В огне

Celldweller – Just Like You Ocean Jet – Distant Сегодня у нас новая музыка, которую я нашла вчера вечером. Она шикарна! Я просто влюбилась в эти две песни :) ________________ Космос завораживал. Каждую секунду, что Энакин летел по черному, бархатному полотну, усеянному яркими огоньками звезд, он чувствовал себя цельным. Космос был его домом. Он заживлял исходящие кровью и болью раны, возвращал его к жизни… Впервые после Алдераана внутри горела надежда. Она уже не была слабой – она воспламеняла каждую клеточку тела, заставляя гореть ее в огне. Этот огонь уже не был уничтожающим. Он придавал жажду действий, распалял надежду… Заставлял чувствовать себя живым. Несмотря на все те ошибки, что совершил Скайуокер, еще был шанс все исправить. Йода ясно сказал – он сможет вытащить Падме из лап монстра, именуемого Палпатином. Но, как всегда, была загвоздка. «Лишь когда сила найдет на силу, сможешь ты вернуть Падме». Сила на силу? Возможно, Йода имел в виду войска Альянса и Империи? В галактике было только две силы, которые могли сойтись друг с другом в ожесточенной схватке… Тьма и Свет, Альянс и Империя, ситхи и джедаи… Ответов, какая именно сила должна была найти на другую, не было. Флот Восстания рано или поздно и так столкнется с флотом Сидиуса, и… возможно тогда? Кто знает, может быть когда-нибудь он все же сможет уничтожить Палпатина, однако, для этого нужно вернуться к Свету. «Тьма не может победить Тьму». Единственная более-менее понятная фраза во всем пророчестве. Но что с ней делать? Каким-то краешком души Энакин чувствовал, что уже никогда не сможет вернуться к Свету. Он сжег его вместе с Храмом, уничтожил даже намек на эту сторону вместе с Орденом… Принеся клятву верности Сидиусу, которую так быстро нарушил, Скайуокер стал ситхом. Полностью, до кончиков ногтей. Пророчество магистра было крайне туманным. Несмотря на то, что прошло уже несколько часов после того, как он улетел с Дагобы, разгадка не приблизилась ни на миллиметр. Сколько Энакин не ломал над ним голову, слова упрямо не желали складываться в подсказки и факты. Чего стоило только одно это «следи за тьмой». Разве за ней вообще можно следить? Тьма она и есть тьма. За ней можно гнаться всю жизнь, но каждый раз, когда ты посчитаешь, что можешь поймать ее, она ускользнет сквозь пальцы, исчезая в ночи, растворяясь, будто ее там и не было… Это безумие. Энакин уже был готов сдаться, все бросить, но слова о Падме не выходили из головы. «Она скоро сойдет с ума». Сидиус никогда не отличался добротой в отношении своих пленников. Даже обычным, ни в чем не виноватым людям доставалось, а что уж говорить о жене того, кого Император явно ненавидел всей душой… Падме была для него лишь игрушкой, через которую он мог ломать Скайуокера. Но как долго продержится ангел? Она находилась в лапах Палпатина уже чуть больше недели, а значит… Значит ей осталось совсем немного, и это – если Сидиус не будет нажимать на нее слишком сильно. Ситх был мастером в запудривании мозгов, сведении с ума… Даже если он не станет применять боль, Амидала все равно рано или поздно сломается, не выдержав его напора. Покачав головой, Энакин попытался отрешиться от всех мыслей, войти в пространство Силы. До «Дома-1» было еще далеко… Можно было попробовать связаться с Падме. Один раз это уже получилось… Кто знает. Может быть, получится и сейчас. После очередного визита Сидиуса Амидала впала в апатию. Ей было все равно, что происходит за дверью, все равно, что говорит ей этот монстр в черной мантии… Сердце стучало медленно и размеренно, даже когда с пальцев Палпатина сорвалась сияющая молния, впившаяся в ее тело, заполняя его режущей болью. Казалось, под кожу вонзилась сотня ножей… Однако, Падме даже не закричала. Просто молча откинулась в сторону, будто мешок. Озадаченный ее холодностью Сидиус покинул камеру, понимая, что сегодня ему больше ничего не добиться от пленницы. Потихоньку он начал разочаровываться – сломленная Падме перестала быть интересна. Она не кричала, не сопротивлялась… Такое впечатление, что женщина просто сдалась на милость судьбы, ожидая смерти. Но разве он мог позволить ей такое благо? Нет. Амидала – его шанс, его козырь. Если мальчишка слишком обнаглеет, никогда не поздно просто показать ему жену. В тот же момент мозги Скайуокера потекут, будто масло на солнцепеке, и он забудет обо всем, кидаясь в гущу сражения, чтобы освободить свою сенаторшу. Которая, кстати, совсем скоро окончательно превратится в увечную девчонку со съехавшими мозгами. Сидиуса это не особо беспокоило. Теперь даже если Падме попадется в руки к мужу, то просто уничтожит его изнутри. Пока она еще не сумела окончательно избавиться от болезненного пристрастия, поглощающего изнутри, но… Человек существо простое. Если какие-то воспоминания причиняют ему боль, он просто старается избежать их. Забыть, заменить другими… Падме вовсе не была уникальной, каковой ее считал Скайуокер. Рано или поздно она поймет, что любые воспоминания о муже причиняют ей боль, и тогда… Тогда она поступит так же, как и все, и этим навсегда уничтожит мальчишку. - Выключите свет, - в очередной раз проговорил он дежурную фразу, покидая камеру. Отсутствие любых приборов освещения тоже играло свою роль. Если человек не видит света – то теряет ориентацию во времени, а в ее состоянии… Это должно было просто сводить с ума. Впрочем, так оно и оказалось. Все существование Амидалы превратилось в одну постоянную психоделику, в которой не было ни дня, ни ночи. Когда она, напрочь уничтоженная мыслями, падала на пол без сил, и засыпала… Падме даже не представляла, день это, или ночь. Просыпаясь, она тоже не имела никаких данных – о том, сколько спала, какой сегодня день… Сама жизнь стала сплошной, извращенной пыткой. Как же это ужасно, знать, что тот, кого ты любил, сейчас живет и радуется там наверху. Энакин видит солнце. Видит звездное небо… А для нее даже просто выйти на улицу, вдохнуть свежую струю воздуха – теперь несбыточная мечта. Падме смирилась с тем, что ей предстоит умереть здесь, и теперь особо не трепыхалась. Если ничего не можешь изменить – не переживай. Не волнуйся… Вот и все. Кто знает, может быть, если она станет овощем, может тогда Сидиус просто уничтожит ее. Лишь одно не давало покоя. Лишь одно медленно и муторно сводило с ума, прогоняя по спине дрожь. Жуткое ощущение, что ей смотрят в спину, не оставляло даже во время сбивчивого сна. Бодрствуя, она всегда старалась, чтобы сзади была стена. Так хотя бы можно было быть уверенной, что на нее не смотрят сзади… Но это не отменяло глаз на потолке и других углах. На нее смотрели отовсюду – жуткие, страшные взгляды, несущие смерть. Пока она не спала, их не было видно. Однако, стоило провалиться в сон… Тогда Падме сразу замечала их. Огромные, без ресниц. Они не моргали – лишь внимательно, будто изучая свою жертву, следили, оставляя за собой сосущее ощущение в груди. Пока они не говорили. Они готовились, собирали свои речи по кусочкам, по буквам, по-видимому, желая полностью сломать ее… Но пока они все же молчали. Неосознанно, почти механически, пальцы скользили по телу, по волосам, сжимая и разжимая их. Хоть какое-то занятие. Падме чувствовала, что совсем скоро ее сморит сон… Но из последних сил старалась не поддаваться ему, зная, что к ней опять придут они. Она не хотела видеть этого вновь, не хотела… Но каждый раз было одно и то же. «Я только прикрою глаза», - пообещала она себе, разрешая векам закрыться. Каким-то краешком души чувствовалось, что они уже не раскроются, пока она не поспит… Но попытаться стоило. Внутри растекалось горькое, будто деготь, ощущение грязи, использованности, перемешанное с болью. Будучи не в силах бороться с этим, Падме сдалась, и, желая избавления, начала проваливаться в сон. Однако, на этот раз глаз не было. Казалось, что она летит куда-то вверх… Чем выше, тем меньше боли. С каждой секундой она таяла, сменяясь некоей взволнованностью, перемешанной с маленькой, почти незаметной надеждой. Она оказалась в темноте, но другой. Это была чернота космоса, освещенная звездами. В камере не было ни единой искры света, а здесь… Это было самое прекрасное зрелище, которое Амидала видела за всю жизнь. Она продала бы душу, чтобы остаться здесь навсегда. «Я с тобой, ангел. Держись» … Слова возникли будто бы из пустоты, устремляясь к ней. Они проникали под кожу, проплывали по венам, сея там какое-то странное, теплое чувство… Когда-то давно один человек называл ее ангелом. Но кто это был? Однозначно, кто-то хороший… Он единственный любил ее. Почему, почему она предпочла ему Вейдера? Сколько бы Падме не напрягала воображение, не могла вспомнить знакомого лица. Его не было… Будто кто-то стер, проведя кистью по влажному холсту. Изображение было слишком размазанным, слишком неживым. «Кто ты?» - задала она немой вопрос, однако, так и не получила ответа. Лишь любовь, растекающаяся внутри мощным, сплошным потоком… Не было ничего, кроме этого всепоглощающего ощущения, окутавшего ее. Любовь размораживала каждую клеточку тела, наполняя ее каким-то странным, грустным счастьем. Впервые за последние дни Падме вдохнула звездный воздух полной грудью. Этот человек, или не человек, подарил ей подобие радости, подобие счастья… «Кто бы ты ни был… Помоги мне, прошу», - проговорила она, ощущая, как по щекам течет что-то теплое. Слезы. Удивительно, но она плакала не от обиды, не от ощущения собственной жалости. Это было нечто среднее между счастьем и сладкой, будто нереальной болью. Сердце разрывалось. Казалось, оно сейчас лопнет, порвется на кусочки от этого ощущения, наполняющего ее всю с головы до ног… Один раз она испытывала такое с… С кем? Имя тоже было выжжено, как и лицо. Там еще были два маленьких солнышка… Татуин? Нет. Это были живые, маленькие искорки света… Но кто был ими? Кто был тем загадочным человеком? Звезды стали угасать, расплываться. Ее вытягивало из сновидения будто порывами ледяного ветра. «Нет, не уходи! Прошу, не уходи!» - закричала Падме, пытаясь уцепиться за сладкое ощущение, витающее совсем близко. Сон таял… Через несколько секунд, открыв глаза, она увидела перед собой лишь темноту… В душе была странная, будто выжженная пустота. Ощущение любви испарялось, оставляя за собой лишь боль… Хотелось ухватиться за него, остановить его исчезновение… Но разве могла она сделать то, что было нереальным? Разве можно остановить ветер, или ухватиться за воздух? Понимая, что бессильна перед стихией, Падме разрыдалась, закрывая глаза руками. Вновь боль, вновь темнота… вновь камера. «Возвращайся. Прошу, возвращайся» … Ответом ей была лишь тишина, нарушаемая редкими всхлипами. Влажные от слез руки терли глаза… Но это не приносило облегчения. Даже глаза, которые всегда смотрели на нее, сопровождали в этом мраке, отвернулись, исчезли, оставляя ее наедине с всепоглощающей болью. Впервые в жизни показалось, что когда ты сходишь с ума, боль переносить легче. Раскрывая глаза, Энакин еще чувствовал ее, ощущал все эмоции, все мысли. Ангел была на грани, однако, его присутствие, его посыл нежной Силы сквозь все эти парсеки смог помочь ей, помочь отойти на несколько шагов подальше от пропасти. «Обещаю. Я приду еще», - проговорил он, однако, сон уже был разрушен. Где-то вдалеке выросла громада «Дома-1», куда он и направил свой шаттл, все еще чувствуя любовь и счастье, что подарило ему присутствие Амидалы. - Борт PH2330 запрашивает посадку, - проговорил он в маленький микрофончик. – Высылаю вам зашифрованный код доступа. - Не нужно. Ваш док 19, адмирал Скайуокер, - сразу ответили ему, даже не дожидаясь пароля. Заводя шаттл на посадку, Энакин покачал головой. С такой безопасностью они долго не протянут… А что было бы, если бы его захватили в плен имперцы, а потом решили проехать на этом шаттле прямо к лайнеру? Нужно было серьезно браться за обучение персонала. Будут пропускать всех подряд — вот так вот просто… Хм. «Нужно срочно наведаться к Мон Мотме», - подумал Скайуокер, выключая все приборы. Внутри что-то подсказывало, что Сидиус отплатит Падме за каждое нападение Альянса по полной… Но разве мог он хотя бы заикнуться об этом руководству, особенно теперь, когда понимал, сколько во флоте было людей, жены и дети которых сейчас были под гнетом Империи? Однако, сердце все равно брало верх над разумом. Йода был прав. Сидиус уже играет на его чувствах. Одним ходом, оставив ангела в живых, он брал Скайуокера под свой контроль, будто предупреждая. Прямо сейчас каждый его жест отразится на ангеле. Каждая мысль могла причинить ей боль… Разве может он в таком состоянии возглавлять захват верфей? Это сложная, крайне сложная и опасная операция. Если он будет в таком состоянии, нечего там и делать. Продвигаясь по белоснежным коридорам к Мон, он неосознанно потер правой рукой виски, будто надеясь, что это сможет помочь мыслям двигаться яснее. Энакин еще не понял, что именно имел в виду Йода в пророчестве – а от него уже требовали в срочном порядке нападать на Империю… Самое страшное крылось в том, что он уже дал свое согласие. Вертеть колеса назад – себе дороже. Помнится, Йода говорил о том, чтобы он слушал свое сердце. Но оно лишь разрывалось на кусочки, моля своего хозяина поскорее спасти любимую. Оно боялось этой атаки, но понимало, что она необходима. Хотя бы ради тех, кто погиб в попытках сколотить Альянс… Нельзя создать идеальную военную машину и просто сидеть в ней, ожидая, когда враг сам сдастся на твою милость. Это абсурд, перемешанный с безумием… Безумие. Внутри что-то болезненно скрутилось, заставляя сердце пропустить удар. Падме была практически изломана. Она была на грани пропасти безумия, стояла, готовая туда упасть, разбиваясь о камни… Сейчас он ничем не мог помочь ей. Палпатин сводил ангела с ума… Что ж. А он сведет его. Атаку на верфи не отменить – ее можно лишь возглавить. Что он и собирался сделать. Сила метнулась вперед, сканируя кабинет Мон. Даже не стучась, Энакин вошел внутрь, зная, что сейчас ждут только его. Очередное собрание… Очередные военные перепланировки. Они сомневались, боялись… Сила окутала его будто кокон, заставляя кровь в жилах вскипеть. - Мы нападаем, - громко проговорил Скайуокер, заставляя всех обернуться. – Император ответит за то, что сделал. Короткая, тягучая пауза, допущенная специально для того, чтобы дать всем присутствующим усвоить информацию. - Я говорил о десантной группе, о том, что планета не защищена от нападения изнутри, что не защищены орбитальные верфи… Молча, ничего не говоря, Палпатин вновь смотрел в ночное небо, пытаясь понять, как остановить предполагаемую атаку на верфи. У него не было даже искры информации, которая могла бы подсказать, с какой стороны ожидать нападения. Куат был защищен со всех сторон… Предполагалось, что верфи могут выдержать любую атаку. «Кроме той, что пройдет изнутри». Мысль пришла неожиданно, будто продиктованная самой Тьмой. Подсказала ли это Сила, или он просто понял, что стоит ожидать от бывшего ученика? Тот был предсказуем. Все или ничего, месть или жизнь… И в этом самом порыве мести от него можно было ожидать как и ошибок, так и гениальных действий, которые могли в корне переломить войну. Отбрасывая в сторону все то, что могло ему помешать, Палпатин попытался представить, как действовал бы на месте Энакина, в его ситуации, обладая схожим характером. Определенно, им сейчас владеет злоба, которая может полностью уничтожить всю Империю… Если, конечно, использовать ее в правильном ключе. «Чем-чем, а рассудительностью мальчишка никогда не обладал», - ехидно улыбнулся в темноту Сидиус. Кажется, он понял, в чем состоял план Скайуокера. Использовать слабости противника против него самого… - Амедда, зайдите ко мне, - приказал Император в комм, лежащий на столе. Скайуокер наверняка попытается напасть со внутренней стороны планеты. А там его будет ждать красивый, большой сюрприз, который уничтожит весь флот Альянса при одном неправильном шаге. Война будет выиграна одним махом… Когда играешь против столь юного, обуреваемого чувствами противника, которому вдруг дают огромную власть, стоит идти ва-банк. Заполоняя комнату едким волнением, в кабинет ворвался Амедда, деловито склоняясь в церемониальном поклоне. Ему определенно нравился новый начальник, хоть тот и был иногда несколько резок. - Что прик… - Бросить весь оставшийся флот на Куат, минимум оставить для защиты Корусанта. Подготовьтесь к высадке на верфи десантной группы. Ей наверняка будет руководить Вейдер, так что будьте крайне осторожны… - прервав его на полуслове, безапелляционным тоном проговорил Сидиус. – Защитите планету от нападения изнутри. Все силы сосредоточить внутри орбитальных верфей… Свободны. Да, он лишал Корусант главной защиты… Но если Империя победит в готовящемся сражении, если он верно понял намерения мальчишки, на всей войне можно ставить крест. Совсем скоро он победит, уничтожая всех мятежников до одного. Тьма победит. Тьма всегда побеждает…