Обмен выпадами

Время от времени горячо любимая организация проверяла на прочность терпение Валентайн. Регулярные отчеты и унылые «материалы к ознакомлению» женщина воспринимала, как неизбежное зло. Любая работа неотделима от рутины — даже работа спасателей мира. Но кое-что бесило по-настоящему. Порой руководство BSAA не ограничивалось рассылкой важных файлов. Бывало так, что оно просило «не расходиться» и обязательно посетить очередную лекцию мистера Циммермана. Плешивый старик, к руке которого, казалось, приросла указка, рассказывал сотрудникам организации как о биоорганическом оружии, так и об «обычных» инфекциях, которые бушевали в мире. Судя по всему, он не вполне понимал, где находится, и обращался со слушателями, как со студентами-неслухами, хотя некоторые из них уже растили собственных детей. И горе тому «прогульщику», который махнул рукой на «преподавателя» с его болтовней! Циммерман проводил перекличку, а после занятия вприпрыжку бежал к О’Брайану и распинался об ужасающей дремучести сотрудников BSAA, а потом описывал ужасы, которые ждут мир, если его будет спасать ленивые неучи. Формально зануда говорил правильные вещи. Чтобы не вступать в ненужные споры, шеф обещал «немедленно разобраться», а затем устраивал показательную порку какого-нибудь особо злостного «прогульщика». Все это не прибавляло любви сотрудников к лектору. Джилл шла к нему на урок без удовольствия — просто для того, чтобы не обострять отношения с шефом. Она не видела никакого смысла в занятиях. Чем они помогут во время серьезной операции? Подскажут, как на коленке соорудить антидот к очередной отраве? Джилл делала это (и даже не один раз) без унылых уроков, на ходу разбирая обрывки записей, оставленных биотеррористами, и смешивая неведомые химические компоненты, различающиеся только по цвету. И ничего — ни одного фатального отравления! — Привет, Джилл! — У самой двери комнаты, переоборудованной в учебный кабинет, Валентайн перехватила Рейчел. — Готова учиться? — Готова слушать вздор и просиживать задницу, — угрюмо отозвалась Джилл. Если уж не везет, то во всем сразу. Сперва придется слушать глупости извращенки, потом — вздор Циммермана… — Рейчел, не знаю, что тебе надо, но мы уже опаздываем, — Валентайн решила пропустить хотя бы один неприятный этап. — Лекция началась минуту назад. — Да мне ничего не надо! — легкомысленно заявила Фоули. — Мне не нравится, что ты хмуришься. Я знаю секрет, как оставаться в хорошем настроении. Могу им поделиться! — Обойдусь! — Джилл не проявила интереса и, отвернувшись, толкнула дверь. За ней скрывалось нечто вроде учебной аудитории. Два ряда широких столов, похожих на переделанные парты; кафедра преподавателя; белоснежный экран, висящий на стене, и проектор с заготовленной презентацией. Начала лекции уже ждали Джессика, Паркер, Квинт с Китом, Реймонд, а также прочие друзья и знакомые Джилл и Рейчел. Лектор тоже был готов к занятию и теперь волком глядел на опоздавших женщин. — Немедленно займите свои места! Вы отнимаете время у других! — воскликнул Циммерман, стуча указкой по кафедре. Несмотря на все заслуги Джилл, он никогда не делал для нее скидок и считал нерадивой ученицей. Впрочем, у него вообще не было «любимчиков». Джилл предпочитала держаться от зануды подальше. Ей сразу привлек незанятый и самый дальний стол у стены. Усевшись в углу и достав дешевую тетрадку с гелевой ручкой, Валентайн неприятно удивилась, когда обнаружила, что Фоули пристраивается на стул по соседству, на ходу извиняясь перед нетерпеливым учителем. Включив проектор, Циммерман приступил к «долгожданному» уроку: — Тема нашей лекции — лихорадка денге. Она представляет собой острую вирусную болезнь — трансмиссивную зоонозную инфекцию, сопровождающуюся пиретической температурой, выраженной интоксикацией, гипертонусом мышечных клеток, болью в суставах, кожной сыпью, увеличением регионарных лимфоузлов. Наибольшую распространённость получила в тропическом и субтропическом климате. Причиной тропической лихорадки является устойчивый к высоким температурам арбовирус, который воспроизводит себе подобных, находясь внутри клетки. «Мне. Это. Не. Нужно!» — стонала про себя Джилл, опустив голову над тетрадкой. Опасения сбывались — лектор-зануда опять грузил борцов с БОО «сведениями для общего развития». Кто вообще составлял «учебную программу»? Или Циммерман выбирал то, что нравилось лично ему? «Ну или то, чем сам переболел на курортах», — мрачно усмехнулась Валентайн. — В сыворотке крови при комнатной температуре способен существовать до 2 месяцев, а в ВЫСУШЕННОМ состоянии — до 5 ЛЕТ!!! Была у Циммермана еще одна привычка, которая раздражала Джилл. Он не выносил, когда во время занятий говорил еще кто-то, кроме него. Вместо того чтобы прервать речь и одернуть болтунов, лектор… очень сильно повышал голос. Зачастую — просто орал, как демагог на политических ток-шоу. Наверное, ему казалось, что так лучше доходит. Что звуковая волна пробивает стену безразличия и принудительно запихивает знания в непокорные головы. Однако на Джилл эти «педагогические методы» не действовали. Временами она жалела орущего мужчину, у которого от натуги вздувалась вена на виске, но чаще злилась, быстро уставая на его уроках. «Даже не проспишь дурацкую лекцию. Разбудит!» Женщина безо всякого интереса записывала отдельные предложения из речи Циммермана, когда на ее левую коленку легла рука. Думая о ненавистном лекторе, Джилл упустила момент, когда Рейчел тихонько пододвинула к ней стул. Помня, что сидит рядом с отпетой извращенкой, Валентайн отложила ручку и приготовилась к неприятностям. К ее удивлению, Фоули переводила взгляд с доски на свой блокнот, а в сторону соседки упорно не смотрела. Оказывается, она умела вполне сносно писать левой рукой… пока правая рука плавно поглаживала чужое колено. Вот когда Джилл обрадовалась тому, что сидит в дальнем углу, и позади нее только стена. «Партообразные» столы надежно прикрывали женщин спереди, мешая разглядеть колени и руки. Валентайн выбрала это место специально — чтобы лектору не бросался в глаза недостаток прилежания — но не учла, что у присевшей рядом лесбиянки могли быть и другие мотивы. — Существует 4 разных, но тесно связанных между собой серотипов вируса, вызывающих денге: DEN-1, DEN-2, DEN-3 и DEN-4. После выздоровления от инфекции, вызванной одним из этих серотипов, возникает пожизненный иммунитет к этому конкретному серотипу. ОДНАКО ПЕРЕКРЕСТНЫЙ ИММУНИТЕТ к другим серотипам после выздоровления бывает лишь частичным и временным. Последующие случаи инфицирования другими серотипами повышают риск развития ТЯЖЕЛОЙ ДЕНГЕ!!! Информация о серотипах была огромными буквами написана на слайдах презентации, однако Циммерман упорно проговаривал ее, словно считал слушателей не только глухими, но и слепыми. Он бы еще не так разорался, если б узнал, чем занимаются «ученицы на галерке». — Прекрати, — шептала, не разжимая губ, Джилл. Не встретив отпора сразу, Фоули пошла дальше и уже водила пальцами по паху соседки. Валентайн встрепенулась и обругала себя за то, что напялила тонкие брюки. «Циммерман так орет, что тут можно сексом заниматься и стонать в полный голос — все равно не услышат!» — мелькнула нелепая мысль. Впрочем, Джилл не собиралась проверять, кто громче, и привлекать внимание коллег. Она заставила себя не слушать про лихорадку, написала в своей тетради: «Что на тебя нашло?», а потом подвинула ее к Рейчел. Та по-прежнему прикидывалась, что конспектирует лекцию. Однако ответа Джилл дожидалась недолго: — «Балуюсь». Валентайн подергала ногой, пытаясь незаметно отбиться от руки блондинки. Та не унималась — ее это как будто раззадоривало. — «Не сейчас!» Домогательства Фоули мешали сосредоточиться, поэтому Джилл писала короткими категоричными фразами. Рейчел ей отвечала более подробно: — «Почему нет? Ты помираешь со скуки! Представь, что это расслабляющий массаж!» Валентайн против воли чертыхнулась вслух. Циммерман ее не расслышал, а вот сидящий перед девушками молодой мужчина — сосед Джессики — украдкой повернул голову. За секунду до этого Джилл спихнула на пол свою ручку и с виноватой улыбкой пробормотала: «Ой, упало»! Мужчина после этого вернулся к своим записям, а Валентайн полезла под стол, согнувшись практически пополам. Нормальный человек отдернул бы руку, чтоб не прищемило… но этот нормальный человек и не полез бы в чужие штаны, рискуя опозориться перед всем коллективом! Рейчел оставила руку на коленке Джилл и, набравшись наглости, провела ладонью по груди соседки, прежде чем та выпрямилась. — «Лапу сломаю!» — с негодованием написала Валентайн. — «Чем? Ногами?» «Я б не отказалась от такой мутации! — Голову Джилл сегодня посещали диковатые мысли. Не то от возбуждения, не то от общей абсурдности ситуации. — Сомкнешь бедра — и отрежешь руку, словно ножницами! Вот была бы потеха!» Рейчел не останавливалась и явно жаждала добавки. Проворные пальцы расстегнули пуговицу на брюках Валентайн и скрылись под одеждой. Джилл старалась держать рот на замке и сохранять спокойствие, не понимая, почему никто до сих пор не заметил ее раскрасневшееся лицо. Как и в реальной жизни, дипломатия толком не помогала — агрессор отмахивался от нот протеста и продолжал вторжение в лоно. Пришло время ассиметричного ответа. Джилл с силой опустила свою ногу на ногу Фоули и со злорадной улыбкой услышала, как лесбиянка пискнула. Нащупав слабое место, она надавила сильнее. Рейчел сжала губы и в отместку сама усилила давление. Пальцы Фоули вполне уютно чувствовали себя в трусах Джилл и теребили ее клитор. — «Тебе придется убраться первой, Рейчел!» — В ход опять пошли записки. — «Не раньше, чем закончу». — «Полегче, а не то я взорвусь!» — пообещала Валентайн, намекая, что терпение вот-вот лопнет. — «Этого я и желаю», — грудастая лесбиянка ухитрилась найти в угрозе эротический подтекст. — На сегодня все, — прозвучали спасительные слова лектора. — Учитесь как следует — однажды эти знания спасут вам жизнь! — гордо добавил он свою любимую присказку. Сотрудники BSAA моментально завозились и начали вставать, шумно двигая стулья. Рейчел вынула руку из трусов быстро, но с такой мукой на лице, будто ее саму лишали упоительного оргазма. Джилл тут же выдохнула, убрала свою ногу и попыталась незаметно застегнуть брюки. Женщину радовало, что Циммерман, в отличие от одного ее старого учителя, не проверяет конспекты учеников. Они с Рейчел такого понаписали, что со стыда сгореть можно! Посмотрев на часы, лектор засуетился и вышел в коридор первым. Перед этим он что-то сказал Паркеру, сидящему ближе всех, и тот с унылым видом стал отсоединять проектор. Забрав его, Лучиани пошел вместе со всеми, не обращая внимания на то, что в комнате остались и другие люди. — Уф! — радостно улыбнулась Рейчел. — Хорошая была лекция. Не помню, о чем она, но мне понравилось! — Да неужели? — Джилл прищурилась. Не давая лесбиянке опомниться, она схватила ее за волосы и дернула вниз. Фоули чуть не хлопнулась носом о стол. — Ай! — Тс-с! Твоя очередь терпеть и не кричать! — прошипела Валентайн. — По-твоему, это было смешно? — А разве тебе сейчас не хорошо, дорогая? — Фоули опять потянулась к пока еще расстегнутым брюкам коллеги, но та громко топнула ногой, уже не опасаясь, что кто-то заметит. — Не надо отвечать вопросом на вопрос. Это БЫЛО смешно? — Слово «было» Джилл выделила интонацией. — Играть прямо здесь, на глазах наших коллег? — Никто ничего не понял, — оправдывалась блондинка. Она не рисковала вырываться из рук Валентайн. — Все на экран смотрели. — Если бы кто-то что-то понял, — произнесла разгневанная Джилл, постепенно накручивая на руку прядь волос извращенки, — ты бы уже превратилась в наглядное пособие по анатомии. Больше никаких глупостей при свидетелях! — Значит, без свидетелей можно? — Фоули ухватилась за соломинку. — Рейчел, ты явно хочешь облысеть! — Валентайн устала и перешла к открытым угрозам. — Не хочу! — Так я и думала, — Джилл выпустила блондинку и подтолкнула, чуть не сбросив ее со стула. — Теперь оставь меня! Когда рассерженная Валентайн вышла из комнаты и отправилась по своим делам, Рейчел украдкой посмотрела ей вслед. У блондинки слегка побаливали нога и голова после недавнего «наказания». Помассировав висок, Фоули поднесла правую руку к носу и осторожно втянула ноздрями воздух. Пальцы сохранили запах, от которого сердце разгонялось и посылало всю кровь в низ живота. Возможно, Джилл была права — вышло не очень смешно. Но зато приятно! Прислушиваясь к ощущениям, Рейчел для себя решила: ради кайфа можно потерпеть слабую боль. Она прикидывала, как бы половчее раздобыть нижнее белье любимой, и не обратила внимание на Джессику, которая пристроилась рядом с колонной. Шерават пришлось кашлянуть, и только тогда блондинка обернулась. — Ой! Это ты? — Кто же еще? — Новая напарница Криса потянулась и отошла от колонны. — Ну и как? Заставила нашу пышку намочить трусики? — Не успела. Она сопротивлялась, — вздохнула Фоули. Потом она спохватилась: — Было так заметно, что мы развлекаемся? — Я перед вами сидела, — снисходительно ответила Шерават. — Затылком не вижу, но нарисовать по звукам картину могу. Пышка уже рассказала тебе, насколько ты не права? Рейчел кивнула и опять потерла голову. — Тоже будешь меня ругать? — Она заранее надула губы. — А смысл? Разве ты меня слушаешь? — П-прости. Я буду себя сдерживать! — поспешно поклялась блондинка. Джессика неожиданно ухмыльнулась, а ее глаза заблестели. Словно от предвкушения праздника. Она осмотрелась по сторонам и тихонько пообещала извращенке: — Этой ночью можешь не сдерживаться. Мы перейдем в наступление. — Что? — Шерават слишком резко сменила тему, и Рейчел растерялась. — Дом на Гордон-стрит, — многозначительно произнесла Джессика. — Пора им воспользоваться. — Правда? — Фоули насторожилась. — Ты говорила, что мы пойдем туда нескоро. Тебе надо было что-то подготовить… — Уже не надо. Я в самом деле хотела затянуть игру, поиздеваться над пышкой еще немного. Но, похоже, время работает против нас. Начнем с того, что Валентайн собирает хитрые гаджеты, чтобы шпионить за нами, — Джессика тут же подняла руку, давая понять, что еще рано задавать вопросы. — И это, кстати, не самая большая проблема. Пышка пронюхала о домике ужасов. Несмотря на жесты подельницы, Фоули не смогла промолчать: — Как? Это невозможно! — Не ори! — яростно уставилась на нее Шерават. Когда блондинка смолкла, она продолжила: — Я ходила туда. Кое-что обсуждала со своими друзьями… — Друзья? — Рейчел потребовалось секунд десять, чтобы понять, о ком речь. — А, те актеры, изображающие похитителей? — Да… актеры, — Шерават с ней согласилась, но на ее лице промелькнула странная тень. — Это третья проблема. У актеров полно работы. И их раздражает, что я раз за разом переношу… мероприятие. Они четко дали понять: или мы занимаемся пышкой сегодня, или сделки не будет. — Ох! — Последний вариант Рейчел не устраивал. — Суровые условия. Надеюсь, эти люди знают свое дело. — Не сомневайся, — заверила ее Джессика. — Все, как мы обсуждали: похищение, неотличимое от настоящего, на все выходные. Пышка не будет знать, где она, и кто ее схватил. Значит, ей нечего потом будет рассказывать полиции. В понедельник она вернется целой и невредимой, но более смирной. Целая, невредимая и более смирная… О большем полногрудая лесбиянка и мечтать не могла. — Ты меня сбила, — посетовала в это время Джессика. — Так вот, рядом с домом я встретила мелкого оборванца. Он сам ко мне подошел и начал спрашивать, что я, такая прекрасная, тут забыла. Хорошо, что я не прогнала паренька и дала ему немножко денег! Знаешь, что он заявил? Пышка бродила по этой улице буквально передо мной и вынюхивала секреты нашего дома. Парень ее хорошо запомнил и мне описал. Скажешь, совпадение? — Н-нет, — три плохие новости подряд сильно огорчили Рейчел и практически лишили надежды на лучшее. Она попросила: — Джесс, давай все отменим! Джилл настороже — она не пойдет в ловушку. Но интриганка отказалась от самого разумного (по мнению Фоули) варианта. У нее было свое видение ситуации: — Рейчел, ты подыгрываешь противнице. Она делает шаг вперед, ты — шаг назад. Так мы ни к чему не придем. Нам нужна принципиально новая тактика. Резкая и ошеломляющая, как удар веслом по голове! — Джесс, ты… Ты ведь фигурально выражаешься, да? — на всякий случай спросила Фоули. — Мне бы не хотелось драться с Джилл и бить ее. — Надеюсь, до рукоприкладства не дойдет, — Шерават достала телефон и, не прекращая разговора, начала набирать смску. — Но врезать нужно так, чтобы у нее было времени остановиться и пораскинуть мозгами. Так мы и победим! По пути домой Джина раз пять повторила, что безумно нервничает. Как будто это не было заметно со стороны! Фоули то и дело доставала и прятала обратно сигареты, поправляла очки, каждую минуту поглядывала на часы, будто ее мозг отказывался запоминать точное время. Бредущая рядом Клэр неловко улыбалась. Она не представляла, чем может помочь полногрудой коллеге. Избитая фраза «Успокойся», как правило, оказывает на нервных противоположный эффект. К тому же Редфилд сама сейчас нуждалась в поддержке. «Я иду врать, — девушка решила хотя бы в мыслях называть вещи своими именами. — Уже вру порядочному человеку. Буду вместе с ней дурить сперматоксикозного дурачка. А зачем я это делаю? Да просто потому, что Джилл не может сама разобраться со СВОИМИ проблемами. Когда все закончится, надо с ней серьезно потолковать! Лучше всего — при Крисе». — Клэр, может, не надо? — Джине надоело переживать молча, и она начала это делать вслух. — Давай все отменим! — Ничего мы отменять не будем, — Редфилд строго посмотрела на нее. — Ты же не боишься своего Пита? — Да нет! Но если он нас раскусит… Будет так стыдно! — практически застонала Фоули. Клэр быстро осмотрелась — проверяла, не оборачиваются ли прохожие на возглас расшумевшейся коллеги. Затем принялась ее успокаивать: — Одна голова хорошо, а две — лучше. Ничего он не поймет, если мы не наделаем ошибок. Легенду нашу помнишь? Фоули кивнула, но как-то неуверенно. Тогда Клэр со вздохом сказала: — В старших классах ты была чертовски романтичной девочкой. Нашла себе настоящего принца. Крутого, спортивного, харизматичного, общительного… Даже слишком общительного. Перед выпускным ты застукала его со своей лучшей подругой, и их поцелуй разбил тебе сердце, — Редфилд добавила в голос ноток драматизма. — Ты всю ночь проплакала и сказала себе, что больше не желаешь так страдать. С тех пор — никаких гнусных, похотливых и лживых мужиков! — Я не знаю… — жалобно пробормотала Джина. — Все это звучит так… избито. — ОК, — легко согласилась Редфилд, — есть запасной вариант. Запоминай: ты была любовницей престарелого миллионера из Южной Америки. Тебе пришлось сделать огромные силиконовые титьки, чтобы его порадовать. Но он все равно поматросил тебя и бросил. А ведь такие золотые горы обещал! Сделать одновременно актрисой, певицей и моделью для рекламы нижнего белья. — Клэр, тебя заносит! — вскинулась Фоули. — И не надо шутить про мою грудь! Она настоящая! — Джина, ты упускаешь самое главное, — втолковывала ей Редфилд. — Мы будем косить под лесбиянок, чтобы избавить тебя от ухажера. Это уже небанальная ситуация, — с нажимом произнесла она. — Не надо все усложнять и запутывать еще сильнее. Получится неубедительно. Фоули некоторое время вздыхала и морщилась, а потом с сомнением в голосе сказала: — Ладно. Будем надеяться, я об этом не пожалею. — Я тоже надеюсь, — пробормотала себе под нос Клэр. В словах грудастой ей почудился скрытый, но вполне прозрачный намек. Если Фоули по итогам «вечера вранья» будет стыдно, грустно и неприятно, она найдет, на кого свалить вину. С высокой степенью вероятности крайней останется именно Клэр со своими авантюрами и «медвежьими услугами». Что тогда делать? Только извиняться с подавленным видом и стараться больше не попадаться Джине на глаза… …Прошло еще несколько минут, и девушки подошли к многоэтажке, в которой жили Фоули и ее ухажер. Для начала они поднялись в квартиру Джины на шестом этаже. Фоули уверяла, что они пробудут там «пару минуток», и ей просто нужно переодеться и привести себя в порядок. Клэр сидела и скучала на кухне почти полчаса, пока не убедилась, что коллега время тянет. Повторив по неизвестно какому кругу свои аргументы, она заставила Джину пошевеливаться и буквально вытащила из квартиры. Фоули еще немного потопталась на лестничной площадке, вздыхая так, словно ее вели на убой, и только после этого спустилась на два этажа. Ухажер грудастой девушки распахнул дверь после долгой паузы — Джина успела несколько раз нажать кнопку звонка. Он будто раздумывал, надо ли пускать тех, кого сам же пригласил. Едва выглянув из-за плеча коллеги, Клэр поняла, почему Фоули не соглашается на такое «сокровище». В дверях стоял затрапезного вида тип с недельной щетиной на лице. Если бы не рассказы Джины, Клэр дала бы ему лет тридцать. От Пита шел одуряющий запах какого-то одеколона. Вероятно, он забивал им все остальные нежелательные ароматы. — Ну… привет, — робко улыбнулась Фоули. — А-а! — Парень икнул, и сквозь завесу одеколона прорвался легкий запашок перегара. — Пришла-таки. А это к с тобой? Лесбиянка? — Он с глупым смешком указал на Клэр. — Пит! Не говори так! — Лицо Фоули по цвету стало похоже на прическу Редфилд. — Почему? Ты же ее так называешь! — удивился Пит. — Я тоже рада познакомиться, — вмешалась Клэр. — Мы войдем?! — А-а. Ну проходите, — вяло махнул рукой «гостеприимный» хозяин. — Я ждал вас. Парень лукавил. Может, он и «ждал» гостей, но к их приходу точно не готовился. Во-первых, не прибрал свою холостяцкую берлогу. Во-вторых, не привел в порядок самого себя и вышел к девушкам в серо-голубом спортивном костюме. И уж, конечно, он не накрыл стол — разве что протер его. Гостьям Пит предлагал пиццу, пиво и ничего больше. «На приятный вечер можно не настраиваться, — Клэр старалась пореже морщить нос в этой квартире. — Вкратце объясню, почему они с Джиной не пара, и домой!» Видя, что Фоули по-прежнему робеет и может все испортить, Редфилд взяла инициативу в свои руки. Парень был подвыпившим и на вид глуповатым, так что девушка не ожидала никаких проблем. Запретив совести даже заикаться о вреде вранья, Клэр излагала историю своих вымышленных отношений с коллегой. Начала со лжи о первом неудачном романе Джины, затем «поселила» себя с ней в одной комнате общежития… Дальше, что называется, завертелось. Сама Фоули, скрывая смущение, налегала на пиццу с пивом. Притворялась, что так оголодала на работе, что даже разговор поддержать не может. Клэр это вполне устраивало. Время от времени она легонько пинала грудастую коллегу под столом, и та поддерживала вранье либо угуканьем, либо торопливым: «Так все и было». — …И как ты, должно быть, уже понял, — Редфилд плавно подводила итог своему монологу, — мы с Джиной вполне счастливы вместе. И нам никто больше не нужен. Клэр замолчала и перевела дух. Ей вдруг самой захотелось есть — то ли от волнения, то ли от чего-то еще. Решив хотя бы поужинать на халяву, она подтянула холодную пиццу к себе и аккуратно отодвинула в сторонку нелюбимые маслины. Редфилд слегка беспокоилась. Она полагала, что нетактичный парень будет постоянно перебивать и сыпать вопросами. Вместо этого он качался на стуле, пил пиво из горла и хмыкал. Вопросы Пит задавал в самом начале — когда пробовал что-то разузнать о самой Клэр — но потом как будто потерял к ней интерес. Теперь Редфилд не знала, что и думать. Одно из двух: или они пришли в гости к идиоту, который просто не понял, что ему хотели сказать… или нарвались на человека, умеющего слушать и анализировать. — Пит, оторвись от своего пива! — не сдержалась Фоули. Видимо, ей тоже надоела неопределенность. — Тебе что, нечего нам сказать? Пит помотал головой, допил остатки пива и, наконец, глубокомысленно выдал: — Во дела… «Все-таки идиот», — сделала для себя вывод Редфилд. А Джина настойчиво продолжила: — Что ты имеешь в виду? — Да просто… — Пит махнул рукой с зажатой в ней бутылкой. — Думал, ты меня тупо динамишь. Лесбиянок каких-то придумываешь… А тут вот эта приходит, — он махнул бутылкой в сторону Редфилд. — И она… ик… настоящая. — Меня зовут Клэр, — сдержанно напомнила девушка. — И я в самом деле настоящая. — Гы! Серьезно? Если потрогаю — не растаешь? — Пит вдруг перегнулся через стол, пытаясь достать до груди Редфилд. Однако Джина тут же хлопнула по шаловливой руке: — Пит, хватит! — Ее голос стал гораздо тверже. — Это уже не смешно! Ты мне не верил, хотел увидеть мою подругу. Вот — увидел! Теперь нам пора расстаться! — Как расстаться? Почему? — Пит всполошился. — Вечер только начался! Я думал, в клуб все вместе сходим, с моими корешами потусим. Им же тоже интересно на живых лесбиянок поглазеть. — Не пойду! — резко ответила Фоули. — И ты не ходи! Ты сегодня уже достаточно выпил! — А ты меня не учи! Кукла, блин… ре-резиновая… — с разочарованием тянул парень. По лицу Джины было заметно, что она разочарована не меньше. Опустив недопитый стакан пива, Фоули встала. — Идем отсюда, Клэр. Мне это надоело! Редфилд догнала возбужденную коллегу у самой двери и прошептала: — Ты, пожалуй, иди. А я задержусь! — Зачем? — Фоули уставилась на нее с изумлением. — Тебе тут понравилось? Клэр опять понизила голос: — Твой приятель — тугодум. С ним надо попроще и пожестче. Мы побеседуем с глазу на глаз. Я потом поднимусь к тебе и все расскажу. — Чего вы там шушукаетесь? — проворчал Пит, появляясь в коридоре. — Сваливаете? — Джине завтра рано вставать, — Клэр изобразила заботливую любовницу. — И она уходит. Скоро увидимся, родная! Войдя во вкус, она неожиданно для самой себя чмокнула Джину в щеку. Без лишней страсти, а как если бы целовала школьную подружку. Пит отреагировал «правильно» — распахнул рот и застыл. Засмущавшись, Фоули быстро вышла из квартиры, едва не забыв сумочку. А Клэр плавно прикрыла за ней дверь и заговорила деловым тоном: — Пускай отдыхает. А мы с тобой пообщаемся. — Есть о чем? После ухода Джины в Пите что-то изменилось. Он смотрел на оставшуюся девушку угрюмо и с необъяснимым подозрением. Впрочем, Клэр тоже надоело изображать воспитанную девочку: — Проблема в тебе. Джине ты не нравишься. Мне тоже. Исчезни из нашей жизни по-хорошему! Пит побагровел, бросил бутылку прямо на пол и разбил ее. А потом выпалил: — Указывать мне будешь? Да вы, бабы, вообще охренели! Ты кто такая? Кто такая, я тебя спрашиваю?! — Близкая подруга Джины, — напомнила Клэр. — Гонишь! — с торжеством в голосе объявил Пит. — Я видел! Все видел! Джину всю перекосило после твоего поцелуя. Любовницы так себя не ведут! Обмануть меня хотела, крыса рыжая? Клэр захотелось покрыть алкоголика матом. Или себя. Или даже Джину. Кто в последний момент все испортил? Она сама со своим «экспромтом», или полногрудая «недолесбиянка», не умеющая держать лицо? «Проблем не избежать, — подумала Редфилд. — Дать ему по башке сразу? Или еще раз попробовать договориться?» Перед уходом с работы Джилл нужно было встретиться с Паркером. Разумеется, не для того, чтобы подискутировать на тему тропических лихорадок. Впрочем, Паркер по инерции спросил, как у напарницы дела. Та ответила одной-единственной фразой: «Лесбиянки совсем замучили». Реальные примеры мучений Джилл уже не приводила, рассчитывая на тактичность здоровяка. Женщина вскрывала коробку, к которой была приложена записка «Для Валентайн», а заодно спрашивала: — Тебе Клэр случайно не звонила? — Нет. А тебе? — Тоже нет, — Джилл с озабоченным видом потерла подбородок. — Ты вроде говорил, что ей не нравятся наши дела? Она не могла передумать? — Ты знаешь Клэр лучше меня, — осторожно сказал Лучиани. — Она обещала помочь, но при условии, что Рейчел и Джина от этого не пострадают. — Ясно — все придется делать самим, — разочарованно протянула Валентайн, откладывая крышку коробки. — Что у тебя там? — полюбопытствовал Лучиани. — Взяла у Квинта кое-что напрокат, — женщина с ухмылкой продемонстрировала черный приборчик. — Небольшой микрофончик. Я ношу его на теле, а ты все слышишь у себя в наушниках. Правда, полезно? — Смотря, для чего. Хочешь вызвать на откровенный разговор Джессику? Или Рейчел? — Еще не определилась, — призналась Валентайн. — Буду носить его с собой и действовать по обстановке. Вдруг наши интриганки опять пойдут в туалет секретничать? Джилл хихикнула. Зато Лучиани одолевали сомнения: — А микрофон точно сработает? — Должен. Квинт никогда не давал мне бракованные устройства. — Не знаю. Мало ли что… — зудел здоровяк. — Ты раньше пользовалась этими микрофонами, Джилл? — Эм-м-м… — Тут сейчас никого нет. Давай попробуем! — предложил Паркер. — Отойди к двери и скажи что-нибудь шепотом! Женщина согласилась — в первую очередь для того, чтобы успокоить напарника. Она сделала, как он просил — пошла к дверям, опустила голову и тихо произнесла: «Раз, раз, проверка связи…» После этого обернулась. Паркер отрицательно покачал головой. Валентайн предположила, что сказала слишком тихо. Во второй раз она говорила громче, но Лучиани только руками разводил. — Как слышно? — вновь спросила женщина. Она начинала злиться на приборчик. — Слышно хорошо, — отозвался Паркер, снимая наушники. — Но твой микрофон тут не при чем. Теперь и Валентайн усомнилась в непогрешимости Кетчама. Для чистоты эксперимента они с напарником поменялись местами. Все повторилось с самого начала: Джилл напряженно вслушивалась, но не разобрала ни одного слова Паркера. Затем здоровяк вернулся и громко заключил: — Квинт облажался! Эта фиговина не работает! — Похоже, раз в году и палка стреляет, — Джилл покраснела, хотя в этом конфузе не было ее вины. — Я поговорю с Квинтом. — Он вроде бы уже ушел, — разочаровал ее Лучиани. — А завтра — выходной день. — Дьявол! — выругалась женщина. — Тогда отложим до понедельника. Хорошо, что мы заранее проверили. — Еще бы! — гордо заявил здоровяк. — У меня чутье! Ко мне стоит прислушиваться! Валентайн честно хотела похвалить Паркера за его чутье. Но стоило ей только открыть рот, как зазвонил ее телефон. — Хм… — удивленно отметила Джилл, глянув на определившийся номер. — Рейчел. Ей-то что надо в такое время? Алло! — Ох, Джилл, — у Фоули сильно дрожал голос, — так здорово, что ты взяла трубку! Не знаю, к кому еще обратиться. У меня тут трагедия! Я в панике! — Не страшно — я знаю секрет хорошего настроения! — мстительно уколола ее Валентайн. — Помассируй хорошенько свою щель, и все как рукой снимет! Паркер уставился на напарницу глазами зайца, который увидел, как волк с чавканьем уминает его капусту. Игнорируя здоровяка, Джилл жестко оборвала стенания в трубке: — Рейчел, завязывай с этим! Больше фактов, меньше соплей! — Ну… — пробубнила блондинка. — Я немножечко повздорила с Джессикой. И… чуть-чуть ударила, — Фоули замолчала, словно собиралась с духом, а затем быстро закончила: — Теперь она сидит связанная в надежном месте! Я не знаю, что с ней дальше делать! — Рейчел, ты дура набитая! — Валентайн давно хотела это сказать и ждала подходящего повода. — Знаю! Но все вышло… случа-а-а-айно! — Случайно людей не похищают! Выпусти ее и извинись! — Боюсь! Она в полицию побежит! — А от меня ты чего хочешь? — допытывалась Джилл. — Не зна-аю! Но ты должна что-то придумать! — бесцеремонно потребовала Рейчел. Валентайн с большим наслаждением выматерилась в трубку, очень подробно объяснив Фоули, где у лесбиянок находятся мозги. Почувствовав, что стало легче, она перешла к делу: — Вы где? У тебя дома? — Н-нет! Я привезла ее в одно заброшенное здание. — Где оно находится? — Джилл и так знала ответ, но подыгрывала блондинке. Услышав про Гордон-стрит, она покачала головой, удивляясь предсказуемости своих врагов. Валентайн пообещала «подъехать и разобраться», после чего выключила телефон. — Я, если честно, ничего не понял, — нехотя признался Лучиани. — На самом деле, там все просто, — ответила ему Джилл. — Джессика якобы в плену у нашей лесбы. А та орет, плачет и твердит, что это вышло нечаянно. Требует помощи! — Она поймала Джессику? Почему не наоборот? — опешив, здоровяк сморозил глупость. Как раз это Джилл не удивляло. — Тогда звонить и плаксиво звать на помощь пришлось бы Джессике. Получилось бы… неубедительно. А с Рейчел проще! Что с дуры возьмешь? — Ты и две заговорщицы… Ночью и в заброшенном здании, — хмурился Лучиани. — Попахивает провокацией. — Вызовом, — поправила его женщина. — Что-то поменялось. Они устали от интриг и поперли напролом. А раз им надоело, — Валентайн с отвращением закинула в коробку неисправный микрофон, — то мне это тем более не нужно. — Джилл, не пугай меня… — Расслабься. Это им надо бояться, — ухмыльнулась Валентайн. — Встречусь с Джессикой и Рейчел и буду ставить им четкие условия. Не поймут по-хорошему — изуродую их морды! Это будет и правильно, и справедливо! — Они встретят тебя вдвоем. Как минимум, — подчеркнул осторожный Лучиани. — Тебе понадобится поддержка. — Спасибо, Паркер. Рада, что ты сам вызвался. — Э-э-э… Я о том… Однако Джилл не слушала: — Подкинешь меня к дому! Только заберешь чуть подальше от нашего офиса, а высадишь чуть в стороне от цели. Все должны думать, что я приехала одна. — Стой, стой! Не спеши! — взмолился здоровяк. — Как я пойму, что тебя пора спасать? Микрофон ведь не пашет! — Да, с ним было бы удобнее. Тогда просто посиди в машине и засеки минут… двадцать, — определилась Валентайн. — Если я к тому времени не вернусь, войдешь в дом и всех распугаешь. Несмотря на четкий план, Лучиани сидел с унылым видом. Джилл попробовала его подбодрить и повторила: — Да расслабься ты! Мы же не на бандитские разборки едем! Ну что эти гадины нам сделают? Убьют и скормят собакам? — Вряд ли, — Паркер неуверенно улыбнулся, но затем опустил глаза.