Ангел из Зимнего замка

Это уже не контора охотников, это коробка, наполненная тенями, воспоминаниями и сожалениями. После того, как первый горький порыв стих, Шольц ощутил, что уже не может здесь оставаться. Комната похоронит и его. Вильгельм поднял глаза к потолку. Где-то над ним, в его собственной квартире сейчас бродит вампир. Сможет ли он посмотреть на эту девочку, заговорить с ней, смертельно не напугав? Нет. Даже самое нечуткое в мире существо способно будет разглядеть в его глазах ненависть и желание разрушать: предметы, людей, связи. Шольц не мог припомнить, чтобы когда-нибудь чувствовал подобное. Чтобы некуда было пойти. Первый дом угнетал, во втором он сломает то, что нельзя. И, в то же время, пойти куда-то ему было необходимо. Не просто бесцельно бродить по Лондону, но именно куда-то. Или к кому-то. Он пошёл к Астрид. Кэб оставил Вильгельма на притихшей улочке. Насыпавший за вечер снег ещё не убрали, и на дороге, ведущей в тёмный дворик дома мисс Коллинс, проступали две тропинки следов. Вильгельм медленно двинулся по ним, стараясь попадать в отпечатки подошв, но размер ноги, хоть и явно принадлежавшей мужчине, был меньше, чем у Шольца. Узор нарушался. Да и шаги незнакомца были короче. Охотник оторвал взгляд от собственных ботинок и посмотрел в густой полумрак между домами, куда ему предстояло зайти. Там будто что-то шевельнулось. Движение чёрного в чёрном. Игра воображения, не более. И всё же тонкий укол дурного предчувствия заставил Вильгельма расстегнуть пальто и сунуть руку в тёплый зазор, к кобуре с уэбли. Даже смешно, кто мог напасть на него, да и зачем? О'Брайен, убив Роба и остальных, вернулся в Лондон? И что дальше? Он даже никогда не видел Шольца. Охотник почти успокоился и собирался оставить рукоять револьвера в покое, как в одном из окон дома мелькнул свет. Совсем ненадолго, будто кто-то прошёл с лампой по комнате. Но этот мимолётный огонёк вырезал на снегу тень. Тень человека. – Кто здесь, – громко крикнул Шольц, останавливаясь. Никто не ответил. Он выдернул уэбли из-под пальто, взвёл курок и нажал на спусковой крючок. Выстрел. Слишком громкий для снежной тишины улицы. В темноте между домами кто-то вскрикнул. Шольц должен был узнать, кого убил. Или кого ранил. В два быстрых широких шага он оказался в проходе между домами, ведущем в тускло освещённый дворик. Противоположный выход вдруг заслонила тёмная фигура. Рука вытянута, в ней револьвер. На долю секунды человека осветила вспышка выстрела. Шольц шатнулся назад к дому, из-за которого вышел. Два выстрела, грянувших одновременно, выбили кирпичную крошку из стены справа. Той случайной пулей он никого не убил, ранил, возможно. Если бы не заметил тень, оказался бы меж двух убийц и уже был бы мёртв. Высунувшись из-за дома, Вильгельм ответил из револьвера. Метил туда, где раньше прятался первый убийца. Вновь вжался в стену. Теперь стрельнули только один раз. Убил? Мысленно охотник пересчитал выстрелы. Три. Значит, второй стрелявший истратил три патрона, в барабане осталось ещё столько же. У него самого было на один больше. Чтобы попасть в стрелка пришлось показаться из-за укрытия на полкорпуса. Он шагнул, выстрелил туда, где в тот же момент сверкнула ответная вспышка, отпрянул с вскриком. Бедро обожгло. Не удержавшись на ногах, Шольц шумно грянул на снег. Два патрона против трёх. Здоровый против раненого. Стоит ли вставать? Или притвориться, выманить? Вильгельм остался лежать. Вслушиваться. Взрывы выстрелов уже пробудили округу. Где-то хлопали окна, встревоженно перекликались голоса, вдалеке кто-то бежал, быстро приближаясь. А потом Шольц услышал скрип снега. Он сжал рукоять уэбли, заставляя руку не дрожать. Убийца, сначала осторожно выглянув, вышел из-за дома. Револьверы вскинули одновременно. Шольц выстрелил первым. Два против двух? Убийца шатнулся назад и упал. Вильгельм перекатился на живот и встал на четвереньки. Удерживаясь за стену, смог подняться. Когда вампир выкусил мясо из бока было больнее, но тогда он мог стоять на обеих ногах. Суматоха вокруг нарастала, и ему пришлось заставить себя двинуться в сторону дома мисс Коллинс. Всё так же хватаясь за кирпичную кладку, он делал один шаг за другим. Медленные, медленные шаги в тень. Через двор, к крыльцу. Дверь которого распахнула Астрид, в наспех накинутом на плечи пальто. Зеваки не увидели Шольца только потому, что лезть под выстрелы никому не хотелось. Он смог добраться до гадалки до того, как первые смельчаки увидели трупы. – Поможешь? – спросил Вильгельм, тяжело дыша, и опёрся ладонью о косяк двери. – Подняться наверх придётся самому, – резко ответила гадака и обернулась к вышедшей в прихожую домохозяйке. – Мисс Коллинс, мой друг и я скоро уйдём. Полиции скажите, что и не приходили. Будьте так добры. Астрид достала из кармана пальто скомканные купюры, те самые, которые выпросила у Шольца в прошлый его визит. Грубовато затащила мужчину внутрь и захлопнула за ним дверь. Вильгельм привалился спиной к стене и закрыл глаза. Немного отдыха. Совсем немного, иначе он просто рухнет на пол и уже не поднимется самостоятельно. Брюки на левой ноге промокли до колена. Нужно перевязать... – Перевязать, – хрипло повторил мысль. Сознание поплыло, путая в голове слова и образы. Он будто одновременно чувствовал под лопатками и рыхлый снег, и твёрдость стены. И голоса. голоса, которых не было. Шольц резко открыл глаза. Дойти до лестницы! Он шагнул, стараясь полностью не переносить вес тела на раненую ногу. Не помня себя, добрался до лестницы и вцепился в перила. Кажется, Астрид ему помогала, придерживая за спину. Но он чувствовал только пятно боли на левом бедре. В комнате гадалки горела керосиновая лампа, огонь был выкручен насколько возможно, освещая обычный бардак. Астрид вытащила из скомканной постели простынь, варварски отрезала от неё полоску и кинула Шольцу. Порылась в ящике шкафа и сунула мужчине под нос пузырёк с нюхательной солью. Её запах вызвал почти такое же ощущение, как прямое попадание пули, но голову прочистил замечательно. – Перевяжи сам. У меня сил не хватит затянуть как следует, – бросила Астрид и принялась суетиться, выкладывая на стол свои вещи. Шольц молча кивнул. Соль разогнала туманную муть, и он начал понимать где находится и зачем. Для начала охотник ощупал брюки сзади, очертил пальцем неровный край круглого отверстия. Прошла насквозь. Мысль вызвала облечение, будто бы даже боль притупилась. Теперь повязка. Шольц присмотрелся к месту ранения. Кровь не хлестала, а слабо пульсировала, и цвет у неё был тёмный. Скрутив полоску из простыни в тугой жгут, охотник стянул бедро ниже раны и закинул ногу на подлокотник дивана. – Мне нужно немного фремени, – медленно проговорил он, зная, что откровенно лжёт. Ему нужен доктор, повязка только остановит кровь, но идти он всё равно не сможет. Вильгельм следил за тем, как Астрид собирает вещи, на свой привычный манер небрежно, и вдруг понял, что почти не ощущает боли в ноге. Кровь перестала идти, хотя повязка не держалась и десяти минут. Тело исцелялось. Само. Кровь Сесиль, кровь вампира? Никчёмная капелька, проглоченная несколько часов назад, способна сделать такое? Шольц смотрел на свою ногу, всё ещё не веря. Развязал тугой узел жгута, рана не закровоточила. Стоило раскрыть эту тайну людям, и охотники больше бы не понадобились. Вампиров истребили бы ради их чудодейственной крови, точно капских львов – ради роскошной гривы. Астрид начала перекидывать вещи со стола в объёмный саквояж. "Север и юг", принадлежавший книжному шкафу мисс Коллинс, полетел туда же. – Ну как? – спросила женщина, щёлкнув замком саквояжа. – Идти сможешь? Так-то отдохни ещё, надо дождаться, пока полисмен расспросит тут всех и уйдёт. – Смогу, – Шольц согнул ногу в колене и спустил её с дивана. – Я здороф. Астрид вопросительно приподняла брови, села на край стола. – Крофь Сесиль. Сегодня она пила мою, а потом дала сфоей. Я не ожидал и не успел фоспротифиться. Сразу же зажили ранки, остафленные её клыками и, похоже, крофь всё ещё дейстфует... Астрид скривилась, глянула на Шольца так, словно он только что вылез из мусорной кучи. – Всё это звучит отвратительно. – Не могу с тобой поспорить, – ответил он, разглядывая засыхающую кровь на брюках. – Я разозлился на неё, и она испугалась, но сейчас это очень кстати. Здесь нельзя дольше остафаться. Кто-то фыследил меня и хотел убить. – Куда ты меня отведёшь? И зачем вообще пришёл сегодня? Женщина пересела на диван, устроилась рядом с Вильгельмом. Не на краешке, а вольготно, по-хозяйски, потеснив мужчину, и принялась по своему обыкновению буравить его взглядом. Он задумался. А действительно, куда? Снять новую квартиру, чтобы всё повторилось? А что если в следующий раз убийцы предпочтут для начала расправиться с женщиной, которую он навещает? – К себе, – назвал Шольц единственно верный вариант. – Моя кфартира находится над конторой охотникоф, так что никто не попадёт ф неё, не будучи замеченным мной. Заговорив о своих, Вильгельм заметно помрачнел. – Фолк убил их. Тех, кто поехал в Шотландию. – Ты из-за этого пришёл? Хочешь его найти? – Хочу, но пришёл не из-за этого. – Он не знал, как рассказать ей о настоящей причине, а потому решил не продолжать. – Разфе тфои карты могут назфать точное место? – Нет, – Астрид качнула головой и, наконец, отвела взгляд. – С ними всё непросто. Тебе больше не с кем поговорить? – Я не помню, чтобы ты прикасалась ко мне. – Теперь уже он смотрел на неё с настойчивым вниманием. – В такой момент сложно быть одному. Затягифает. Астрид кивнула. Помедлила немного, а потом неловко, явно не уверенная в правильности того, что делает, прилегла на грудь к Шольцу. – А так? – спросила она. Он подумал, что женщина сейчас напоминает ему приблудную кошку, голодную и тощую, решившую в последний раз поверить человеку и приласкаться. Но при всей неприглядности такого сравнения, Вильгельму было приятно. Неловкое, и оттого особенно ценное утешение. Он обнял её за плечи. Скупо, но со всей искренностью. – Так лучше. Легче. – Девочка тоже продолжит жить у тебя? – спросила Астрид. Она постепенно расслаблялась, поза её становилась более естественной. – Ещё не знаю. Но и деть её некуда. Сейчас, когда фолк снофа ушёл, у меня есть только она – последняя сфязь с Винтерами и О'Браеном. Не могу отпустить. Шольц слегка погладил плечо Астрид. Выглядело так, будто это он её успокаивает, но на самом деле физически выраженное участие женщины, и правда, помогало ему. – Мне снилась твоя смерть, – глухо произнесла гадалка. – Она никак не может выбрать, чьими руками тебя забрать. Оставь их. Оставь их всех. – Не могу. Я и без предсказаний знаю, что до старости не дожифу. Если раньше не мог остафить, то теперь особенно. Они убивают нас, мы – их. Хоть на одного я должен себя разменять. – А Сесиль Уинтер ты убьёшь? – Если придётся, но не раньше, чем остальных Винтероф. Она пугается сфоей сущности и пытается сдержифать голод. Я ещё не встречал таких. Астрид резко поднялась, с непонятной злобой взглянула в лицо Шольца. Хотела было что-то сказать, но сдержалась, просто отвернулась, и всё. Мимолётный уют и умиротворённость, которые он ощутил от их объятий, распались, снова оставив на диване двух по-разному одиноких людей. – Что именно тебе не нрафится? Что я могу её убить, или что нахожу фампира удифительным? – Не знаю. Мне не нравится вся история, связанная с этой девочкой, и каждая деталь этой истории в отдельности. Но кто я такая, чтобы... – Я не ожидал, что она окажется такой, когда всё начинал. Мне бы не хотелось её убифать, и я не буду, если она меня не фынудит, напав на меня или тебя. Астрид ловкой рыбкой скользнула под бок Шольца. Сжалась в комок, ткнулась носом в шею мужчины и глубоко вздохнула. – Не помню, как когда-нибудь за кого-нибудь переживала кроме себя. Может, было бы даже приятно, если бы ты не собирался умирать. – Я не собираюсь, – на губах Вильгельма появился намёк на улыбку. Забота женщины – забытое чувство. – Более того, я намерен фыжить, чтобы иметь фозможность убить всех троих. Если я остафлю их, думаешь, они остафят нас? Сегодняшние убийцы были фесьма красноречифы. – Нас? – переспросила Астрид так, точно услышала из его тирады только одно слово. – Нас? – Эти, фозможно, и хотели убить одного меня, но федь ты оказалсь здесь только потому, что боялась фолка. Так что, да, нас обоих. Тебя и меня. – Тебя и меня, – повторила Астрид как заколдованная. – Всё, хватит, волки, вампиры... Хватит. – Наферное, было бы глупо спрашифать, нет ли у тебя мужских брюк? Астрид ничего не успела ответить. После короткого стука, не дожидаясь приглашения, вошла мисс Коллинс. – Я сказала полисмену, что никого не видела. Там, где стреляли, кто-то суетится, но, думаю, в этом нет ничего страшного. – Женщина подошла к Астрид, не обращая внимания на бардак, сунула гадалке в руки свёрток, сладко пахнущий выпечкой. – Берегите себя. Астрид пожала руки домохозяйки, бережно положила свёрток в саквояж. Застегнула пальто, накинула на голову тёплый платок. – Всё будет в порядке, – пообещала она мисс Коллинс и, с трудом подняв саквояж, обратилась к Вильгельму: – Твоих брюк из-под пальто не видно, ещё и в такой темноте. – Хорошо, – согласился он и кивнул на вещи Астрид, – Дафай мне. Гадалка передала Вильгельму свою ношу и последовала за ним во двор. Удивительно, но ступать на раненую ногу было уже не больно. О прошедшей сквозь бедро пуле напоминала только жёсткая корка на брюках, неприятно потрескивающая при каждом шаге. По дворику расхаживали полисмены, сосредоточенно разглядывая снег, но, стоило им увидеть пару жильцов, как они тут же преградили им дорогу. – Сэр, – заговорил невысокий мужчина с впалыми щеками, – здесь нельзя ходить. Это место преступления. – Мы с женой опаздыфаем на поезд, – Шольц демонстративно приподнял саквояж. – Если мы не относимся к подозрефаемым, то фы не можете нас задерживать. Матушка моей дорогой супруги не пережифёт, если мы не приедем в Бирмингем сегодня же ночью. – Но сэр... – полисмен явно чувствовал себя неуютно рядом с человеком, почти в два раза превосходящим его в росте. – Если вы пройдёте здесь, то можете уничтожить улики. Нам приказано никого не впускать и не выпускать. – Фы сами ходите по территории, покажите, где мы можем пройти, и тогда фаши улики будут в целости и сохранности, – Вильгельм говорил раздражённо, будто и правда не имел ни малейшего понятия, почему их пытаются задержать, и был крайне возмущён этим фактом. – Либо арестуйте нас, либо пропустите. Мы из-за фас опоздаем на поезд. Полисмен переглянулся с напарником, немного помялся, но всё же махнул рукой, предлагая Шольцу и Астрид следовать за собой. Они прошли по периметру дворика, потом вдоль стены дома и оказались на освещённой фонарями улице. Вильгельм бросил взгляд туда, где должен был лежать второй убийца. Труп ещё не успели прикрыть, и охотник увидел смуглое молодое лицо с крупным носом и чёрными густыми бровями. Этого человека он не знал. – Идём, дорогая, – поторопил он Астрид. – Не смотри туда. Коротышка-полисмен хотел ещё что-то сказать, но Шольц недовольно нахмурил лоб, и тот промолчал, позволяя уйти. Первый же проезжавший кэб подобрал их и отвёз к квартире охотника.