Ангел из Зимнего замка

Шольц уезжал из Уинтер касла в ярости. Вколотить бы осиновый кол в надменное, полное чувства собственного превосходства лицо лорда Уинтера! Такие, как он, ничего не боятся, верят, что высокое положение, деньги и стены родового замка делают их неуязвимыми. Ничего, нужно только убедиться, что братец Энжел Уинтер тоже вампир, и никакая золотая броня его не спасёт. Эти мысли помогали Вильгельму не думать о вопиющей неудаче, форменном провале. Леди Уинтер уехала вместе с О'Брайеном – неприкрытая ложь Рэя не заставила его усомниться в этом – невесть куда. Даже Роберта обвинить не получалось, с тем же успехом можно упрекать парня в том, что утром взошло солнце. За окном, в роще, мимо которой громыхал кэб, с деревьев снялась стая ворон и, наперебой каркая, пронеслась над дорогой. В голову пришёл адрес: "угол Уолтер Стрит, старый жёлтый дом..." Отчаянное, должно быть, положение, раз последним средством остаются карточные фокусы. Шольц велел кэбману ехать на Уолтер Стрит. На углу улицы в самом деле оказался старый дом с мансардой. Вильгельм поднялся по обветшалой лестнице, едва выдерживающей вес его тела, и вспомнил, что не знает даже имени женщины. Не страшно, в конце концов, он пришёл не к человеку, а к сведениям. Коротко, нетерпеливо постучал. Едва слышно заскрипел старый пол: к двери подошли, но ничего не сказали. – Мисс, мы фиделись у собора Саутфорк, – прокричал Шольц, прислонив лицо к щели между створкой двери и косяком. – Форон, помните? Заскрежетал засов, вытаскиваемый из скоб, затем звякнула цепочка. – Проходите, – произнесла хозяйка комнаты, предоставив Шольцу самостоятельно открыть дверь. Тот поначалу просунул голову в неширокий зазор, огляделся, и только потом шагнул внутрь. Через серый плотный дым, забивший комнату, едва ли можно было что-то разглядеть. Шольц фыркнул, кашлянул, безуспешно пытаясь выгнать из себя запах и привкус табака. Не заметив кружку, стоявшую прямо на полу, он пнул её мыском ботинка, глянул под ноги. Бесцветный ручеёк пополз под валявшееся там же, на полу, покрывало. Эта женщина слышала хоть что-нибудь про уборку? Комната могла с лёгкостью посрамить гнездо сороки. Диван был закидан всевозможным хламом так, что даже ребёнок не нашёл бы на нём местечка, чтобы присесть. На столике в углу громоздилась посуда вперемешку с газетами. Сама хозяйка, окутанная вонючим туманом, точно какой-нибудь джинн, стояла возле окна. Источник заполнившего комнату дыма обнаружился тут же – в худых узловатых пальцах женщина небрежно держала трубку. – Я не убил тфоего фолка, – начал Шольц, отступая от лужицы, намеревавшейся прокрасться под подошву, – он сбежал. Ты гофорила прафду о сфоих... талантах? Если это так, то я готоф поферить и просить помощи. В ответ хозяйка комнаты лишь презрительно фыркнула. Вильгельм же быстро приблизился и навис над женщиной. – Мне уйти и подождать, пока О'Брайен фломится сюда и загрызёт тебя? Она аккуратно положила набитую, но незажжённую трубку на подоконник, посмотрела на Шольца. От прямого взгляда её тёмно-карих глаз ему стало не по себе, показалось, будто температура в комнате упала до нуля. Однако Шольц едва ли шелохнулся, ещё не хватало показывать гадалке, что её фокусы работают. – Если ты не способен забыть на минуту о предрассудках, чтобы поймать волка – уходи. Подумаешь, ещё один человек погибнет в Лондоне от вампирьих клыков. Даже если это случится, ты всё равно хорош? Лучший? – Ты будешь помогать или нет? Надо денег – я заплачу. Женщина притронулась к его ладони с неописуемой нежностью, которой нельзя было ожидать от таких некрасивых рук с выпирающими костяшками. – Когда ты был мальчиком, тебе каждую ночь снилась дама, которая звала тебя чужим именем. Однажды ты пошёл за ней, и после этого не просыпался несколько суток. Началась лихорадка, ты бредил. Врач не смог сказать, что с тобой. Поэтому позвали священника. После того, как он прочитал молитву над твоей постелью, ты проснулся и поправился. И больше никогда не видел во снах ту женщину. Хозяйка комнаты рассеянно перевела взгляд на верхнюю пуговицу пальто Шольца. Он выдернул ладонь из её рук и занёс так, будто собирался ударить. Но потом, совладав с собой, отпустил. – Не бойся, – с тихой мольбой произнесла женщина. – Что это было? – произнёс Вильгельм деревянным голосом. Резкое, сбивчивое дыхание, от которого подрагивали ноздри, с головой выдавало его волнение. – Хочешь знать, что это был за фокус, или что это была за женщина? – Хочу знать, как найти О'Брайена. Женщина прокашлялась, заговорила твёрдо, без следа мелькнувшей было уязвимости. – Ты предлагал плату. Я буду рада, если получу жильё, не похожее на крысиную нору. И о том, где я, не должен знать никто, кроме тебя. Больше ничего не нужно. Если согласен, я разложу карты. Не думай о прошлом, задай им вопрос о волке. Широким движением руки гадалка смахнула со стола в углу комнаты объедки, присела на скрипучий табурет и указала Вильгельму на место напротив. Пока он усаживался, женщина достала колоду, начала выкладывать таро. – Они говорят не о волке, – задумчиво пробормотала гадалка, – они рассказывают о зиме. О чём ты думаешь? – Я предстафляю лицо О'Брайена, как он оглядыфается, сидя за столиком в ресторане, а напротив него Энжел Винтер касается рукой фуали. – Вот как... Она сейчас рядом с ним. Одна зима. А вторая... – гадалка выложила карту, стукнула по ней указательным пальцем, – Вторая недалеко от тебя. И между ними есть связь, которую ничем не нарушить. Карты говорят, что вторая зима жаждет первую, а значит, через неё можно найти и волка. Там есть рядом с ним, рядом с этим мужчиной, какой-то сполох. Я не знаю, как это объяснить... Волк и две зимы окружены непробиваемыми стенами, они неприкосновенны. Но в этих стенах есть брешь, рыжий сполох, какой-то молоденький, совсем слабая... Если ворон её схватит и заклюёт, то узнает нужное. А с севера тебе пришлют письмо, и придётся выбирать – ехать или остаться. Гадалка замолчала, только губы беззвучно шевелились. Она вряд ли помнила, что рядом с ней есть человек, водила кончиками пальцев по лицам, нарисованным на таро. – Рыжая... – проговорил Шольц. – Не бог фесть, какая зацепка, но я, кажется, знаю, о ком речь. Завтра я найду для тебя другое жильё, как догофаривались. Он поднялся, упёр в столешницу огромные кулачищи и последний раз посмотрел на таро. Поверить, что в хитро разложенных картонках можно читать прошлое и будущее – по-настоящему, с деталями, а не мутным набором слов – было почти невозможно. Но история про женщину из сна была пугающе подлинной, сомневаться в способностях гадалки стало попросту глупым. И рыжая... Как её назвал Рэй Уинтер? Элис? Элис... Как же до тебя добраться, Элис? – Я до сих пор не знаю тфоего настоящего имени, – сказал Шольц перед тем, как уйти. – Сорока, – сдерзила та, – сорока из сорочьего гнезда.