Ангел из Зимнего замка

Форель, тушёная с грибами, оказалась превосходной. Шольц ел маленькими кусочками, думая о том, что люди тоже кое на что способны. Взять хотя бы эту рыбу: тот, кто её приготовил, должно быть настоящий гений! Можно сказать, что этот человек получил определённую власть над самим Вильгельмом. Иначе как объяснить, что он, ярый поклонник родной немецкой кухни, едва ли не каждый вечер проводил в ресторане Мидленд Гранд-отеля? Шольц сделал глоток Пино Блан и поискал глазами официанта, чтобы заказать десерт. Штрудель здесь тоже был выше всяких похвал. Но вместо официанта Вильгельм увидел женщину в серо-голубом платье, которая, не стараясь привлечь к себе всеобщее внимание, всё же его привлекала. Что-то было в её походке или осанке, а может, в том, как подрагивала короткая вуаль на её шляпке, и Шольц проследил путь женщины до самого столика. Только когда она села и подняла лицо, охотник понял, почему так заинтересовался посетительницей. Молодая женщина показалась ему знакомой. Всё эта проклятая и, одновременно, благословенная память, точно в бездонный архив складывавшая слова, портреты, запахи. Женщина эта была леди Уинтер, одна из тех дам, принадлежащих высшему обществу, которых определённо следовало помнить. Спустя несколько минут к ней присоединился джентльмен, ранее сидевший за соседним столиком. Вильгельм продолжал наблюдать за ними скорее от нечего делать в ожидании десерта. Но вдруг визави леди Уинтер оглянулся, и праздное любопытство Шольца мгновенно сменилось чуткой настороженностью. Быть того не может! Мужчина оказался чертовски похож на Генри О'Брайена. Покойного Генри О'Брайена. Шольц никогда не видел этого вампира, но читал записи о нём в архиве охотников. Однако О'Брайена убили, это тоже было в записях, значит, собеседник леди Уинтер никак не мог быть тем, за кого его принял Шольц. Умерший человек способен воскреснуть – об этом Вильгельм знал лучше, чем кто бы то ни было, но умерший вампир не воскресает, это исключено. Стало быть, обычное сходство. Нетрудно ошибиться, если видел лишь портрет. И всё же Шольц слишком доверял своей памяти и наблюдательности, чтобы просто так отступиться. В конце концов, выяснить, кто этот джентльмен, не так уж сложно. Пока он размышлял, леди Уинтер порывисто поднялась со стула и покинула мужчину, похожего на О'Брайена. Тот посидел ещё немного и тоже ушёл. Вильгельм не спешил. Уходя из ресторана, ни леди Уинтер, ни её загадочный знакомый не забрали верхней одежды, из чего следовало, что они оба остановились здесь же, в отеле. Поэтому Шольц спокойно съел штрудель – с хрустящей корочкой, как ему нравилось, – допил вино и только после этого поднялся из-за стола. – Могу я передать записку мистеру Генри О'Брайену? – спросил он, подойдя к стойке метрдотеля. – Одну минуту... Простите, но такого постояльца в нашем отеле нет. Шольц на секунду задумался. – Тогда не могли бы фы оказать мне другую услугу? Сообщение для леди Энжел Винтер. – Для леди Уинтер? Конечно, что бы вы хотели ей передать? Попросив лист бумаги и письменные принадлежности, Вильгельм составил короткую записку: "Леди Уинтер, мне необходимо встретиться с вами. Сегодня, в холле отеля, в десять вечера. Генри О'Брайен" – Будьте так любезны, – Шольц протянул листок бумаги метрдотелю и расположился на одном из мягких диванчиков холла. Была только половина десятого.