Неделя наедине с... Россией?

Темно. Очень темно. Наверное, если бы не окно, где светила тусклая луна, Артур сразу бы грохнулся на пол. Очертания комнаты начали формироваться в голове. Шкафы, те же столы... Кёркленд сразу защёлкал ключом и вскоре всё же смог закрыться. Для верности, он оставил ключ в скважине и огляделся снова. Где-то здесь должна была быть кровать... Англичанин тихо ступал по полу, отдалённо понимая, что бутылка в правой руке с шампанским — это лишнее, но её он попросту забыл оставить снаружи. Голые ступни хорошо чувствовали мягкий ковёр, иногда шуршали штаны и в этот момент бритт чуть ли не чертыхался и крестился. Наконец, во мраке началась прорисовываться в углу кровать. Ещё ближе и Англия разглядел силуэт. Иван выглядел очень умиротворённым и спокойным. Свет луны освещал его макушку, чуть не щекоча опустившиеся веки. А сам русский свернулся калачиком в тёплое одеяло, казалось, настолько крепко, что отобрать его было бы сложно. Он тихо и мирно сопел, иногда что-то бормоча, но невнятно и чуть слышно. Артур так и замер от этой картины. Разум к нему не вернулся, алкоголь затуманил здравые мысли. Опустив бутылку на рядом стоящий столик, британец вздохнул и, обойдя кровать, залез на оную. Секунды три он любовался Ваней, а после, даже не испытывая смущения, залез под одеяло. Ещё минуту он смотрел на спину Брагинского, думая, что же такое сделать. Ответ пришёл почти сразу. Холодные руки прижали Ивана к себе за грудь, Артур закинул одну ногу на бедро славянина, сладко ощущая, что тот очень тёплый и мягкий от своей пижамы. - Ооо, грей меня, Ванька... ооох,- прохрипел довольный бритт, что начал тереться и устраиваться поудобнее у Ивана за спиной. Было бы ещё прекраснее, если бы русский был лишён осязания. Трудно описать чувства Ивана. Когда он ощутил, как чьи-то ладони сжали его грудь, а наглая нога проскользнула между ног и прижала к чему-то холодному — он только ошарашенно смотрел на стену. И вот, чья-то голова уткнулась в плечо, а холодный нос зарылся в волосы. Брагинский был первый раз в такой ситуации и наивно полагал, что ему это сниться. - Fuck, о, ты такой тёплый...- Кёркленд от такого кайфа и забыл, зачем пришёл. Наконец-то он вспомнил о том, что нужно, вообще-то, Ваньку наказать. Кёркленд начал гладить Ваню, а тот аж протрезвел от такого поворота событий, прекрасно понимая, что сны не могут быть настолько реалистичными. Голос он, ясное дело, узнал.- Спишь, зайка? И ещё обращение это. Русский с каждой секундой всё изумлялся и изумлялся, ничего не понимая. Он вроде бы пил. А потом приехал домой. И лёг спать. А тут посреди ночи у него в кровати оказывается предмет его воздыханий и... стоп, это же... хорошо, вроде, тогда, спрашивается, что это он лежит и валяет валенок?.. - Не сплю... котёнок,- сон, определённо. Не может быть же всё так просто. Для достоверности, руки русского опустились на ладони англичанина — тот странно замурлыкал. Вроде бы настоящий. Иван зашевелился и каким-то непонятным образом выкрутился из объятий Артура — тот воспользовался минуткой замешательства России и наглым образом оседлал славянина. Тот потерялся. - Ты... чего это?..- Иван как-то недоверчиво глянул в зелёные глаза и только тогда ощутил, как чужое тело наваливается на него, а руки британца огладили бока Ивана. - Я скучал, my whore,- Артур улыбнулся и опустился к Ивану. Тот не двигался, но когда Кёркленд прижался губами к его губам, русский понял, что это не сон. А раз уж так... В пшеничные волосы зарылись холодные пальцы России, он приподнялся и сразу же прижался к англичанину, глубоко целуя его в губы, буквально высасывая из бритта последний воздух и стыд. Жадный язык изучал каждый миллиметр, Артур тоже страстно отвечал — это казалось невероятным сном. Британец обхватил шею Брагинского и отдался чувствам. Весь план сошёл на нет, да и какой там, когда к тебе так касаются, когда тебя так дурманит только мысль о возможной близости?.. слишком много произошло за эти дни, слишком много всплыло. - Ваня, я скучал...- тихо урчал англичанин, на это, Ваня только улыбнулся. Славянин и сам будто потерял голову и забыл обо всём. Сразу же, Англия оказался под Брагинским, который тут же прижался к губам британца — тот дерзко отвечал на манипуляции Вани, смутно понимая, что будет завтра - неважно. Иван резко прошёлся рукой по бедру Кёркленда, и тот ахнул от того, что эта эйфория заглатывает его с головой. Возможно, он этого и ждал. Англичанин обхватил ногами пояс Вани — тот уже начал неспешно расстёгивать пуговицы рубашки бритта. Когда горячий язык коснулся соска, Артур бы ахнул, если бы не очередной поцелуй. С трудом оторвавшись от британца, русский перешёл на голую шею Артура, блуждая руками по его телу. Возможно, это бы продолжалась бы вечно, если бы не стук в окно. Ваня был так занят шеей Кёркленда, что даже не услышал. Зато задыхавшийся англичанин сразу замер, хотя шаловливые руки русского уже избавлялись от рубашки. Когда кожа ощутила нежные прикосновения Ивана, британец закусил губу и прижался теснее. Снова стук в окно. Значит, не показалось — Артур хоть и смутно, но понимал, что что-то не так и, с трудом не застонав от очередной затеи Вани, посмотрел в окно — на тёмном небе выделялся чёрный силуэт. Секунда и окно открылось. Брагинский был либо глухим, либо слишком занят, если не услышал, как скрепит окно. Но Артур тоже недолго наслаждался, как Иван умело ласкал его — тень подала голос: - Артур! Где отчёт?! Артууур! И вдруг комната наполнилась тусклым светом светильника, и все трое в комнате поняли, что не одни. Питер бы заматерился, если бы умел. Ещё бы, его ждал воистину неожиданный сюрприз. Иван. Чёртов русский сейчас прижимал к кровати какого-то человека, который, казалось, забился в углу кровати и сжался. Как можно догадаться, это был Кёркленд, что неожиданно немножечко начал понимать всю соль этого дела. Брагинский же смотрел прямо в упор на своего, скажем так, гостя, а потом и на бритта, который буквально прижался к Ване и сжался, будто хотел спрятаться. - Питер?..- тихо раздался бархатный голос Ивана — он снова обернулся к мальчику, что не мог оторвать глаз то от задницы России (напомним, он был в пижаме), то не мог отвернуться от чьих-то ног, что были под бёдрами русского.- Ты... в гости зашёл?.. не поздновато?.. - Господин Россия... я, кажется, ошибся окном... то есть, домом... я... я искал Англию, извините...- лепетал Силенд — мальчик отходил обратно к окну, а Ваня ощутил, как англичанин под ним уже зарылся в одеяло и что-то шепчет. - Эм, нет, я тебя не могу отпустить, ночь на дворе...- Иван всё ещё смотрел на мальчика, что тихонько отходил назад. - Нет, Господин Россия, всё хорошо, я доберусь до дома... - Нет-нет, что ты?- Иван наконец сел на свои ноги и оторвался от Артура — хотя мальчик увидел только комок одеяла, который ворочался, лишь бы его не раскрыли.- Я тебя не отпущу! Иван встал на ноги и перешёл в контрнаступление. - Fuck, fuck, fuck!- Кёркленд, казалось, хотел испариться из-под одеяла, как он ворочался до такой степени, что упал на пол. - Нет, что ты, всё хорошо,- между тем приветливо напевал Ваня.- Ты у меня погостишь, что ты? - М-мне нужен был только Артур, Господин Россия...- мальчик сглотнул.- Где я могу его найти? - Артур?- Ваня заулыбался во все зубы. В этот момент сердце Артура забилось сильнее. Нет, не сдавай!.. - Он в своей комнате, Силенд. И сразу облегчение. Как будто тебя передумали на кол садить. - Я могу идти к нему?.. На секунду улыбка Вани дрогнула. И мальчик это заметил. И густо покраснел. - Нет. Он же спит, устал, бедненький, не стоит,- опять дружелюбно сказал Иван. - Господин Россия...- между тем говорил мальчик.- А кто это... с вами?.. И снова Питер пожалел о сказанном. Иван вовсе перестал улыбаться и его взгляд в темноте насмешливо блеснул. Но он смог выдавить крохотную ухмылочку. А Англия в это время замер и с опаской слушал разговор. В комнате стало до жути тихо. - Мне кажется, ты торопился, Силенд?- чуть слышно поинтересовался Ваня. Питер сразу понял тонкий намёк.- Я тебя уведу в комнату, хорошо? Мальчик покорно пошёл рядом с Иваном, даже не смея оглядываться на ночного гостя Брагинского. А тот, кстати, был этому рад, ведь одеяло давно сползло на пол. Когда они вышли, Артура отпустило. Он сразу забрался на кровать и без смысла повалился на ещё тёплые подушки. От них веяло знакомым одеколонам. - Чёрт... проклятый русский...- Кёркленд уткнулся в подушку и с жадностью вдохнул запах. Осталось дождаться Ивана.

***

Ивана нет долго. Кёркленд невольно начал скучать. Нет, это было не новое явление. Просто во время таких депрессий, пьянок и тому подобное — Артур уж слишком начинал задумываться о том, что произошло замечательного в его жизни. И на ум ничего не приходит. И после всё идёт по уже привычному порядку — кто я, зачем, кому я нужен, и принесёт ли мне стакан кто-нибудь перед смертью... впрочем, совершенно не радужные мысли. А шагов так и не слышно. Артур хочет дождаться Ивана, но его клонит в сон. Последние силы увядают. И глаза закрываются. Не хочется думать о плохом. Просто хочется объятий и странных речей о том, что ты не один. Эти желания странные. Простые. Но они так тревожат сердце, что поневоле тоскуешь не по богатству, достатке, а о том, чтобы тебя в дождливый день кто-нибудь обнял и сказал «всё хорошо». Но проклятые веки стали свинцовыми. И наступила тьма.

***

Когда вошёл Иван, он обнаружил Артура спящим на его постели. Англичанин просто сжался, прижимая к груди подушку — во сне он хмурился, ворчал что-то. Иван неизвестно от чего улыбнулся. Он закрыл дверь на ключ, не вытаскивая его из скважины и подошёл к окну, на всякий случай закрыв и его. Небо уже багровело. Скоро будет рассвет. Брагинский отвернулся от окна, сразу приковывая взгляд на кровать. Он выключил свет. И сразу же подошёл к кровати, где мирно спал Артур. На его лице читалось спокойствие, и не ясно почему, но Ивану стало тоже как-то спокойно. Забравшись на кровать, он взял лежащее на полу одеяло и укрыл им Артура. Ваня забрался под одеяло, а бритт, будто бы и не спал — сразу обнял его, прижавшись так, будто Брагинский сейчас уйдёт. А Россия просто улыбнулся и обнял Артура за плечи, в ответ руки англичанина сжали сильнее талию Ване. Русский спокойно закрыл глаза. И в доме стало тихо.