Destiny

«Crawling in my skin, these wounds they will not heal. Fear is how I fall, confusing what is real. (There’s something inside me that pulls beneath the surface, consuming, confusing)»

Июль выдался жарким, жгучим, как попавшая по неосторожности на язык щепотка красного перца. Солнце грело изо всех сил даже по вечерам, до самого заката посыпая траву и сухую землю золотой искристой пылью – а в остальное время и вовсе палило так, будто пыталось прожечь всё насквозь. Но до Тэхёна, спрятавшегося в густой тени раскидистых кустов во дворе за детским домом, блестящие в раскалённом воздухе лучи не добирались, и только осязаемое, вязкое, плотное тепло касалось его кожи и окутывало словно невесомое пушистое одеяло. Тэхён зажимает низ свободной футболки и трясёт ею туда-сюда, создавая хоть какое-то подобие ветра, – тот стих ещё утром, унося с собой за кромку леса эфемерную надежду на столь желаемую прохладу. Вздохнув, Тэхён смаргивает капельку пота, осевшую на ресницах, и лениво поворачивает голову. Жара безумно выматывает, даже когда ничего особенно и не делаешь, просто валяешься добрую половину дня в кустах, а всё равно чувствуешь себя замученным и невозможно выдохшимся, будто всё утро в наказание бегал вокруг дома, но вот Чонгука удушающее тепло, кажется, совсем не трогает. Будто он живёт в своём собственном мире, под стеклянным куполом которого сам устанавливает нужную температуру. Тэхёну, разморённому беспощадным солнцем, двигаться сложно и совсем-совсем не хочется, и он с нескрываемой белой завистью в глазах смотрит на Чонгука, который, подогнув колени, сидит даже не в тени, а под мерцающими настоящим золотом лучами и продолжает что-то вычерчивать в своём альбоме. Увлечённо так, упорно. Не отвлекается даже на приглашающий зов мальчишек из их с Тэхёном группы, что звали присоединиться к игре в мяч – они тоже нашли себе полянку, где есть возможность спрятаться от настырного солнца, и были очень рады тому, что теперь можно не уходить в дом, а остаться на улице. Чонгук только отмахивается от них рукой, не поднимая головы, и продолжает вдохновенно рисовать. На солнцепеке было невыносимо всем, казалось, даже самой природе, горячей траве, ярко-зелёным листьям на деревьях и цветам в круглых клумбах у входа – всем, кроме Чонгука, который и вовсе не замечал жары. Тэхён смотрит на него с нескрываемым восхищением и с каждым днём убеждается всё больше в том, что у Чонгука есть магические способности. Свои, особенные, но определённо есть. Вот только умение быстро исцеляться у него явно отсутствует. Тэхён ложится в траву, поглубже прячась под кустами, и выглядывает оттуда, взглядом скользя по ссадине на лице Чонгука, которая всё ещё была покрыта тёмной корочкой, и по его желтеющему синяку под глазом, который он получил на прошлой неделе. Болячки не заживают на Чонгуке, как на собаке, а вот в драку он ввязывается постоянно, словно по расписанию, отклоняться от которого никак нельзя, поэтому и ходит вечно с боевыми трофеями, вроде синяков, ссадин и мелких царапин, которые не успевают полностью исчезать с его лица и тела. Тэхён как-то сказал ему быть осторожнее (он как мог пытался завуалировать «чуть менее вспыльчивее и чуть более спокойнее», потому что это возымело бы обратный эффект), но Чонгук не очень-то вежливо, в своей искренней манере излагать мысли в ответ попросил его не лезть не в своё дело. Попросить-то попросил, но после всё равно пришёл с угрюмым лицом – потому что, если честно, терпеть не может просить о помощи – и сел перед Тэхёном с самым безразличным видом: «Под лопаткой заноза застряла от деревянной половицы, а я дотянуться не могу. Помоги, а? Только без лишних слов, ладно?». А Тэхён ничего, как обычно, и не сказал. Он только кивнул головой, отряхнул на всякий случай руки и задрал тощей на спине чонгукову футболку. Выводя карандашные линии на листе, Чонгук чувствует на себе прицепившийся взгляд. – Чего тебе? – спрашивает он, не отвлекаясь от штриховки. Тэхён, лежащий от него в паре метров, приходит к выводу, что глаза у Чонгука есть ещё не только на затылке, но и по бокам головы, иначе как объяснить то, что он, даже не смотря по сторонам, всегда знает, когда и откуда Тэхён, задумавшись, подвисает на нём взглядом. А может всё дело в том, что виснет тот так, что заметит это даже незрячий. Видя, что Чонгук занят своими мыслями, Тэхён решает не отвлекать его и лишь мотает головой, мол, нет, ничего особенного, и приподнимается на локтях. В поле его зрения попадают знакомые мальчишки, играющие в мяч неподалёку, – Тэхён какое-то время смотрит на них, а потом задумчиво сводит брови и всё же подаёт голос: – Почему ты ни с кем не дружишь? Он знает Чонгука вот уже второй год, и, пожалуй, это было единственной вещью, которую Тэхён никак не мог понять. Ведь… …внутри него была целая вселенная. Бесконечная от звезды до звезды и прекрасная в своём истинном величии. Чонгук смерил Тэхёна коротким скептическим взглядом, будто бы говоря: «Тебе что, голову напекло?», и пожал плечами: – Мне не нужны друзья. Принимая сидячее положение, Тэхён неуклюже задел затылком ветку куста. Зашипев, он потёр рукой ушибленное место, поудобнее подогнул под себя ноги и обречённо вздохнул: – Это глупо, Чонгук. Всем нужны друзья. Тот хмыкнул, черкнул что-то на листе и наконец поднял голову: – Да? А у тебя есть что ли? – беззлобно усмехнувшись, спросил он. И глядя в эти чёрные бусинки так хотевших казаться отстранёнными и безразличными, но в действительности невероятно заинтересованных глаз, Тэхён не смог найти другого ответа: – Есть, – улыбнулся он. – У меня есть ты. Ты и космос на твоих руках, который однажды плеснётся через края и потопит под собой весь мир. Мой мир.

__

Весь день Тэхёна не покидало въедливое, как напускная зараза, чувство тревоги, и поэтому когда Намджун позвонил и сказал, что ждёт внизу, Тэхён ещё какое-то время стоял в коридоре, не решаясь покинуть квартиру – словно у самых дверей на него нахлынуло ощущение, что этого делать не стоит, что нужно – просто необходимо – остаться дома. Хотелось поделиться опасениями с Хосоком, чтобы тот, как и всегда, добродушно улыбнулся, хлопнул ладонью по плечу и сказал банальное, глупое и простое, но такое сейчас необходимое: «Всё будет хорошо». Но Хосок ушёл куда-то по своим делам ещё в обед и до сих пор не вернулся, да и Тэхёну, если честно, было очень совестно спихивать на него свои переживания, эгоистично заставляя разгребать это всё дерьмо раз за разом, потому что он и так знает, сколько доставляет Хосоку проблем. Тот ничего, конечно же, не говорит, только широко улыбается, даже не чувствуя на своих плечах чужой груз из груды камней – Хосок, вероятно, просто считал себя обязанным помочь каждой хромой собаке на её извилистом пути, но Тэхёну всё равно было невыносимо стыдно за свои слабости и за то, что никак не может избавиться от необходимости в ласковой успокаивающей руке на своей голове. За окном машины проплывал вечерний город с тоннами светящихся вывесок, ярких огней и больших рекламных экранов, они сливались в разноцветный вихрь холодной люминесцентной безжизненности, размазываясь потоками сквозящего ветра по стеклу. В них тени силуэтов прохожих отражались призрачными кляксами, будто бы были всего лишь чьим-то воспоминанием, и Тэхён, глядя в своё блёклое отражение, видел такие же мутные, словно дымная поволока, отголоски несуществующей реальности. И думал лишь о том, а была ли она – эта реальность – хоть когда-то? Или всё, что он помнит (ему казалось, что помнит), всего лишь секундная вспышка света в тёмном вакууме стеклянной банки? Что металлический шарик, стучащий по тонким стенкам, рано или поздно пустит трещину.

Прекрасный, как целая вселенная. Мёртвый, как космическая пустота.

Намджуна сложно вывести из себя. Тэхён, сколько себя помнит с момента их первой встречи (не самое приятное и долгожданное знакомство в его жизни, надо сказать), никогда не видел, чтобы тот откровенно злился, рьяно метал молнии из глаз или повышал голос: Тэхён свято убеждён, что даже если Намджуну в тёмном переулке отхватят ногу и оставят истекать кровью у грязной заплёванной стены, его взгляд всё равно останется холодным, мысли чёткими и правильными, а сознание ясным, как оголённый электрический провод. И поэтому даже сейчас, когда он одной рукой держал руль, а второй телефон у уха и говорил что-то отдалённо напоминающее (Тэхён не очень вслушивался): «Идиоты безмозглые» и «Без меня ничего не предпринимайте», его голос звучал ровно, как ледяная сталь, а на лице не дрогнул ни единый мускул. Тэхён не собирается вникать в мотивы поведения старшего – и потому, что заранее думает, что вряд ли сможет понять, и потому, что ему, в общем-то, плевать: он бы вообще был рад и счастлив, если бы дорога жизни никогда не свела его с Намджуном, ему своих тараканов в голове хватает, но с той же категоричность не раскапывать чужие ямы, Тэхён по-тихому допускал мысль, что не отказался бы хотя бы от половины такого хладнокровия. Может, жить станет проще, если каждая вспышка не будет заканчиваться горной лавиной, погребающей под собой всё живое, что есть вокруг тебя. Тот файл с подробностями дела, что Намджун скинул на почту, в действительности не изобиловал деталями: приехать на встречу с клиентом, отдать товар, получить деньги – всё как обычно, и Тэхён не понимал, почему нельзя было отправиться на него с Хосоком. – Долго ещё ехать? – отлепившись от окна, вяло интересуется Тэхён, когда Намджун сбрасывает вызов и откладывает телефон на приборную панель. Тот отвечает не сразу. – Нет. Скоро будем на месте. Осталось ещё совсем немного. // Производственный квартал отдаёт серым унынием, отрешённостью и убогостью забытого всем живым места: Тэхён невольно ёжится, когда вылезает из машины, и беглым взглядом, пока Намджун копается в багажнике, осматривается вокруг. Заброшенные здания, старые фабрики, складские помещения, которые уже давно и никем не использовались по назначению – видок тянет фантомным плесневелым запахом, ощущением бегающих под ногами крыс и чувством, что дела, происходящие в таких местах, ничем хорошим не заканчиваются. То ли Тэхён проваливается в глубокую задумчивость, то ли Намджун подкрадывается слишком бесшумно – его внезапное появление за спиной вызывает секундную вязкость в груди и вынуждает нервно обернуться. – Пошли, нас уже ждут, – говорит Намджун, протягивая один из чемоданчиков. Тэхён с долю секунды пытается в темноте и ледяной корке рассмотреть в его глазах ответы на свои неутихающие вопросы, но взгляд старшего обречённо нечитаемый, в нем нет ничего, за что Тэхён мог бы ухватиться – лишь холодность бездушной компьютерной программы, которая занимается только отведёнными для неё задачами, и что-то сверх поставленной цели из неё выбить невозможно. Ничего не ответив, Тэхён берёт чемодан с товаром и идёт следом за Намджуном на один из складов. Чувство липкой тревоги разрастается в нём всё сильнее. Намджун оказывается прав – их действительно уже ждали. Войдя внутрь помещения через скрипучую железную дверь, Тэхён в первую очередь сканирующим взглядом осматривает сегодняшнего клиента – никаких дорогущих костюмов, пачки охраны за спиной, пафосного выражения лица и напускного превосходства. Он видит перед собой обычного бандюгана с ближайшей подворотни, который так отчаянно и так очевидно – и так глупо – пытается косить под стрёмного босса уличной банды, и несколько его прихвостней сомнительного вида. Тэхён незаметно проводит рукой по пояснице, на автомате проверяя засунутый за пояс джинс пистолет. Потребуется десять секунд, чтобы достать его. Всего лишь доля – для того, чтобы привычно уложить пистолет в руку и приставить палец к спусковому крючку. Ещё около полминуты, чтобы прицелиться и положить всех на расстоянии двух десятков метров ещё до того, как они успеют что-то предпринять. Тэхён прокручивает в голове доведённую до автоматизма схему и переводит взгляд на Намджуна: ему нужна всего минута, чтобы избавить себя самого от возможной проблемы, но он ничего не может сделать, пока не ясно – а есть ли эта проблема вообще. Быть может, Тэхён просто слишком мнительный и выдумывает опасности там, где их и вовсе нет. Намджун, вероятно, замечает замешательство в его взгляде, потому что он чуть сводит брови до лёгкой складочки на переносице и как бы говорит: «Соберись, а? Смотреть стыдно». Тэхёну хочется ответить, что это не он такой эмоциональный, что это Намджун бездушная машина, что на его фоне любое чувство автоматически множится в экспрессии в несколько раз, но смалчивает, потому что не время и не место. А ещё потому, что в словах Намджуна, как бы ни было омерзительно это признавать, есть своя правда: Тэхёну в самом деле нужно взять себя в руки. Это не самое дерьмовое, что случалось в его жизни. Ведь правда? // Всё идёт, как обычно: переговоры, последнее утверждение деталей дела и прояснение возможных нюансов, ровно до того момента, как Намджун достаёт из кармана телефон и сообщает, что ему нужно выйти позвонить. Тэхён смотрит на него, как на сумасшедшего – середина сделки, а Намджуну вдруг внезапно приспичило с кем-то там неотложно переговорить. – Ты серьёзно? Сейчас? – шипит Тэхён, чтобы клиент не слышал. – Это не может подождать десять минут? – Присмотри за товаром, – в наказном тоне велит Намджун и разворачивается. Тэхёна будто продевает колючей проволокой насквозь. Похоже, что дело реальная дрянь. Он прожигающим взглядом впивается в спину парня. – Что ты делаешь? – стальным звоном ртутных капель слова падают с его напряжённых губ. – Убиваю двух зайцев одним выстрелом, – не обернувшись, отвечает Намджун и скрывается за тяжёлой дверью склада. Тэхён нервно сглатывает. Происходящее доходит до него не сразу – как и до мужика бандитского вида, который тоже, судя по всему, впервые столкнулся с такой ситуацией, да и вообще не часто принимал личное участие в подобного рода сделках. Они с какое-то время тупо смотрят то друг на друга, то на дверь, из которой должен появиться Намджун, но почему-то не появлялся, а потом клиент, похоже, сам начинает нервничать и кивает своим парням на чемоданы: – Откройте-ка их. Тэхён не препятствует им, потому, если честно, самому интересно посмотреть, что внутри. А ещё потому, что он нихрена не понимает. Когда один из парней, наклонившись, щёлкает замками, а потом удивлённо произносит, обернувшись к главному: – Тут пусто, – Тэхён не понимает уже совсем ничего. Мужчина буквально свирепеет и меняется в лице: – Это ещё что за хрень?! Он не успевает даже подлететь к Тэхёну, чтобы всё доходчиво выяснить, потому что в этот момент железную дверь с ноги выбивает человек в полицейской форме, бронежилете и в маске, закрывающей всё лицо. – Руки за голову! Никому не двигаться! Доносится грохот металла, приказы окружать и топот вбегающего на склад наряда полиции с оружием наперевес. Тэхён слышит, как кто-то позади него истерически кричит и давится собственным страхом: – Это подстава! Он дёргается к выходу в ту же секунду, но его моментально хватают, валят на пол, утыкая лицом в бетон, и крепко скручивают руки за спиной. В следующее мгновение Тэхён слышит, как на его запястьях щёлкают наручники. Сплёвывая пыль, со стальным звоном, протяжным гулом отдающимся в ушах, Тэхён обречённо понимает, что один из подстреленных зайцев – это он. // Намджун стоит с другой стороны ветхого здания и издали смотрит, как к складу одна за одной подъезжают полицейские машины, а яркие красно-синие огни мигалок разрезают вечернюю темноту. Изнутри до него доносятся приглушённые крики, грубая брань и удары – это значит, что задание выполнено идеально. Как и всегда. Десять очков за старания. Десять – за мастерство. Намджун ухмыляется и, вытащив из телефона сим-карту, выбрасывает её в дождевой сток у дороги, а после взглядом обводит склад ещё раз и садится в свою машину, тут же заводя двигатель. Партия разыграна. Игра окончена.