В огне

Bring Me the Horizon – Hospital for Souls ____________ Можно ли было сейчас что-то изменить, или по крайней мере, сгладить столь резкий выход их тайны наружу? Будто опущенный на дно моря, туда, куда никогда не достает свет и любые звуки, Энакин летел в сенат, понимая, что неизбежный визит к Палпатину откладывать нельзя. Кое-как успокоив напрочь убитую произошедшим Падме, он сел в свой спидер, и продолжил прерванный полет в сторону правительственных зданий, понимая, что если он сейчас не придет к мастеру, то на своей жизни как и жизнях семьи можно ставить крест. «Зачем я начал все это? Зачем поддался просьбам Падме?» Они ведь оба знали, что рано или поздно все закончится именно так, что тайна всплывет наружу, озаряя пространство вокруг яркими всполохами… На тот момент они по крайней мере могли быть уверены в том, что Палпатин не станет таить злобу за этот проступок, грозящую постепенно перерасти в смертоубийство. Но сейчас… Еще во время первого визита он мог признаться, еще тогда, когда мастер тонко намекнул, на то, что догадывается о его тайне. Все могло бы быть по-другому… Однако, что сделано, то сделано. Вернуть уже ничего нельзя, а вот покаяться, изобразить свое сожаление, предпринять попытку пойти на сближение, откинув все тайны… Однако, откинуть прочь все секреты, открываясь перед Палпатином Энакин не мог. Стоило только заикнуться о том, что Падме участвует в заседаниях заговорщиков, с женой можно попрощаться навсегда, особенно, после того, как Сидиус понял, что именно она попросила мужа скрыть малышей от его взгляда. В том, что учитель уже знает об этом, Скайуокер не сомневался. Тщательно скрывая в памяти обрывки звукозаписи, намертво врезавшиеся в памяти, он посадил спидер ко входу в сенат, едва сдерживаясь от того, чтобы не раскурочить его намертво. «Нельзя». Нельзя показывать свой гнев, нельзя показывать все то, что сейчас бушевало внутри. Это было необходимо скрыть, замещая совсем другим, тем, что хотел видеть мастер. Подделывать чувства не пришлось. Клубящееся внутри раскаяние и сожаление и так вышло наружу, а по какому поводу – было неважно. Жалел Энакин сейчас о многом, и, в частности, о том, что не рассказал Сидиусу всей правды с самого начала… Сейчас было нельзя ничего поменять. Рассекая воздух резкими движениями, он толкнул дверь, заходя в кабинет, освещенный лишь лучами закатного солнца. Ничего не говоря, Скайуокер опустился на одно колено, преклоняя голову перед мастером, который почему-то стоял посреди комнаты, будто ожидая его. Долгое, выматывающее молчание… Тщетно пытался Энакин считать чувства, настроения Сидиуса. Тот тщательно прикрылся, заставляя ученика лишь догадываться о своей реакции. Он будто прощупывал, как тот реагирует, мучительно заставляя того ждать, разрываясь от волнения на куски… - Я разочарован, - холодный, будто арктический лед голос разорвал тишину, заставляя вздрогнуть уже потерявшего было надежду на любой разговор Скайуокера. Тщательно подбирая слова, ученик поднял голову, пронзая мастера полными раскаяния взглядом голубых глаз. - Как Вашу правую руку, мастер, меня многие ненавидят, и желают мне и моей семье смерти, - начал Энакин свое объяснение. Мастер не мог почувствовать в этих словах ложь. Только сейчас, краешком сознания он понял, почему согласился на крайне глупое предложение жены. Все было отнюдь не потому, что Падме боялась Палпатина... Хотя, конечно, первичной причиной, за которой скрывалась истина, стало это. Однако, стоило ему лишь один раз увидеть родные мордашки, чтобы понять, что если ему попытаются насолить, то сделают это через малышей… А этого он просто не мог допустить. Возможно, этого оправдания Палпатину будет достаточно, пусть оно частично и было ложью. Но мастер не должен был этого понять. Он не сможет. Энакин сам свято поверил в свою ложь с самого первого дня, едва почувствовал обжигающую ненависть в свой адрес. Именно тогда он понял, как жена была проницательна. - Если меня захотят уничтожить, то они… будут действовать через малышей, - признал неизбежное Энакин. – Я не могу этого допустить, мастер. Палпатин прикрыл глаза, считывая информацию, пытаясь докопаться до самых глубоких мотивов… Ученик не врал. Его и вправду каждый раз пронзали острые иглы страха, когда он думал о том, что кто-то может уничтожить детей. Энакин был прав. Его ненавидели. Его боялись… - Я не желаю тебе и твоей семье зла, - натянув доброжелательную маску, протянул Сидиус. – Но зачем было нужно скрывать это от меня? Он не мог понять одного. Было что-то странное, в тех чувствах, которые испытывал ученик. В том, что он верил в свои слова, Палпатин не сомневался ни капли. Но была ли это единственная причина? Или на самом деле все было чуточку по-другому? Лишь одно мастер мог сказать абсолютно точно. Раз Вейдер скрыл эту информацию от него, на то была причина. Падме или… недоверие? В первом случае все можно было исправить. Просто подождать удобного случая… А потом девчонка просто исчезнет, как будто ее и не было. А вот во втором… Если ученику есть что скрывать от своего мастера, это уже нехорошо. Значит, нет доверия, на котором он пытался построить отношения с Энакином. Может быть, метод кнута был бы лучшим вариантом? Именно так его воспитывал Плэгас. Один кнут – и не одного пряника. Возможно, к Вейдеру был тоже необходим именно такой подход. На мгновение на кончике пальца незаметно загорелась яркая молния, готовая сорваться в пространство, корежа и ломая. - Ты не доверяешь мне? – короткий, будто жесткий удар, вопрос. Скайуокер замер, понимая, что медлить нельзя. Каждая секунда, в течение которой он будет обдумывать ответ, смертельно опасна… Если он хочет все исправить, придется действовать наугад. - Мастер… Я всецело доверяю Вам, но не могу сделать того же для Ваших лизоблюдов, - высказал он первые пришедшие на ум слова. Да, этими словами он обвинял учителя в том, что тот может выдать конфиденциальную информацию кому-то другому. Но это было куда лучше, чем давать подозрения обвинять себя в недостаточном доверии. Немного поразмыслив, Палпатин все-таки спустил сизую молнию на ученика, заставляя Скайуокера едва слышно зарычать от боли. Похвальная реакция. Другие бы уже ползали по полу, хрипя и умоляя… А этот выстоял. Возможно, с Вейдером не все потеряно… Но вот с его женушкой однозначно нужно завязывать. - Я даю тебе последний шанс, ученик. Не заставляй меня усомниться в тебе еще раз… - гулкий, змеиный голос расползся по залу, наполняя каждый его уголок. – В следующий раз я не буду так снисходителен. Сейчас его наказывать не стоило. Зная характер Вейдера, можно было быть на все двести процентов уверенным, что тот взбрыкнет, если слишком сильно накинуть петлю. Нет… Пока он был нужен. Пока – приручить, а там посмотрим… Будет хорошо себя вести, может быть останется у трона. Нет – просто заменит его кем-то из его же одаренных детей. Кстати. Неплохо было бы узнать, насколько именно одарены малыши… Искривляя губы в трудноразличимой улыбке, Палпатин подошел ближе, тщательно закрывая свои истинные намерения легким интересом. - Встань. Последовала небольшая пауза, в течение которой Сидиус тщательно сканировал эмоции, которые испускал ученик. Облегчение… Короткие осколки вины, цепляющиеся за сердце… Но это была не полная картина. На самом деле Скайуокер тщательно скрывал то, о чем догадался только сейчас, обещая себе, что подумает об этом потом. - Дети одарены? – не спуская внимательного взгляда со Скайуокера, спросил Палпатин. Тот кивнул, воскрешая в памяти образ малышей. Теперь картинки уже не были прикрыты толстым слоем щитов, и, расплываясь по залу, становились достоянием Сидиуса. - Оба, - с некоторой долей гордости ответил Энакин. – В особенности – мальчик. - Я хочу увидеть их, - после небольшой паузы заявил Император. Скайуокер послушно кивнул, стараясь не думать о реакции Падме на визит Палпатина. Им с Сидиусом было просто необходимо восстановить то, что он потерял в процессе своих покрывательств. Доверие… Его отсутствие грозило вылиться в большие проблемы. - Когда Вам будет угодно, мастер, - склонился в изящном поклоне Скайуокер. Сидиус кивнул, мысленно отодвигая завтрашнюю не очень продуктивную встречу. «Куда важнее увидеть своих будущих учеников», - решил Палпатин. – «Куда важнее, чем какие-то переговоры». Плэгас всегда учил его делать ставку на будущее. Именно благодаря его урокам сейчас Сидиус стоял у руля всей галактики, именно благодаря своему учителю он сейчас стал Императором. - Что ж… Ждите меня завтра, - прокряхтел Сидиус, присаживаясь в удобное кресло. – Свободен. Слегка помедлив, будто выжидая паузу, он едва слышно еще раз повторил короткое предупреждение. - Энакин… Я дал тебе второй шанс. Третьего – не будет. Борясь с желанием срочно выместить злость на каком-то разумном существе, Скайуокер изо всех сил вцепился в штурвал, едва не заставляя тот трещать по швам. Спидер мчался по вечернему Корусанту на безумной скорости, заставляя вжаться в кресло… Возвращаться домой в таком настроении Энакин просто не мог – иначе та же Дорме могла просто попрощаться с жизнью, в лучшем случае – здоровьем. Его трясло. Молодому ситху удалось прочесть намерения Палпатина сквозь строки. Даже больше, чем просто удалось… Учитель четко дал понять, что еще один прокол – и Энакина больше на этом свете не будет, как и его жены. Скайуокера впоследствии заменят Люком или Леей, которые даже знать не будут, кто их родители… Несмотря на показное радушие Палпатина, пирамидка, выстроенная им в сознании Энакина рушилась по кусочкам. Ни дай Сила, мастер узнает о том, что он уничтожил улики против своей жены… Тогда произойдет непоправимое. «Великая Сила, почему я тогда просто не дал Винду закончить свое дело?!» Мысль появилась резко, будто из пустоты, рисуя возможные картинки будущего. Как все могло бы сложиться? Отпустили бы его к Падме джедаи? Скайуокер покачал головой. Та Сила, что плескалась в его крови, делала его пленником Храма. Орден никогда бы не отпустил его из своих цепких коготков. Как же… Он же Избранный. Однако, этот самый Избранный чувствовал себя пешкой в чьей-то большой игре. Из огня да в полымя… Это именно про него. Да, он сумел избавиться от Ордена, нависшего над головой, сумел спасти Падме (которая, вполне вероятно, не оказалась бы при смерти, если бы не его гнев), но это не приносило никакого облегчения. Одну проблему он променял на другую, куда более серьезную, чем думал раньше. Тот Палпатин, тот добрый дедушка, который всегда помогал маленькому мальчику Скайуокеру, оказался сам себе на уме куда больше, чем этот самый Скайуокер хотел себе представлять. Да, принося ему клятву, он уже понимал, что будущий Император – ситх, что это будет крайне опасно… но желание спасти Падме снесло напрочь все инстинкты, вопящие об осторожности. «Пожинай теперь последствия своей сделки с дьяволом». Правая рука Императора… Ага, как же. Скорее палач с функцией неограниченного подчинения. Именно таким его хотел видеть мастер. Но ОН мог позволить себе быть таким? Сегодня, хоть и заслуженно, но едва не погибла Дорме, причем прямо у люльки малышей. Он едва не сорвался, как тогда, на Мустафаре… Стоило помянуть эту планету, как перед глазами вновь вспыхнули осточертевшие картинки. Тогда его тоже поглотил пресловутый гнев, который едва не стоил жизни жены и двух малышей. Определенно, Темная сторона несла в себе не только преимущества, которые ему описывал Сидиус, заманивая к себе в ученики. Она несла опасность, которая могла вмиг уничтожить все то, что было дорого… Чем больше Сила – тем больше и ответственность. Темная сторона давала огромное количество древней энергии вдобавок к его и так неплохому запасу. Однако, подчиняясь пресловутому природному равновесию, она подкинула и внутреннего зверя, всегда голодного и желающего сорваться с поводка… Сегодня мастер решал, стоит ли оставить у себя на службе этого зверя, или уничтожить его при первой возможности. Сегодня решалась его судьба… «Великая Сила, во что мы ввязались?» Иллюзии разбивались, будто тонкая яичная скорлупа. Не будет того доброго дядюшки, которого хочет разыграть Сидиус. Не будет ничего из того, что он сегодня говорил… Если ученик будет послушен, его оставят, но при этом уберут подальше любимого ангела, который мог воздействовать на этого самого ученика. Возможно, разрушат даже любовь к малышам, которые рано или поздно вырастут во взрослых людей и смогут тоже влиять на его решения… А может быть, его просто потом уберут за ненадобностью, выметут прочь, как мусор или испорченный фрукт. Штурвал выскользнул из рук, отпуская спидер в свободное падение. Энакин чувствовал, что если не сделает этого, то просто сойдет с ума. Эмоции захлестывали с головой, заставляя чувствовать себя бракованным оружием, которое может рвануть в любой момент, погребая вместе с собой всех, кто окажется рядом… Спидер стремительно летел к земле, рассекая воздух тонкими крыльями, а Энакин мысленно вел отсчет. Раз. Машинка влетела в облака, прорываясь на нижние уровни. Два. Короткие всполохи огня, вырывающиеся из промышленной трубы, едва не уничтожили спидер вместе с владельцем, но он по-прежнему не трогал штурвал, продолжая падать вниз и не обращая внимания на смертельную опасность. Три… Вдали показалась земля, испещренная наземными развилками. Четыре… Земля приближалась все ближе, заполняя собой весь горизонт. Пять. Одним резким, умелым движением пилот дернул за штурвал, поднимая спидер в воздух за какие-то миллисекунды до столкновения. Боль, заполняющая все существо, ушла, оставляя за собой лишь шлейф выгоревших угольков. Теперь можно было возвращаться домой, не опасаясь, что по пути уничтожишь за собой половину планеты… Аккуратно, стараясь не выбиваться из потока, он полетел по направлению к квартире, где ждала Падме, параллельно сканируя окружающую обстановку. Каков план действий? Для начала, вернуть доверие мастера. А потом… Потом просто выжидать. Выжидать, когда Палпатин решит привести свои планы в исполнение… и помешать им, а потом, прихватив с собой семью, бежать на любой край галактики. Прямого столкновения с мастером ему пока не выдержать. Голые медихлорианы ничего не значат по сравнению с ужасными умениями, которыми обладал Император. Из такого поединка он не выйдет живым… Оставалось вести лишь умелую закулисную игру. Удастся ли? Посмотрим… У него осталась лишь одна попытка.