Ангел из Зимнего замка

Вильгельм даже не успел допить утренний кофе – чёрный, без сахара, – когда Роберт вернулся из архивов. Учитывая многовековую историю фамилии Уинтер, Шольц ожидал увидеть ворох документов, под которым прогибается его помощник, но тот принёс лишь несколько страниц, причём бумага выглядела совершенно новой. – Что это? – раздражённо поинтересовался Шольц. – Документы, которые вы просили, сэр, – ничуть не смутившись ответил Роберт. – Мне не позволили забрать оригиналы, поэтому я скопировал записи, касающиеся лорда и леди Уинтер. – Этого мало! Ты что, не понимаешь? Что толку мне от этих бумажек? Я просил тебя найти всю историю семьи Винтер, а то, что ты притащил – ничего не значащая ерунда. Шольц отпил пару глотков кофе из чашки, глядя сквозь своего помощника на противоположную стену. – Отправляйся в Мидленд Гранд, – голос Вильгельма мог бы показаться спокойным, если бы едва ощутимо не дрожал от злости. – Я сам схожу в архифы. И, умоляю, не застафляй меня сожалеть о том, что доферил тебе слежку за леди Винтер и её нофым другом. – Вы не пожалеете, сэр. Шольц не был в этом уверен, но ему ничего не оставалось, как заранее смириться с возможным разочарованием. В конце концов, он никак не мог разорваться на десяток маленьких Шольцев, которые одновременно находились бы в разных частях Лондона и делали бы работу так, как надо. Не более чем через час кэб Вильгельма остановился перед собором Саутворк, за которым находился столичный архив. Башенки здания, похожие на рога, упирались в ясное небо, впервые показавшееся после целой недели сплошных грязно-серых туч. Засмотревшись на рогатую голову собора, Шольц не заметил, как с ветки ясеня сорвался крупный ворон и полетел прямо на него. Только шумное хлопанье крыльев заставило мужчину резко оглянуться, и в то же мгновение чёрная птица по-хозяйски уселась охотнику на плечо. Ворон оглушительно каркнул прямо на ухо Шольцу и, немыслимо извернув голову, уставился блестящим глазом на бедно одетую женщину, как раз в этот момент проходившую мимо. Та охнула, прижав руки к щекам, и птица, точно удовлетворившись её вниманием, снялась с плеча Вильгельма. Женщина же, бледнея на ходу, засеменила к охотнику. – Здравствуйте, сэр, – начала она убийственно серьёзным голосом. – Я хотела бы переговорить с вами по одному важному делу. – Я не подаю, – коротко ответил Шольц. Щёки нищенки мгновенно сменили испуганную белизну на возмущённую краску. – А я и не прошу, – резко сказала она. – Дело касается волка. Женщина уставилась на Шольца точно так же, как до этого смотрел на неё саму ворон. Она ждала реакции. – Фолка? Какого ещё фолка? Вильгельм решил, что нищенка просто безумна. Или хитра, и тогда подачку, по её расчётам, должны выдавать после серии туманных обещаний и предсказаний. Незнакомка в нерешительности смяла концы шали. Наверное, самой приличной шали, которая у неё была. – Волка, который сидел на цепи. Волка, который боится серебра и пьёт кровь. – Кто ты такая? Желание побыстрее отделаться от приставучей нищенки тут же покинуло Шольца. Нет, её слова – это уже не бессвязный случайный бред, которым можно дурить голову глупцам. Она что-то знала, и Вильгельм не собирался пренебрегать ни единым источником информации, пусть даже самым странным и неожиданным. – Он хочет меня убить. Ты поможешь мне? – Мне нужно, чтобы ты всё рассказала. Что ты знаешь? – Слава Богу... Нищенка испустила громкий вздох облегчения и едва не осела на мостовую. Однако она совладала с собой и заспешила к собору, забыв даже оглянуться на великана. В молельном зале женщина села на скамью в дальнем ряду. Шольц опустился рядом и направил взгляд на распятие. Всё же вампиры не были угодны богу, иначе как объяснить эту случайную встречу? – Я была в Вудчестере в день резни. Меня пригласила миссис О'Брайен для проведения ритуала, призывающего в дом удачу. В тот день волк О'Брайен выбрался из подвала и принял человеческий облик. Пока он убивал прислугу, я заперлась в его бывшей тюрьме и дождалась, когда он уедет. А потом он как-то узнал, узнал, что я была там. Он приходил в то место, где я раньше жила, и по ошибке убил там женщину. У неё были волнистые чёрные волосы, серая шаль... Я увидела её и всё поняла. Незнакомка замолчала и жадно впилась взглядом в лицо Вильгельма. – Ты, должно быть, и не подозрефаешь, какие ценные сфедения мне сообщила. Не знаю, откуда тебе известно, кто я и чем занимаюсь, не буду даже спрашифать, как ты узнала, что загадка О'Брайена занимала все мои мысли в последние сутки, но я тебе крайне признателен. Скоро тебе не нужно будет бояться фолка. Я его убью. – Спасибо. Спасибо. Вы могли бы мне сообщить, когда это случится? Иначе так и буду бояться каждого шороха. – Не сомнефайся, это случится скоро, и я буду рад сообщить об этом, если скажешь, где я могу тебя найти. И ещё, может быть, тебе известно чуть больше. Мне фажны любые детали, всё, чем ты могла бы помочь. – Он боится серебра. Клетка была серебряной, с тонкими прутьями. И ещё – может превращаться в волка. Я видела, как... – женщину передёрнуло. – Спасибо тебе, – Вильгельм перевёл взгляд с собеседницы на распятие. – И фсё же удифительно, почему ты обратилась ко мне? Ещё и эта птица... Она тфоя? – А если я скажу, что птица была знаком? Вы поверите? Иного объяснения нет. – В силу сфоей профессии я верю в такие вещи, над которыми многие люди смеются. Ещё я ферю в бога. Но знаки, магия – нет, в это я не ферю. Я признателен тебе за помощь, но не нужно дурить меня всеми этими штучками. Она вздохнула, взяла Шольца за руку. – Вы как-то по-особенному относитесь к еде. В последний раз хвалили яблочный штрудель. А ели его не дома, большой зал, там слышны гудки поездов. – Она отпустила мужчину, лицо её сделалось кислым, точно лимонная долька. – Ну, расскажите мне, что всё это ярмарочные фокусы. Теперь Шольц всё понял. Эта женщина каким-то образом выследила его, видимо, узнав о том, что он охотится на вампиров. Вот тебе и загадка со случайной, почти мистической встречей, и волшебство с вороном, конечно же ручным, и это "чудесное" чтение по руке. – Поразительно! – воскликнул Вильгельм, в блестяще разыгранном удивлении поднимая густые чёрные брови. – Если можешь фидеть такое по одной лишь руке, то тебе просто цены нет. Он едва удержался от того, чтобы посоветовать "прорицательнице" предложить свои услуги Скотланд-Ярду. Женщина поднялась со скамьи. – Угол Уолтер Стрит, старый жёлтый дом, я снимаю мансарду. Прошу вас, сообщите мне. – Будь спокойна. Фолк скоро умрёт, и ты тотчас же об этом узнаешь, даю слофо. *** Кое в чём Роберт оказался прав: архивариус Альберт готов был драться, но не допустить, чтобы Шольц вынес документы за двери читальни, будто речь шла не о стопке старинных бумаг, а, по меньшей мере, о куске мозга самого архивариуса. Пришлось смиренно сесть за один из длинных широких столов и изучать историю семейства Уинтеров под пристальным взглядом близорукого Альберта. Этот старый коршун не спускал с Шольца глаз, будто боялся, что стоит отвернуться, и охотник сбежит, прихватив драгоценные записи. Делать этого Вильгельм, разумеется, не собирался. Какими бы фантастическими ни казались перспективы уличения Уинтеров, доброе расположение архивариуса было важнее. Хотя он мог бы и чаю предложить… Записи начинались с 1666 года. Проклятый Большой пожар. Однако история семьи даже за пару сотен лет смогла заинтересовать Шольца. На протяжении двух веков наследниками Уинтер касл неизменно были двое: мужчина и женщина. То это были брат и сестра, то кузены, то ещё какие-то родственники разной степени воды на киселе, один раз даже муж и жена. Лорд Ричард и леди Мэри, лорд Джеймс и леди Виктория и прочие, и прочие. Каждый раз бездетные, каждый раз передающие право наследования очередной паре. Если не знать, что искать, можно и не обратить внимания на странную закономерность, но Шольц знал. Конечно, доказательство шаткое, как башенка из зубочисток, но достаточное, чтобы обратить взоры охотников в сторону Уинтер касла. Ещё одна интересная мелочь заставила Вильгельма задержаться чуть дольше, хотя близился полдень, и он собирался успеть на обед в Мидленд. У Рэя и Энжел Уинтер оказалась родственница. Одна! Впервые за несколько поколений необычный член семьи – племянница Сесиль, да ещё и появилась она куда раньше, чем действующим лорду и леди пора было отправляться на покой. Стоило это запомнить. – Благослофи фас бог, Альберт! – отсалютовал Шольц архивариусу и отправился в Мидленд Гранд. Как удачно, что можно сделать сразу два важных дела! Пообедать и справиться у Роберта о результатах слежки. Теперь, когда таинственный друг леди Уинтер перестал быть таким таинственным, Шольц мог поздравить себя и свою память с блестящим опознанием воскресшего вампира. Если бы он не заметил О'Брайена накануне вечером, кто знает, удалось ли бы когда-нибудь его отыскать? Даже слова этой странной женщины о волке не заставили бы Шольца поверить в то, что мёртвый вампир не мёртв. Как же удачно всё сложилось... В холле отеля Вильгельм столкнулся с Робертом. Лицо молодого человека было убийственно серьёзным, и он определённо куда-то торопился. – Сэр? – несмотря на крайнюю озабоченность, помощник умудрился заметить Шольца, отчего помрачнел ещё больше. – Какие нофости, Роберт? – Они уехали, сэр. Оба, – предваряя вспышку холодной ярости начальника, способную обратить всех, в том числе и самого Роба, в бесформенные глыбы льда, парень поспешно добавил: – Ещё вчера ночью. Всё утро я пытаюсь выяснить, куда, но никто не может мне с этим помочь. Я не знаю, где они, сэр... Нижняя челюсть Шольца нервно заходила, он закрыл глаза и не открывал их целую минуту. Роберт молча ждал, зная, что сейчас лучше ничем не выдавать своё присутствие. – Возвращайся, – распорядился, наконец, Вильгельм. Удача кончилась. Плата за чудесные случайности, встречи и подсказки, щедро рассыпанные самой судьбой, оказалась непомерно высокой, пришлось вытряхнуть из кармана последний пенни. Генри О'Брайен сбежал – не иначе, последствие разыгранного Шольцем представления для Энжел Уинтер. А что же сама леди? Не бросит же она, в самом деле, свой родовой замок ради случайного знакомого? А если и бросит... В Уинтер касл ещё остался её брат. Будет приятно познакомиться, лорд Рэй Уинтер.