Неделя наедине с... Россией?

Как же странно. Иногда ты пытаешься открыть глаза, а открыв их, хочешь открыть ещё раз. Что это? Просто вы видите темноту. Ничего и никого нет вокруг. Только вы один во всём мире. Вы пытаетесь кричать, но понимаете, что из вашего горла не вылетает и капля малейшего шума, который мог бы вас спасти от неизбежного. Кёркленду никогда не нравилось находиться в темноте. Во мраке он ощущал себя беспомощным человеком. Он вроде бы и не боялся, но ему всё равно было тревожно на душе, где свернулось трепетавшее чувство страха. Он оглянулся вокруг ― всё стало проясняться. Вдалеке он завидел, как что-то блеснуло, одна секунда и таинственного огонька нет. Что это? Мираж? - Где я?- Артур попытался сказать это, но у него не вышло ― он вроде бы шевелил губами, но звука не слышал. Глухота и слепота пугали его. Он попытался подняться на ноги, у него получилось. Рядом он завидел траву. Немного поколебавшись, англичанин шагнул вперёд, наступая на неё. Вдруг рядом появился кустик, маленький. Еле заметный, с чёрными листьями и корнями. Подняв взгляд, он чуть разглядел дерево, тоже не очень высокое. Он подошёл к нему, потом дальше, к следующему только что возникшему дереву, а когда обернулся на шум со спины ― сзади ничего не было. Ни куста, ни травы, что были секунду назад. Решив, что это всего лишь его воображение, он снова шагнул вперёд. Шагая по опавшей листве, он не слышал, как она хрустела. Он будто оглох. Внезапно он ощутил холод на коже. Раскрыв глаза от удивления, Артур поднял взгляд, тут же прикрывая глаз ― в него попала маленькая снежинка. - Тупой снег,- зло шипит Кёркленд. В отметску, снежок посыпался ещё гуще, красиво кружась вокруг бритта. Не обращая внимания на холод, и что его ноги уже окоченели, британец пошёл дальше. Всё начинает проясняться. Вдалеке прочерчивается какой-то странный силуэт. Англия вдруг резко подрывается и бежит к этому силуэту ― тот вздрагивает и убегает. Но англичанин не оставляет попыток догнать неизвестного, уже не обращая внимания, как в его туфли «забрался» мокрый снег. Тень становится всё ближе, но неожиданно та пропадает ― вместо неё появляется Ёлка. Но необычная ― наряженная и красивая. Кёркленд замирает на месте. Он не знает, гнаться ли дальше за силуэтом, или же дальше наблюдать за этой красотой. Праздничная мишура и гирлянды свисали с колючих веток. Она была прекрасна, всё было таким волшебным, нереальным, что хотелось навсегда застыть здесь и смотреть на её ветки... любоваться! Вдруг сзади ветки что-то зашевелилось. Слух британца сразу напрягся, сам он уже было готов на всё. Но... он не ожидал увидеть его. - Ахх, Артуууур!- нечто выбежало из-за ёлки и англичанин сразу перекрестился.- Я теперь купидон! Ох-хо-хо! - Тупой лягушатник! Видеть здесь, вокруг снега и новогодней ёлки голого (не считая красную розу между ног) француза было не очень приятно. Он выглядел довольно помятым, с луком наперевес. Как ни странно, сзади Франциска были маленькие крылышки. А когда Франция стрельнул в его сторону несуразной (в форме сердца) стрелой, то бритт готов был материться. - Ты дебил, нет?! - Ах, нет! Я так рад за тебя!- казалось, француз был готов плакать от счастья.- Я так рад, что вы скоро выйдете замуж за друг друга! Я знал, что ты вовсе не тряпка, а мужик! Я знал! - Чё?- на большее он не был способен. Во-первых, за кого? Во-вторых, нафига козе баян? В-третьих:- Что происходит?! - Ах, не смею больше говорить! Улетаю~ И поминай как звали. Так же неожиданно купидон исчез, оставляя англичанина в ступоре. Вдруг в зад (пардон) британца врезалась розовая стрела Франции ― где-то вдалеке кто-то захохотал. - Ублюдок,- Англия сразу же поспешил избавиться от стрелы, как вдруг за Ёлкой кто-то ещё зашевелился. Что ж, единственное оружие было в руках Артура и он, приготовившись кромсать сердечком неприятеля, замер. - Привет, бровастый чаебух, ксе-ксе!- о, только не он. Пожалуйста, пусть кто угодно, но только не он! - Пивохлёб,- зло прошипел Англия, завидев среди снега белую макушку. На это альбинос выпрямился и гордо взглянул на Артура. Секунду погодя, он подошёл ближе и, пакостно ксекнув, проговорил: - Ксе, Ваше Величество, тебя ждут,- и только Артур хотел что-либо сказать, как его почти за шиворот потащили за Ёлку. Раз, и вместо зелёного костюма на Кёркленде появляется белоснежный пиджак и брюки. - Это твоё одеяние, Наша Королева Арти, ксе-ксе,- нахально экс-Пруссия потащил Англию, оному даже не дав себя разглядеть. Он готов был матюкаться, если бы не завидел британец вдалеке ещё один силуэт. Когда страны приблизились ближе, Артур не смог сдержать восторженного и удивлённого аха — перед ним возник Иван. Белый костюм, галстук, опрятный вид, не напоминал Кёркленду о том самом наивном и слегка потрёпанном русском, которого обычно удавалось увидеть бритту. Он выглядел прекрасно, словно с картинки, а его серьёзный и пленительный взгляд пробирал британца до мурашек, сам он не мог оторвать восторженного взгляда от России, который заговорил не своим, а низким и бархатным голосом: - Приветствую тебя, Артур,- бледная рука была взята другой, облачённой в белую перчатку. Брагинский наклонился и поцеловал длань англичанина. - Ладно, ксе! Я пойду! Я прикорнул на дне окопа, и мне снится кровать, слышу крик старшины: Ё* твою мать! Теперь ты в армии, воу-у-воу, теперь ты в армии! Арти!- почти прокричал Гилберт и, развернувшись на носочках, скрылся. На это Артур только секунду глядел и сразу же обернулся к России, который, кажется, бессовестно рассматривал Кёркленда. - Ты прекрасен, Артур,- его рука прошлась по бледной щеке, а взгляд этих фиалковых и любящих глаз дурманил воображение британцу так, что тот забыл, как дышать. Он сам тянется за поцелуем, удивляясь своему бесстыдству, с радостью осознав, что рядом его любимый отвечает на его ласки... - С Новым Годом, Артур... я люблю тебя... - И я тебя люблю, Ваня... Они снова прижимаются к друг другу, Артуру кажется, что он счастлив, а холодный и мокрый снежок уже не казался ему раздражающим — он служил лишь воспоминанием о том самом его Иване, которого он давно полюбил, но жестокая жизнь не давала им быть вместе или, как ни странно, быть добровольно спутниками жизни для друг друга — всегда им что-то мешало, личные обиды, ошибки правителей, их жёсткая политика и пропаганда, и другое... и только во снах он мог позволить себе придаваться Сказке, но разве... - Неважно,- резко говорит сам себе Англия и прижимается к груди России — тот обнимает в ответ.- Я так давно хотел снова здесь побывать... я скучал, Ваня. - Я тоже скучал,- говорит Брагинский, Боже, пусть это продолжается вечно! Даже земля, снег под ногами будто исчез, они так наслаждались минутами единства, когда никого нет, когда они могут показывать всё, что хотят... но в один миг всё обрывается... Что-то произошло, так быстро, что Артур не успевает даже среагировать. Он сам не понимает как, но у него будто возникает ощущение, что он падает и...

***

Стало так жарко, что одеяло будто перекрыло воздух. Открыв глаза и осмотревшись, Кёркленд не сразу понял, что он в реальности. Он тяжело дышал, не мог восстановить дыхание, а осознание реальности пришло не сразу. Вроде бы он только сейчас был там, в снежном лесу, рядом с наряженной ёлкой, там он встретил Ивана и вот они... Но к нему пришло не только осознание настоящего. Теплота исходила от рядом лежащего тела. Ваня прижимал его к себе, как ребёнка. Так крепко, будто боялся, что англичанин посмеет уйти, но разве ему это нужно. Невольно в голову полезли воспоминания того, что натворил бритт пьяным, но... Боже, как можно думать о своём шкодничестве, когда тебя так обнимают? Когда тебя прижимает к себе, наверное, твоя мечта, которую ты всячески пытался забыть и забывал, но в какой-то момент снова влюблялся?.. Это очень сложно, странно, необъяснимо, глупо даже... Но (какое волшебный союз «но»!) так потрясающе сейчас наслаждаться этими минутами единства, этой тайной, которая, кто знает, станет ли явью?.. Его руки такие сильные, они так нежно и хозяйски обхватывают талию британца, а это тёплое дыхание на веки; подняв глаза, Кёркленд видит умиротворённое лицо, что не казалось грозным, оно было настоящим и, правда, родным — чувства, вот что есть странное у нас, им не нужна теория, инструкция, когда нужно их проявлять, они просто есть... Мягкое одеяло и Иван сейчас казались чем-то необыкновенным, нереально драгоценным для Англии, что тот и сам поддался этой минуте. Неважно, что будет завтра, абсолютно плевать, что будет после, через неделю, месяц. Самое важное в жизни происходит именно сейчас, в эти секунды, после они покажутся только мгновением, картинкой, но сейчас же ты всё чувствуешь и... наслаждаешься. - Ваня,- ему не хотелось вставать, просыпаться и расставаться — он желал просто залечь на дно и быть собой, счастливым, следовать не указке цитадели, а своим собственным ощущениям. Кажущиеся бледными во мраке руки обогнули мощную шею Ивана, Кёркленд, не зная и стыда, прижался плотнее и уткнулся носом в грудь любимому. Да. Наверное, уже любимому. И он надеется, что и он сможет когда-нибудь назвать его так, сможет свершится то, что было во сне, в таком сладком, незабываемом и желаемом. Кто знает, может, это был вещий сон?.. Во всяком случае, бритту хотелось так думать, а сверяться с сонником ему не хотелось, дабы сохранить нервы...