – Дакар. Вот только… я не знала, что все может обернуться именно так! Первоначально их было четверо – два демона и два бога. Осталось еще двое – Дакар и Левиафан. Он был единственным богом, повелителем всех вод, который мог извлечь расплавленный кристалл из моего тела, собрав в него всю кровь и силу. Собственно, он это и сделал. Вот только… получить не смог. И вот отец уничтожил одного демона, второго бога убила я, случайно встретившись с ним. Тогда-то он и ранил меня… Тогда-то ты и вернул меня к жизни. Напрасно, Сещемару, все напрасно. Сейчас единственная причина, по которой ты не можешь убить меня, потому что Тэнсейга обратится против тебя. Шира тяжело вздохнула, запустив пальцы в растрепанные волосы. Слезы, которые она отчаянно пыталась сдержать, катились по щекам, обжигая их. Не выдержав мучительного молчания, она подняла взгляд на мужчину и судорожно сглотнула, увидев его выражения лица. Вот именно поэтому она не хотела рассказывать о себе, о семье, о проклятие, называемое силой. Потому что знала, что у демона будет именно это выражение лица. Отрешенное, холодное, безразличное, разочарованное… - Что за сила у этого Лесного Бога, если и демоны, и боги хотят заполучить ее? – сухо спросил он, нарушив затянувшееся молчание. Девушка вздрогнула всем телом, обхватив себя руками, и прошептала: - Это кровь лечит ото всех болезней, его голова – дает бессмертие, дает права присвоить себе жизнь, отнятую у других, - как заученный куплет. - Тогда откуда магия? Почему она передалась именно тебе? Почему не твоему отцу или матери? - Потому что я – демиург. Лишь демиурги способны к использованию магии душ. Родители владели лишь тремя стихиями, не пробудив четвертую. Просто не могли. А Дух он… Пусть он и не был демиургом – он владел ею. Потому что он был Богом Жизни, самым первым и единственным. Тот, кто придумал магию духа. Он мог даровать жизнь ее или забрать… Лишь его ночное обличье погубило его. Шира всхлипнула, судорожно сжав в своих пальцах тонкое покрывало. - А меч? Киншин означает – Лесной Дух. Верно? – демон прищурился, поджав губы. Девушка отрешенно кивнула. - Да… Его выковали по просьбе отца в Железном городе, уже после смерти Бога. - И, как я понял, те двое – волк и тигр, они были… И снова кивок, едва заметный. Ширу ощутимо трясло. Вот сейчас… Сейчас это произойдет. А слезы невозможно сдержать. - Ни – последний выживший из братьев Сан. А тигр сотворен из частички души Ити, чтобы он чувствовал, что брат рядом с ним. Крошечная частичка, которую мне удалось найти. Демон резко выдохнул и, откинув голову назад, привалился к стене. Наступило молчание, лишь было слышно, как потрескивает лучина, и как капают слезы девушки. Сещемару никогда прежде не испытывал такого смятения. Впервые за долгое время его душа так колебалась, а кровь кипела, заставляя сердце колотиться с немыслимой силой. Заглушая даже, нахлынувшие не него, злость и ненависть. Боль, ярость, любовь, отчаяние – все смешалось воедино. Нет, он не злился на девушку за то, кем она родилась и кем стала. Его гнев был совершенно иного характера… - Почему ты сразу не рассказала? – тихо прошептал он. В его голосе слышалась неподдельная грусть и боль. – Почему скрывала всё до последнего? Девушка вздрогнула и подняла на него полные сожаления глаза. - Прости… - еле слышно шепнула она, опустив голову. Сещемару невесело усмехнулся. Он понял, всё понял. - Опасалась, что воспользуюсь твоим беспомощным положением и заберу твою силу, - он не спрашивал. Всё было и так очевидно. Понимая, что нет смысла лгать, девушка удручающе кивнула, прикусив губы. «Я такая трусиха… Никак не могла понять, что он бы так подло не поступил. Но тогда почему… почему я не верила ему, хотя он и занял важное место в моём сердце? Неужели тогда и чувства были ложью? Всё время боялась довериться ему, опасаясь подвоха и удара исподтишка. А сама заставила его верить мне, по-честному пытаясь пробудить его холодное сердце. Что ж… Молодец, Шира!» - Тебе это удалось, - прошептал он, горько улыбнувшись. - Что? – не поняла она, по-прежнему не рискуя поднимать на него взгляд. - Я про своё сердце, - вздохнул он, резко поднимаясь на ноги. У девушки по коже побежали мурашки. Черты лица демона заострились, лицо окаменело. Будто не было несколько секунд назад этой глупой боли в груди, заставляющей задыхаться. Недоверие. Шира не доверяла ему. И это самое недоверие резало сердце, как лезвие. - Помнишь, ты говорила, - сухо произнес он, косясь на девушку. – Что выполнишь любое мое желание? В одну секунду Шира помрачнела, глаза ее потемнели и она, поджав губы, кивнула, подтверждая его слова. Мужчина кивнул, хотя и не понимал зачем. - У меня есть желание. - И какое же? – тихо прошептала она, сжимая кулаки. Сещемару отвернулся он нее, прикрыв глаза. И набрав в грудь побольше воздуха, резко произнес: - Я хочу, чтобы ты ушла. Навсегда. Если бы Шира стояла, то у неё непременно бы подкосились ноги. Но к счастью, она сидела. С минуту она ничего не говорила, смотря в пустоту остекленевшим взглядом. «Уйти? Оставить тебя и просто уйти? Что ж… Должно быть это лучший выход для нас обоих». Девушка прикрыла глаза, надеясь выплакаться. Но слез не было. В ее душе до сего момента жила крохотная надежда на то, что он поймет ее и простит. Но в то же мгновение она растаяла, как снег, попавший на самый солнцепек. Они оба предали друг друга, каждый по своему, и теперь оба расплачиваются, причиняя друг другу боль. Но она исполнит его желание, как и обещала. И постарается ни о чем больше не жалеть. - За недолгое счастье расплатою горечь и боль. Я прошу об одном, забывая меня навсегда: ты не струсь, не предай, не солги и останься собой. Остальное уже не такая большая беда. Сещемару вздрогнул, удивленно повернувшись к девушке. Но та уже отвернулась к стене, накрывшись с головой одеялом. Вот и закончилась печальная песня менестрель. Она не сказала ни «до свидания», ни «прощай». Да и какой прок в этих словах? Их пути пересеклись случайно, и никто не должен был пострадать от этого. Да, никто… Демон тихо вышел из домика, оставляя девушку одну. Ему и самому бы не мешало проветриться и переварить случившееся. Когда шум шагом затих, Шира, наконец, расплакалась, уткнувшись лицом в подушку. - Остальное уже не такая большая беда… «Интересно, - с грустью подумала девушка, - если бы я все-таки родилась человеком или хотя бы демоном, могло бы быть иначе?». С этой мыслью она провалилась в тревожный сон, в котором вновь видела огромного золотого оленя с человеческим лицом.

***

Сещемару казалось, что он бредет вечность. Когда же он вышел из дома, на пути ему попался Инуяша, по демону совершенно не было дело до своего младшего брата. Его мысли были совершенно о другом. Сердце болезненно сжалось, при воспоминании о недавнем разговоре. А в душе затаилась горькая обида. Шира ему никогда не доверяла. От осознания этого факта стало очень мерзко, будто его, Сещемару сына великого собачьего полководца Ину-но-Тайсё, втоптали в грязь. Прошлое девушки уже не казалось таким страшным. Полудемон, демиург, человек… Сейчас ему было все равно. И ему было бы все равно, даже если бы Шира оказалась самим Дьяволом. Но от осознания того, что девушка считала, что он может силой забрать её способности, а тем самым и отнять жизнь – в душе зародилась ярость. И это самое «но» и не давало ему покоя. Поэтому-то и сказал свое желание. И пусть он знал, что предает ее – по-другому Сещемару никогда не умел. С тяжелым сердцем он отправился в лес, надеясь хоть как-то отвлечься и не думать о несчастной девушке, оставшейся в деревне.

***

- Шира-сама ушла! – закричал Кохаку, выбегая из домика, где должна была быть девушка. - А? Что? – Мироку от души зевнул, еще не придя в себя после сна. - Что??! – а вот Инуяша уже понял, что к чему. И понял, кто этому посодействовал. Спасибо Коге, который никогда не умел держать свой язык за зубами, без него он бы очень долго додумывал что к чему. – Сещемару! Скотина! Как ты ее с такими ранами мог отпустить? - Не ори, - сухо отозвался появившийся мужчина, раздраженно морщась, как от боли. – На ней все как на собаке заживает. Шиппо тихо хмыкнул. «Ну-ну! А вы-то и есть собаки. Да и Кога тоже, пусть он и волк… Интересно, а им об этом кто-нибудь сообщил?». Но лисенок решил не испытывать судьбу и не быть этим «кто-то». Шкурка ему еще была дорога. И если Инуяшу могла осадить Кагоме, в самом прямом смысле этого слова, то за Сещемару никто поручиться не мог. У полудемона нервно задергался глаз. - Да ты что вооб... ?! - ИНУЯША! – рявкнул все хором, выведенные из себя поведением друга. От такого дружного вопля, полудемон споткнулся и полетел мордой в землю. Чертыхаясь, он резко подскочил и бросил на друзей уничтожающий взгляд. Но должного эффекта это не произвело. Проклиная всё подряд, Инуяша решил взять себя в руки и немного успокоиться. Сещемару молча наблюдал за этой семейной сценой. Резко развернувшись, да так, что его меховая накидка крутанулась за ним, как хвост, мужчина зашагал прочь. - Стоять! – то ли закричал, то ли зарычал его младший брат. Непроизвольно демон остановился, покосившись на полудемона. - Чего тебе? – холодно отозвался он, возвращаясь к своей привычной аристократической манере. - Это не в твоем стиле, - прищурил Инуяша свои янтарные глаза, с подозрением смотря на брата. И пусть они ладили не очень… Точнее, вообще не ладили, но полудемон всегда отличался способностью видеть всех насквозь. – Почему ты отпустил её? Ведь можно было бы договориться… Мужчина ничего не ответил, вроде как, проигнорировав младшего братца, и зашагал прочь. На этот раз его никто не окликнул. Инуяша понимал, что в сложившейся ситуации благоразумней будет промолчать. И хотя Сещемару отошел достаточно далеко, демонический слух паренька смог уловить едва различимый шепот: - Это наказание для нас обоих… - Что он сказал? – тихо спросила Санго, подходя ближе к Инуяше и с нескрываемым сочувствием смотря вслед мужчине. Паренек подумал, поджал губы и покачал головой. - Нет, ничего. А где-то вдалеке раздалась печальная, прощальная мелодия флейты. Последняя песнь менестрель. И последнее напоминание о ней.