Ангел из Зимнего замка

Комната, в которой держали Элис, располагалась в подвале: там же, где хранилось снаряжение охотников и уцелевшие остатки оборудования из лаборатории. Вошедший Шольц к своему неудовольствию заметил, что его помощник пожалел рыжую девицу и просидел рядом с её койкой всё утро. Впрочем, сострадание Роберта имело границы, а потому запястья и щиколотки вампира охватывали железные браслеты, прикованные цепями к стене и полу. Вильгельм приблизился, равнодушно глянул на Элис. Та зажмурилась, будто в комнату вошло солнце. – Что-нибудь рассказала? – осведомился старший охотник. Начать они решили по-хорошему. Живыми вампиров удавалось изловить редко, обычно этот риск был ни к чему, и каждый раз твари шипели, рвались с цепей, точно им пятки жгли. Элис же казалась потерянной, напуганной. Следы укусов на белой, точно фарфоровая ваза, шее ещё не зажили, и девушка, похоже, не успела свыкнуться со своей новой сущностью, обрести положенную ей силу. – Нет, только одеяло просила. Жалобно так… Я бы принёс, да только где его тут взять? – Зачем тебе одеяло? – Шольц тронул плечо Элис, и та мгновенно распахнула глаза. – Моё тело теперь такое холодное… Я боюсь, что если засну, то замёрзну насмерть… Голос рыжей был голосом маленького ребёнка, заночевавшего в мороз прямо на чьём-то крыльце. Шольц понял, отчего Роберт высиживал с ней часы, едва ли не за руку держа. Самого же Вильгельма жалость не одолевала. Тварь есть тварь. Пощадишь львёнка, и через пару лет он сожрёт тебя, обглодав косточки. – Тебя обратил Рэй Винтер? – рука Шольца скользнула сначала к шее, потом к подбородку Элис. Когда он сдавил её нижнюю челюсть, заставляя девушку посмотреть ему в лицо, ноздри вампира дрогнули, верхняя губа задралась, обнажая иголочки-клыки. – Рэй Винтер? – жёстче спросил Шольц. – Рэй? – Элис вдруг обмякла, стала безвольно-текучей, точно взбитые сливки на жаре. – Милый Рэй… Он такой хороший, такой добрый ко мне. – Отфечай. Иначе в следующий раз, когда я спрошу, ты будешь кричать. – Вы же её пугаете, – вмешался Роберт. Он схватил сам себя за запястье, будто пытался удержать от необдуманных, недозволенных действий. – Именно. Ну же? – Я хочу домой… – залопотала Элис, её губы дрогнули. – Хочу… Пить! Оскал, страшный на нежном девичьем лице, заставил Роберта отшатнуться, а Шольца – до хруста сдавить челюсть вампира. – Дрянь, – прошипел охотник и, повернувшись к помощнику, велел: – Готовь Соланиум. *** Соланиум. Тот, кто его придумал, должно быть, ненавидел вампиров сильнее, чем церковь – еретиков. Неприглядный на вид металлический ящик напоминал более просторную версию «Железной девы», но в себе таил не длинные смертоносные гвозди, а управляемый свет. Были ли установленные внутри лампы порождением алхимии или истинной науки, Шольц не имел понятия, но сияние их испепеляло вампиров не хуже солнечных лучей. Вся прелесть Соланиума заключалась в том, что интенсивность излучения можно контролировать. В переднюю подвижную стену с окошечком на уровне лица был вмонтирован диск, похожий на циферблат часов с ручкой рубильника на месте стрелок. Острый конец ручки сейчас стоял на нуле. Шкала, пронумерованная до сотни, обещала пленнику непередаваемое удовольствие медленного сожжения. Вампиры, испытавшие его, должно быть, от души завидовали средневековым ведьмам. Шольц провёл указательным пальцем по рельефной поверхности Соланиума и почувствовал, как крошится под ними тонкий налёт ржавчины, присыпая каменные плиты пола рыжей трухой. Прекрасный инструмент. Эффективный. Визг и возня со стороны двери заставили его оглянуться. Чтобы привести Элис, понадобилась сила трёх охотников. Оголодавшая девица рвалась из опутавших тело цепей, едва не разрывая звенья толщиной с мизинец. – Тащите сюда, – Вильгельм галантно распахнул дверь Соланиума, будто приглашал леди пройти вперёд него в зал ресторана. Элис выгнулась, взбрыкнула в руках мужчин, саданула Роберта затылком в лицо. Тот отшатнулся, но не разжал пальцев, стиснутых на её шее и плече. – Ну же, с девчонкой не можете спрафиться? Охотники, чертыхаясь и уворачиваясь от клацающих челюстей вампира, затолкали Элис – как была, в цепях – в Соланиум. Вильгельм тут же захлопнул дверцу и задвинул в паз мощную широкую щеколду. Изнутри тут же послышался грохот цепей о решётку, защищавшую лампы. – Даже не пытайся, – усмехнулся Шольц, заглядывая в окошечко на двери. Темно, будто стекло было куском застывших чернил. – А теперь, милая Элис, может быть, ты скажешь мне, кто тебя обратил. Это был лорд Рэй Винтер? Злое рычание и гулкие удары отнюдь не напоминали утвердительный ответ. Тогда рука охотника опустилась на ручку и плавно, почти нежно, перевела её на цифру «10». Чернильно-чёрное окошечко тут же обрело прозрачность, и в мягком, точно от новорождённого месяца, свете проступило восковое лицо Элис. Оно больше не казалось ни безумным, ни разъярённым, в нём читалось скорее удивление, тень испуга. – Чувстфуешь пощипыфания на коже? – спросил Вильгельм. – Наше солнышко показало только перфый, самый маленький лучик. Сейчас оно не будет таким скромным. Следуя за своим обещанием, немец повёл регулятор дальше. Свет окошка медленно разгорался, как занимающаяся заря. Охотники молчали, никто даже ногой не шаркнул, не шмыгнул носом. В установившейся тишине можно было различить, как потрескивают лампы Соланиума. И оттого невыносимо страшным стал надрывный крик Элис. Шольц не отпрянул, даже рука не дёрнулась. Всего лишь треть от полного оборота, а она уже орёт. Чтобы спалить вампира, нужно довести ручку до девяноста или сотни. А до того тварь будет неспешно обжариваться, ни на долю секунды не теряя сознание – прочувствует, как пластами сходит кожа, как плавится, перегорая в пепел, мясо... Белая кожа Элис пошла пузырями, и дым заволок окошечко. – Кто тебя обратил? – повторил Шольц, одновременно двигая регулятор дальше. На цифре «50» рыжая, до того бессмысленно воющая и бьющаяся в Соланиуме, завопила: – Рэй! Рэй Уинтер! – Спасибо, Элис, – спокойно сказал Вильгельм и выкрутил ручку до упора.