В огне

Within Temptation - Where is the edge? Within Temptation - Iron _____________ Завороженно вглядываясь в экран комлинка, Тайфо боролся с непонятной силой, давившей ему на плечи бесконечной тяжестью. Выбор, выбор… Он всегда любил Падме, но она даже не знала этого. Королева и простой охранник. Это было невозможно, и поэтому он молчал, смирившись с действительностью. Грегор продолжал любить Амидалу на расстоянии, не навязывая своих чувств. Возможно, простое осознание того факта, что Падме никогда не ответит взаимностью кому-то вроде него, помогало… Безысходность. Иногда она и вправду может сыграть хорошую роль, вот только она исчезла после того, как в жизни Амидалы появился Скайуокер. Наглый выскочка джедай… Сначала он был простым телохранителем вроде него самого, а затем… а затем он получил то, о чем Тайфо даже запрещал себе думать. Падме ответила ему взаимностью, и все те иллюзии, что он строил себе о том, что отношениям «королева – охранник» не бывать, растаяли, будто туман. Скайуокер был решительным. Напористым. Он обладал тем, о чем Тайфо даже мечтать не мог – Силой, способной защитить Падме от любой опасности. Вначале Грегор старался не обращать внимания на ту рану, что разрасталась в груди. Он пытался радоваться тихому счастью, что испытывала Амидала в присутствии выскочки, а затем… А затем Энакин потащил ее сначала на Татуин, а затем на Джеонозис, где сенатор едва не погибла. Парочку спасло лишь внезапное появление джедаев: если бы они не прилетели, Падме была бы мертва в тот же день. И все благодаря психованному характеру Энакина. Да, Тайфо не спорил – Скайуокер был сильным воином, способным отразить любое нападение, защитить свою возлюбленную от опасности… Вот только он лично тащил ее за собой в самое пекло, заставляя страдать. Он знал, что Падме не сможет оставить его в одиночестве, просто не сможет не поехать с ним, и все равно отправлялся в путь. Вначале Грегор пытался задавить в себе растущую ненависть (или зависть?), но потом бросил все попытки. Бояться ему было нечего. Скайуокер все равно не нащупал его чувства Силой – маска безразличного охранника отлично прикрывала все чувства, кроме любви. Муштровка, которую он прошел в школе, помогала на работе отключиться от всего постороннего, но когда он оставался один… Все резко становилось невозможным. Самое страшное, когда гнев таится внутри, не имея сил выбраться наружу. Это самоубийственно – он разъедает орган за органом, заставляя чувствовать изо дня в день страшную боль, которая лишь умножается. А потом, как правило, следует взрыв, разносящий все, что окажется в радиусе поражения, в клочья. Затаенный гнев и ненависть самое страшное, что может быть в человеке. Тайфо понимал это. Но он не мог… Просто не мог бороться с тем, что возникало внутри, когда он видел влюбленных. Потом они поженились, окончательно обрубая все пути назад. Тайфо было хотел сообщить об этом в Орден, однако, пока он взвешивал все за и против, Ордена не стало. Его сравнял с землей Палпатин вместе со своим палачом, которым оказался все тот же Энакин. Став правой рукой Императора, Вейдер сделался окончательно недосягаемым – к нему было просто невозможно подобраться. Однако, судьба, будто вняв боли Тайфо, сделала ему подарок. Когда Айсард обнаружил малышей, он начал подбивать клинья к прислуге через охранников, присланных Императором. Он делал все так осторожно, что Вейдер даже не получил на это ни единого намека. Директор ИСБ, которым руководил Палпатин, был его шансом… Шансом вернуть то, что он когда-то упустил по собственной глупости. Скайуокер сделал умно, когда полюбил Падме. Он пошел в наступление – а Тайфо молча стоял в сторонке, будто ожидая, что Амидала сама сделает первый шаг. Нет, нужно было признаться, быть напористее, однако, он этого не сделал, в отличии от Энакина, которому достались все лавры. Судьба сама послала ему шанс все вернуть, убрать Скайуокера с пути. Побег Падме и тонкий намек на мятеж наверняка заинтересует Айсарда. Директор тоже ненавидит этого выскочку, который вдруг стал вторым лицом государства. Его нужно было поставить на место. Еще один оборот комлинка в руке. «Если Падме узнает об этом… Она не простит». Грегор оборвал себя на первой же мысли. Если Энакин останется с Амидалой, у него и так не будет шанса. А если Скайуокер уйдет… Крохотное, маленькое окно возможности открывалось перед ним. «Если я не попробую, я буду жалеть об этом всю свою оставшуюся жизнь». Одним резким, решительным жестом Тайфо активировал комм, скользя пальцами по клавиатуре. «Сегодня все изменится, Скайуокер. Ты был прав… В частности, изменится твое положение». Молча, распространяя по окружающему пространству удушье Тьмы, Энакин стоял у иллюминатора, вглядываясь в приближающийся шарик Алдераана. В план были внесены маленькие, почти незаметные коррективы. Ночью, сидя в каюте, Скайуокер понял одну простую, но жизненно важную вещь - Палпатин не спустит глаз с Падме до тех пор, пока Айсард не сообщит ему, что проверка проходит в штатном режиме, и что он, Энакин, делает все, как приказал мастер. Только в этом случае Скайуокер мог рассчитывать на успешный побег жены. Только в этом случае все могло сложиться не так, как в видении… Оно не зря предупреждало его. Жуткие ночные картины умоляли следить за каждой деталью, исключать любую возможность выхода пока секретной информации на поверхность… Вопрос стоял лишь в другом. Что нужно сделать, чтобы Арманд сообщил Императору, что все в порядке? Вчера, во время посадки Энакин понял, что директор сделает все, чтобы нарыть на него компромат даже в том случае, если Скайуокер будет чист. Нет, здесь нужно было действовать по-умному. Ничуть не стесняясь стоящего в двух метрах Айсарда, Энакин потер виски, на мгновение прикрывая глаза. Нужно было сосредоточиться, увидеть дорожки Силы, что вели в будущее. Понять, в чем может быть прокол и как поступить, чтобы его не произошло. Стоило ему закрыть глаза, сияющие ниточки возникли перед внутренним взором, заставляя почувствовать себя букашкой по сравнению с размерами Вселенной. Скручиваясь в сияющие жгуты, молекулы сияли, будто бы маня, заставляя почувствовать его своей частью… Дыхание невольно сбилось, когда Энакин скользнул чуть дальше, вчитываясь в тропинки будущего. Они были размыты, неясны до невозможности. Глаза распахнулись сами собой. «Будущее туманно» … Помнится, именно так сказал Йода, когда он рассказал ему о видении, где Падме умирала. Неужели магистр видел ту же мглу, что сейчас окружала будущее, не давая разглядеть варианты событий? До этого всегда, когда Энакин использовал свой дар, заглядывая в будущее, перед ним никогда не было такой картины. Он всегда мог увидеть хотя бы один, но четкий вариант, а сейчас… Сейчас там была лишь темнота, которая плотным занавесом покрывала все то, что ему было необходимо знать. Йода… Магистр не врал. Он не пускал дело на самотек, как раньше думал Энакин. Йода всего лишь сказал голую, ничем неприкрытую правду. Ненависть, что он до этого испытывал к джедаю, испарилась, будто дым. Еще одна ошибка, еще один прокол, что он допустил. Но почему все маски исчезали с лиц только сейчас? Почему он так поздно понял, что являл из себя Палпатин, что скрывалось под деланым равнодушием Йоды? Те, кого он считал друзьями, оказывались врагами, враги – друзьями, что наглядно подтвердила сделка с Поткин. Несмотря на то, что она ненавидела его за уничтожение Храма, Шаддай все равно пошла на сделку. Она сумела выбрать будущее, а не месть… Легкий толчок, свидетельствующий о посадке, вырвал Скайуокера в реальность, заставляя мысли отступить. - Посадка завершена, - озвучил очевидное пилот, открывая заслоны, чтобы выпустить пассажиров наружу. Ничего не отвечая, стараясь думать лишь о том, что происходит в данный момент времени, а не о том, что уже ушло в прошлое, Энакин резкими, решительными шагами направился к выходу. У заслона уже толпилась дюжина гвардейцев, которых послал на проверку Палпатин, нагло заслоняя собой солдат 501-го. По-видимому, они считали себя высшим сортом среди солдат… Что ж. Сегодня им тоже предстояло погибнуть в открытом противостоянии. Сегодня не будет выживших, не будет тех, кто спасется, чтобы доложить Сидиусу о том, что на Алдераане бунт. Пока информация дойдет до Корусанта, пройдут как минимум сутки, которые будут жизненно необходимы Иблису и Падме чтобы скрыться без следа. Медленно, будто нарочно заставляя его мучиться в ожидании, трап опустился на белоснежные, мраморные плиты посадочной площадки. Легкий, наполненный приятным соленым ароматом воздух ворвался в шаттл, заменяя тщательно очищенный фильтрами корабельный кислород на настоящую, природную смесь. Вдыхая запах моря, Энакин спустился по трапу, кидая взгляд на Органу, который из последних сил старался сохранять спокойствие. Ему о готовящемся перевороте не сообщили – пересылать информацию так далеко от Корусанта было крайне опасно. Ее могли тысячу раз перехватить, а потом… А потом вся затея накрылась бы медным тазом. Рисуя на лице вежливую, однако, холодную улыбку, Энакин медленно подошел к Органе, пожимая слегка вспотевшую ладонь союзника. - Приветствую Вас на Алдераане, Лорд Вейдер, - подчиняясь этикету, произнес Бейл, распространяя в Силе целый спектр эмоций. Он боялся. Волновался… Сомнения кружили роем вокруг фигуры сенатора, и по совместительству, короля. Теперь, увидев с какой ордой прилетел Вейдер, он понял, что причина визита отнюдь не была дружеской. Неужели Лорд вновь сменил сторону? - Благодарю, сенатор Органа, - откланялся Энакин. – Мы прибыли со штатной проверкой по приказу Его Величества. По приказу Сидиуса, значит. Органа немного расслабился, заставляя себя вдохнуть полной грудью. Возможно, Скайуокер сможет прикрыть все то, чем занимался король, выгородить его в глазах Палпатина… Любые надежды напрочь уничтожила фигура Айсарда, шагающего по трапу. Будто вор, он скользил глазами по пространству, цепляясь за любую трещинку мрамора. От такого не уйдет ни одна улика, не проскочит ни один вор… Надежды Органы постепенно таяли, превращаясь в кучку пепла. - Если Вам потребуется наша помощь, мы всегда готовы, - подчиняясь этикету, произнес Бейл заранее заготовленную фразу, понимая, что его уже ничего не спасет. Чувствуя его эмоции, Энакин аккуратно послал в сторону сенатора маленькое, почти неощутимое облачко Силы. Нельзя было, чтобы Органа был слишком спокоен… Это вызовет подозрения у Айсарда. Вместе с Палпатином они уверены в том, что Бейл виновен – если он будет слишком спокойным, у них возникнут определенные сомнения. Нет, не по поводу Органы. По поводу Энакина, которого подозревали в содействии мятежникам. Раз Бейл спокоен – он уверен, что его прикроют, а этого допускать нельзя. Слишком взволнован – тоже плохо. Лишний раз подтвердит свою причастность к заговору. Не желая затягивать, Энакин кивком подозвал к себе штурмовиков 501-го. - На время проверки Вы помещаетесь под арест, сенатор, - холодно проговорил Вейдер. Холод в голосе был вовсе не для Органы, а для Айсарда, который должен был поверить в то, что сейчас происходило. Все нужно сделать предельно натурально. Никаких сомнений… Штурмовики, подчиняясь приказу начальника, увели Органу в тюремный отсек дворца. Совсем скоро это будет самое безопасное место во всем дворце... Нельзя, чтобы Бейла настигла шальная пуля. Невзирая на широко распахнутые от шока глаза Брехи, Вейдер в сопровождении гвардейцев и Айсарда двинулся вглубь дворца, проверяя зал за залом. Нужно было дождаться, когда Айсард сделает доклад Палпатину… Без этого начинать нельзя. Медленно, будто нехотя, Арманд шел по коридорам дворца, выискивая безопасную, пустую комнату. Внутри была одна месть, смешанная с разочарованием. Скайуокер действовал просто идеально. Все его действия безупречно складывались в одну картинку, свидетельствующую о том, что он предан Империи. Впрочем, еще не вечер. Он еще найдет то, что сможет опустить Энакина до уровня дворовой собаки. Неожиданно, будто в ответ на его мысли, комлинк, висящий на поясе, озарился, разрывая пространство тонким писком. Это был не тот комм, что директор использовал для переговоров с Императором и Тайфо, который был его главной ставкой. Айсард верил, что рано или поздно затраты оправдают себя… И вот, наконец, его желание сбылось. «Скайуокер затевает бунт. Сегодня он тайно увезет жену с Корусанта. С ним работает Иблис». Странная, дикая эйфория наполнила все тело. Хотелось кричать от радости, танцевать… Директора всегда охватывало подобие такого чувства когда он ловил особо опасных преступников. Именно за это он любил свою работу. Но сейчас… Сейчас то, что он испытывал, даже не шло в сравнение с тем, что было раньше. Сейчас – взрыв, салют, праздник… А раньше – лишь тусклая, будто древнее золото, эмоция. Озираясь, будто проверяя коридоры на предмет погони, Арманд ускорил шаг. Он почти вбежал в одну из комнат, на ходу набирая вызубренный номер. Император уничтожит Энакина. Возможно, именно он, Айсард, станет новой ключевой фигурой Империи… Лелея мстительную радость, директор прикрыл глаза, слушая шорох линий передач. Когда Император узнает, Скайуокера больше не будет. Его уничтожат, будто пешку. Все шло по плану - Айсард, кинув на него полный ненависти взгляд, ушел делать доклад. На секунду прикрывая глаза, Энакин понесся вслед за ним, считывая эмоции директора в Силе. Как только он закончит… Можно начинать. Он уже собирался сделать кивок солдатам 501-го, как пространство взорвалось надвое. Тропка будущего, которую он заготовил, рассыпалась сияющими осколками, заставляя сердце болезненно сжаться. Не обращая внимания на вопросительные взгляды, Энакин кинулся бежать, неосознанно ускоряясь. Казалось, весь мир сошелся в точку. Если Айсард окажется быстрее, расскажет Палпатину то, что узнал, все будет кончено. Но разве Энакин мог позволить это? В голубых глазах цвета небесной дали промелькнули искры огня. Вся ненависть, что он давил в себе последние дни, выплеснулась наружу, заставляя дрожать буквально каждую клеточку тела. Даже находясь вдали от той комнаты, где сейчас шел разговор, Энакин слышал каждое слово. Сила вела его, будто маяк в ночи, заставляя мчаться быстрее, подстегивая каждое движение… - Падме тайно покин… Дверь, за которой скрывался директор, слетела с петель, крошась на части. В полной, абсолютной тишине щепки сыпались по полу. Глаза Айсарда расшились до размера маленького комма – он обернулся, и замер, не в силах заставить себя произнести хоть слово. Еще ни разу Арманд не чувствовал столь сильного страха. На него обвалился сам ужас ада – хотелось броситься ниц, зарыться в ворс королевского ковра, и никогда не видеть кровавых глаз демона, что желал его уничтожить. Только сейчас, на пороге смерти он осознал свою ошибку. Палпатин был далеко. А Вейдер, который всем сердцем желал его уничтожить, находился совсем рядом, и Император не мог защитить своего лизоблюда. Синеватая фигурка за спиной Айсарда погасла, теряясь в помехах, что были вызваны действием Силы. Молча, ничего не говоря, Энакин стоял на пороге, всматриваясь в бледное, будто мел, лицо Арманда. Во всем мире остались лишь эти два взгляда. Время замедлилось до невозможности, сгущаясь в кисель… а затем взорвалось, одновременно с диким по масштабу выбросом Силы. По стенам зазмеились маленькие трещинки, а Айсард, еще миллисекунду назад стоящий живым и невредимым, упал замертво, с взорвавшимся от перенапряжения сердцем. Сила сжала маленький орган настолько, что он просто разлетелся на несколько кусков, вызывая мгновенную смерть владельца. Равнодушно отворачиваясь от трупа, Энакин одним движением достал с пояса комм, отправляя сообщение Иблису. «Срочно уводи ее, и улетай сам». Успеет ли сенатор спасти его любимого ангела? Несмотря на то, что Айсард не успел договорить, Палпатин наверняка поймет, что к чему. Но вот успеют ли его гвардейцы вовремя? Неизвестно. Ответ даст только время… Короткое сообщение, длиной всего в несколько букв, только уже в адрес Поткин. Механизмы закрутились, претворяя чудовищный план, который до этого был лишь в голове, в одну огромную, живую машину. Осталось несколько минут. Медленно, будто нехотя, Энакин двинулся в ту сторону, где мелькали огонечки аур гвардейцев. Уничтожить. Разорвать на куски… Та энергия, что вырвалась наружу, не была единственной. Сейчас, когда судьба Падме была под вопросом, ему было жизненно необходимо выплеснуть всю силу в бою. Несмотря на то, что виновные уже пострадали, по жилам все равно текла будто расплавленная лава. Она уничтожала все, сжигала все тело по кусочкам… Наверное, именно так себя чувствовал Кеноби, когда горел. Еще одна ошибка прошлого, которую невозможно исправить. Вряд ли хоть один человек в мире делал столько ошибок, сколько делал он, «великий» Избранный… Рот скривился в презрительной гримасе отвращения к самому себе. Зал был совсем близко. Огонечки Силы горели так тихо, еще ничем не поврежденные и не замутненные… Был ли это бунт еще одной ошибкой? Глаза загорелись диким, потусторонним огнем, почти погасшим после смерти Айсарда. «Даже если это будет ошибкой, то самой меньшей в моей жизни». Гвардейцы, ощущая внезапно сгустившийся ужас, заозирались, однако, в дверях стоял один Вейдер. Однако, был ли это тот Вейдер, которого они видели во время путешествия на шаттле? Определенно нет. То был монстр из самого страшного кошмара, готовый уничтожить всех, кто станет у них на пути. На мгновение гвардейцы облегченно вздохнули, радуясь, что Вейдер их союзник, однако, когда из рукояти сейбера выросло алое лезвие, вся радость мгновенно прошла. Упиваясь их страхом, их болью, демон с глазами кроваво-оранжевого цвета ринулся в бой, наполняя зал запахом паленой плоти. Он играючи отражал от себя шальные лучи 501-го, что поддержали своего начальника, и смертоносные лазеры, призванные уничтожить его, исходящие от солдат Сидиуса. В крови сплошным потоком лилась ненависть. На самого себя, на Палпатина, на Айсарда… Титаническим усилием воли Энакин заставлял себя не вспоминать о картинках, пришедших в видении, однако, они все равно брали свое. Поддавшись образам, он потерял контроль – и ладонью наткнулся на нож, которым пытался заколоть его солдат, пистолет которого оказался разрублен на две части. «Ты не потеряешь ее», - сжав зубы, твердил он. Через несколько минут все было кончено. Все гвардейцы были мертвы… А на теле Вейдера была лишь одна рана. Кровь капала на ковры, мраморный пол… Выйдя на площадку, где стоял зачищенный джедаями Поткин шаттл, он увидел тучи, наползающие с горизонта. Странный, потусторонний холод пронзил тело, заставляя красноту в глазах отступить перед лицом ужаса. Именно здесь… Именно здесь было его видение. Легкий, соленый ветер бил в лицо. Солнечные лучи заслоняла Тьма… Машинально, будто желая убедиться в своей правоте, Скайуокер поднял к лицу руку, на которой зияла маленькая, но глубокая рана, из которой сочилась кровь, окропляя белоснежный мрамор. Сердце на секунду запнулось. «Нет. Этого не произойдет!» Однако, предчувствие говорило обратное.