В огне

Raign – Don't Let Me Go Evanescnece - My heart is broken ____________ Молча, едва сдерживая волнение, готовое вырваться наружу и обжигающее все внутри смертельным ядом, Падме стояла у окна, ожидая прибытия Иблиса. Правильно ли поступал ее муж? Правильной ли мыслью было то, что он решил пойти в открытую атаку, уничтожая все закулисные игры, которые сенаторы могли бы вести еще несколько лет? Падме даже не сомневалась в этом. Восстанию был нужен лишь сильный, хорошо знающий противника лидер, который смог бы вести их в верном направлении. Раньше они делали ставки на Мон, однако, та была слишком категорична. Для Мотмы все делилось на черное и белое, а Энакин понимал многое из того, что для даже для сенатора, что познала многое, было темными дебрями. Плюс ко всему, Скайуокер обладал тем, чем не мог похвастаться никто из их «кружка». Энакин уже имел сильную поддержку армии, полученную во время войн клонов. Они уважали его, были готовы следовать за ним… Но догадывался ли об этом сам Эни? Падме вгляделась в молочные облака, быстро скользящие по небу. Совсем скоро она будет рядом с мужем, рядом с малышами… Теперь не было нужды прятаться, скрывать все то, что раньше было покрыто толстым слоем тайны. Дети вновь могли воссоединиться со своими родителями, которые уже не будут опасаться за их жизни. Но сможет ли Энакин сделать все то, что планировал? Ставка в этой игре была более чем высока. Одна осечка… и можно прощаться со всем, что они создавали. Будто желая отвлечь ее от грустных мыслей, на посадочную площадку, залитую солнцем, сел миниатюрный, но мощный, способный быстро долететь до любой точки галактики, шаттл Иблиса. Коротко выдыхая от облегчения, Падме поднялась на ноги, невольно кидая последний взгляд на квартиру, в которой прожила несколько счастливых, и временами не очень, лет. Когда она вернется сюда? И вернется ли вообще? Война таила в себе огромное количество опасностей и боли. Никто не мог гарантировать, что их семья избежит плохой участи. Война разрушает, уничтожает все то, что создавали другие люди. Она уже уничтожила Дорме, которую Падме считала своей подругой. Развязать конфликт было очень легко, а вот уничтожить его, захоронить глубоко в земле – крайне сложно. Трап опустился на площадку, выпуская по бокам тоненькие струйки пара. В сопровождении нескольких верных солдат из корабля вышел Иблис, напряженно озираясь по сторонам. Он явно волновался… Но о чем? Вряд ли кто-то мог знать о побеге, что планировал Энакин. Этой информацией располагал только муж, Иблис, и она. Перехватить их планы тоже не могли – по словам Скайуокера, они говорили с сенатором один на один, там, где никто не мог подслушать никаких деталей. Резкими, решительными шагами Иблис двинулся ко входу в дом. Стеклянная дверь приветливо распахнулась перед ним, однако, сенатор не стал дожидаться, пока створки окончательно уползут в стороны, и быстро прошел внутрь. - Ваш муж приказал покинуть Корусант как можно скорее, - твердо проговорил он, профессиональным взглядом окидывая дом, будто обыскивая его на предмет жучков. Амидала лишь прикрыла глаза, пытаясь справиться с нахлынувшим волнением. Энакин ничего не говорил просто так… - Я готова, - едва слышно прошептала она, изо всех сил заставляя голос не задрожать. Муж никогда не волновался попусту. Он четко знал, что и когда может случиться… Оставляя ее, он очень переживал. Казалось, что он рвется надвое – одна часть желает не покидать Падме, а другая, ведомая приказом Сидиуса, должна это сделать. Он бы наверняка остался, если бы только была такая возможность… Но Энакин улетел, а значит, был уверен в успехе их затеи. Однако, сейчас иллюзия рассыпалась на кусочки. Тот факт, что Эни попросил бежать как можно скорее, означало лишь одно. Каким-то образом их вычислили. Понимая, что на счету каждая секунда, Амидала твердо, ничуть не выдавая страха, прошагала к двери, которая сразу же распахнулась, пропуская ее наружу. Влажный, прохладный воздух ударил в лицо. Несмотря на то, что на небе сияло солнце, дымка, окружающая площадку, была наполнена влагой… Как будто здесь недавно прошел дождь. Падме невольно содрогнулась, пытаясь прогнать ледяные мурашки, бегущие по коже. Казалось, что ей в спину кто-то смотрел. Чувство опасности накрыло с головой, едва не заставляя ее пуститься бегом к шаттлу, однако… она не могла этого сделать. Откуда-то слева на площадку высыпали знакомые, черные фигуры в военной форме. Гвардейцы императора. Все кончено. Не зря Энакин просил их покинуть Корусант как можно быстрее. Понимая, что любые попытки бежать бесполезны, Падме остановилась, не дожидаясь, когда на них с Иблисом направят лазерные пистолеты. Даже если бы они сейчас сумели улететь, на орбите столицы всегда дежурили перехватчики. Скрыться с Корусанта, если тебя ищут, невозможно, если ты, конечно, не обладаешь той Силой, что была у мужа. - Не нужно, - почти неслышно прошептала Падме, аккуратно касаясь руки Иблиса, который аккуратно, почти незаметно подводил ладонь к бластеру. – Это не поможет. Иблис, и так осознающий всю беспомощность ситуации, замер. Если бы он был здесь один, то наверняка вступил бы в перестрелку, убил всех, кто встал на пути, и покинул эту проклятую планету, рискуя своей жизнью и всем, что было ему дорого… Но Амидала была не такой. Ей было за что держаться в этой жизни, и она не могла рисковать ею просто так. У Падме были дети. Был муж, который без нее просто не сможет жить… Рука безвольно повисла вдоль туловища, подчиняясь суровой действительности. - Вы арестованы в соответствии с законами Империи. Для дальнейшего суда по обвинению в измене вы помещаетесь под арест, - безразличным, будто механическим голосом произнес капитан полка. – Направьтесь в шаттл для транспортировки. В случае оказания сопротивления вы будете убиты. Будто в ответ на его слова, на площадку приземлился транспортировочный шаттл иссиня-черного цвета с алыми, будто кровь, полосами на боку. Молча, ничего не отвечая, Падме сделала первый шаг навстречу будущему. Что оно несло? Пытки? Плен? Лишь одно она могла сказать точно. Смерти не будет. Ее просто будут медленно и методично сводить с ума, пока не уничтожат все то, что делало из нее сенатора Амидалу, бывшую королеву Набу. Медленно выкорчуют всю привязанность к мужу, детям, по кусочку вырвут признания в измене, имена остальных участников заговора… Как хорошо, что они совсем скоро будут в безопасности. Боль наполнила все тело, клеточка за клеточкой заставляя ее сжаться в комочек. Стараясь сохранить идеальную, несломленную осанку, Амидала села на твердое кресло, по привычке пытаясь подобрать юбки, которых на ней сегодня не было. Дом плавно растворялся вдали вместе с былым, что она так любила… Кто знает. Может быть ей и подарят смерть вместо пыток. Это будет куда лучше для Энакина, чем осознание того, что жена жива, и медленно, по кусочку, умирает. Только вот Сидиус был опытным игроком. Он наверняка постарается сломать его через нее. Слова, которые она хотела бы сейчас сказать Эни, замерли на языке, превращаясь в гулкие, тяжелые камешки. Скорее всего, он никогда не услышит их… Все кончено. «Прошу, нет» … Крупные, массивные капли начинающегося ливня упали на плечо, прогоняя по нему легкую, почти невесомую дрожь, смешанную с волной мурашек. Видение из ночного кошмара медленно перетекало в реальность, заставляя каждый удар сердца отдаваться гулкой болью. «Ты потерял ее». Слова оглушительно прозвучали внутри, заставляя каждую клеточку сжаться. Неужели всего того, что он сделал для жены, не хватило? Или то была расплата за все совершенные ошибки? Хотелось выть, будто волк в ночи, кусать локти, уничтожить все, что окружало… Но для вспышки Силы не было энергии. Она вся ушла в пустоту во время уничтожения гвардейцев, и сейчас Энакин чувствовал себя опустошенным, будто уничтожили его самого, а не Падме. Не было сил на крик, не было энергии, чтобы уничтожить кого-то, выплеснуть всю боль… Да и некого было уничтожать. Все кончено – он одержал победу, но одновременно потерпел самое страшное поражение в своей жизни, потеряв ангела. Она вдыхала в него энергию жизни, держала на краю пропасти, не давая упасть вниз… Разве он мог выжить без нее? Тонкий писк комлинка выдернул Скайуокера из странного оцепенения, охватившего все тело будто второй кожей. Медленно, заторможенно, будто робот, он взял комм в руку, краем глаза отмечая, как капельки крови, выделяющиеся на мраморе, расплываются в лужицы под холодным, будто лед, дождем. Не нужно было гадать, кто звонит и зачем. Все и так уже было ясно. Он потерял ее, на этот раз окончательно… Синяя, призрачная фигурка очутилась на ладони, заливая пространство нечеловеческой, мстительной злобой. - Как неразумно. Я говорил, что третьего шанса не будет… - медленно, будто зная, что мучает его каждой буквой, проговорил Палпатин. – Ты потерял ее, друг мой. Ты потерял ее навсегда, как скоро потеряешь и все остальное. В голубых глазах промелькнули страшные, кровавые искры, заставляющие всех, кто был рядом, сделать шаг назад. Голубая фигура пошла помехами, исчезая на полуслове. «Ты потерял ее» … Сжатый в комок, будто пластилин, комлинк полетел в мраморную стену дворца, разлетаясь на винтики, и оставляя на стенке весьма ощутимую царапину. Слова Палпатина окончательно вернули Энакина в рабочее состояние, с корнем вырывая оцепенение, грозящее похоронить, засыпать землей, как когда-то он засыпал свою мать. - Это ты скоро все потеряешь, Сидиус. Ты только что окончательно уничтожил то, что могло спасти тебя, - стальным тоном едва слышно проговорил Скайуокер, с удовлетворением отмечая Тьму, вновь заструившуюся по жилам. Несмотря на мощный выброс, облегчения не было. Костер, что окружал его со всех сторон, разгорался, прожигая каждую клеточку тела ненавистью, смешанной с ядовитой болью. Казалось, он медленно, мучительно умирает. Пытаясь выдернуть себя из океана, в который упал, с каждой секундой приближаясь к дну, Энакин изо всех сил надавил на рваную рану, полученную от ножа гвардейца. Обычно с помощью физической боли можно было убрать боль душевную… Но не сегодня . То, что он почувствовал, надавив на разрез, не шло ни в какое сравнение с тем, что он чувствовал, думая о том, что Падме мертва. Он бы согласился на тысячи, миллионы разрезов, чтобы спасти ее… Не было сомнений в том, что Сидиус совсем скоро уничтожит ангела, если уже не сделал этого при задержании, чтобы вывести Вейдера из равновесия. Он знает, что пока Амидала жива, он не бросит попыток вытащить ее, забрать из казематов, полных страданий и боли… Он уничтожит Падме, чтобы уничтожить его, превратить в безмозглый труп. Лишь одно могло уничтожить тот огонь, что пожирал его изнутри. Лед. Холодный, будто абсолютный ноль, лед… Сдаваясь на милость случая, он потянулся к нему, будто наркоман, которому отчаянно требовалась доза, однако, рука замерла на полпути. В голове возникли смутные образы, которые с каждым мгновением приобретали все больший вес. Тропинки Силы, яркие, как солнце, замелькали перед глазами. Две линии, ветвящиеся на маленькие веточки… Его дети, его малыши. Он был нужен им. Сейчас дети остались без матери, но никто не мог отнять у них и отца. Видение исчезло так же быстро, как и появилось, выполнив свою цель. Рука, тянущаяся к холоду, отдернулась, и одним резким толчком Скайуокер вернулся в реальный мир. Несколько секунд он молча стоял под дождем, пытаясь понять и осмыслить то, что сейчас происходило… А потом резко развернулся в сторону, отбрасывая все мысли в сторону, сжимая руки в кулаки. - Освободить Органу, - коротко приказал он штурмовикам 501-го. – Мы должны быть на орбите, когда прилетит лайнер. Глубоко вдыхая наполненный солью воздух, он закрыл глаза, ощущая тяжелую дробь капель на своем лице. Прошла долгая, будто вечность, секунда, прежде чем Скайуокер вновь открыл глаза, переводя взгляд на Поткин и ее джедаев. - Сегодня начинается война, - коротко проговорил он. Каждое слово было наполнено тем огнем, с которым говорила Падме, когда боролась за идею. Впервые в жизни Скайуокер ощутил тот запал, что всегда был у ангела, когда она выступала в сенате. Впервые тот огонь, что раньше сжигал его дотла, пошел на пользу делу. – Если кто-то не хочет участвовать в сражении, сейчас ваш последний шанс, чтобы уйти. Ответом было лишь молчание, в Силе полное решимости. Несмотря на то, что почти все эти люди потеряли родных во время приказа 66 и зачистки Храма, они держались. Джедаи даже согласились помогать ему, зная, что Вейдер уничтожил их святилище. Они были готовы бороться за то, что считали справедливым, невзирая на окружающую их разруху. Еще недавно у этих людей не было союзников, способных сделать хоть что-то мало-мальски полезное… Но они выдержали это, мужественно справляясь со своей болью. Достойный для подражания пример. Он должен быть таким же, хотя бы ради малышей, что совсем скоро отправятся в путь вместе с отцом. Вечный путь по галактике, который, возможно, приведет их прямиком в объятия смерти. Стоило ли это того? Определенно. Падме умерла, чтобы спасти их, умерла, принеся себя в жертву ради бывшей Республики. Она была человеком, для которого прежде всего был народ, который ангел была готова оберегать ценой своей жизни. Ее жертва не должна быть напрасной. - Все, кто находится здесь, готовы сражаться ради Республики, - в ответ за всех проговорила Шаддай. – И эти жертвы не будут напрасны. Впервые в жизни он понял идеалистические лозунги джедаев. Все жертвы, что были принесены на алтарь мира и победы, не должны, просто не могут быть напрасными. Миллионы людей погибли ради того, чтобы в галактике настал мир… Веками джедаи уничтожали ситхов, понимая, какая это зараза. Все было не зря. Их жертвы не будут напрасны. Ситх, ныне ставший у руля галактики, будет уничтожен. Молча, ничего не отвечая, Скайуокер вошел в шаттл, занимая место пилота. Медленно, стараясь ничего не упустить, он подключал рубильник за рубильником, приводя корабль в рабочее состояние. Это успокаивало, дарило надежду… Через несколько минут на корабль взошел Бейл, рядом с которым шла Бреха, управляя скользящей по воздуху грави-люлькой, в которой блестели, будто алмазы, два солнышка. Как же хотелось броситься к малышам, обнять их, взять на руки… Но он не мог. Сейчас была дорога каждая секунда – кто знает, когда на Алдераан высадится группа гвардейцев, призванная уничтожить всех бунтовщиков. Шаттл плавно поднялся в воздух, выходя на орбиту. Одним резким движением Энакин включил рацию и радар, вглядываясь в черноту космоса, смешанную с яркими огоньками звезд. Впереди была лишь пустота. Лайнер уже должен был ждать их… На космодроме Иблис обнадежил его, но сейчас, когда перед глазами не было даже намека на спасение, надежды рассыпались в прах. Сенатор говорил о том, что на его сторону перешли войска. Но их не было сейчас на радаре. Там была лишь зияющая пустота. С глупой, бессмысленной надеждой, Энакин до боли в глазах всматривался в пространство, надеясь увидеть там знакомые силуэты военных кораблей. Но их не было. Признавая свое поражение, Скайуокер опустил глаза, размышляя, что делать дальше. Он был преступником, как и все те, что сейчас находились на этом шаттле. Падме уже мертва… А за ними совсем скоро прибудет целая орда имперских кораблей. Все кончено. Восстание закончилось так и не начавшись. Грубо, одним ударом, гвардеец втолкнул Падме в маленькую, однако, чистую тюремную камеру. Будучи не в силах удержаться от падения, она полетела на пол, больно царапая кисть о стул, почему-то стоящий посреди комнатки. Капелька крови медленно стекла на ладонь, окрашивая кожу в алый. Медленно, зажимая больное место другой рукой, Падме поднялась на ноги. В пространстве витал странный, дикий ужас… Она спиной чувствовала смертельно опасный взгляд. Подчиняясь инстинкту, Падме обернулась назад, замечая у входа фигуру в черной мантии. Палпатин… Глубоко вдыхая, Энакин поднял глаза, готовясь сказать своим друзьям напоследок что-то обнадеживающее, однако, замер на полуслове. В Силе произошел резкий хлопок, разрывающий пространство на две части, и, не в силах поверить своему счастью (если теперь в его жизни вообще было счастье), Энакин кинул взгляд на радар. Эйфория, заставляя смертельный огонь в жилах сбавить обороты, прокатилась по телу. На маленьком, зеленоватом дисплее мелькали десятки ярких точек. Лайнер, окруженный разрушителями и истребителями. - Ах, моя дорогая, я предупреждал Вас, - нейтральным тоном, за которым скрывалась страшная, первобытная ненависть, произнес Сидиус, делая первый шаг в сторону фигурки в белом костюме. По кисти девчонки растекался ручеек крови… Неважно. Сейчас ее будет куда больше. - Ваш муж мертв, - холодным, стальным голосом произнес он. – Восстания больше нет. Падме замерла, будучи не в силах ничего предпринять. Страшная, дикая боль прокатилась по телу, заставляя ноги подогнуться. Она не могла контролировать свое тело... Амидала упала на колени, едва сдерживая слезы. Нет, нельзя плакать на глазах у врага… "Я буду сильной". Не в силах поверить своим глазам, Энакин взглянул в иллюминатор. Сердце пропустило удар. Из гиперпространства выходили все новые корабли, которые уже можно было разглядеть невооруженным глазом. Огромный лайнер приближался, заслоняя собой полнеба. Надежда в груди расправила крылья, когда Энакин увидел, как за ним красивым, будто нарочно выученным построением, шли разрушители. Но это было еще не все. Истребители скользили по воздуху красивыми фигурами, будто показывая, на что способны пилоты. Еще несколько разрушителей… Шаттлы плыли по небу красивой эскадрильей. - И во всем виноваты Вы... Вы сами погубили всех, кого любили, милая Амидала, - так же нежно продолжал напевать смертельную песню Палпатин, делая несколько шагов вперед. - Я… я не верю Вам, - хрипло произнесла Падме, прикрывая глаза. Когда она через несколько секунд открыла их, в тёмных зрачках вместо боли промелькнула дикая, ужасная ненависть. Она хотела разорвать Сидиуса пополам, уничтожить за то, что он сделал… - Это неправда, - еще тверже повторила она. «Удалось наладить поставки… Все отлично» … В голове сам собой всплыл разговор с Иблисом. Когда они говорили о привлечении армии на свою сторону, речь шла о нескольких разрушителях и одном лайнере, чтобы просто скрываться в гиперпространстве и изредка наносить удары. Однако то, что сейчас видел перед собой Скайуокер, ни шло с тем, что он ожидал, ни в какие сравнения. Иблису удалось привлечь на сторону восстания как минимум четверть всей имперской армии, которая теперь сопровождала лайнер. - Я покажу, - растянул губы в ужасной улыбке Сидиус, делая к ней шаг. Одним движением Падме вскочила на ноги, стремясь уйти в сторону от скользящей к ней сморщенной руки… Однако, через секунду она вновь упала на колени, прижимаемая к земле дикой, неконтролируемой Силой, что навалилась на ее плечи. Холодные, будто лед, пальцы прижались к вискам... Мучительным до боли усилием она подняла руки, стремясь разорвать это прикосновение, отрешиться от той грязи, что почувствовала, когда Палпатин прикоснулся к ней… Знакомый голос разорвал пространство. - H2912, приветствуем вас, говорит «Дом-1», - произнесла Мотма, по-видимому, сейчас находящаяся на мостике лайнера. – Ваш док номер 19. Ждем Вас… адмирал Скайуокер. «Адмирал?» Руки безвольно повисли вдоль тела, когда голову пронзила ужасная, раскалывающая череп надвое боль. Сидиус проникал в ее сознание, внедряя туда нужные образы, пытаясь заставить хрупкую женщину сломаться пополам… Даже если Скайуокер получит ее, она на всю жизнь окажется увечной. Перед глазами Падме возникла страшная картинка. Она затрепыхалась, будто рыба на суше, когда увидела Энакина, лежащего в луже собственной крови, вытекающей из простреленной головы у входа во дворец Алдераана. Он был мертв, безнадежно мертв… Она страшно закричала, пытаясь выгнать Сидиуса из своей головы, разорвать тот контакт, что причинял ей невыносимую душевную и физическую боль. Из носа потекла тонкая струйка крови. Палпатин был куда сильнее. Разве он мог позволить какой-то девчонке разорвать узы Силы? Она была беззащитна перед ним. Всего лишь игрушка… Мозг упрямо не хотел воспринимать стоящие перед глазами факты. Прямо сейчас, у Алдераана, дрейфовали все силы ада, которые, по-видимому, перешли на сторону Восстания. Сейчас то движение, которое до этого было лишь на бумаге и в мыслях, незаметно приобретало огромный вес, на который они даже не могли рассчитывать. «Кажется, мы сможем побороться», - наконец понял Скайуокер, направляя шаттл в сторону доков гигантского лайнера. Через несколько минут, внедрив в ее сознание еще пару образов, Сидиус отнял пальцы от висков Падме. Девчонка мужественно сопротивлялась, надо отдать ей должное… Все ее губы были залиты кровью, что уже безостановочно текла из носа. Поддаваясь дикой, жгучей боли, Падме рухнула на белоснежный пол, заливая его алыми пятнами. Несмотря на те адские муки, что она испытывала, женщина была еще жива и даже соображала. - Убей меня… - хрипло прошептала она, понимая, что не вынесет еще одной такой пытки. Все жертвы, что были принесены на алтарь войны, и вправду оказались не напрасны. Огонь, уничтожающий все тело, ослаб, когда он понял, что к чему. Палпатину недолго осталось править галактикой. Он будет уничтожен, и когда это произойдет… Он убьет мастера лично, пусть даже это будет стоить ему жизни. Сидиус ответит за смерть Падме по всем законам. Холодный, колючий смех пронесся по пространству, прожигая в районе солнечного сплетения сквозную, энергетическую дыру. - О нееет. Ты уничтожила моего ученика, а значит, ты должна понести наказание, - проскрипел Сидиус, поднимая руки. – Но сегодня я сделаю тебе поблажку. Только сегодня… Воздух сгустился, выпуская на свободу молнию. Едва зародившийся тонкий крик оборвался сразу, как электричество коснулось ее тела. Падме потеряла сознание, проваливаясь в пучины ада. Молча, ничего не говоря, Палпатин отвернулся от женщины, направляясь к выходу. - В бакту ее… Чтобы завтра была как новенькая, - стальным тоном приказал он гвардейцу. Разум станет для Амидалы самой страшной клеткой. Завтра ее ждет еще одна пытка, куда хуже этой. Теперь у Императора была прекрасная, идеальная игрушка, которая заплатит за каждый неверный шаг своего возлюбленного. Скайуокер еще не понимает, во что ввязался… Совсем скоро он потеряет все, включая самого себя.